Небесный гибискус (гет)

Ноябрь разносил дороги ливнями, усыпал землю опавшей листвой, заставлял горожан ёжиться даже в тёплой одежде. Но Чэвон сегодня одета не по-осеннему: лёгкая ветровка поверх белой блузки, классические брюки и тёмные кроссовки. Зонт, как назло, она забыла. Ей пришлось идти, почти бежать на работу под ударами капель. Оглушительный стук ливня не щадил Чэвон. Она пришла в "Мугунхва", вся вымокшая. Благо она взяла сменную сухую одежду. Пытаясь незаметно для посторонних глаз проскочить в туалет, она столкнулась с Минчжуном.

— Ты же заболеешь! — с переживанием в голосе упрекнул он, отойдя от удивления после внезапной встречи.

— Я забыла зонт, — оправдывалась Чэвон. — Сейчас переоденусь.

— Всё в порядке? Не простынешь?

— Нет.

Она успокаивающе улыбнулась. Видя его заботу, ей стало приятно.

— Минчжун, ты уже рассказал господину Хон о нас?

— О, — задумчиво протянул он. — Конечно.

Ещё в конце октября Чэвон поведала Минчжуну, что она была у начальницы и подтвердила их отношения. Парень сразу попросил встречи с Чёльмином. Он стоял в кабинете начальника, особо не волнуясь.

Строго обставленный кабинет. Стол без лишних бумаг и папок с документами. На стене висел календарь с красным квадратиком на сегодняшнем числе. Также висели довольно большие фотоснимки "Мугунхва" со всех ракурсов и надпись рядом: «Трудись! И станешь успешнее».

«И не поспоришь», — пытался собраться с мыслями Минчжун перед разговором.

— Вы что-то хотели? Говорите, — с нетерпением и некоторым раздражением Чёльмин призвал начать диалог.

Он сидел за компьютером и что-то с остервенением печатал, хмуря брови. Его вид и тон словно предупреждали: «Сегодня меня лучше не злить!».

— Да, конечно...

Минчжун не знал, как подступиться. Господин «злюка» не любил, когда его обманывали или скрывали важные новости, нарушения сотрудников. Он сразу же бурлил, как вулкан, извергаясь лавой криков и резких высказываний. Его лицо краснело, глаза выпучивались, а рот не закрывался, обнажая ровные и крепкие зубы. Минчжун нервничал, но всё равно заявил прямо:

— Я пришёл, чтобы предупредить Вас. Я встречаюсь с девушкой из отдела ботаники — Ан Чэвон.

Чёльмин оторвался от экрана компьютера и строго посмотрел на сотрудника. Его лицо не исказилось гневом или хмурой растерянностью. Минчжун про себя облегчённо выдохнул, надеясь на хорошее настроение начальника. Но тут же пожалел, что рано расслабился. Чёльмин встал из-за стола и подошёл к нему. Минчжун заметил, что мышцы на его лице начали непроизвольно дёргаться. Было видно, что он сдерживался, чтобы не накричать на сотрудника. Начальник грубо ткнул пальцем в его плечо и стал отчитывать почти шёпотом:

— Почему Вы… не сказали раньше! Вы же знаете правила. Если их начнёт нарушать один…

Он надавил пальцем сильнее в плечо, продолжая трясущимся голосом из-за гнева:

— То и другие начнут нарушать их регулярно! Вы должны быть примером для остальных. Так почему же Вы так поступили?

— Извините, господин Хон. Я не думал… я не успел… Извините.

Минчжун опустил голову с виноватым видом. Он отстранился от начальника, чтобы его острый ноготь не впился через одежду. Чёльмин опустил руку и отошёл к своему столу, шумно выдыхая:

— Думать в Вашей работе — самое главное. Чтоб больше такого не было.

— Конечно, господин Хон.

Под конец рабочего дня Чэвон почувствовала слабость в теле. Появился насморк, частое чихание. Голову опутывали колючие лианы сонливости, отчего она болела. Чэвон рассказала о своём самочувствии начальнице. Та отправила её на больничный.

Три дня Минчжун не видел на работе Чэвон. Уже начав беспокоиться, он обратился к Арым. Узнав о болезни своей девушки, он взял несколько дней отпуска за свой счёт.

Маленький столик, заставленный лекарствами и пачками носовых платков, располагался возле кровати. На ней лежала больная, плотно накрытая одеялом. Чэвон била дрожь, голова болезненно пульсировала. Убедившись в высокой температуре, она положила градусник на стол и сдавленно вздохнула. Дышать было трудно из-за сухого кашля и першения в горле. Насморк почти спал за три дня, но девушка всё равно чувствовала слабость. Её клонило в сон, разговаривать было неприятно, голос охрип.

«Не буду ходить без зонта в такую погоду. Лучше опоздаю, но возьму его. А ещё лучше тепло оденусь».

Предаваясь укорам самой себя и мысленными страданиями о том, что время не отмотать, Чэвон повернулась на другой бок. В этот момент раздался дверной звонок. Раздражённо выдохнув, она медленно привстала на локтях, сев на кровати. Перед глазами стояла неприятная пелена из-за болезни, затемняя взор. Ощущение сдавленности в голове отошло через несколько секунд. Чэвон встала, неспеша проходя в коридор и останавливаясь у двери.

— К… — глухо выговорила она иссушённым горлом. — Кто там?

— Чэвон, это я.

Девушка удивилась, начав лихорадочно перебирать пальцами, открывая дверь. На пороге стоял Минчжун. В руках у него было два плотных белых пакета.

— Извини, что не предупредил. Как ты?

Он заботливо оглядел её с ног до головы, задержавшись на бледном, болезненно выглядящем лице. Она пустила его в квартиру, заперев дверь.

— Я простудилась. Ты был прав, это из-за дождя.

Поставив пакеты, он обнял Чэвон. Дрожь сильнее расползлась по её телу, но не только из-за озноба. Парень тепло, с нежностью прошептал:

— Я побуду с тобой сегодня. Ты не против?

— Нет, конечно, оставайся. Простуда не заразная.

Удивление в её глазах сменилось ласковым восторгом. Она прокашлялась, хрипло добавив:

— Я стараюсь не подниматься с кровати лишний раз. Даже воду вскипятить не могу.

Минчжун прекратил объятия, без лишних слов отведя Чэвон обратно к постели. Она легла, а он налил воды и включил электрический чайник. Дальше он достал из принесённых пакетов фрукты и овощи.

— Это поможет тебе выздороветь.

Чэвон благодарно кивнула, с улыбкой следя за его действиями. Он налил кипяток в кружку и поставил на стол рядом с кроватью, чтобы та остыла.

— Спасибо.

Чэвон кашлянула, проваливаясь в тёплые ткани простыни и закрывая глаза. Она лежала на спине, промычав что-то из-за боли в голове. Минчжун подошёл к ней, обеспокоенно оглядывая:

— Что-нибудь ещё нужно?

— У меня жар… высокая температура.

Он сразу же спросил, где у неё лежат ведро и полотенце. Еле распознав ответ по уставшим губам, он отправился искать по всей квартире нужные предметы. Вскоре он вернулся с полным ведром воды комнатной температуры и белым маленьким полотенцем. Минчжун намочил его в воде, отжав и положив на лоб Чэвон. Сразу после этого она снова поблагодарила его и заснула с улыбкой на лице. Минчжун решил не будить её. Он молча унёс ведро обратно в ванную. Затем он вернулся в спальню и подошёл к окну, рассматривая вечерний город. От недавнего ливня не осталось и следа. Теперь ноябрь стал сухим и холодным. Минчжун с улыбкой вспомнил своего начальника, зашторивая окна. Он выключил свет, чтобы не мешать спать девушке. Комната погрузилась во мрак. Минчжун старался не издавать ни звука. Только едва уловимое сопение Чэвон разрезало тишину.

Она очнулась утром, ловя глазами первые лучи солнца, пробивающиеся из окон. Шторы были отодвинуты. Чэвон потянулась с приятным ощущением выздоровления. На лбу не было полотенца. Но осталось чувство присутствия. Чего-то тёплого. Недавно исчезнувшего. Родного.

Чэвон встала с кровати бодрее, чем прошлым вечером. Ей правда стало лучше. Умывшись, она прошла на кухню. На столе её ждал завтрак из купленных Минчжуном овощей и фруктов. А также из взятых из холодильника яиц и приготовленной яичницы. Она была в плоской тарелке, в то время как салат — в глубокой. Корзина фруктов преимущественно состояла из цитрусовых: апельсина, грейпфрута и мандарина с дольками лимона. Чэвон улыбнулась, тут же беря телефон и открывая переписку с Минчжуном:

Ан Чэвон

Спасибо!

Мне уже лучше

Завтра выйду на работу

Дальше она написала начальнице о выздоровлении и скором возвращении. С аппетитом поглощая завтрак, Чэвон радостно заметила, что могла есть, как раньше. Во время болезни она едва проглатывала одну ложку свежесваренного риса. Всё же все фрукты она решила не есть, ограничиваясь одним грейпфрутом.

Покончив с завтраком, Чэвон отправилась в гостиную. Там, в углу, возле окна стоял рабочий стол. Она иногда за ним записывала новую информацию по работе, или изучала учебный материал при повышении квалификации. Сейчас она застыла за своим привычным рабочим местом. Удивившись, девушка внимательно оглядела стол. На нём были аккуратно сложены рисунки, сделанные из цветных карандашей на белых альбомных листах. Чэвон точно знала, что у неё не было ни таких листов, ни таких карандашей.

«Неужели он принёс с собой? Не знала, что он рисует».

Она разложила листы, с любопытством разглядывая их. Один изображал роскошно цветущую сакуру. Розовые лепестки свисали, напоминая конфетти. На заднем фоне ярко-голубое небо, просвечивающееся через стеклянную призму окон. Такое решение ещё больше удивило Чэвон. Отражение солнечного света не напрямую, а через окна, показалось ей необычным. Вдруг она вспомнила первое знакомство с Минчжуном. Щёки стали похожи на грейпфрут, который она съела на завтрак.

Второй рисунок уже не такой реалистичный, но тоже яркий. Чэвон узнала в нём парк неподалёку от научного центра, в котором они с Минчжуном в последнее время часто гуляли. Небольшие деревья с белыми цветами отражались в солнечных лучах по бокам рисунка. Чэвон узнала эти растения. По аллее магнолий плыли два размытых силуэта. Они лишь отдалённо напоминали людей. С длинными волосами явно девушка, полностью окрашенная в зелёный цвет. Вторая фигура синего цвета. Оба силуэта задевали контуры друг друга, будто держались за руки.

Следующий рисунок более мрачный. Вечерний Сеул под дождём. На него Чэвон залипла подольше. Высотные здания, в которых зажигался тусклый свет, покрывала пелена дождя. Капли прорисованы настолько чётко, что их резкость мешала рассмотреть детали рисунка. Такие, как фонарики, освещающие миниатюрные улочки. Прорисованные контуры окон. Смена тёмных цветов на пасмурном небе.

Увидев последний рисунок, Чэвон округлила глаза сильнее. Он сбил её с толку больше остальных. Она приоткрыла рот, закрывая его рукой. Другой рукой она взяла рисунок и поднесла ближе. Это был реалистичный портрет её спящей. Со сползшим мокрым полотенцем со лба. Её тело укутано одеялом, было видно только лицо. Бледное, с пухлыми, горящими красным от жара губами. Лба касались чужие губы. Легко, почти незаметно. По рисунку Чэвон узнала, чьи это губы. Она почувствовала, как щёки стали краснее грейпфрута.