Цена мечты стать айдолом (джен)

Новый танцевальный зал на втором этаже оказался настоящим чудом по сравнению с подвалом. Высокие потолки, идеальное покрытие, зеркала без трещин и кондиционер, который действительно охлаждал воздух. Но для Ёну эта роскошь стала клеткой.

Тренировка прошла тяжело. Ёну постоянно ошибался. То сбивал ритм, то забывал движение, то просто замирал на секунду, уставившись в одну точку. В голове крутились схемы: как защитить группу от Харин? Как противостоять Юджуну? Они были как шахматисты, а стажёры Signpost — пешками, которые даже не видели доски.

Ёну пришел сюда, чтобы следовать мечте. Чтобы стать как его кумир — Хван Гювон, но теперь ему приходится обдумывать каждый свой шаг. Он должен защитить стажёров, но он не знает как.

— Стоп! — Алан выключил музыку. Он подошёл к Ёну, хмурясь. В его взгляде не было прежней злости, только беспокойство. — Ёну-хён, ты где витаешь? Мы повторяем эту связку десятый раз.

— Извини, — Ёну моргнул, пытаясь сфокусироваться. — Задумался.

— Если задумаешься на сцене — упадёшь, — Алан ткнул пальцем ему в грудь, но без давления. — Соберись. Или иди отдохни. Ты нас всех сбиваешь.

— Всё в порядке, — соврал Ёну. — Продолжаем.

Но продолжения не получилось. Объявили обеденный перерыв. Ребята шумной гурьбой потянулись вниз, в кафе на первом этаже. Обсуждали новые комнаты, меню, планы на вечер. Ёну остался один. Аппетита не было. Мысль о еде вызывала тошноту.

Он опустился на пол в углу зала, прислонившись спиной к холодному зеркалу. На коленях лежал блокнот. Карандаш постукивал по бумаге: стук, стук, стук.

Пусто. В голове было пусто.

Харин слишком влиятельна. Юджун прав — они в бронированном замке. Любая попытка сопротивления может разрушить компанию. Ынсок не выдержит давления. Дохён сломается. Алан... Алан просто исчезнет из индустрии.

Ёну сжал карандаш. Дерево хрустнуло.

Вдруг сердце пропустило удар. Затем забилось часто, громко, болезненно. Воздух стал вязким, словно его заменили на воду. Ёну попытался вдохнуть, но лёгкие не расправлялись. Казалось, грудную клетку стянули стальным обручем, который сжимался с каждым секундой.

«Что происходит?»

Пальцы свело судорогой. Карандаш выпал из рук, громко стукнув по полу. Этот звук показался Ёну выстрелом. Он зажмурился. Стены зала начали медленно сходиться. Зеркала отражали не комнату, а бесконечный коридор, из которого нет выхода. Звук собственного сердцебиения заглушил всё: гул кондиционера, шум машин за окном, даже собственные мысли.

Туман заполз в голову. Ёну перестал чувствовать пальцы ног. Покалывание поднялось выше, к запястьям, к шее.

«Я умираю. Прямо сейчас. Здесь. Один».

Он попытался встать, но пол ушёл из-под ног. Мир накренился. Холодный пот залил спину, одежда прилипла к коже. Дыхание стало поверхностным, отрывистым — словно рыба, выброшенная на берег, он хватал ртом воздух, но кислород не поступал в кровь.

Паника, липкая и чёрная, поднялась от желудка к горлу, душила сильнее, чем руки невидимого врага.

Дверь скрипнула.

Свет из коридора резанул по глазам. В зал заглянул Джумин. Он забыл телефон на зарядке. Увидев Ёну на полу, он замер. В его глазах мелькнул расчёт: «Болен? Травма? Возможность».

Но когда Ёну поднял голову, Джумин отшатнулся. Лицо Ёну было серым, глаза расширены до предела, зрачки не реагировали на свет. Он выглядел не как человек, а как механизм, в котором лопнула главная шестерёнка.

Джумин вошёл, осторожно приближаясь.

— Ёну-хён? Ты чего сидишь в темноте?

Ёну не слышал вопроса. Он видел только движущуюся фигуру. Угрозу.

Внезапно Ёну рванулся вперёд и судорожно схватил Джумина за руки. Пальцы впились в запястья так сильно, что кости хрустнули. Ногти оставили белые полосы на коже.

— Помоги... — прохрипел Ёну. Голос дрожал, ломался на октавах. — Мне... плохо... Умираю...

Джумин дёрнулся, пытаясь вырваться. Боль в запястьях была реальной, но страх перед состоянием Ёну был сильнее.

— Ёну-хён, отпусти! Ты что творишь? Больно же! — Он испугался. В глазах Ёну был ужас человека, который видит смерть. — Я сейчас позову старших! Отпусти!

Но Ёну не слышал. Мышцы свело, разжать кулаки он физически не мог — тело жило своей жизнью, охваченное спазмом.

— Не уходи... — шептал он, задыхаясь, слюна мешала говорить. — Воздух... нет воздуха... Помогите...

Джумин запаниковал. Он никогда не видел Ёну таким. Обычно собранный, холодный, хитрый. А сейчас — сломанный, липкий от пота, дрожащий.

— Я не ухожу! Я здесь! — Джумин попытался успокоить его, хотя сам дрожал. Его голос стал громче, визгливее. — Дыши, Ёну-хён! Просто дыши! Ты меня слышишь?!

Но слова Джумина сливались в кашу. Каждый звук бил по барабанным перепонкам как молот. Паническая атака нарастала, подпитываемая шумом, прикосновениями, невозможностью вдохнуть. Ёну зажмурился ещё сильнее, сжимая руки Джумина как якорь, чтобы не утонуть в этом кошмаре.

В этот момент дверь распахнулась шире. Вернулся Дохён. Он забыл ключи от студии.

Картина, которую он увидел, заставила его кровь закипеть. Ёну на полу, бледный, задыхающийся, в конвульсиях хватающий ртом воздух. Джумин нависает над ним, держит его за руки, трясёт, говорит громко.

— Что ты сделал?! — рявкнул Дохён, бросаясь к ним. Он не раздумывал. Инстинкт лидера сработал быстрее логики.

— Я ничего! — Джумин отшатнулся, но Ёну всё ещё держал его за рукав, не отпуская. — Он сам схватил! Ему плохо! Я не знаю, что делать!

— Заткнись! — Дохён оттолкнул Джумина, занимая его место рядом с Ёну. Его голос был низким, вибрация прошла через пол. — Я же сказал не подходить к нему! Ты опять за своё? Ты его душишь!

— Дохён-хён, правда! — Джумин поднял руки, показывая пустые ладони. На запястьях остались красные следы от пальцев Ёну. — Я только телефон забыл! Он просто... он не дышит!

Голоса, крик, резкие движения — всё это било по нервам Ёну как удары током. Паника усилилась. Он зажал уши, сжимаясь в комок, пытаясь спрятаться внутри себя.

Дохён заметил, что Ёну становится хуже от шума. Он резко повернулся к Джумину. В его глазах была холодная ярость.

— Вон.

— Но...

— Вон из зала! — Дохён указал на дверь. Голос был тихим, но не терпящим возражений. — Сейчас же. Закрой дверь. Тишина.

Джумин колебался секунду. Хотел доказать невиновность. Но взгляд Дохёна обещал проблемы серьёзнее, чем просто выговор. Он кивнул, быстро схватил телефон со стола и выскочил, плотно закрыв дверь.

Щелчок замка отсек внешний мир.

В зале воцарилась тишина. Только тяжёлое, свистящее дыхание Ёну нарушало её.

Дохён медленно опустился на колени рядом. Убрал руки, чтобы не касаться Ёну без спроса. Он знал, что сейчас любое прикосновение может быть воспринято как атака.

— Ёну-я, — тихо позвал он. Голос был ровным, глубоким. — Это я. Дохён.

Ёну не отвечал. Он смотрел в пол, глаза расфокусированы, зрачки дрожали.

— Слушай меня, — Дохён начал дышать демонстративно громко, задавая ритм. Вдох — шумный, глубокий. Выдох — медленный, протяжный. — Вдохни. Раз, два, три. Выдохни. Раз, два, три.

Ёну пытался повторить, но воздух застревал в горле.

— Я здесь, — продолжал Дохён, не повышая тона. — Никто тебя не тронет. Джумин ушёл. Мы одни. Двери закрыты.

Прошло пять минут. Потом десять.

Дохён не двигался. Он просто был рядом, маяком в этом шторме.

Постепенно судорога в пальцах Ёну начала отпускать. Кровь прилила к кончикам, возвращая чувствительность. Дыхание выравнивалось, становилось глубже, хотя всё ещё было прерывистым. Цвет лица начал возвращаться, смывая серую смерть.

Ёну моргнул. Посмотрел на Дохёна. В глазах была пустота, стыд и остаточный страх.

— Прости, — прошептал он. Голос был хриплым, словно он наглотался битого стекла.

— Не извиняйся, — Дохён вытер пот со лба Ёну рукавом. Движение было осторожным, почти отцовским. — Что случилось? Сердце?

Ёну отвёл взгляд.

— Просто... устал. Голова закружилась. Не смог вдохнуть.

Дохён не поверил. Он видел паническую атаку не первый раз. Он видел, как ломались люди под давлением индустрии. Но давить не стал.

— Всё, — сказал он твёрдо. — Тренировка для тебя окончена. Иди в комнату. Лежи. Я принесу воды и таблеток.

— Нет таблеток, — тихо ответил Ёну.

— Тогда просто воды. Вставай. Не спеши.

Дохён подставил плечо. Ёну оперся на него, чувствуя, как ноги всё ещё ватные. Лидер обнял его за плечи, поддерживая вес.

— Ёну-я.

— Да?

— Что бы ни случилось... — Дохён остановился у двери, не выпуская его. — ...не держи это в себе. Мы семья. Помнишь, что Феникс сказал?

Ёну кивнул. Слабо.

— Помню.

— Тогда не будь один. Даже если думаешь, что так лучше. Ты напугал нас. Ты напугал меня.

Ёну сжал губы. Слезы снова подступили, но уже не от паники, а от облегчения.

— Я не хотел...

— Я знаю, — Дохён открыл дверь. — Пойдём.

Они вышли в коридор. Внизу слышались голоса остальных, но сюда они не долетали.

Ёну чувствовал себя выжатым лимоном. Но страх отступил.

Он не знал, как победить Харин. Не знал, как защитить группу.