Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

На следующий вечер Джинни снова достала книгу Барнабаса Дропболла.

За последние три месяца она столько раз в неё заглядывала, что некоторые советы уже помнила почти дословно. Когда нужно было решить, что поставить на первую полосу, как озаглавить статью, сколько места отдать объявлению или стоит ли вообще печатать материал, Джинни всё чаще ловила себя на том, что рассуждает именно так, как советовал Дропболл.

И тут ей пришла в голову совершенно очевидная мысль. Барнабас много лет был главным редактором «Пророка». Наверняка где-нибудь остался его говорящий портрет. Значит, если бы она достала такой портрет, то могла бы не только читать его книгу, но и спрашивать совета у самого Барнабаса.

— А ведь я могу попробовать найти его портрет, — сказала Джинни, посмотрев на Живоглота.

Кот, до этого дремавший на краю кровати, сразу поднял голову.

— Если у его родственников найдётся небольшой портрет и они согласятся его прислать, я смогу советоваться с ним насчёт газеты.

Живоглот сел.

Барнабас.

— Да.

Кот спрыгнул на пол, подошёл к ней и положил лапу на раскрытую книгу рядом с фотографией.

* * *

Найти родственников Барнабаса оказалось несложно, и Джинни написала его сестре, племяннице и племяннику.

Она писала, что учится в Хогвартсе, уже три месяца издаёт школьную газету и с самого первого номера пользуется книгой Барнабаса Дропболла. Недавно у неё появился кот, который раньше жил у мистера Дропболла, и от него она узнала, что Барнабас умер. Джинни спросила, нет ли у них небольшого говорящего портрета, который они могли бы ей прислать. Ей очень хотелось и дальше учиться у мистера Дропболла, и она обещала бережно обращаться с портретом.

Живоглот всё это время сидел рядом на столе. Когда Джинни закончила, он положил лапу на край пергамента.

Правильно.

— Я тоже так думаю.

Утром Джинни отправила письмо с совой.

Ответ пришёл через четыре дня. Большая бурая сова принесла конверт и длинный свёрток, несколько раз обёрнутый мягкой тканью и перевязанный зелёным шнуром.

Писала Эвелин Кулвинтер, племянница Барнабаса. Она объясняла, что дядя был младшим сыном в большой семье, никогда не женился и детей у него не было. Он умер полгода назад.

Один официальный портрет Барнабаса висел в редакции «Ежедневного пророка», другой — в семейной галерее Дропболлов. У самой Эвелин были ещё два небольших личных портрета, и один она решила послать Джинни. Барнабас мог переходить из одного своего портрета в другой, так что при желании по-прежнему мог появляться и у родных, и в редакции «Пророка».

Эвелин писала, что очень любила дядю и что письмо Джинни её тронуло. Девочка сама нашла книгу Барнабаса и, следуя его советам, начала выпускать собственную школьную газету. А особенно Эвелин поразило, что дядин кот выбрал Джинни: взрослые сильванские коты, как известно, всегда сами выбирали себе хозяев. Она была уверена, что дядя одобрил бы решение отдать Джинни один из его портретов. Газеты были главным делом его жизни, и помогать юному редактору ему наверняка было бы интереснее, чем висеть у неё в кабинете на стене.

В свёртке лежал небольшой портрет. Тёмная деревянная рама была гладкой, без позолоты и украшений; внизу виднелась маленькая латунная табличка: Барнабас Дропболл.

На портрете в кресле возле окна спал старик с седыми волосами до плеч. За его спиной стоял письменный стол, заваленный бумагами, а на подоконнике лежали книги и стопка старых газет. Джинни сразу узнала эту комнату. Именно её показал ей Живоглот в видении: то же окно, то же кресло, тот же стол.

Живоглот несколько мгновений неподвижно смотрел на портрет, потом поднялся на задние лапы, опёрся передними о раму и мяукнул. Барнабас не проснулся, и кот мяукнул снова, на этот раз громче.

Старик в кресле пошевелился, открыл глаза и недовольно нахмурился. Потом посмотрел вниз, и выражение его лица сразу изменилось.

— Бальтазар?

Живоглот замурлыкал.

Джинни удивлённо посмотрела на него.

— Бальтазар?

Она почувствовала знакомое прикосновение мысли.

Так меня зовут.

Вот оно что. Значит, Живоглотом его назвали уже потом, в магазине.

— А Живоглот тебе нравится?

Кот моргнул.

Нравится.

— Значит, твое полное имя — Бальтазар Живоглот?

Да.

Барнабас тем временем поднялся с кресла и подошёл ближе. Несколько секунд он молча разглядывал кота.

— Бальтазар. Как ты здесь оказался?

Кот коротко мяукнул. Барнабас прислушался по старой привычке и слегка нахмурился.

— А этого я теперь не понимаю.

Джинни почувствовала новое прикосновение мысли.

Скажи ему. Магазин. Потом ты.

— После вашей смерти он попал в магазин магических животных, — объяснила она. — Я встретила его там несколько дней назад.

Барнабас посмотрел на Бальтазара, потом на Джинни.

— Сам к вам подошёл?

— Сам.

Барнабас улыбнулся краешком рта.

— Это на него похоже. И уже укусил?

— Да.

— Тогда всё ясно. Вы теперь его ведьма.

Бальтазар сел рядом с Джинни и обернул хвост вокруг лап.

— Ты всегда хорошо разбирался в людях, — сказал Барнабас.

Кот благосклонно моргнул. Барнабас ещё раз посмотрел на него и повернулся к Джинни.

— Ну, теперь рассказывайте. Кто вы?

— Джинни Уизли. Я учусь на первом курсе. И я редактор «Хогвартского Вестника». Я работаю по вашей книге о школьных газетах.

— Первокурсница — редактор? — Барнабас приподнял брови. — Это уже интересно. Давно издаёте?

— Три месяца.

— И всё это время пользуетесь моей книгой?

— С самого первого номера.

— Значит, не зря писал. А газету зачем завели?

Джинни начала рассказывать.

Барнабас слушал внимательно, без той торжественной серьёзности, с которой взрослые иногда выслушивали детей. Он не перебивал без нужды, но стоило Джинни упомянуть что-нибудь любопытное, как тут же спрашивал дальше. Кто пишет? Кто фотографирует? Как продаются номера? Пишут ли читатели в редакцию? Кто занимается рекламой?

С Барнабасом было легко разговаривать. Он слушал так, будто ответ действительно был ему нужен, помнил сказанное несколько минут назад и всегда замечал именно ту подробность, за которой скрывалось что-нибудь ещё.

Когда Джинни упомянула рекламу, он сразу спросил:

— Платная?

— Конечно.

— Хорошо. Кто назначает цену?

— Я. И я советуюсь со старшими братьями, они в таких вещах разбираются. Они — мои финансовые консультанты.

— От чего она зависит?

Джинни объяснила.

— Показывайте последний номер, — сказал Барнабас.

Она развернула перед портретом «Хогвартский Вестник». Бальтазар запрыгнул на стол и улёгся рядом, поджав передние лапы, а Барнабас вернулся к своему письменному столу и принялся читать.

— Заголовок длинноват, — заметил он через несколько секунд. — Вот здесь можно убрать четыре слова, и смысл не потеряется. А это внизу что такое?

— Реклама магазина сладостей.

— Угу. Большая. Сколько они заплатили?

Джинни назвала сумму.

— Мало.

Она засмеялась.

— Мы ведь ещё совсем новая газета.

— Это правда. Пока не торопитесь. Если через пару месяцев газету будут покупать так же охотно, тогда поднимайте цену.

Он указал на следующую страницу.

— Покажите дальше.

Джинни перевернула лист.

— А кто у вас пишет?

Джинни начала перечислять авторов — она сама, иногда Колин — и Пивз. Когда она дошла до Пивза, Барнабас поднял голову.

— Пивз?

— Да.

— Надо же. При Диппете я его и близко к школьной газете не подпускал.

— Да, он мне рассказывал.

— Неужели?

— Он сказал: «Вот так-то, Барнабас-контрабас, а ещё редактором назывался! Пивз всегда говорил, что создан для газеты».

Дропболл расхохотался.

— Вот как? А с чего началась газета и ваше сотрудничество?

Джинни рассказала про первый номер. Мариэтта Эджкомб превратилась в огромного крокодила, и Пивз отвлекал её, пока не пришла профессор Макгонагалл. Джинни написала об этом основную статью. Пивз тоже предложил собственную версию событий, в которой он практически спас весь Хогвартс от страшного чудовища.

Барнабас рассмеялся.

— Да. Это похоже на Пивза.

— Я сделала для него отдельную рубрику — «Пивз сообщает».

Барнабас перестал смеяться и посмотрел на неё внимательнее.

— Чтобы было понятно, где новости, а где Пивз?

— Да.

— Хорошо придумано. А дальше?

— Дальше он начал писать там о всяких слухах и сплетнях, придумывать половину этих слухов, а ещё рассуждать о полтергейстах и вообще обо всём, что считает важным.

— Читателям нравится?

— Очень.

— А новости ему даёте писать?

— Нет. Он же всё равно напишет про себя.

— Да уж, ему какую тему ни дашь, через три абзаца выясняется, что речь на самом деле о Пивзе.

Он прочитал несколько строк из колонки.

— Да, репортёр из него никакой, а колонка хорошая. А сокращать разрешает?

— Если объяснить, зачем.

Барнабас кивнул, явно удовлетворённый ответом, и продолжил читать.

Время от времени он спрашивал о какой-нибудь статье, интересовался, откуда Джинни взяла сведения, почему поставила материал именно на эту страницу или сколько писем пришло после прошлого номера. Иногда хвалил, иногда сразу указывал, что стоит изменить. Один заголовок сократил почти вдвое, одну заметку предложил поднять выше, а возле рекламы ещё раз напомнил, что через пару месяцев стоит пересмотреть цену.

Джинни придвинула стул поближе.

Похоже, мистер Дропболл собирался заняться её газетой всерьёз.