Записки Мышонка — принца и волшебника (джен)

Утром профессор Снейп лично отвёл всех нас в Большой зал. Мы присоединились к общему столу и сразу поняли — что-то случилось. Кресло профессора Дамблдора, с золочёными поручнями и высокой, обитой красным бархатом спинкой, пустовало. Профессор МакГонагалл выглядела бледной. На Гарри, Рона и Гермиону просто было страшно смотреть — казалось, они не спали всю ночь. Едва увидев меня, Гарри сделал выразительный жест, который следовало трактовать как обещание позже всё рассказать. Я кивнул, а профессор МакГонагалл вздохнула и постучала столовым ножом по бокалу, привлекая внимание.

— Вчера вечером совет попечителей Хогвартса посчитал, что профессор Дамблдор не может контролировать ситуацию в школе. Временно он отстранён с поста директора, исполнение его обязанностей возложено на меня, — говорила она сухо и раздражённо. — Также Министерство Магии посчитало необходимым арестовать подозреваемого — Рубеуса Хагрида. Со своей стороны сообщу, что Министерство не предъявило хоть сколько-нибудь значимых доказательств его виновности. Вместе с преподавательским составом мы посчитали, что для вас будет безопасно провести два часа на улице. Остаться в замке на это время нельзя. После прогулки вы все вернётесь в Большой зал, откуда деканы проводят вас в гостиные факультетов.

Никто не шелохнулся и не сказал ни слова; лично мне кусок в горло не лез. Обычно само присутствие директора Дамблдора внушало уверенность, что всё как-нибудь разрешится. Без него же, казалось, Хогвартс опустел и лишился какой-то очень важной части своей защиты.

— Также я считаю необходимым добавить, — проговорила МакГонагалл всё тем же сухим тоном, — что, если у вас есть любые подозрения, опасения или идеи о том, кто стоит за нападениями, вы можете изложить их мне или своему декану. В любое время. Вам следует знать, что сейчас мы серьёзно размышляем о том, чтобы не забирать детей в школу в начале семестра, а наоборот, отправить вас всех по домам.

* * *

На улице было солнечно, светло; замок и окрестности укутались в сугробы. Мирная, рождественская картина... Но никто из нас и не вспомнил, что сегодня — канун Рождества. Перед выходом на нас на всех наложили лёгкие согревающие чары, поэтому, не боясь окоченеть, мы вчетвером устроились на берегу скованного льдом озера. Ребята переглянулись, и Гарри произнёс:

— Хагрид невиновен. Вчера, после нападения на Джинни, мы поняли, что невозможно сидеть сложа руки. Взяли мантию отца и выбрались из замка. Мы только начали говорить с Хагридом, как к нему пришли Дамблдор, Министр магии Фадж и Люциус Малфой. Фадж арестовал Хагрида, а Малфой…

— Заявил, что попечители подписали приказ об отстранении Дамблдора. Хагрид правильно сказал, они идиоты! — вмешался Рон.

— Прежде, чем уйти, Хагрид велел нам следовать за пауками. Мы подумали: какие пауки в такой мороз? Но, видимо, у нас в замке какие-то особые волшебные пауки, потому что они бодро бежали в сторону Запретного леса.

Дальнейшая история, на мой взгляд, больше напоминала фильм ужасов. Друзья нашли в лесу логово гигантских пауков-акромантулов. Их главарь, Арагог, рассказал, что Хагрид спас его, и заверил, что никогда не был Ужасом из Тайной комнаты, а самого Ужаса пауки боятся больше всего на свете. После чего добавил: Хагрида они не трогают, но не в силах зимой отказаться от свежей закуски, которая сама пришла в логово. Друзья кинулись прочь, но их окружали, и тогда Гермиона вызвала кольцо огня.

— Честно, я решил, что ты научилась колдовать Адское пламя! — со смесью восторга и трепета воскликнул Рон. — Я там видел головы собак и змей!

— Не говори глупостей, Рон, — отмахнулась не то, что бледная, а серая Гермиона. — Это был обычный огонь. Но он отпугнул пауков.

— В общем, мы выбрались, — закончил Гарри. Я видел: он рад, что его друг-великан не виноват. Потом я кратко пересказал события вчерашнего дня и происшествие с сывороткой правды.

— Тупик, — подытожил Гарри, и мы все замолчали. Гермиона смотрела на озеро, и по её щекам текли слёзы. Честное слово, мне самому хотелось плакать, но я с трудом держался. После паузы Гарри добавил:

— Арагог сказал, что прошлая жертва умерла в туалете. И мы подумали… Что, если она там осталась?

— Миртл? — удивился я. К сожалению, мы понятия не имели, как её расспросить, если учесть, что нас держали под постоянным наблюдением. После обеда нам разрешили поработать в библиотеке — домашние задания никто не отменял. Но расчёты по трансфигурации мне никак не давались: я вяло листал учебник и справочные пособия, постоянно отвлекаясь. Гермиона рядом сидела над толстой книжкой, но не читала её, а смотрела перед собой пустым взглядом и вдруг, не говоря ни слова, встала и вышла из библиотеки.

— Куда это она? — недоумённо спросил Рон, потому что нам всем сказали, что после окончания работы надо сообщить об этом мадам Пинс и дождаться декана.

— Может… — начал Гарри, а я опустил глаза на книгу, перед которой она сидела. Пробежал взглядом несколько абзацев. Поднялся наверх, к первому предложению статьи. И тихо охнул.

«…Из многих чудовищ и монстров, коих в наших землях встретить можно, не сыскать таинственнее и смертоноснее василиска, также ещё именуемого Королем Змей».

— Гарри… — пробормотал я слабо, — я знаю, почему ты слышишь его голос.

— Чей? — не понял Гарри, а потом заглянул мне через плечо, прочитал и посмотрел на меня круглыми глазами.

— «Особливо боятся василиска пауки», — шёпотом прочитал Рон. — Сходится! Или нет… Если у него такой смертоносный взгляд, почему никто не умер?

— Потому что, — понял Гарри, — никто не смотрел ему в глаза. Помните? Локонс пялился в пол, а там была разлита вода. Он увидел только отражение. Колин... Увидел змея через камеру. Блейз и Джастин… Чёрт, Блейз догадался о василиске, поэтому они заглянули за угол с помощью зеркала!

— А Джинни? — спросил Рон слабо.

— В отражении, в стекле. Она стояла и смотрела в окно. Где Гермиона?!

— Пошла допрашивать Миртл, — понял я. — И ничего нам не сказала, потому что мы бы захотели пойти с ней, а толпа всегда привлекает больше внимания.

— И что нам делать? — спросил Рон испуганно.

— К МакГонагалл, — решил Гарри. — Немедленно!

Я не думал, что в школе есть какая-то система оповещения, но в этот момент голос профессора МакГонагалл, казалось, донёсся прямо из стен:

— Всем ученикам оставаться на своих местах — в библиотеке или гостиных. Всем учителям немедленно собраться в учительской!

Я прикинул расстояние: от библиотеки до учительской — примерно половина замка, но мы должны были оказаться именно там! Возможно, во всей школе Гермиона была единственным человеком, кто, имея на руках факты, смог прийти к нужному выводу. Она нашла разгадку, но почему не рассказала нам?! Зачем полезла одна?

— Это ведь ещё одно нападение, да? — вдруг пробормотал Рон, и я увидел, что у него трясутся губы. Мы не говорили об этом, но понимали: прямо сейчас во всём замке, наверное, только один ученик бродил по коридорам без присмотра.

— Вот что, — решил Гарри, — не будем терять времени! — Он понизил голос, хотя нас всё равно никто не слышал и не видел — в огромной библиотеке было легко потеряться. — Мы с Роном пойдём и расспросим Плаксу Миртл. Ты, Берти, найди МакГонагалл и остальных, объясни им всё.

— Стой, — нахмурился Рон, — давай я к учительской? Берти… не стоит ходить одному.

— Ты о чистоте крови? — спросил я. — Блейз и Джинни, помнишь? Я пойду! Меня выслушают.

В прошлом году нам велели не лезть не в своё дело — и в итоге тёмный волшебник едва не вернул себе силу, завладев философским камнем. В этом году они не посмеют отвернуться. Гарри быстро огляделся, достал из сумки мантию-невидимку, и мы втроём скрылись под ней. Вот только, чтобы выйти из библиотеки, надо было пройти мимо поста мадам Пинс. Я понятия не имел, как выбралась Гермиона, но опасался, что открывшаяся дверь привлечёт лишнее внимание. Придержав друзей за рукава, я вытащил палочку, направил на одну из книг на стеллаже, прошептал: «Вингардиум Левиоса», и, едва книга взлетела, отпустил её. Раздался грохот. Мадам Пинс, пожилая строгая волшебница в синей мантии, подскочила и тут же принялась ругаться на хулиганов в библиотеке, а мы выскользнули в коридор.

— Оставьте мантию, — сказал я, выбираясь и вглядываясь в пустоту на том месте, где должна были стоять друзья. — Вам надо добраться до туалета, а мне… я буду рад встретить любого из педагогов. Говоря с Миртл, не торопитесь и не перебивайте, ладно? Если Гермиона уже окаменела… нам спешить некуда. Как поговорите с Миртл, ждите там же, в туалете.

— Удачи, — ответила мне пустота голосом Гарри и я, повернувшись к друзьям спиной, бросился бежать.

Замок стоял пустой, будто вымерший. Я нёсся так, словно за мной гнались два тролля разом, но всё равно дыхание сбивалось. Я среза́л путь, пробирался через узкие потайные ходы, захлёбывался воздухом. В боку кололо невыносимо, но я понимал, что не могу передохнуть. Дверь учительской была открыла настежь. Никого из учителей внутри не было. Я позволил себе несколько секунд передышки — и снова побежал, чувствуя, что каждый шаг отдаётся болью. Теперь я спешил в подземелья, к декану. Он сказал обращаться к нему в любой момент, что бы ни случилось. Вот, случилось. Я барабанил в дверь изо всех сил, невзирая на приличия. Мне не отвечали. Я понятия не имел, сколько прошло времени, оно смазалось, слилось в один бесконечный забег. Декана не было в кабинете, и я не знал, как найти его в этом огромном замке. Если только… «Больничное крыло!» — осенило меня. Если он не в кабинете, значит, в Больничном крыле, изучает окаменевших. Может, надеется найти разгадку, к которой недавно пришли мы с друзьями. Только что мне казалось, что больше никуда бежать я не в силах. Но новая цель освежила, и я побежал снова, сбивая ноги, потому что скорость была сейчас важнее. Я колотил в дверь, наверное, целую минуту, прежде чем мне открыли. И едва не расплакался от облегчения, потому что передо мной была не мадам Помфри, а декан Снейп.

— Проф…

— Мистер Маунтбеттен-Виндзор? — холодно спросил он. — Что вы здесь делаете? Кажется, вам надлежало оставаться в библиотеке.

— Профессор… — я, не выдержав, согнулся пополам, прижимая руки в боку.

— Дьябло! Северус, да ты садист! Альберт, ну-ка… — мягкие, но сильные руки приподняли мою голову, и я увидел миссис Морелли. — Медленный вдох носом. Выдох ртом. И выпрямитесь, так быстрее всё пройдёт!

Кое-как я сумел отдышаться и попробовал заговорить снова —только начал не с того:

— Гермиона!..

— Вы уже знаете? — перебила меня миссис Морелли.

— Её тоже превратили в камень?

— Боюсь, что нет. Как написал наследник Слизерина, «её скелет навечно останется в Тайной комнате». И, кажется, до сих пор никто не имеет понятия, где это место находится.

Меня охватил ужас. Ужас такой сильный, что на мгновение я лишился способности мыслить. Но потом, быстро выдохнув, взял себя в руки и напомнил сам себе: «Не мямлить. Докладывать по форме».

— Сэр, мэм! Вероятно, чудовище в Тайной комнате — это василиск. И у нас есть свидетель, который может описать нападение. Возможно, это поможет.

— О чём вы, мистер… — очень зло начал декан, но я, махнув рукой на субординацию, перебил его:

— Вы идёте или нет?

И они пошли. Оба, достав палочки. В коридоре возле туалета Плаксы Миртл на месте первой надписи появилась новая — те самые страшные слова, которые произнесла миссис Морелли. На полу валялись развороченные рыцарские доспехи. Из туалета доносились рыдания. Я открыл дверь, первым зашёл внутрь и осознал: ребята не дождались подмоги. Они тоже узнали, что Гермиону утащили в Тайную комнату, и поняли, что не могут просто стоять на месте. Там, где раньше были умывальники, зиял широкий зев трубы.

— Мисс Уоррен, — позвал я, — вы не видели, куда делись Гарри и Рон?

Вдруг они всё же пошли за подмогой? Вдруг им хватило благоразумия…

— О, — протянуло привидение девочки, — Гарри просил тебя дождаться и передать, что он нашёл Тайную комнату. И что они с Роном пойдут первыми. Они, — Миртл хихикнула, — слегка вооружились!

Пока мы говорили, профессор Снейп уже успел сунуть нос в трубу и теперь водил над ней палочкой. Он обернулся к нам.

— О, Северус, неужели ты думаешь, что я пропущу целого живого василиска? — неподражаемым тоном уточнила миссис Морелли. — Но, так и быть, я уступлю тебе право спуститься первым.

Я отошёл немного в сторону, поэтому, кажется, про меня забыли — во всяком случае, декан не рявкнул, чтобы я не мешался под ногами, а просто полез в трубу. Раздалось совершенно непедагогичное ругательство, а через несколько мгновений он добавил:

— Это отвратительно. Но безопасно.

Здравый смысл говорил, что нужно остаться здесь и подождать... Но разве я мог просто ждать, когда где-то там, внизу, мои друзья противостояли наследнику Слизерина и василиску?