Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 14 февраля 1999 года. Романтика в замке]

Утреннее испытание

Проснулся.

Потянулся, вытягивая руки вверх и выпрямляя ноги, и даже пальцы на ногах оттопырил.

Сегодня Гермиона не держала меня в борцовском захвате, а лежала на животе и мирно сопела, зарывшись лицом в подушку. Слушал её ровное дыхание.

Вчера, когда вернулись в Хогвартс, понял, что идея выбрать пластиковый корпус была очень рискованной: когда переходил министерский «Страж-периметр», корпус раскалился так, что сильно обжёг мне левый бок. Машинально потёр его под одеялом. Ожога уже не было, Гермиона привела его в порядок, как только я выпустил всех из «Гаража». Но если ещё куда пойдём — а мы обязательно куда-то пойдём — нужно будет заменить корпус на другой.

Развернулся к спящей Грейнджер. Она была укрыта одеялом по самые уши. Не знаю почему, но спящая она меня сильно возбуждала. Может, потому что была спокойной и не учила, как и что делать — даже и не знаю.

Чуть съехал ниже по матрасу и поднырнул под одеяло. Мало что видел, действовал на ощупь: поцеловал её плечо, затем спину, рукой провёл по позвоночнику вниз, чувствуя пальцами каждый позвонок.

Ладонь продолжила свой путь, проскользила по пояснице и ниже. Думал остановиться возле её трусиков, но подушечки пальцев встретили лишь обнажённую кожу, горячую и бархатистую.

Сердце забилось сильнее. Точно, мы же перед сном пошли в душ вместе, и затем она сразу легла.

Вот ведь ведьма. Испытывает. Мысленно повторял, что я кремень и не поддамся на такие провокации.

Но ладонь продолжала своё движение. У Грейнджер были потрясающие формы, на мой вкус, конечно, а другие пусть облизываются: упругие, аппетитные и округлые линии, которые идеально ложились в мою ладонь. Облизнул пересохшие губы и задышал сильнее. Дыхание сбилось.

Медленно обвёл пальцами плавный изгиб ягодицы, чуть сжал тёплую, податливую плоть и повёл руку дальше вниз, к нежной коже с внутренней стороны бедра. Замер буквально в паре сантиметров от заветного, влажного тепла. Сердце глухо и тяжело ударило по рёбрам, отдаваясь тупым стуком в висках.

Чёрт. У меня уже крышу сносит.

Вздохнул, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Конечно, можно было коснуться, а дальше там — держите меня семеро, но чувствовал, что она дразнит меня и делает это специально.

Впрочем, даже если и нет. Ведь обещал же ей, что она сама решит, когда и где у нас будет первый раз.

Лишь дразняще очертил подушечками пальцев границу, запоминая на будущее, где остановился в этот раз, и так же неторопливо, заставляя себя сдерживаться, повёл ладонь обратно вверх, к узкой талии.

Гермиона сквозь сон сладко и прерывисто выдохнула. По её телу прокатилась волна мурашек. Не открывая глаз, она качнула бёдрами назад, инстинктивно пытаясь поймать ускользающее прикосновение, сонно и неразборчиво что-то промурлыкала в подушку и плотнее вжалась горячим бедром в мой живот.

Вылез из-под одеяла весь красный и взмокший от напряжения. Вспомнил птицу Говоруна из мультика и его философские слова: «Держаться нету больше сил».

Осторожно, стараясь не скрипнуть матрасом, выбрался наружу. Босые ступни соприкоснулись с прохладным ворсом прикроватного коврика.

Пошёл в душ мыться, вспоминая её манящие округлости. После контрастного душа почувствовал себя бодрее.

Филиал романтики

Оделся и тихонько вышел в гостиную.

И тут же вспомнил... Чёрт, из-за голой попы Гермионы чуть не забыл!

Сегодня же День святого Валентина, а я хотел уйти на тренировку к Аберфорту.

Нужно устроить ей этот день по всем правилам военной науки. Уж очень приятно было сжимать ладонью её ягодицу, а без тактического манёвра пройти дальше будет сложновато.

Вернулся обратно в спальню и, стараясь не шуметь, подхватил свой рюкзак. Вышел с ним в гостиную. Достал жестянку и переместился в «Гараж». Вчерашние запасы, купленные в Косом переулке, перенёс уже туда. Взял коробку шоколадных конфет, разных других сладостей, поискал в ящике и нашёл банку, в которой лежали обычные магловские воздушные шарики. Отлично.

Захватил и свой подарок для Гермионы и вернулся в гостиную Башни.

Взмахнул палочкой, и воздушные шары надулись. Но связать их было нечем, пришлось снова вернуться и взять моток ниток. Когда шарики — всего их было пять штук, три зелёных и два красных — зависли в воздухе, применил Джеминио.

Воздух наполнился частыми резиновыми хлопками. Десятки скопированных шаров заполнили комнату. Решил, что нужно сделать их все только красными и розовыми, а ещё придал им трансфигурацией форму сердечек.

Расставил конфеты — это приманка.

Начал развешивать украшения, которые трансфигурировал из пачки бумаги: создавал цветные сердечки и магией приклеивал к стенам. Не хватало ещё цветов. Конечно, можно было трансфигурировать, но решил вначале сделать вылазку в теплицы, оставив трансфигурацию на крайний случай.

Хорошо, что сегодня воскресенье и никого нет так рано. Если бы не эта министерская Сеть, то метнулся бы в Лондон и там купил, но времени возиться с новыми кристаллами не было. Поэтому придётся раскулачить немного профессора Стебель. Мне всего-то нужно штук десять, а остальные скопирую. Получится много, и часа три чары точно продержатся.

Быстро пробежался до теплиц. Там, в третьей секции, есть оранжерея, где растут обычные цветы, хотя они и используются для различных зелий, мазей и настоек. Проверил двери на сигнальные чары — всё чисто. Профессор Стебель закрыла их простыми запирающими чарами, что понятно: тут каждый день она или ребята с её факультета ходят ухаживать за растениями, и каждый раз сигналку ставить — только мешать будет.

Вскрыл замок магией, пробежался до нужных делянок (по дороге, правда, пришлось уворачиваться от цепких, влажных побегов Дьявольских силков). В теплице густо пахло сырой землёй и торфом. На грядке срезал заклинанием одиннадцать тёмно-бордовых чайных роз. Нашёл в специальной баночке семена и заново посадил новые, применив слабое заклинание роста. Снова запечатал двери. На обратном пути на розы пришлось наложить невидимость, чтобы не спалиться.

Вернувшись в тепло Башни, разложил цветы по вазам, прикинул геометрию и влил в Джеминио побольше сил, многократно копируя лепестки одной из роз. Гостиную буквально затопило алыми лепестками и плотным, сладким цветочным ароматом — теперь это выглядело как открытка из магловского романтического кино.

В самый центр стола положил бархатную коробочку с серебряной заколкой, которую купил вчера в ювелирной лавке. Аккуратно перевязал её лентой и прикрепил записку, на которой просто написал:

«Гермионе. Люблю. А.»

Окинул взглядом свой шедевр дизайнерского искусства. Выглядело, конечно, странновато, но девчонкам такое нравится. Надеюсь. Зато почти всё в цветах Гриффиндора.

И, довольный собой, пошёл в Хогсмид на тренировку к Аберфорту.

Топливо для магии

Шёл и под шарфом, который натянул до самого носа, улыбался. Конечно, наверное, лучше бы я сам увидел вживую её первую реакцию на подарок и оформление гостиной. Но Грейнджер не любит быть слабой: если она там растечётся по гостиной от умиления, ей потом будет стыдно. Так что лучше пусть она будет, как говорится, средней прожарки. Не знаю, что со мной случилось, но уже какой день у меня было замечательное настроение. Хотелось, как в детские годы, на одной ножке скакать до Хогсмида. Так что приходилось себя сдерживать. Выдох тут же превращался в густое белое облако, мешавшее смотреть вперед. Но меня это не расстраивало.

Добрался до «Кабаньей головы». Старика внутри не было, и я сразу пошёл к двери на задний двор. Открыл дверь и увидел, что там уже ждал дед. Подошёл ближе. Ветер донёс до меня запах его одежды: частичка козьего навоза вперемешку с крепким табаком. Я даже нос почесал и не выдержал, чихнул. Снег под ногами сухо и звонко скрипел.

— Думаю, что от щитовых чар пора переходить к атаке, — пробасил Аберфорт.

И скомандовал:

— Атакуй. Без палочки.

Отошёл от него на десять шагов, встал в стойку. Просто развернулся к нему полубоком и широко ноги расставил. И, вытянув руку, попытался ударить кинетическим ударом сырой магии: концентрировал волю, направлял энергию в ладони. Ничего. Мышцы сводило мелкой судорогой от напряжения, пот холодными каплями стекал по вискам, но из пальцев вырывались лишь жалкие, бледные искры, слабо пахнущие озоном. Чёрт. Я быстрее лопну, чем выдам что-то стоящее.

Пыхтел, сопел и пыжился около получаса. Бесполезно. В прошлый раз сработала чистая, первобытная ярость на весь мир и деда в частности. А сегодня... сегодня я был спокоен, даже не то что спокоен — просто счастлив и доволен. Вчера мы добыли ингредиенты, получили согласие Малфоев, а в Башне меня ждала любимая девушка. Я просто не злился. Может, попросить Аберфорта мне какую-то гадость сказать?

Аберфорт, который все эти полчаса молча выпускал из трубки сизые кольца дыма, наконец сжалился. Окинув взглядом мои очередные потуги, он недовольно крякнул, махнул рукой и пошёл в таверну. Тяжёлая деревянная дверь хлопнула, отрезая меня от колючего ветра.

Вздохнул и поплёлся за ним.

Кукловод из Кристалла

Снял с себя верхнюю одежду и в туалете в подсобке Аберфорта разделся до пояса и умылся, несмотря на то, что ничего не вышло, я был весь мокрый и потный. А мышцы были напряжены, как после длительной силовой тренировки. Привёл себя в порядок и вернулся в зал таверны.

Дед поставил на стол тарелки с кашей и кружки с отваром. Я сел за стол и приложил ладони к горячей керамике, от кружки шёл дымок и пахло травами.

Аберфорт сел за стол, и мы начали есть в тишине. Стальные ложки ритмично скребли по дну мисок. Каша хоть и выглядела не так красиво, как в Хогвартсе, но была вкуснее, чем у домовиков.

Когда с кашей закончили, я выложил старику все новости за неделю. Рассказал про встречу с контрабандистами в Лютном, про запуск сов, про тесты глушилок и, главное, про наш прорыв в Малфой-Мэнор. Передал в лицах разговор с Люциусом и то, как Нарцисса дала своё благословение на ритуал.

Аберфорт слушал, иногда посмеивался в бороду, когда я изображал, как Малфой-старший дёргался и трясся, брызжа слюной.

Я закончил свой рассказ на том, как мы удачно увернулись, правда, я обжёгся сильно, но главное, это уже было после барьера. Я взял кружку с уже тёплым отваром и сделал пару глотков.

Старик медленно покачал головой. Он удивлялся не тому, что мы выжили, а тому, что план сработал.

— Брат... — пробасил он, задумчиво разглаживая седую бороду. — Даже в таком виде, будучи лишь тенью в кристалле, он всё просчитал. Всю их породу насквозь видит. И трусость Люциуса, и инстинкты Нарциссы. Знает, за какие ниточки дёргать, чтобы марионетки сплясали так, как нужно для его «общего блага».

Я чуть нахмурился: а ведь и правда, эхо Дамблдора всё просчитало заранее. Я лишь кивнул и допил чай. На языке остался горьковатый травяной осадок, что-то похожее на иван-чай.

Дамблдор действительно был гениальным стратегом. Но, с другой стороны, если бы не Гермиона, ничего бы не вышло, или он и её просчитал? Не-а, слишком это заумно выходит, откуда он мог знать, что она будет уговаривать меня таким способом? Так что он лишь ставил на характеры Малфоев.

Горячее утро и правильный подарок

Попрощался с Аберфортом. Закрутил шарф вокруг лица и вышел на улицу. Ветер начал пытаться добраться до меня под одеждой, обжигая шею ледяными укусами, натянул капюшон и пошёл обратно в замок.

Странно, но не чувствовал, что за мной кто-то следит. Или они использовали артефакты, или просто перестали это делать. Да и кроме того раза, когда видел их на опушке леса, когда они разбирались с аномалией своего артефакта, больше с ними не встречался. С одной стороны, это хорошо, а с другой — подозрительно.

Зашёл в замок. Уже проснулись первые студенты и потянулись в Большой зал небольшими ручейками.

Со мной здоровались, махал рукой, кому-то говорил «доброе утро». Девушки пятых-шестых курсов строили глазки, а одна четверокурсница из Когтеврана вручила валентинку. Плотный картон, ещё хранивший тепло её пальцев, лёг в мою ладонь. Это была магическая открытка, где всё двигалось и переливалось, а когда я её открыл, прямо между створками возникло мерцающее сердечко со стрелой, и на нём пульсировало «А + Д». Девушка сильно смущалась, она была уже одним цветом с этим сердечком.

— Дороти, спасибо тебе большое за проявление твоих чувств. Я очень польщён, — старался говорить спокойно, но еле сдерживал смех. — Но тебе сколько лет? Четырнадцать?

— Пятнадцать, осенью будет шестнадцать, — обиделась она.

— Хорошо-хорошо. Но забери, пожалуйста, свою открытку. Всё же я Староста Школы, и мне как должностному лицу по правилам Хогвартса нельзя принимать подарки, извини.

Девушка расстроилась. Опустила голову, и было понятно, что вот-вот разревётся.

Эх, Саша, надо быть помягче с женщинами. Прокашлялся и сказал:

— А знаешь, Дороти, думается мне, что Алан Фьюнг с твоего курса очень ждёт подобную открытку от одной девушки. И, думаю, ты догадываешься, от какой.

Благодаря Бэт, в бытность нашу старостами, выучил всю эту малышню. И знал, кто там с кем дружит. А когда стал старостой школы, продолжил держать руку на пульсе своего факультета. Эти двое были лучшими друзьями. И, конечно, я точно не был уверен, но казалось, что она ему нравится не просто как подруга.

Вернул изумлённой девушке открытку, потрепал её по волосам и, насвистывая весёлый мотивчик, пошёл в нашу Башню.

Когда дверь открылась и зашёл в гостиную, то понял, что не зря старался.

Гермиона стояла посреди гостиной среди парящих шаров и сердечек, сжимала в руках бархатную коробочку с заколкой и счастливо улыбалась. Как только вошёл, она бросилась ко мне.

Я успел подхватить её, а она крепко обвила руками мою шею. Я почувствовал, как в плечо, рядом с ключицей, упёрся твёрдый угол коробочки с подарком, которую она всё ещё сжимала в ладони, а в нос ударил тёплый, сонный запах ванили и сладкой карамели.

Начали целоваться. Горячо, жадно, словно пытались надышаться друг другом. Я подхватил её под бёдра, она обхватила меня ногами, и так пошёл к дивану. Из-под моих ботинок разлетались в стороны лепестки роз, которые от души с утра разбросал по всей гостиной. Шёлковые лепестки бесшумно скользили по ворсу ковра.

Добрался до дивана и, развернувшись, сел. Пружины мягко просели под нашим весом. Мои пальцы привычно заскользили по её телу, пуговицы расстёгивались одна за другой. А мой свитер не иначе как магией просто куда-то испарился. Дыхание Грейнджер стало порывистым, она выгибалась навстречу, её горячая кожа обжигала ладони сквозь тонкую ткань. Вкус её поцелуев был шоколадно-карамельный — всё же ловушка сработала, вот какую птичку поймал.

Целовались, пока не перехватило воздух. Чуть отстранились друг от друга. Дышали тяжело и глубоко.

На Гермионе уже не было блузки, а моя майка была задрана до груди.

Посмотрел в глаза Грейнджер, беззвучно спрашивая: «Ты готова, или это просто у нас мимолётный порыв страсти?»

Её карие глаза блестели. Она соблазнительно облизнула губы, но затем протянула руки и поправила мне майку. Ткань скользнула по разгорячённой коже. Понятно всё. Аттракцион «соблазни Грейнджер» сработал не на все сто процентов. Положил руки ей на бёдра. Она просто улыбнулась. Мягко освободилась от моих ладоней, слезла с колен и ушла в спальню, но быстро вернулась, держа в руках завёрнутую в подарочную бумагу коробку.

— С Днём святого Валентина, Саша, — прошептала она, протягивая свёрток.

Взял его и посмотрел на Грейнджер. Губы её от поцелуев были влажные и чуть пухлые.

Только сейчас обратил внимание, что лифчик у неё не простой. Конечно, и не золотой — не белочка же из сказки, — но красный, кружевной и очень фривольный.

Посмотрел на неё самыми просящими глазами. Но она только рассмеялась. Бессердечная.

— Саша, вначале эту коробку распакуй, — с улыбкой проговорила она.

Развернул упаковку, под ней оказалась небольшая металлическая коробочка. Открыл её.

Внутри лежала классическая магловская зажигалка Zippo из матовой стали. Сердце забилось быстрее. Давно у меня не было зажигалки, свою подарил честному первокурснику. Взял её. Холодный металл приятно лёг в ладонь, крышка откинулась с фирменным, звонким щелчком, а в воздухе слабо пахнуло бензином. Кайф.

— Я заметила, что ты часто щёлкаешь пальцами, когда нервничаешь, — улыбнулась она, поправляя накинутую на плечи блузку. Тонкий шёлк зашуршал под её пальцами. — Наложила на неё чары неистощимого топлива. И выгравировала руну Альгиз на внутренней стороне крышки. Для защиты.

Захлопнул крышку. Металл клацнул, отдавшись вибрацией в пальцах. Идеальная вещь.

— Спасибо, Герми, это то, о чём я мечтал. А можно я и второй подарок распакую? — с самой обольстительной ноткой в голосе проговорил я, глядя на сияющую девушку.

Гриффиндорский сюрприз

Я всё же распаковал и второй сюрприз. Правда, пока Гермиона мне разрешила лишь посмотреть и немного потрогать руками. Кружево приятно и щекотно скользило между пальцами. Но Грейнджер пообещала, что именно в нём, если захочу, она будет в тот день, когда у нас будет первый раз. И мне это очень понравилось.

В Большом зале, конечно, не было так густо засыпано лепестками роз, и воздушные шары не летали, но и здесь чувствовалась атмосфера праздника. С зачарованного потолка сыпались бумажные конфетти, в воздухе висел липкий аромат приторной сахарной пудры и клубничного сиропа. Студенты, особенно старшекурсники, смеялись, шутили и обменивались валентинками. Каждый год кому-то из старших старост поручают проведение праздника, и в этом году «повезло» Майе Санчес из Пуффендуя. Майя вытянула из шляпы листик со своим именем. Хорошо, что Старосты Школы были вне этого выбора.

Завтрак проходил в весёлой атмосфере. Постоянно где-то с негромким хлопком взрывались розовые хлопушки, которые осыпали головы студентов маленькими бумажными сердечками. Осси сегодня сидел рядом с Гвен, которая обычно занимала место в начале нашего стола. Мой друг как-то её уломал, а сейчас сидел и, слегка приобняв, что-то смешное ей рассказывал. Её тихий смех тонул в общем гуле.

Элис тоже улыбалась, подставляя ладони под падающие сверху сердечки. Они вспыхивали, когда касались её кожи, крошечными алыми искрами и тут же растворялись в воздухе.

Морвен была сегодня блистательно красивой, я даже на миг засмотрелся. А потом недовольно поморщился: забыл же, что обещал Матиасу, и Гермионе об этом ещё не рассказал. Эх.

Ладно, расскажу при случае, а сегодня у нас другие планы.