Римус Люпин. Право на надежду (джен)

Январский вечер, слишком мягкий для Шотландского высокогорья, золотился проступающими сквозь туман огнями. Хогсмид виделся зыбким сквозь выданный Грюмом плащ-невидимку и оттого — еще более волшебным. Издалека, из паба «Три метлы», раздавалась приглушенные рыдания старой скрипки. В кондитерской весело шумели посетители.

Стекло витрины «Сладкого королевства» запотело, но Римус знал, что за ним — все те же озорные разноцветные сладости его детства. Некоторые вещи, к счастью, не меняются. Ароматы ванили, жженого сахара, топленого шоколада смешались с запахом старой хвои со стороны Запретного леса и дымной горечью из труб домов, чьи камины поглощали торф. Вдохнув полной грудью, Римус наконец подошел к двери кондитерской. На ней красовался отголосок прошедшего Рождества — засохший венок чертополоха, чисто шотландский, перевязанный выцветшей клетчатой лентой.

Терпение. Двери не отрываются сами собой. Римус замер в ожидании подходящего момента. Наконец со стороны «Трех метел» раздались взрывы хохота под звук тяжелых шагов. Двое волшебников в промокших дорожных мантиях вывалились из-за угла и завернули к «Сладкому королеству».

«За порцией «летучих шипучек» для полноты счастья?»

Невидимый Римус пристроился за широкой спиной одного из них. Второй с силой толкнул тяжелую дубовую дверь, и над притолокой громко зазвенел колокольчик.

Смесь запахов душной волной ударила по обостренному чутью. Оказавшись внутри, юноша поспешно метнулся к стене. Стоявший за прилавком Амброзиус Флюм увлеченно общался с покупателями и ничего не заметил. Осторожно, шажок за шажком, воодушевленный Лунатик пробрался к неприметной двери в подсобку.

«Не заперта, но петли старые».

Снова звякнул колокольчик у входа — очень вовремя. Этот звук поглотил тихое Силенцио, окутавшее дверь в хранилище мягкими чарами тишины. Римус бесшумно отворил ее, скользнул в узкий проем, оставив небольшую щель для света. Ловко лавируя между ящиками и мешками, без труда нашел знакомый люк в полу. Открыл и осторожно спрыгнул вниз.

В лицо дохнул подземный холод. Низкий тоннель, вырубленный прямо в скале, уходил вперед. Ванильный аромат сменился густым запахом сырого сланца. Путь в Хогвартс…

Римус шел пригнувшись, быстро, но размеренно. Мог ли он когда-нибудь подумать, тайком приникая с друзьями в королевство сладостей, что однажды проделает этот путь в одиночку, уже взрослым? А на кону — жизнь одного из них…

Одолев крутой подъем к потайному входу, Римас поднял руку с палочкой и прошептал:

— Диссендиум.

Каменная плита над головой со скрежетом отъехала в сторону, открывая дорогу в школу… в его настоящий дом. Выбравшись к статуе одноглазой горбуньи, Римус замер и насторожился. Плащ-невидимка — безупречное укрытие, но есть еще и запахи. Миссис Норрис могла бы… но ее нет рядом. Он осторожно прошел вперед, пока что не чувствуя Филча и его кошку среди запахов пчелиного воска и горящего в факелах масла.

«Что ж, у Аргуса много дел. Может быть, распекает какого-то бедолагу, рискнувшего прогуляться по Хогварству в неурочный час».

Залитый лунным светом замок жил, как всегда, своей загадочной тихой жизнью, порой не ведомой даже Дамблдору. Гуляющий в коридорах сквозняк ощущался живым дыханием, а бархатные тени обнимали, словно сдержанно приветствуя. Римус не давал воли чувствам, его любовь к этому месту, граничащая с нежностью, затаилась где-то в сердечной глубине под спокойной холодной решимостью.

Кабинет Филча — вот цель. Если тот появится сейчас из-за угла, один взмах палочкой ненадолго погрузит старика в оцепенение. Римус был рад, что этого не случилось. Неприступную крепость Аргуса он вскрыл простой Алахоморой, и сразу же бросился в глаза знаменитый ящик с надписью «конфисковано и очень опасно». Филч оказал честь Карте Мародеров, заперев ее здесь, а не в подсобках с игрушками от Зонко, чем сильно облегчил Римусу задачу. Такой родной квадратный кусок пергамента лег в ладонь, словно и не было последних лет, наполненных ядовитой горечью и болью. Лунатик, чье имя стояло первым в заложенном в Карту приветствии, почувствовал, что сердце дрогнуло.

Теперь — в Визжащую хижину.

«Владенье, построенное в мою честь», — подумал Римус с легкой усмешкой. К хижине у него было сложное отношение. Никакие другие стены не вобрали в себя столько его стонов и криков. Но не будь ее, он просто не смог бы учиться в Хогвартсе.

В этот раз путь через Гремучую иву показался короче. Может, потому, что его не ждала сейчас пытка трансформации, и он не станет беситься внутри домика, в ярости кусая и царапая себя самого. Как было, пока друзья не стали анимагами. Повзрослев, Люпин ужасался — его зверя тайком выпускали в Запретный лес, где тот носился в компании оленя с крысой на спине и черного волкодава. Какой опасности их четверка подвергала окружающих! Но тогда они, дети, были в восторге от игры, а сам Римус впервые ощутил себя счастливым в полнолуния.

Из щелей в заколоченных окнах в хижину проникал лунный свет. От последнего пребывания здесь оборотня остались лохмотья разодранных обоев, разбитая мебель со следами когтей... Со странным чувством Римус достал палочку, починил что мог и очистил воздух от затхлости и пыли. Потом устроился на приведенной в приличный вид кровати, покопался в сумке с провизией, выданной Грюмом. И наконец, немного отдохнув и подкрепившись, развернул Карту Мародеров.

— Торжественно клянусь, что замышляю только шалость!

Чернильные линии побежали по пергаменту, вычерчивая контуры замка. Римуса охватили предвкушение и грусть. Да уж, хороша «шалость» — искать предателя в стенах любимого дома. Столько имен и так мало знакомых... Он поморщился, наткнувшись на точку «Северус Снейп», хотя и знал, что давний недруг еще в 1981-м сменил ушедшего в отставку Горация Слизнорта. К зельеварению Римус всегда был равнодушен, но за последнее Оборотное сам Слизнорт наверняка с восторгом поставил бы ему высший балл. Интересно, а что сказал бы Снейп? Люпин признался себе, что завидует. Для самого молодого декана Слизерина Хогвартс снова стал домом, в то время как Сириус…

Так, не отвлекаться.

Римус сидел над картой, пока не заболели глаза, иногда прикладываясь к фляге Аластора. Но все напрасно. Питера Петтигрю нигде не было…