Мы авроры. Не герои (джен)

Вскоре в порт прибыли подавители, специалисты по восстановлению разрушений и обливиаторы, которые с отлаженной эффективностью сразу принялись за работу. Тяжелораненых — не только своих, но и пожирателей, и пострадавших магглов — направили в Мунго. Всех, кроме Айзека. Его, ещё не пришедшего в сознание, куда-то переместил Кит.

Скримджер, как был в пропахшей кровью и гарью форме, отправился с докладом к Краучу. Захваченных пожирателей распределили в предварительные камеры — допрашивать решили позже, когда стихнет первая суматоха. И, конечно, Сириусу и Римусу сразу же вручили обновлённые соглашения о неразглашении, куда добавился пункт о природе и способностях Айзека.

Сириус всё ещё пребывал в шоке от открытия. Конечно, он давно заметил странности во внешности и поведении инструктора, а также примечательное отсутствие у него фамилии. У них с Римусом было несколько теорий — вплоть до тайно выпущенного из Азкабана преступника, которого клятвой обязали помогать спецкорпусу. Но вампир… такая идея не приходила им в голову даже в шутку.

— Я так и не понял, что это был за трюк с фальшивой смертью, — спросил Сириус, машинально вертя в руках пустую кружку и раздумывая, не заварить ли ещё кофе.

Кабинет группы разведки по традиции стал стихийным пунктом сбора. Сюда, заливаясь кофе и заедая его припрятанными в тумбочках шоколадными батончиками, приходили те, кто уже разобрался со своими задачами и ждал новых распоряжений.

— Это «вампирский сон», — пояснила Эдит. Она сидела, подобрав под себя ноги, и грела ладони о кружку с чаем. — Айзек может замедлять свои жизненные процессы до такой степени, что для человеческого восприятия он становится практически трупом. А поскольку все диагностические чары настроены на людей, они и фиксируют смерть. Вывести из этого состояния можно только особым заговором и кровью. Айзек должен окончательно прийти в себя за неделю-полторы.

Неподалеку тихо беседовали Терри и Римус. Лунатик, уже не такой бледный, задумчиво кивал на слова наставника.

— А меня, знаешь, что удивляет? — шепнула Эдит, наклонившись ближе к уху Сириуса. — Ладно ты, но как Римус мог не почуять в нем нежить? Он же тренировал с Терри усиление звериного обоняния.

— И обоняния, и слуха, — вставил Терри, поворачиваясь в их сторону. — Так что шептаться с двумя оборотнями в одной комнате — занятие бесполезное. Но вопрос хороший. Ну-ка, парень, какие у тебя оправдания?

— Я чуял, что он не такой, как все, — признался Римус. — Но я списывал это на последствия тяжелой болезни или родовое проклятие… Даже мысли не было, что он вампир! Они же, считай, все вымерли.

— «Вымерли»? — переспросил резкий голос. — Это так теперь принято геноцид называть?

На пороге кабинета застыл Андрис, прожигая Римуса ледяным взглядом.

— Не кипятись, — примирительно поднял ладони Терри. — У нас историю преподает призрак, который ещё в XIX веке помер. Вряд ли их поколение хоть что-то существенное о той войне знает. Уж точно не то, что Гриндевальд истребил почти всех вампиров.

— Не Гриндевальд, — отрывисто мотнул головой Андрис. — За убийства и экспериментальные лагеря отвечал Дункель-хар.

— Какая разница? Все одного поля ягоды.

— Огромная! И для вашей… нашей, — поправился Андрис, — борьбы с пожирателями она тоже важна. Гриндевальд и ему подобные несут идеи и зажигают толпы. Но они не могут быть везде и сразу. Большая часть злодеяний творится руками других людей. Порой самых обычных. Потому важно знать их имена и не дать их преступлениям скрыться за тенью более харизматичного монстра.

Сидящая рядом Эдит напряженно сжалась, да Сириус и сам ощутил, что невольно задержал дыхание. Взгляд Андриса, полный холодной бессильной ярости, был направлен вдаль. Его рука сжимала палочку так, что побелели костяшки. В этот миг он словно вновь вернулся на ту далекую войну. Похожим образом временами накрывало деда Сириуса, Арктуруса. В особо тяжёлые приступы тот даже мог атаковать окружающих, приняв их за врагов. Потому Орион Блэк почти никогда и не оставлял сыновей с ним, стараясь свести их общение с дедом к минимуму.

— Ладно, друг. Мы тебя поняли, — Терри встал и осторожно положил руку на плечо Андрису. — Но тогда уж сам расскажи молодым про вампиров, и что с ними случилось. Это ты в те времена был в Европе. Я же ещё под стол пешком ходил.

Андрис с усилием выдохнул и кивнул.

— Про вампиров и их природу всегда было мало что известно, — начал он, опустившись на стул. — Они веками жили почти в полной изоляции от внешнего мира в своем магическом кармане где-то в Трансильвании.

— Карман? — робко уточнил Римус. — Вроде Косого переулка?

— Да, но гораздо обширнее. Размером с пару пригородов. Конечно, соседние магические страны не раз пытались их захватить. Такая территория, полностью отрезанная от магглов, была лакомым кусочком. Но вампиры обладали поистине поразительными навыками ментального контроля. Достаточно было нескольких десятков, чтобы обратить в бегство целую армию. Сами они во внешний мир почти не выходили и лишь изредка торговали с соседями.

— А как же истории, что они нападали на магглов и волшебников? — аккуратно вставил Сириус. — И что под гипнозом уводили к себе понравившихся девушек.

Андрис бросил на него короткий, полный ярости взгляд. На миг Сириусу показалось, что он сейчас влепит ему пощечину. Но мужчина только горько покачал головой.

— Вот именно — «истории». Пропагандистские сказки Гриндевальда. Кровь они, конечно, пили, но друг у друга. Вампиру нужна кровь вампира, человеческая для них не имеет ценности⁽¹⁾.

Он резко замолчал, а Сириус мысленно проклял свой глупый язык. Сколько раз он пытался осторожно выведать у наставника хоть что-то о той войне и всегда натыкался на глухую стену. Вот надо было ему высказаться именно в тот момент, когда Андриса пробило на откровения.

Секунды тишины тянулись, и уже казалось, что Андрис окончательно ушел в себя, но он все же заговорил вновь.

— Развязать и годами успешно вести мировую войну — задача не тривиальная. Даже этот Волд-недо-лорд на такое не замахивается. Но Гриндевальд… он был столь же умен, сколь и амбициозен. Он взял глобальную идею и методично разобрал её на этапы. Чтобы загнать магглов в стойла и поставить над ними волшебников, нужна была мощь всего магического мира. А для этого требовалось подчинить себе большую часть стран. Иначе как через силовой захват этого было не сделать. Но чтобы вести войну со всем миром, нужны огромные ресурсы. А Германия, как и Британия, обделена обширными магическими карманами, где можно было бы развернуть производство, размещать и тренировать армии. Значит, такие карманы нужно было захватить. И начал он с небольших, где изолированно проживали магические расы — кентавры, вейлы, великаны и вампиры. За существ Международная Конфедерация и не думала вступаться. Ближайшие страны-соседи выражали сдержанную обеспокоенность, да и только. Истинный масштаб угрозы Гриндевальда стал всем очевиден лишь к концу 1930-х.

Андрис сделал большой глоток кофе и продолжил.

— Сам Гриндевальд был в первую очередь политиком. Основную грязную работу делали его последователи в разных уголках мира. Среди европейского крыла особо выделялся Дункель-хар. Темный маг из Моравии — тварь кошмарной силы, изобретательности и тщеславия. Он не просто захватил Трансильванский карман, что не удавалось никому веками, но и загнал вампиров в лагеря, как скот.И начал эксперименты. Его целью было вывести идеальных солдат-менталистов.

— Вывести… — пробормотал Римус, его лицо стало землистым.

— Да, именно «вывести», — резко припечатал Андрис. На его виске выступили капли пота, руки сильнее сжали кружку. — Потому что к вампирам в этих лагерях относились как к животным. На них ставили опыты. Тестировали изощренные способы убийства. И да, насильно «скрещивали» с магами. В итоге от их народа почти никого не осталось. Часть погибла, сражаясь в рядах союзников. А из запертых в лагерях до конца войны дожили единицы. В том числе и наш Айзек, который и стал единственным выжившим ребенком от союза мага и вампирши.

Сириус сглотнул подкативший к горлу ком. Этот рассказ живо вернул его к воспоминаниям от посещения «Лаборатории смерти» пожирателей. Но там были лишь взрослые пленники. Жутко было представить, что в аду подобного места мог родиться и выжить ребенок.

Терри привлек к себе внимание легким покашливанием.

— Думаю, ребятам для общего понимания хватит. И мне кажется, нам нет смысла тут всем сидеть и дожидаться капитана, — добавил он нарочито бодрым голосом. — Молодежь, идите по домам, заслужили. Если вдруг потребуетесь — вызовем через камины.

Их уговаривать не пришлось. Торопливо попрощавшись, все трое направились к выходу. Настроение после рассказа Андриса было подавленным.

— Мне, наверное, стоит завтра подойти и извиниться, — негромко произнес Римус, когда они вошли в лифт.

Эдит помотала головой.

— Не надо. Ты ни в чем не виноват. Просто для Андриса, я думаю, это… более личная тема, — её голос дрогнул. — Он был в составе частей, которые штурмовали те самые лагеря в конце войны. Понимаешь, какой ужас ему там пришлось увидеть?

Сириус представлял. И осознавал, что вероятность того, что Андрису довелось лично участвовать в освобождении маленького Айзека, была очень высока.

* * *

Римус завел привычку приходить в офис одним из первых. Ему нравилась успокаивающая тишина и возможность приступить к работе до появления остальных коллег. А ещё это означало, что ему не надо было стоять в очереди к кофейнику.

Он открыл дверь их маленькой кухни и застыл на проходе.

— Доброе утро! — обернулся Пий, приветствуя Римуса. — Как знал, что сейчас кто-то ещё подойдет, заварил двойную порцию.

Он кивком указал на кофейник, который уже шипел и источал приятный аромат.

— Привет, — ответил Римус. — Так, тебя уже выписали из Мунго?

— У меня не самые тяжелые травмы были, Пенни досталось больше. И с Джоном они ещё возятся. Хотят точно исключить негативный эффект от полученных им проклятий.

Римус кивал и изо всех сил старался удержать на лице нейтральное выражение. Он не знал, как много Пий смог заметить, когда он почти уступил контроль зверю, и что теперь думает о Римусе. И очень, просто до ужаса, боялся узнать.

Пий поднял кофейник, и Римус протянул кружку, позволяя ему налить в нее кофе.

— Ты многое помнишь с той битвы? — спросил он, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно будничнее.

Улыбка на лице Пия стала немного натянутой, а взгляд скользнул в сторону.

— Такое забудешь… — пробормотал он. — Миг, когда меня чуть не раздавил великан, мне ещё долго будет в кошмарах сниться. Так что я задолжал тебе и Терри благодарность за спасение.

— Пий… Ты же всё видел, да?

— Ну… — Пий вздохнул и понизил голос. — Да, я видел, как ты… изменился. И тот момент, когда ко мне развернулся и оскалился. Лицо у тебя, конечно, жутким было, даже Айзек такие рожи не корчил.

Сердце Римуса тяжело рухнуло куда-то в ботинки. Второй раз. Это был уже второй раз в его жизни, когда он чуть не загрыз человека. Тогда от беды всех спасло вмешательство Джеймса, а в этот раз — Терри. Но что, если в следующий раз, рядом с ним никого не окажется…

— Пий, я… я не знаю, что сказать. Прости, я…

— Да перестань! — воскликнул Пий и упрямо мотнул головой. — Римус, главное, что ты — ТЫ — в итоге спас нас с Пенни. К тому же, ты же всегда отличником был. Непременно уже к следующему месяцу полностью освоишь и частичную трансформацию и контроль.

Римус благодарно улыбнулся, не чувствуя и половины той уверенности.

В ушах до сих пор стоял собственный рык, и как наяву были свежи воспоминания о зверином голоде. Как он смотрел на едва шевелящегося на земле Пия и видел в нем не товарища, а добычу. И эти чувства не удавалось приглушить даже явным восторгом Терри.

«Это же прорыв, парень!» — говорил наставник. — «Полгода тренировок, а ты уже смог частично трансформироваться и направить силу в нужное русло. И всё это в стрессовой ситуации! Ты должен гордиться своими успехами, а не загоняться, что с первого раза не всё идеально пошло».

Римус молча кивал, с трудом выдавливая из себя подобие благодарной улыбки. Для Терри это был триумф воли. Для него самого — кошмар, ставший явью.

При этом все вокруг считали ту битву успехом: ни одного погибшего аврора, три мертвых великана, захваченные пожиратели... И главное — доказанная эффективность спецкорпуса.

Статьи в «Пророке» не умолкали. Самые настырные репортеры даже караулили кого-то из их корпуса в атриуме, пока Андрис не пригрозил им продемонстрировать все способы убить человека пером. Оставленная без конкретики пресса пустилась в самостоятельные догадки, каким образом аврорам, половину из которых составляли вчерашние школьники, удалось добиться такого успеха. «Придира» ставил на участие некроманта, который поднял против гигантов орду нежити. Были и те, кто указал на Сириуса и принялся спекулировать о неких «родовых темномагических техниках».

Римус понимал, что вся эта шумиха нужна одному человеку — Краучу. Директор использовал их успех как таран для своего законопроекта, который уже мало походил на первоначальную идею Эдгара Боунса, когда-то рожденную на собраниях Ордена. Вместо надзора за артефактами речь шла о контроле за семьями пожирателей.

Римус бросил взгляд на часы. Голосование должно состояться сегодня и сразу же после у Крауча была запланирована пресс-конференция. Амбициозно. Неужели директор так уверен в успехе? По этажу ДМП уже гулял слух, что Крауч собирается сделать объявление независимо от результата голосования.

Отпросившись у Терри, Римус направился к лифтам. Хотелось развеяться, да и неплохо послушать выступление вживую.

Атриум был переполнен: журналисты, главы других департаментов, рядовые служащие. Казалось, людей пришло даже больше, чем обычно собирали пресс-конференции министра. У одной из колонн он заметил отца, который что-то активно обсуждал с мужчиной в серой мантии. Подойдя ближе, Римус с удивлением узнал Августа Руквуда. Он и не знал, что они с отцом знакомы⁽²⁾.

— Римус, — поприветствовал его Руквуд. — Иди к нам.

Он только успел пожать протянутую ему руку, когда к трибуне с видом победителя вышел директор Крауч. Защелкали вспышки фотокамер, зашуршали приготовленные перья. Крауч выдержал небольшую паузу, после чего приступил:

— Уважаемые граждане Британии, пресса. Визенгамот квалифицированным большинством голосов⁽³⁾ принял Акт об усилении мер безопасности в условиях террористической угрозы. Он вступает в силу с завтрашнего дня. За последние шесть лет активности людей, причисляющих себя к последователям Того, чье имя вам хорошо известно, мы стали свидетелями целенаправленной кампании террора. На наших глазах преступники, прикрываясь лозунгами о «чистоте крови», безжалостно устраняют волшебников и ведьм лишь на основании их происхождения или политических взглядов. Они прячутся за масками и нападают ночью, при этом лицемерно заявляют, что борются за «безопасное будущее для волшебников».

Римус огляделся, чувствуя, как тяжелеет воздух от нетерпения. Прелюдия явно подходила к концу.

— И сегодня мы громко заявляем, что с нас хватит! — продолжил Крауч. — Эпоха половинчатых мер и сантиментов подходит к концу. Пока террористы используют против нас самое ценное — семьи, — наш ответ будет зеркальным и не менее суровым. С сегодняшнего дня любое подтвержденное участие волшебника в деятельности террористической организации «Пожиратели Смерти» будет иметь немедленные последствия не только для преступника, но и для его ближайшего круга родственников. На них будет наложен магический мониторинг перемещений. Это не наказание, а мера превентивной безопасности. Это гарантия, что они не станут мишенью для своих же заблудших родственников или, что более вероятно, не будут принуждены к соучастию.

— Вот это выверт логики, — фыркнул Руквуд. — Слежка за людьми ради их же безопасности.

— Это вынужденные меры, — негромко ответил Лайелл.

— От этого не легче. У меня четверо братьев и сестер. Если кому-то из них моча в голову ударит, с чего это я должен нести ответственность?

Крауч меж тем завершал выступление.

— Такие меры — прямое следствие войны, которую развязали против нас. Мы берем на себя эту тяжелую ношу, чтобы сохранить жизни и положить конец террору. Теперь я готов ответить на ваши вопросы.

В воздух взмыли руки, и организатор стал по очереди давать слово журналистам. Право первого вопроса по традиции отошло «Ежедневному пророку».

— Директор Крауч, не кажется ли вам, что этот закон применяет методы коллективной ответственности? Также кого именно закон трактует как «ближайших родственников»?

— Ваше определение ошибочно. Мы не сажаем невиновных в Азкабан и не конфискуем имущество. Мы обеспечиваем их безопасность, пока их родственник разгуливает на свободе с желанием убивать. Касательно второго вопроса — закон четко определяет круг лиц: родители, супруги и совершеннолетние дети. При отсутствии таковых — возможность наложения ограничений на иных родственников будет обсуждаться специальной комиссией.

Следующей слово взяла молодая журналистка со светлыми вьющимися волосами.

— Рита Скитер, еженедельник «Современный чародей». Не боитесь ли вы, мистер Крауч, создать опасный прецедент? Что сегодня эти меры применяются против пожирателей, а завтра — к любому несогласному с властью?

Ноздри Крауча раздраженно дернулись, но он удержал лицо.

— Ваш вопрос наводит на мысль, что вы проводите какую-то параллель между кровавыми террористами и законопослушными гражданами. Это опасное и порочное сравнение. Закон чётко определяет круг лиц — это доказанные пожиратели смерти. Пока ваш родственник не будет пойман с палочкой над трупом, вам нечего опасаться. Следующий вопрос.

Слово передали пухлому седоволосому мужчине, чья внешность напомнила Римусу Санта-Клауса с маггловских рождественских открыток.

— Радио «Патриот». Директор Крауч, не кажется ли вам, что столь суровый закон — это чрезмерная реакция?

Руквуд презрительно фыркнул.

— Старый дурак, что за расплывчатый вопрос. Девчонка ранее свой гораздо острее сформулировала.

Крауч уже начал отвечать, в этот раз он подкреплял свои доводы безжалостной статистикой.

— За прошедший год пожиратели совершили 87 нападений на частные жилища, в ходе которых были убиты или пропали без вести 36 человек, а более сотни были подвергнуты пыткам, — Крауч приводил цифры на память, даже не заглядывая в материалы, предусмотрительно подготовленные его помощниками. Зная директора, Римус не сомневался в точности данных. — И это, не считая жертв от атаки на Косой переулок, многие из которых до сих пор страдают от тремора. По вашему мнению, убийства, пытки и нанесение увечий — это недостаточный повод для решительных действий?

Крауч поднял ладонь, прося перерыв в вопросах:

— Позвольте сделать ещё одно объявление, которое проиллюстрирует всю серьезность нашего положения и необходимость решительных мер.

Он обвел собравшихся тяжелым взглядом и, дождавшись полной тишины, продолжил.

— Уверен, вы все слышали о недавнем успехе Специального корпуса аврората в порту. Три убитых великана, дюжина захваченных пожирателей. И ни одной потери среди наших сотрудников. Я благодарен каждому из вас, кто отметил героизм и высокий профессионализм участвовавших авроров. Это заслуженная похвала. Но я хочу обратить внимание на другое. Для этой «победы» потребовались усилия пятнадцати человек. Им одновременно пришлось вести бой с великанами, отражать атаки пожирателей и проводить эвакуацию магглов. Они совершили подвиг. Но я не вправе требовать от них подвигов каждый день. Я не могу отправлять их на бой, связав им руки нашими устаревшими правилами.

Римус чувствовал, как внутри словно натянулась струна. Кажется, сейчас будет то самое объявление, о котором ходили слухи.

— Наши враги не ведут дуэлей по кодексу чести, — продолжал Крауч. — А мои авроры вынуждены метать оглушающие заклинания в тех, кто бросает в них «Круциатус»! Это самоубийство с отсрочкой. Поэтому в ближайшее время я представлю Визенгамоту законопроект о декриминализации применения аврорами темных заклинаний при непосредственном столкновении с террористами. Это даст им возможность отвечать адекватной силой на смертельную угрозу. Вплоть до Непростительных заклятий.

* * *

Миссис Бисквит развалилась на коленях Сириуса, подставив пушистый живот для почесываний. Лучшее создание на свете. Сириус был благодарен всем магическим силам, что его собачья ипостась никак не повлияла на расположение к нему кошки.

Сохатый нарочито громко хохотал над собственной же шуткой про фейерверки в свадебном торте. Лили, в свою очередь, с подчеркнутой увлеченностью описывала выбранную цветовую гамму. Сириус и Римус старательно изображали интерес:

— Уже определились с начинкой для торта? Фисташково-малиновая, ничего себе!

— Сколько будет гостей? Около 50? Это точно подходит под определение «камерной свадьбы»?

Все четверо упрямо игнорировали искрившее в воздухе напряжение. Как оброненное знамя неподалеку лежала газета с фотографией Крауча на первой полосе и его цитатой: «Я выбираю победу. Я выбираю жизнь своих сотрудников».

Все знали, что эта тема непременно всплывёт на собрании, но никто не решался затронуть её сейчас. Сириус слишком боялся услышать мнение Джеймса. Тот, в свою очередь, тоже не начинал разговор. Лили попыталась осторожно расспросить Сириуса и Римуса о настроениях в министерстве, но наткнулась на холодную уклончивость.

Так и получалось, что они обсуждали будущую свадьбу с лицами людей, готовящихся к похоронам.

Спас их всех Питер.

— Вы бы хоть пару строк черкнули, — укорил он Сириуса и Римуса, заключая их в объятия. — А то я даже не знал, что и думать, когда ваших раненых коллег к нам доставили. Гадал, живы вы и здоровы, или ваши останки просто ещё со стоп великанов не отскребли.

Сириус рассмеялся и похлопал Питера по плечу. Тот заметно возмужал за полгода в Мунго и теперь не чурался чернушного юмора.

Хвост стал той самой соломинкой, за которую все поспешили ухватиться. Пожалуй, никогда ещё к нему не было столько безраздельного внимания. Все хотели с ним поговорить, расспросить о делах и новостях. Питер буквально светился и сыпал одной целительской байкой за другой. Над последней — про пациента, который наложил на свой задний проход заклятие незримого расширения и принялся проверять его лимиты, — все хохотали так, что под конец едва могли говорить.

— Ты же с недугами от ядов работаешь, — просипела Лили, утирая выступившие слёзы. — Как такой пациент вообще к тебе попал?

— Так он, среди прочего, засунул в себя несколько докси, — хмыкнул Питер. — Сказал, что хотел испытать ощущение «бабочек в животе».

— Пощади-и-и, — взвыл Джеймс, сползая с дивана на ковер, где уже лежал красный как гриффиндорское знамя Римус. — Мерлин, как же скучно я живу.

Им, раскрасневшимся и икающим от смеха, пришлось освободить гостиную, когда начали подтягиваться другие члены Ордена. Сириус в два глотка осушил стакан воды, чувствуя, как с плеч спадает груз напряжения.

— Лунатик, — он махнул другу, — Давай поговорим.

Они вышли из дома и направились в дальний конец сада, где, казалось, целую вечность назад Дамблдор любовался гвоздиками и давал Сириусу указание шпионить за корпусом.

— Надо решить, что будем говорить, когда на нас с собаками накинутся. Очень, конечно, хочется им в лицо кинуть, что темную магию мы уже вполне используем, и она нам очень помогла победить в порту, — Сириус запустил руку в волосы и мечтательно усмехнулся. — Но, к сожалению, так нельзя. Поэтому предлагаю отыгрывать болванчиков и повторять, что ничего не знаем, ничего не понимаем, в корпусе тишь да гладь. А твоей главной задачей будет — держать меня на поводке и не давать огрызаться на провокации. Что скажешь?

Римус нервно закусил губу и отвел взгляд в сторону.

— Я не смогу притворяться, — наконец произнес Лунатик, не глядя на него. — Мне не нравится вся эта история с легализацией темной магии. Это ведь именно то, чего и боялся Дамблдор: аврорат переходит от защиты к жестокости.

Сириус почувствовал, как с лица медленно сползает улыбка. Едва отступившее напряжение вновь запустило ему под ребра свои когти.

— Не к жестокости, а к наступлению, — сухо прервал он друга. — Идёт война, а не дуэльный турнир. Нам нужны эффективные средства борьбы — не только против великанов, но и пожирателей.

— По-твоему, темная магия — это и есть тот самый «эффективный» выбор? Она калечит душу!

— У-у-у, как жутко, а доказательства есть? Кроме слов Дамблдора.

— С каких пор тебе их уже недостаточно?

— С тех, как меня занесло на передовую, — огрызнулся Сириус. — Мы не можем позволить себе философствовать о сохранении чистоты души и рук. Нам важно спасать жизни — любыми средствами.

— Любыми? Хочешь сказать, что ты готов применять против людей те мерзкие, разрывающих плоть проклятия, раз у тебя будет такое право?

— А в чем, собственно, проблема? Откуда эта трогательная забота о шкурах пожирателей?

— Я беспокоюсь о тебе, кретин! — закричал Римус, сорвавшись. — Потому что я вижу, как ты меняешься. Раньше ты ненавидел темную магию как идею. И посмотри на себя сейчас! Ты буквально цитируешь Андриса.

— Чего бы не повторить, раз умные вещи говорит, — вызывающе парировал Сириус.

— Он учит быть такими же, как они! Он влияет на тебя, внушает, что цель оправдывает любые средства. И ты ведёшься на это, Сириус! Я вижу, как ты меняешься. И я не хочу… Не хочу, чтобы однажды ты стал чудовищем!

Сириус зло поджал губы, чувствуя, как внутри поднимается волна злости.

— «Чудовищем», говоришь… Вот только это не я чуть не разорвал двух своих товарищей в клочья в том порту.

Римус вздрогнул, как от удара. Он на миг застыл с открытым ртом, не в силах отвести от Сириуса полный обиды и неверия взгляд. После чего резко развернулся и зашагал к дому.

Сириус в раздражении скрежетнул зубами и, крутанувшись на каблуках, трансгрессировал прочь.

* * *

Альбус Дамблдор опустил в Омут очередной сноп воспоминаний и вновь поднес палочку к виску. Работа предстояла долгая. У него уже некоторое время не шли из головы сухие, полные холодного ожесточения слова, сказанные ему аврором Андрисом Сандеком:

«Встречались».

Нет, Альбус не страдал нарциссизмом в той степени, чтобы подозревать любого недовольного им человека как злодея. И всё же те слова засели у него в голове, а Альбус всё не мог вспомнить, где же они встречались ранее и при каких обстоятельствах.

Но сегодня Римус Люпин дал ему дополнительный повод для беспокойства. Взволнованный юноша попросил Альбуса задержаться после собрания и высказал тревогу по поводу старшего коллеги по корпусу и его возможного влияния на Сириуса Блэка.

— Ты правильно сделал, что поделился со мной опасениями. Это поступок настоящего друга, — попытался успокоить его Альбус, видя глубокую тревогу на лице бывшего студента. — Иногда нам требуется действовать вопреки воли близких ради их же блага. Для такого необходима большая смелость.

«Которой у меня, к сожалению, не было в твоем возрасте», — мелькнула горькая мысль, а перед внутренним взором всплыло лицо светловолосого юноши с горящими глазами разных цветов.

Альбус покачал головой. Сейчас необходимо было сосредоточиться на вопросах настоящего. Однако иронично, что для поиска ответов ему надо погрузиться в прошлое. В кошмарные годы, сотворенные амбициями дорогого ему человека.

Он нырнул в Омут и принялся переходить из одного воспоминания в другое, обращая внимание на окружение и людей вокруг. Слова Римуса, что Андрис Сандек участвовал в освобождении экспериментальных лагерей, помогли Альбусу значительно сузить круг поиска. Самым сложным было — не удариться в ностальгию. Перед глазами Альбуса всплывали лица старых друзей, многих из которых уже не было в живых, или с кем он не виделся долгие годы.

Переместившись в очередное воспоминание, он оказался в полевом командном пункте, развернутом под Страсбургом. Была весна 1940 года, французы и пришедшие им на помощь силы днем ранее отбили наступление западноевропейского крыла Гриндевальда.

Альбус огляделся. Это явно было неподходящее воспоминание. Вокруг были главы национальных сил и отдельные «полевые эксперты» вроде него и Николаса Фламеля. Откуда бы здесь взяться подростку.

Взгляд Альбуса зацепился за очередное знакомое лицо. Арктурус Блэк — здоровый, крепкий и полный сил. Ещё не искалеченный войной. Сириус унаследовал большую часть черт именно от деда. Разве что волосы Арктуруса — редкого для Блэков русого оттенка — не передались никому из его потомков.

Он уже поднял палочку, чтобы переместиться к следующему воспоминанию, когда в толпе мелькнул всполох рыжих волос. Высокий, атлетично сложенный подросток прокладывал себе путь прямо к Арктурусу.

Альбус подошел ближе, всматриваясь в ещё юное лицо. Сходства с пятидесятилетним аврором с развитой мускулатурой было немного: торчащий ёжик рыжих волос, да упрямый взгляд темных глаз. Однако Альбус не сомневался — перед ним стоял молодой Андрис Сандек.

Меж тем Арктурус мягко журил парня.

— Анжи, ты же видишь, кто со мной стоит, — он кивнул на мужчину рядом. — И понимаешь, что сведения касаются нас обоих. Так говори на английском.

Мальчишка упрямо вздернул подбородок, но всё же повторил информацию. Говорил он с сильным акцентом, не знал значений многих слов, но всё равно пытался донести мысль. Арктурус поддерживающе кивал и местами подсказывал перевод, если Андрис (точнее — Анжи) не справлялся сам.

Все оказалось настолько просто, что на миг Альбус даже встревожился, не началась ли у него деменция, раз он сам не дошел до столь очевидного варианта. Аврор, называющий себя «Андрисом Сандеком», был урожденным айхэлэнцем и служил адъютантом при генерале Блэке. Это объясняло и его открытость темным искусствам (Айхэлэн славился поразительно высокой степенью толерантности к темной магии), и то, как явно он опекал юного Сириуса.

Но всё же Альбус решил понаблюдать. Тем более, что теперь он точно знал, какие воспоминания ему нужны. Те, где он пересекался с Арктурусом Блэком.

Так он пронесся через 1941 — 1944 года. Во многих воспоминаниях действительно присутствовал молодой Анжи. Несколько раз он даже передавал Дамблдору сведения или сопровождал до места назначенной встречи. Его английский становился лучше год от года.

Наконец, он дошел до последнего воспоминания с «прежним» Арктурусом. За несколько недель до его поражения и попадания в плен.

— Дункель-хар прорвет нашу защиту уже в ближайшие дни, — глухо говорил он, очерчивая участки на карте. — Западные силы союзников увязли на своей линии фронта. Советы с Востока продвигаются, но слишком медленно… они не успеют.

Блэк поднял полный отчаяния взгляд .

— Прошу, Альбус… Ты говорил, что у тебя есть способ принудить Гриндевальда к дуэли. Сделай это сейчас. Я готов обеспечить всю необходимую поддержку. Просто вымани его и вынуди дать своим шавкам команду «стоп».

— Я не могу. Правда, не могу, — произнес Дамблдор из воспоминания.

— ОН ПОЙДЕТ НА БРИТАНИЮ! — взревел Арктурус. — Это данные разведки, и я в них уверен. Если… когда падет Айхэлэн, Дункель-хар использует его как плацдарм для перегруппировки и последующего удара по Британии. Такой приказ он получил от Гриндевальда. Вы не выстоите.

В тени входа Альбус заметил юного Сандека. Тот стоял, никем не замеченный, и смотрел на двух мужчин широко раскрытыми глазами. Сейчас он определенно без труда понимал всё сказанное на английском.

— Я уже близок, — принялся оправдываться Дамблдор. — Но пока не смог снять сдерживающие меня оковы клятвы. Мне правда очень жаль…

Альбус-наблюдатель невольно скривился, чувствуя, как тело пронзают раскалённые иглы стыда. Эти его слова были правдой лишь отчасти. К началу 1945-го года он уже был почти полностью свободен от клятвы никогда не поднимать руку на Геллерта Гриндевальда. Но это «почти» заключалось в том, что последние оковы не позволяли Дамблдору нанести смертельный удар. Да, он мог уже выйти на поединок, но он бы не смог использовать никакие смертельные заклятия. И он до ужаса боялся, что если выйдет на бой с частично связанными руками — ограниченный в арсенале доступных чар, то непременно проиграет. Он боялся этого риска и отчаянно оттягивал время, хоть и знал, что промедление стоит сотен жизней. В конце концов он все же вышел на дуэль и смог победить. Но сколько людей погибло за все те месяцы, что он тянул из страха поражения.

— Я могу предупредить об опасности Визенгамот, — жалким тоном произнес Альбус из воспоминаний. — Чтобы они укрепили границы…

Блэк мотнул головой и упрямо поджал губы. Но его плечи оставались поникшими. Он уже принял для себя и поражение, и смерть.

— Я сделаю все возможное, чтобы ослабить его. Отправлю на тот свет так много народа, как смогу. Хотя бы так смогу помочь вам.

И он сдержал слово. Под Айхэлэном Дункель-хар потерял две трети своей армии и, несмотря на победу, так и не смог закрепить успех. Поэтому его последующая атака на Британию вышла слабой и неорганизованной.

Дамблдор из воспоминаний достал из кармана запечатанное письмо.

— Меня перед самым отъездом поймал в коридоре твой сын. Вот уж не знаю, как он разузнал, куда я отправляюсь, но просил передать тебе письмо.

— Какой он сейчас? — глухо спросил Арктурус, приняв из его рук конверт. — Я… я уже не помню, когда последний раз видел Ориона.

— Он хорошо учится, — слабо улыбнулся Дамблдор. — Активно участвует в школьных проектах по сбору гуманитарной помощи для союзных сил. Почти все профессора отмечают его незаурядный ум и пророчат большое будущее.

Арктурус кивал, рассеянно крутя в руках письмо.

— Не дайте Дункель-хару добраться до школы, — резко перебил он рассказ Дамблдора. — Хогвартс расположен слишком близко к границе. Он уязвим для атаки. На месте врага я бы нанес удар в этом месте. Предупреди Диппета. Вы должны подготовиться.

Предсказание Арктуруса сбылось в точности. Когда истощенная армия Дункель-хара попыталась нанести удар по Британии, Хогвартс оказался одной из приоритетных целей. Но выстоял он не благодаря усилиям учителей. К тому моменту из разрозненных остатков разбитых армий павших стран сформировалось новое войско — Интернациональные силы, как они себя называли. И они пришли на помощь к тем, кто ранее отвернулся от них.

Альбус переместился в заключительное воспоминание из тех, что сгрузил в омут. День после отражения атаки Дункель-хара.

Интернациональные силы расквартировались в Хогсмиде, куда также прибыл министр и половина его кабинета. В воспоминании министр как раз благодарил за помощь в защите школы и даже пообещал гражданство любому из участвовавших бойцов, кто пожелал бы его получить. Очевидно Крауч смог раскопать эту историю и убедил министра Минчума сдержать слово предшественника.

Среди глав союзных сил была и Мелания Блэк, одетая в по-военному строгие, но полностью черные одежды. На тот момент Арктурус ещё считался погибшим.

Альбус шел через выстроенные шеренги, пока не обнаружил рыжеволосого юношу в одном из дальних рядов. Теперь вместо формы адъютанта на нем была обычная солдатская.

Андрис негромко переговаривался с рядом стоящим темноволосым парнем на причудливой смеси немецкого и какого-то славянского языка. У Альбуса ушло некоторое время на наложение чар перевода, и тогда он наконец смог понять содержание их беседы.

— Островные свиньи, — процедил Андрис. — Стоило бросить их. Так же как они бросали нас и игнорировали просьбы о помощи.

Темноволосый парень презрительно сплюнул наземь.

— Это все бабское влияние. Точно ваша Мелания решила ради сыночка впрячься.

— Заткнись, Каркаров, или я тебе зубы выбью.

— Ладно-ладно, остынь, патриот херов. Если хочешь, беги тоже британцам сапоги полижи. Авось, им понравится, и они вытащат головы из задниц и активнее включатся в войну.

— Знаешь, чего я на самом деле хочу? — негромко проговорил Андрис. Его взгляд нашел в толпе Дамблдора. — Я хочу, чтобы они испытали то же, что и мы. Чтобы узнали, каково это, когда война ведётся не где-то далеко, а на твоей земле. Хочу увидеть, как Британия сгорит в огне.

1) Почему же сработала кровь Скримджера? Пояснение в след главе. Но, нет, Руфус не вампир:)

Вернуться к тексту

2) Напоминаю, что в главе 7, Лайелл по просьбе Скримджера присоединился к изучению останков жертв из «лабораторий смерти», где предположительно проводили эксперименты, связанные с оборотнями.

Вернуться к тексту

3) Большинство в ⅔ или ¾ голосов. Такое условие зачастую необходимо для изменений, затрагивающих конституционные основы (в отличие от простого большинства в 51%)

Вернуться к тексту