Слёзы ночного неба / Tears of the Night Sky (джен)

Крисания ехала позади Келы, вцепившись в волшебницу обеими руками. Нераканцы не кричали. Земля не содрогалась от топота копыт. В небе не слышалось карканье воронов, ветер не дул, деревья не шумели. Каждый раз, когда она прислушивалась, ей казалось, что весь мир утратил способность издавать хоть малейший звук.

И тогда она слышала едва различимый шорох в неподвижном воздухе, едва уловимый стук, словно перекатывались камешки. Каждый раз она мысленно спрашивала:

— Ты слышишь, Тандар?

Он ничего не чувствовал, потому что ветер не доносил до него никаких запахов. Он ничего не видел, хотя пару раз сворачивал с узкой тропинки, чтобы посмотреть, что там.

— За нами следят, — сказал он, вернувшись во второй раз. — Но я не знаю, кто это. Или что это было. Мы должны действовать осторожно, леди, и пока держать наши подозрения при себе.

— А как же Кела?

Он зарычал, но не вслух, а глубоко у нее в голове.

— Если она услышит слежку, но ничего не скажет, то это будет странным, не так ли? А если она не услышит, мы скажем ей, когда ей нужно будет знать. Или события скажут.

Его сердце не смягчилось по отношению к вдове брата, хотя Крисания думала, что хотя бы общая скорбь поспособствует переменам. Казалось, что его недоверие к этой женщине только усилилось.

— Я никому не доверяю, кроме вас, леди. Кажется, это самый безопасный путь.

Крисания скрепя сердце согласилась ничего не говорить Келе.

Равнины Нераки остались далеко позади еще до того, как солнце поднялось в зенит. Впереди виднелась тропа, и Тандар уверенно шел вперед.

— Валин видел путь, — сказал он, словно говоря о ком-то другом. — На карте в Храме Паладайна. Мы пойдем не тем путем, которым много лет назад пошел твой друг Танис. Мы воспользуемся запасным выходом и придем с противоположной стороны. Поверь мне, я тебя туда доставлю.

Так он и сделал. К тому времени, когда солнце начало свой путь по небосводу, он привел двух женщин прямо к перевалу, ведущему в Туманные долины. За ними, согласно всем картам, находилась Обитель Богов.

— Возможно, когда-то эти долины и были Туманными, — сказала Кела, останавливая свою уставшую лошадь, чтобы дать ей возможность пощипать жесткую траву, растущую между плотно прилегающими друг к другу валунами, которые выстроились вдоль тропы, ведущей в долину. — Но здесь уже давно не было ни тумана, ни дымки.

Целый год, без сомнения. Крисания чувствовала лишь запах дневной пыли, сухой травы и боли деревьев, обессилевших в этот ужасный год. Лошадь споткнулась, устав от двойной ноши. Крисания подняла голову, вдыхая горячий воздух.

— Кела, там есть вода?

— Впереди. Небольшой ручей и еще более мелкий пруд. Она пошевелилась, словно пытаясь оглянуться через плечо, и тихо выругалась от нетерпения. — Куда запропастился твой тигр, леди?

Крисания мысленно потянулась к нему.

— Тандар?

— Здесь, позади тебя.

— Что ты слышишь?

— Ничего. Но за нами все еще следят. Я это чувствую.

Этого ей было достаточно. Она сказала Келе:

— Он отстал. Посмотри еще раз. Он шел прямо за нами.

Так и было: он плелся за лошадью, как будто все это время был рядом.

Лошадь пошатнулась, и Крисания схватилась за волшебницу, чтобы не упасть.

— Нам нужно остановиться здесь на ночь, Кела.

Волшебница напряглась.

— Но до заката еще несколько часов, госпожа. Нам нужно ехать дальше.

— Если ты поедешь дальше, — сказал Тандар, — то скоро пойдешь пешком.

Крисания твердо сказала:

— Мы остановимся у воды, Кела. Мне нужно отдохнуть, прежде чем я попытаюсь...

Она не договорила. Ей не хотелось говорить с Келой о Драконьих камнях и о том, что она надеется найти в них магию. «Подозрения Тандара заразили и меня, — подумала она, — но у меня нет причин не доверять этой женщине. Она проехала с нами почти весь путь до Нераки и проделала бы его до конца, если бы обстоятельства не помешали ей». До этого она храбро сражалась, защищая нас, и ни разу не покинула нас в бою. И все же...

И все же, даже если у нее не было причин не доверять Келе, у нее были все основания доверять Тандару — Валину! — поэтому она больше ничего не сказала, лишь сослалась на усталость и объявила, что на сегодня все.

Позади них она услышала рычание Тандара. Она почувствовала, как он бросился на кого-то. Воздух пронзил короткий крик боли, оборвавшийся со смертью. Тигр подошел ближе, и Крисания услышала невеселый смех Келы.

— Он хорош для охоты, госпожа, — сказала она. — Когда все закончится, оставьте его себе. Он станет отличным развлечением в Палантасе, как думаете?

Тандар зарычал, не выпуская изо рта добычу, и затрусил дальше.

* * *

Трещал огонь, в воздухе витал аромат жареного мяса и сосновых щепок. Тандар принес трех зайцев: двух на вертел и одного себе. Крисания и Кела съели по одному зайцу, с наслаждением обгладывая мясо с костей, словно и не слышали об изобретении вилки и ножа. Пока они слизывали с пальцев соки и жир, Тандар лежал у небольшого пруда и смывал кровь с широких лап.

— Восхитительно! — произнес он, мурлыча в голове Крисании.

— Сырой? Восхитительно? — Она вздрогнула.

Он рассмеялся, но в его смехе прозвучала горечь.

— Я зверь, леди. Тигр. Конечно, кровь убитой жертвы кажется мне восхитительной.

— Ты мужчина, — мягко поправила она. — Валин, ты не расскажешь мне, что с тобой случилось? Неужели Даламар...

Он громко зевнул. Встал и потянулся. Затем молча отошел, помахивая хвостом. На мгновение он поделился с ней видением, показав долину и тропу, по которой они пойдут утром. Когда он убрал видение, она услышала, как он, по своей привычке, бесшумно обходит лагерь, словно молчаливый страж.

— Что ты слышишь?

— Ничего.

— Может быть, оно ушло, то, что за ними увязалось?

Тигр презрительно промолчал в ответ на эту надежду и стал бесшумно красться, уделяя особое внимание тропе, ведущей обратно тем же путем, которым они пришли.

— Госпожа, — тихо сказала Кела, подкладывая в огонь еще одну сухую ветку, — не покажете ли вы мне камни, ради которых погибли гном Лаган и мой… мой муж?

Сердце Крисании сжалось от боли, когда с губ Келы сорвались слова «мой муж». Так недавно вышла замуж! Так недавно овдовела.

— Конечно, — сказала она. Она сунула руку в карман и достала бархатный мешочек Лагана. Она провела пальцем по рунам, в душе повторяя слова, которые они складывались в заклинание: «Там, где есть свет, тьма не может проникнуть внутрь».

— Да будет так, — помолилась она, открывая мешочек.

Она высыпала пять камней на одеяло. Темный камень все еще покалывал и обжигал ее пальцы, но не так сильно, как в Нераке.

— Ты нашла их все, — сказала Кела с легким волнением в голосе.

— Да, все три выровненных камня здесь, а два невыровненных тоже.

— И ты нашла для них мешочек, я вижу. Милая вещица.

— Это… это был мешочек Лагана. Я подумала, что раз он начал этот путь с нами, то пусть что-то из его вещей останется с нами.

— Как поэтично, — холодно произнесла Кела. — Полагаю, гном бы это оценил. Я не нашла ничего от Джерила, даже его меча. Все забрал воин демон.

Кела потянулась — то ли за мешочком, то ли за самими камнями. Вздрогнув и тут же устыдившись, Крисания почувствовала это движение и почувствовала в себе то же негодование, ту же ревность, которые удивили ее в кабинете в храме в тот день, когда она передавала Драконьи камни от одного друга к другому. Она надеялась, что это был обычный жест, и подняла Драконьи камни.

Голос Тандара прогремел у нее в голове.

— Убери их!

Кела снова протянула руку.

— Крисания, убери Драконьи камни!

А Кела спросила:

— Что вы будете делать с Драконьими камнями в Обители Богов, госпожа?

В голосе Крисании прозвучала надежда, которой она не испытывала уже много дней.

— Я буду молиться, и мой бог услышит меня.

В очаге потрескивал огонь, на вертеле догорал последний кусочек жира, шипя в пламени. Кела долго молчала. Потом тихо сказала:

— Такая вера, госпожа! Я завидую.

Возможно, она завидовала вере Крисании. А может, завидовала чему-то другому. «А может быть, — подумала Крисания, — я становлюсь такой же подозрительной, как Тандар, хотя для этого нет никаких оснований».

Тем не менее Крисания снова отправила камни в мешочек Лагана. Она засунула мешочек поглубже в карман, встала и пожелала Келе спокойной ночи. Однако заснуть ей удалось не сразу. Она слушала, как догорает огонь, как тонкая струйка воды стекает в маленький пруд, как фыркает и перебирает копытами лошадь. Она слышала голос Тандара в ночи, но это не принесло ей утешения.

* * *

На следующий день, ближе к полудню, они нашли тот самый путь из Туманных долин — восходящую дорогу к Обители Богов.

Крисании не нужно было объяснять, что они уже близко. Она чувствовала это, потому что Драконьи камни давали ей знать. Как и всегда, они перекатывались и стучали друг о друга в бархатном мешочке Лагана, и этот звук вторил ритму движения лошади, но теперь она чувствовала их через бархат, через ткань своего одеяния. Она чувствовала их так, словно они лежали на ее обнаженной коже, сияя, гудя, пульсируя силой. Она уже не могла отличить один камень от другого, черный от белого, красный от белого, выровненный от невыровненного. Ощущение их силы, их голосов слилось в единую песню. Ей казалось, что во всей этой песне, несмотря на разнообразие ритмов, есть только одно слово.

Обитель Богов!

— За нами все еще следят, — предупредил Тандар, когда они остановились в начале тропы.

— Ты уверен?

— Да.

— Мы все равно пойдем вперед, — сказала она.

— Пойдем.

Они поднимались все выше и выше, через горы, из густой тени предгорий в разреженный воздух высокогорья. Воздух стал прозрачнее, подлесок — гуще. Крисания надеялась, что на возвышенности они смогут укрыться от изнуряющей жары. Но ее надеждам не суждено было сбыться. Без тени казалось, что безжалостное солнце стало еще ярче и больше. Чем выше они поднимались, тем труднее Крисании было дышать. Почти весь день у нее пульсировали виски, но по мере приближения к Обители Богов камни начинали радостно петь, и она забывала о боли. Она достала из кармана мешочек с рунами и поскакала дальше, обняв Келу одной рукой за талию. Другой рукой она прижимала к груди мешочек Лагана.

— Мы скоро будем на месте, госпожа, — сказала Кела, и в ее голосе слышалось волнение.

— Скоро, — ответил ей в голове Тандар, и его голос звучал мрачно. Затем он развернулся и зашагал обратно по тропинке, по которой они пришли.

— Что-нибудь узнал?

— Никаких признаков погони, но за нами следят.

Крисания прижала бархатный мешочек к груди и стала молиться.

Когда они добрались до высоких стен каньона, ее надежда возросла.

— Они серые, — заверил ее Тандар, — как и говорил Танис Полуэльф.

Должно быть, дело было в горных вершинах, окружающих Обитель Богов. Крисания глубоко вдохнула. Здесь пахло чистотой, здоровьем и надеждой, сосновой хвоей, свежим воздухом и солнцем, которое не обжигало.

— Мне кажется, что все это — одна сплошная стена, леди. Подождите минутку, я попробую найти проход.

Он быстро нашел его и вернулся к ней через несколько мгновений.

— Проход узкий, леди. Он лишь немного шире твоих плеч. Ты не сможешь проехать верхом. Скажи волшебнице, чтобы она помогла тебе слезть с лошади.

С помощью Келы Крисания спустилась на землю. Кела спрыгнул на землю позади нее, ведя лошадь в поводу и направляя ее по каменистой тропинке к Тандару.

— Нам придется идти гуськом, — сказала она. — Ты иди впереди. Мы с лошадью последуем за тобой.

Крисания замешкалась, потянулась назад, ожидая почувствовать под рукой голову Тандара. Но ощутила лишь пустоту и жар.

— Тандар, где...

Что-то ударило ее в спину с силой падающей молнии. От удара она упала вперед. Из легких вышибло воздух. Она задыхалась, но не могла вдохнуть.

— Тандар!

Она лежала, оглушенная, бездыханная, чувствуя, как что-то давит ей на спину, пытаясь сдавить легкие. Она открыла рот, хватая воздух, как утопающая, а Тандар ревел у нее за спиной. Он был прав! За ними следили с самой Нераки.

Она почувствовала его горячее дыхание на своей шее. От него пахло кровью и диким зверем.

Тяжесть спала с ее спины. Воздух с шумом вернулся в легкие, наполнив их металлическим запахом ее собственной крови и магии.

Колени уперлись ей в спину, одна рука вдавилась в гравий. Чья—то рука — Кела! — схватила ее за руку и попыталась поставить на колени. Крисания пошатнулась, затем снова упала. Она дико закричала:

— Тандар! — и почувствовала стыд за то, что усомнилась в колдунье. Как она могла? Кела среагировала так же быстро, как всегда реагировал Тандар.

Кинжал с тихим свистом выскользнул из ножен.

— Отойди, — крикнула Кела.

Крисания попятилась, думая дать колдунье возможность вступить в бой.

Кела схватила ее крепче.

— Стой на месте, — прошипела она. — Или я убью тебя прямо здесь.

В жилах Крисании застыл лед — лед ужаса. Она сжимала мешочек Лагана с Драконьими камнями, защищая его, пока колдунья тащила ее за собой. Она уткнулась подбородком в землю. Камни и грязь царапали ее ладони и колени. Она ударилась макушкой обо что-то твердое.

В голове у нее пронеслось:

— Тандар!

Кела схватила ее за горло, рывком подняла на ноги и развернула. Рыча и выкрикивая угрозы и проклятия, она прижала Крисанию к себе.

Где-то в темноте, которая была ее миром, Крисания услышала горячее дыхание тигра, его рычание и оскал. Она выгнулась, хватая ртом воздух, и рука, сжимавшая ее горло, напряглась. Острое лезвие кинжала вонзилось в нежную кожу под ухом.

— Отпусти ее, — крикнула Кела, — или она умрет!

Тандар с рычанием шагнул к женщинам. Кела отступила в сторону, волоча за собой Кристанию и прикрываясь телом Почитаемой Дочери, как щитом, от тигра.

— Кела, — ахнула она. — Что ты творишь? Ты с ума сошла?

— Заткнись! — прошипела ведьма у нее над ухом. — Скажи своему тигру, что если он подойдет ближе, я окроплю эту сухую землю твоей кровью. — Она прижала кинжал еще сильнее, чтобы подчеркнуть свои слова.

— Он не подойдет ближе, — заверила ее Крисания, выгнув шею и приподняв подбородок, чтобы ослабить давление. — Зачем ты это делаешь?

Кела рассмеялась, и этот звук был похож на карканье ворона.

— Ради Драконьих камней, идиотка.

Крисания застонала, когда Кела выхватил сумку у нее из рук. У нее было такое чувство, будто она украла нечто большее, чем бархат и камни. Как будто она дотянулась до Крисании и вырвала у нее сердце.

— Пожалуйста, — закричала Крисания. — Не надо! Ты не понимаешь, что делаешь.

— О, нет, понимаю, — сказала Кела гораздо спокойнее, теперь, когда мешочек был у нее в руках. — Я знаю даже больше, чем ты. Я поняла, что они важны, когда Даламар так ими заинтересовался.

— Откуда ты узнала о Даламаре? Никто из моих спутников не знал о его интересе.

Тигр снова зарычал, хлеща хвостом по воздуху.

Кела хрипло рассмеялась.

— Вы ошибаетесь, леди. — Она сплюнула. — Мой муж знал. Его брат все ему рассказал в том милом послании, которое он отправил вместе с Вестником. И, конечно же, он все рассказал своей новой жене. Доверчивый глупец. Когда он перестал быть мне нужен, я от него избавилась.

В ее голове раздался гневный рык Тандара.

Сердце Крисании сжалось. В этой истории были доверчивые глупцы, с горечью подумала она, но бедняга Джерил менее всех заслуживал такой судьбы.

— Вы там, в Палантасе, не единственные, кто заметил, что происходит в мире, и не единственные, кто сложил все кусочки головоломки воедино. Растущая армия. Боги в войне. Интерес Даламара к камням. Вы не слышите своего бога. Даламар не слышит своего. Я не слышу своего.

Сердце Крисании бешено колотилось.

В ее голове Тандар прошептал:

— Я убью ее, госпожа. Я сдеру ее плоть с костей!

— Моя магия ослабла, — сказала Кела, поглаживая горло Крисании острым лезвием кинжала. — Или ты думала, я такой слаба в магии, что могу только швыряться огненными шарами и молниями? Раньше я могла гораздо больше. Но что-то не так. Что-то истощает мою силу.

Лезвие кинжала прижалось сильнее. Маленькая капелька теплой крови скатилась по шее Крисании.

— Разве ты этого не чувствуешь? Они покидают нас! — Прошипел Кела. — Прямо как в Катаклизм. Наши боги покидают нас.

Она порылась в мешочке с камнями и вытащила их все. Сжимая их в одной руке, она потрясла ими перед лицом Крисании.

— Боги слишком заняты своими битвами. И они проигрывают. Но для меня это не имеет значения. С этим я стану могущественной. Пусть боги катятся обратно в Хаос, а у меня все равно будет магия.

— Леди! — выкрикнул он, и в этом слове Крисания услышала всю его мысль. Так ясно, словно снова обрела зрение, она увидела в его сознании картину его внезапного отчаянного намерения.

Тандар прыгнул, взревев так, словно гром расколол небеса.

Крисания отступила назад, опустив локоть и подняв голову. Локоть ударил Келу в бедро. Ее затылок врезался Келе в подбородок. Колдунья захрипела, голова её запрокинулась, рука дернулась назад. Острое холодное лезвие кинжала скользнуло по горлу Крисании. Ее кожа треснула.

Из пореза тонкой струйкой потекла кровь, стекая по шее.

Крисания упала, вырвавшись из рук соперницы, и покатилась по земле. Как только Крисания высвободилась, Тандар всем весом обрушился на Келу. Кинжал вылетел из ее руки и со звоном упал на камень.

Волшебница вскрикнула, но крик оборвался, когда ее голова ударилась о каменистую землю. В тишине Драконьи камни выскользнули из ее руки и покатились по земле.

— Тандар! Не надо! Не делай этого!

Он застыл в нерешительности, разрываясь между тем, чтобы убить, и тем, чтобы проявить милосердие.

— Тандар, — произнесла она вслух, и ее слова повисли в воздухе. — Тандар, не убивай ее. Помоги мне.

Он не шелохнулся.

— Валин, — мягко сказала она, — пожалуйста, подойди и помоги мне.

Он молча подошел к ней, напряженный, дрожащий от ярости. Молча он встал рядом, готовый помочь ей подняться, схватившись за его плечо. Встав на ноги, она подошла к Келе, чтобы проверить, жива ли та. Пульс был слабым, но ровным.

— Мы оставим ее здесь, — сказала она, подобрала кинжал и сунула его за пояс. — К тому времени, как она придёт в себя... — она остановилась, чувствуя, как волнение и страх скручиваются в её сердце, — к тому времени мы уже всё сделаем. А теперь помоги мне найти Драконьи камни.

Он подвёл её к камням. Она медленно опустилась на колени. Всё её тело болело от ссадин, порезов и ушибов, но к тому времени, как она собрала все пять камней, боль почти утихла.

— Нам нужно торопиться, — сказала она. Она не знала, откуда взялась эта внезапная, мучительная спешка. Но она была, и это чувствовалось по напряженным плечам и дрожи в позвоночнике, которой нужно было подчиниться.

Белый тигр молча вел ее по поднимающейся тропе. Он вел ее осторожно, так что она шла легко, словно ступала по гладким мраморным полам храма Паладайна. Не говоря ни слова, он подвел ее к расщелине, которую нашел в высокой серой стене. Она протянула руку и обнаружила, что он не преувеличил, когда сказал, что проход едва ли шире ее плеч.

Он был слишком узок, чтобы она могла пройти в нем вместе с Тандаром, и на мгновение он замешкался.

— Впереди нет опасности, — спокойно сказала она. — Но позади нас двойная опасность.

Он поднял голову, словно задавая безмолвный вопрос.

— Кела, — сказала она, — и кто бы — или что бы — ни преследовало нас эти два дня, я не сдамся.

Он не стал спорить и отступил, чтобы дать ей пройти.

Крисания вытянула руки в стороны, нащупывая путь в узком проходе, словно скалолаз, спускающийся вслепую. Под ее руками, царапая кожу, скользил грубый камень, слоистый и острый. Шаг за шагом она медленно пробиралась сквозь расщелину, ощущая тяжесть камней вокруг себя. Она чувствовала запах лишайников и ощупывала их — хрупкие наросты на камне. Она вдыхала запах скал, и местами сухой, пыльный аромат становился острее, глубже — камень помнил дождь.

К тому времени, как она выбралась на открытое пространство, ее правая рука была содрана до крови, а левая — в ссадинах. Тандар прошел вслед за ней и остановился. Она положила руку ему на плечо и почувствовала, как он дрожит. Его мысли были подобны восхищенному вздоху.

— Покажи мне, — прошептала она. — Покажи!

Он вышел на более просторное место, и она последовала за ним. Он медленно открыл ей глаза, и когда она наконец увидела, что он сделал, то убрала руку. В ее кармане гудели и пели бессловесные песни силы Драконьи камни. Песни радости, песни волшебства, песни, наполняющие сердце и озаряющие душу. Она достала мешочек и прижала его к сердцу.

— О, — тихо прошептала она, словно молясь. — О, Валин…

Перед ними раскинулась Обитель Богов. Вокруг кратера, похожего на чашу, выстроились сторожевые камни. Священная чаша! Там стоял двадцать один камень, плотно прижатый друг к другу, — каждый из них символизировал одного из богов. Она улыбнулась, вспомнив, как впервые услышала рассказ Таниса про Обитель Богов. Тогда она решила, что установит двадцать одну колонну в главном зале Храма Паладайна. И он сказал ей, что чаша, лежащая за камнями, словно сотворена из ночи, из священной пустоты, которая существует лишь для того, чтобы ее наполнили.

— Но это не пустота, — сказала она Тандару. — Мне рассказал Танис. Он сказал, что чаша черная и твердая, как обсидиан. Это своего рода зеркало, сказал он, но то, что в нем отражается, — не простой образ. То, что ты там видишь…

Драгоценные камни пели, их энергия вибрировала физически, и она ощущала эту вибрацию даже через бархатный мешочек.

— Что ты там видишь?

— Ты видишь богов, — прошептала она. — Ты видишь их в звездах. И если ты когда-нибудь сомневалась, знай, что все истории, разыгрываемые созвездиями, — это вовсе не истории. Это правда, и ты чувствуешь ее в своем сердце и душе. Она вздохнула, вспомнив историю Таниса.

"Ты чувствуешь их всем своим существом." — говорил Танис: "В этом месте свято все, даже скорбь".

— И он чувствовал скорбь в этом месте?

— Да, чувствовал, ведь его самый дорогой друг умер здесь, в объятиях Паладайна.

Тандар вздохнул. Она услышала, как он тихо прошептал: «Джерил…»

Ее охватило дурное предчувствие.

Небо раскинулось над ними, черное, как безлунная полночь. И лишенное звезд.

Тандар зарычал, хлестнув хвостом.

— Где же звезды?

— Все в порядке, — сказала она, и ее рука задрожала, так что ей пришлось крепче сжать Драконьи камни. — Танис говорил, что отсюда небо выглядит иначе. Он сказал, что, когда он пришел сюда, там, за сторожевыми камнями, шел дождь, но здесь дождя не было.

Однако, произнося эти слова, она не находила в них утешения, потому что слова Келы, произнесенные в гневе, заглушили сладостное утешение старой легенды.

"Они уходят. Как во время Катаклизма. Наши боги покидают нас."

— Отведи меня к камням. Мы должны пробраться мимо них и попасть в чашу.

— Я не знаю, как нам это сделать. Они все жмутся друг к другу. Как стена.

— Мы можем пройти. Танис сказал, что путь будет свободен, как только мы его увидим.

Белый тигр, сомневаясь и нервничая, вел ее по каменистой земле к огромной высокой каменной стене. Вздохнув с облегчением, она нашла именно то, что, по словам Таниса, должна была найти. Камни-стражи выглядели так, будто были скреплены между собой. Она легко протиснулась в щель между двумя из них, а за ней прошел Тандар.

Положив руку на плечо тигра, Крисания двинулась вперед, уверенно шагая к черной сияющей чаше. Драгоценные камни пели в ее руке, бархат мешочка Лагана становился теплым и покалывал от энергии их силы, когда они приближались к краю темной чаши.

— Когда мы окажемся там, мы увидим звезды, — заверила она Тандара.

Танис рассказал ей. Даже при ярком дневном свете он видел, как звезды отражаются в сияющем черном водоеме. Он видел три магических луны, даже черную, которую могли видеть только могущественные маги в черных мантиях. Он рассказал ей, как появилось созвездие Паладайна, когда волшебник Фисбен вознес тело гнома Флинта на небеса, и как созвездие исчезло, когда аватар бога вернулся. «Тогда я его знал», — сказал Танис. «Я знала, что нахожусь в обществе бога». Крисания вздрогнула, вспомнив, как голос Таниса зазвучал с благоговением и восхищением, когда он рассказывал ей эту историю.

— Тандар, — сказала она. Ее рука мягко легла ему на плечо. — Валин… покажи мне звезды. Отведи меня к лунам.

И снова она увидела мир глазами тигра.

Он с благоговением двинулся вперед. Он подвел ее к краю чаши и посмотрел вниз.

— Нет... — Он застонал.

— О, милостивые боги. Нет, — выдохнула она, и дыхание дрожью сорвалось с ее губ.

Луна не отражалась в черной поверхности чаши. Ни одна звезда не мерцала, ни в нужном созвездии, ни поодиночке.

— Боги ушли! Так сказал Кела. Даламар боялся этого.

Крисания опустилась на колени у края черной чаши. Она прижала камни к груди, к медальону, который носила больше тридцати лет. Ей вспомнилось предостережение Даламара, его смелое признание в том, что колдунья, зачаровавшая эти камни, была из его темного ордена.

— А что, — спросил он, — если ты вызовешь Такхизис?

«Тогда я предстану перед ней», — подумала Крисания.

Но она не верила, что так и будет. Она вспомнила фигуру под дождем, руки, протянутые, чтобы вручить ей невидимый подарок.

— Это твой дар, Паладайн, — прошептала она богу, которого, по мнению некоторых, здесь не было. — Эти камни — плод той мечты, которую я когда-то считала кошмаром. Это твой дар, и я здесь, чтобы его принять.

Сжимая Драконьи камни в обеих руках, чувствуя их силу, их священную мощь, которая пела в ее сердце, в ее костях, она наклонилась вперед. Она провела рукой по краю чаши, и камень, шершавый у края, стал гладким, как стекло. С молитвой на устах она высыпала камни из бархатного мешочка в сложенную лодочкой ладонь. Один за другим она аккуратно выкладывала их на блестящую поверхность чаши.

Черный камень жёг, как укус скорпиона. Она положила его первым, шепча обнадеживающую руническую молитву Лагана Инниса.

— Там, где есть свет, тьма не может проникнуть внутрь.

Рядом с черным она положила один из нейтральных камней.

Красный камень показался ей холодным взглядом наблюдателя, отстраненного и могущественного. Она положила его так, чтобы нейтральный камень оказался между ней и черным.

— Там, где есть свет, тьма не может проникнуть внутрь.

Рядом с красным она положила еще один нейтральный камень.

Последним Крисания взяла белый камень. Это вселило в нее надежду, и, сложив руки в нужной конфигурации, она подняла лицо к небу, обратив незрячие глаза ввысь, и воскликнула:

— Там, где есть свет, тьма не может проникнуть внутрь!

Сила окутала ее, заструилась по коже, нашла отклик в ее сердце.

— Паладайн, — сказала она, и ее голос зазвенел, как колокол, отражаясь от камней-стражей. — Отец всего доброго и светлого, услышь свою дочь!

Тандар стоял рядом неподвижно. Она не слышала, как он дышит.

Где-то за высокими каменными глыбами поднялся ветер и, напевая, зашумел в кронах деревьев.

В черной чаше Обители Богов не сияла ни одна звезда, не мерцала ни одна из трех лун. В неуютной пустоте не было ни проблеска света.