Дарт Ворн: Тёмная сторона силы (джен)

На базе повстанцев в системе Кессель, в потайном зале под ангаром, Корин стоял на коленях, его ладони лежали на песке, оставшемся от утренней тренировки. Зеленый клинок меча погас, но пальцы еще ощущали вибрацию рукояти. Оби-Ван наблюдал со стороны, его взгляд был спокоен, но в глазах читалась усталость.

— Ты улучшил контроль над Силой, — сказал Оби-Ван, подходя ближе. — Сегодня ты не упал под давлением.

Корин кивнул, но не встал. Его грудь вздымалась после напряженного боя — он провел три часа, пытаясь удержать песок в спирали, как учил Оби-Ван. У него получалось, но не так, как у Каэла. Никогда не так.

— Я чувствую его, — прошептал Корин, не глядя на учителя. — Каэл... его Сила стала другой. Острее.

— Сила не становится другой, — Оби-Ван опустился рядом. — Она отражает того, кто ее использует.

Корин сжал кулак, и песок под ним взметнулся, но тут же рассыпался.

— Я не могу быть таким, как он.

— И не должен, — Оби-Ван положил руку на его плечо. — Сегодня твой день рождения. Пора перестать сравнивать себя с тем, кем ты не являешься.

Корин вздохнул. Джедаи не праздновали дни рождения как обычные люди — не было тортов, не было шумных поздравлений. Вместо этого Оби-Ван разложил на полу три камня: один для прошлого, один для настоящего, один для будущего.

— Сядь, — сказал он. — Расскажи, что видишь в каждом.

Корин опустился перед камнями. Первый был гладким, почти прозрачным — символ прошлого. Он закрыл глаза и попытался сосредоточиться, но перед ним всплыли не воспоминания о тренировках, а образы детства: смех, рука Каэла, сжимающая его ладонь.

— Я вижу его, — прошептал он. — Каэла.

Оби-Ван не ответил. Он знал, что говорить.

— Мы отмечали день рождения вместе, — Корин провел пальцем по камню. — Джедаи сказали, что это день гибели Акруса. Мы не знали своих настоящих дат. Но он... он всегда дарил мне что-то.

— Что?

— Обычно это была ерунда, — Корин улыбнулся сквозь боль. — Камешек, найденный в пыли. Или обрывок стиха, который он выучил наизусть.

Он замолчал. В зале стало тихо, только конденсат капал с потолка, отсчитывая время.

— Сегодня он где-то там, — прошептал Корин. — И он думает, что я предал его.

— Он не думает этого, — Оби-Ван взял второй камень — символ настоящего. — Он чувствует тебя. Как ты чувствуешь его.

— Но он не возвращается.

— Потому что он не знает правды, — Оби-Ван опустил камень. — А правда приходит слишком поздно.

Корин взял третий камень — будущее. Он был шершавым, с острыми краями.

— Что я должен увидеть?

— То, что ты хочешь увидеть, — Оби-Ван встал. — Джедаи не празднуют день рождения. Мы отмечаем момент, когда Сила выбрала нас.

Корин закрыл глаза. Перед ним — не будущее, а прошлое: два мальчика, бегущие по песку, смеющиеся над чем-то неважным.

— Я хочу его вернуть, — прошептал он.

— Тогда не ищи его как врага, — Оби-Ван подал ему маленькую коробку. — Открой.

Внутри лежал обрывок ткани — кусок плаща, сожженный по краям.

— Это нашел на Татуине, — сказал Оби-Ван. — Это осталось от него. Но он не сгорел полностью. Он сражался с тремя ситхами сразу.

Корин сжал ткань в ладони.

— Почему вы не сказали мне раньше?

— Потому что ты должен был увидеть это сам, — Оби-Ван посмотрел на него. — Сила не в том, чтобы найти брата. Она в том, чтобы не потерять его снова.

Корин кивнул. Его пальцы сжали обрывок плаща, и зеленый клинок вспыхнул в темноте, освещая песок мягким светом. Где-то далеко, на Дантаре, Каэл почувствовал это — едва уловимый отголосок зеленого света в темноте. Корин продолжал тренировки.