Иногда Хогвартс - это просто Хогвартс (джен)

Гарри вернулся в дом через чёрный ход, стараясь ступать бесшумно. Мысли о зелёных глазах в кустах всё ещё крутились в голове, но он не был готов говорить об этом. Ни с Генри, ни с Петунией. Сначала нужно было понять, что это было. Или кто.

В гостиной его ждал сюрприз. На журнальном столике, аккуратной стопкой, лежало шесть книг. Все они были, естественно, с маггловскими издательскими марками. Генри сидел в кресле с чашкой чая и делал вид, что читает газету.

— Это тебе, — сказал он, не поднимая головы. — Для самостоятельного изучения. Я подобрал самые подходящие случаю.

Гарри подошёл к столику и взял верхнюю. Заглавие гласило: "Самосострадание и самоподдержка", Неффин Кристи.

Под ней лежал томик под названием "Негативный голос в голове: как отличить его от себя", В. Франкл. Ещё ниже — "Тень и свет: работа с внутренним критиком", Р. Шварца. Дальше обнаружились книги "Ошибка и вина: искусство прощать себя", М. Ковальски и "Психика после катастрофы: как остаться собой", Э. Германа. А в самом низу Гарри разглядел обложку с надписью "Пережить травму: пошаговое руководство для тех, кто оказался в тупике", Дж. Уилсона.

— Это всё? — спросил Гарри.

— На первое время достаточно, — ответил Генри, откладывая газету. — Не пытайся проглотить всё сразу, читай по главе в день, делай пометки, пробуй техники. Если какая-то не подходит, пропускай. Это не учебники, это твой инструментарий.

Гарри искренне поблагодарил отчима, взял увесистую стопку книг и поднялся к себе.

* * *

В своей комнате он сел на кровать, положил книги рядом и долго смотрел на них. Книги пахли типографской краской и обещанием помощи, желанного облегчения. Гарри открыл верхнюю.

К вечеру он прочитал три главы. Не всё запомнил и не всё понял, но несколько техник засели в голове. Вот, что оказалось в его блокноте:

1. Техника "Смотрю на свои мысли".

Когда просыпаешься от страха, не прячь голову под одеяло. Сядь, выпрями спину, скажи вслух: "Этот страх — не мой". Даже если не веришь, тело перестаёт бояться, когда голова говорит уверенно.

2. Техника: "Контейнер".

Каждый вечер стоит выделять пятнадцать минут, чтобы вспоминать Квиррелла и всё произошедшее. Всё, что помнишь: запах, цвет, звуки. А потом надо закрыть эту мысль в воображаемый ящик и не трогать до следующего вечера. Если в течение дня память подкинет неприятную картинку, можно сказать: "Сейчас не время, вечером будет специальное время для подобных мыслей."

Эта техника была похожа на ту, что уже предложил Генри, и Гарри хорошо понимал принцип действия подобного подхода: дать себе время порефлексировать, но не крутить тяжёлые мысли весь день без остановки.

3. Техника другого взгляда.

Вместо "я убил человека" буду думать: "я остановил того, кто хотел убить меня". Это не ложь, это другой угол зрения. Выберу тот, который помогает жить, а не тот, который разрушает.

Когда Гарри закрыл блокнот, за окном уже темнело. В дверь постучали и сразу же, не дожидаясь ответа, ввалился Дадли. Он был весь взмокший, видимо после тренировки, но глаза его горели всё тем же фанатичным огнём, что и утром.

— Гарри, ну куда ты смылся? Мы же не обсудили мою гениальную идею. Я тут доработал утреннюю версию. Смотри, всё сходится: ты с детства завербован МИ-6. Ваша школа магии — легенда, а на самом деле тебя учат шпионажу.

— Что? — глаза Гарри стали как те зелёные блюдца, что он видел в розовых кустах, а Дадли, продолжал, захлёбываясь словами.

— Да, и этот ваш Снейп — твой личный куратор, поэтому он такой злой. И он вовсе тебя не ненавидит, он тебя тренирует. Каждая издевка, каждое снятие баллов — это стресс-тест, проверка как ты реагируешь на давление. Его чёрная мантия — не одежда, а униформа полевого инструктора. И он единственный, кто знает настоящую цель вашей миссии. А Малфой — конкурент из параллельного отдела. Ваш квиддич — это тест на координацию в бою...

Дадли остановился, чтобы набрать воздуха, а Гарри тихо застонал.

— Дамблдор — руководитель программы, — с ещё более зловещим тоном продолжил юный конспиратор. — Он не директор школы, а куратор проекта "Поттер". Его борода и мантия — маскировка, на самом деле он бывший полковник спецслужб. Конечно, он не добрый дед, а жёсткий руководитель, который использует детей, потому что дети не вызывают подозрений.

Гарри слушал этот бред и кивал, но не потому, что верил, а потому, что в каждой безумной теории была доля правды. И ему нужно было понять — какая именно. Ведь, если убрать спецслужбы и чипы, остаётся мрачная правда: его действительно тренируют на выживание, на принятие решений под давлением, на то, чтобы отличать врагов от союзников.

Дадли, довольный как слон, что его выслушали до конца и даже не спорили, важно удалился переодеваться к ужину. А Гарри остался один, но ненадолго. Раздался странный щелчок и на его кровати появился странный человечек с огромными ушами в грязной наволочке и теми самыми огромными глазами, что Гарри уже наблюдал сегодня утром в саду.

— Гарри Поттер! — заверещал человечек пронзительным голосом. — Какая честь для Добби! Добби мечтал вас увидеть так долго!

— Стоп-стоп, не так быстро! Кто вы такой и почему следили за мной? — строго спросил Гарри. — С какой целью?

Уши у Добби поникли и он ответил:

— Добби — домовой эльф, сэр!

И тут же, совершенно неожиданно странный посетитель прыгнул на подоконник и стал биться головой об оконную раму.

"Он сейчас разобьёт окно!" — мелькнуло в голове у Поттера.

— Гадкий Добби, мерзкий гадкий Добби! — завопил тем временем человечек, но через мгновение резким движением вцепился в рукав Гарри и зашептал:

— Гарри Поттер не должен возвращаться в Хогвартс! Опасность, сэр, смертельная опасность!

Гарри попытался аккуратно высвободить руку и посмотрел на эльфа долгим, изучающим взглядом: "Как всё запущенно! Это же классический мазохистический тип личности."

— Скажи, Добби, когда ты наказываешь себя — ты чувствуешь облегчение? Потому что я вижу как ты выполняешь программу "Я ценен, только когда страдаю"?

Добби захлопал глазами. Никто никогда не спрашивал его об этом так прямо.

— Добби... Добби не знает, — прошептал он. — Добби должен наказывать себя постоянно. Вот сейчас я пришёл предупредить Гарри Поттера о великой опасности, но если мои хозяева узнают об этом...

— А что произойдёт, если ты перестанешь себя наказывать? Прямо сейчас? — спросил Гарри.

Добби замер и его губы задрожали.

— Добби должен наказать себя за непослушание, — упрямо повторил эльф и с силой ударился в ближайшую стену.

— Прекрати! — не выдержал Гарри.

— Гарри Поттер должен обещать мне, что не поедет в Хогвартс. Существует заговор, но я не могу об этом говорить... — и Добби снова принялся истязать свою бедную голову.

— Добби, — сказал Гарри аккуратно. — Ты понимаешь, что я самостоятельный человек и сам могу решать, куда мне ехать?

— Гарри Поттер не понима-а-ет опа-асности! — завыл эльф пронзительным голосом, — Добби даже может вернуть письма друзей Гарри Поттеру, сэру, если Гарри Поттер не вернётся в Хогвартс.

— А ты понимаешь, что это натуральный шантаж? И что твои методы только злят меня? Что я могу взять и назло тебе поехать? Что это ещё за манипуляции!

Добби снова замер. Его глаза расширились ещё больше, хотя казалось, это уже невозможно.

— Гарри Поттер не будет делать назло Добби! Добби хочет как лучше! — теперь эльф с осервенением начал выкручивать себе уши.

— Это не "как лучше". Это "как ты решил". Ты не учитываешь мои желания, мои чувства, мои планы. Ты просто вбил себе в голову, что я должен остаться, и теперь пытаешься меня заставить своими страданиями. Я не могу не поехать, Добби, — вздохнул Гарри, глядя на неадекватное поведение своего нового знакомого. — Даже, если бы я и захотел...

— Тогда Добби... Добби придётся заставить Гарри Поттера! — эльф замер, а потом со всего размаху снова ударился головой о дверной косяк. — Добби плохой эльф! Добби не умеет убеждать!

Гарри не стал его останавливать. Он просто смотрел, отмечая про себя: эльф ищет боль, как утешения. Ему легче сделать себе больно, чем пережить отказ или неудачу. Это была не магия, это была психология.

— Хорошо, — сказал Гарри, чтобы как-то успокоить Добби. — Ты предупредил. Я подумаю.

Добби не поверил, но исчез. Гарри достал свой блокнот и всё ещё под впечатлением от разговора записал в нём:

"Добби, домовой эльф — демонстрирует черты мазохистического типа личности: испытывает чувство вины при нарушении навязанных норм, склонен к самонаказанию и воспринимает страдание как форму искупления. Его самооценка зависит от внешней оценки, а жертвенность выступает как способ получения признания. Думаю, он ещё вернётся, чтобы настоять на своей навязчивой идее. Ведь он даже не задумался, а хочу ли я быть спасённым. Решил, что должен спасти от таинственной опасности, а его страдания — это индульгенция на любое действие".

Гарри почти наверняка знал, что Добби ещё вернётся. И следующая его попытка будет ещё более изощрённой, потому что Добби умел только страдать и навязывать своё страдание. Это была его правда, и сворачивать с выбранной линии поведения он не собирался.

* * *

Так и случилось, как Гарри предполагал. За ужином, когда Петуния достала из духовки яблочный пирог, а Дадли уже тянулся за самым большим куском, в воздухе раздался хлопок. Пирог взлетел, перевернулся и шлёпнулся на пол, разлетевшись на куски. Петуния ахнула, а Дадли замер с вилкой во рту. Генри отложил газету.

— Это был домовой эльф, — сказал Гарри, вставая. — Он пытается меня спасти от неизвестной опасности. Добби, а ну, выходи.

Эльф появился в углу кухни, дрожащий, с красными глазами. Он не смотрел на Гарри.

— Спасти путём уничтожения выпечки? — уточнил Генри, разглядывая остатки пирога на полу.

— Добби хотел напугать! — закричал эльф. — Добби хотел, чтобы Гарри Поттер испугался и остался дома!

— Давно практикуете этот метод? — спросил Генри, вставая и подходя к Добби. — Пугать людей, портя их вещи?

— Добби не хотел, — прошептал он. — Добби пытался предупредить, но Гарри Поттер не слушал. Теперь Добби накажет себя.

Он схватил с плиты сковороду и занёс над головой, но Гарри подошёл и мягко отобрал её.

— Не надо, — сказал он. — Давай поговорим.

Генри, который всё это время внимательно наблюдал, подвинул эльфу стул. Петуния, вздохнув, начала собирать осколки.

— Садись, — сказал Гарри. — Ты говоришь, что хотел меня напугать, но на самом деле ты хотел, чтобы тебя заметили. Чтобы кто-то сказал: "Добби, я вижу, что тебе больно".

Добби вздрогнул, и крупные слёзы потекли по его лицу.

— Добби всегда больно, — прошептал он. — Но Добби привык.

— Привычка к боли — это не норма, — сказал Генри. — Это защита. Ты выбираешь знакомое страдание, потому что боишься незнакомого счастья. Скажи, Добби, когда ты перестанешь себя наказывать, что ты почувствуешь?

— Не знаю, — тихо сказал эльф и опять заплакал. Гарри не стал его утешать, он просто ждал.

— Скажи честно, Добби. Кому ты хочешь доказать свою выносливость? Хозяевам? Другим эльфам? Себе? — спросил Генри мягко, когда эльф немного успокоился.

— Всем, — прошептал Добби.

— Я не могу тебя переубедить, — продолжал говорить Генри. — Новые идеи слабее старых привычек. Но задай себе один вопрос. В чём скрытая выгода твоих страданий? Тебе кажется, что пока тебе плохо — ты в безопасности. Я понимаю, что твоё безопасное несчастье годами выстраивалось как некая защита, но твоя ценность ничуть не уменьшится, если ты перестанешь себе вредить и станешь хоть чуточку счастливее.

— Добби... Добби не знает, как быть счастливым, — прошептал эльф.

— Найди минуту для себя, — сказал Генри. — Одну минуту в день. Сделай что-то маленькое, приятное для себя. И отследи чувство вины, которое при этом возникнет. Скажи себе: "Мне страшно радоваться. Но сейчас я могу. Сейчас, в эту минуту я в безопасности".

Добби поднял глаза.

— А другие эльфы? Они страдают. А Добби будет...

— Твоё несчастье не сделает их счастливыми, — сказал Гарри. — Ты не бросаешь их, когда радуешься. Ты просто перестаёшь быть их тенью. Повторяй себе: моё несчастье не сделает моих родичей счастливыми.

Добби заплакал снова, но тише.

— Я могу написать тебе разрешение, — сказал Гарри. — Разрешение не страдать. Как рецепт. Чтобы поменять настройки с самонаказания на самозаботу.

Он достал листок бумаги и написал:

"Добби, ты имеешь право не наказывать себя. Твоя ценность не уменьшится, если тебе будет хорошо. Повторяй это, когда захочется ударить себя."

Добби взял бумагу, как святыню. Прижал к груди.

— Добби попробует, — прошептал эльф. — Для Гарри Поттера.

— Для себя, — поправил Гарри. — Для себя попробуй.

Добби кивнул и исчез. Петуния поставила на стол печенье вместо испорченного пирога. Дадли всё ещё косился на тот угол, где проявился их неожиданный вредитель.

— Надо было ему врезать, — сказал он. — За пирог.

— Ему и так больно, — ответил Генри. — Больнее, чем ты думаешь.

Дадли засунул себе в рот печенье и тут же зашептал Гарри на ухо:

— Слушай, тебе не кажется, что этот Бобби похож на инопланетянина?

— Добби, — поправил Гарри.

— А что, если все ваши маги — инопланетяне? Не люди, а пришельцы с другой планеты. Они прилетели на Землю тысячи лет назад, но их корабль разбился. И пока они чинили двигатель, построили Хогвартс — как секретную базу под видом школы. Ну, точно же, ваш Замок — это база! С башнями, чтобы маскироваться под средневековье! А внутри под землёй — настоящий космопорт, я тебе говорю!

Гарри пришлось прикусить себе губу, чтобы не рассмеяться.

— А волшебные палочки?

— Бластеры, замаскированные под палки! — Дадли был непреклонен. — Ты просто толком не знаешь, как они работают. Раз и вылетает луч, а "заклинания" — это просто голосовое управление! Типа "Люмос, вруби лазер"!

— А как же тогда маглорождённые?

— ДНК! — Дадли чуть не подпрыгнул. — У них инопланетные гены спят, а потом просыпаются. Как спящие вирусы, только магические. Это всё объясняет!

Гарри не выдержал и фыркнул.

— А Дамблдор всё также главный на базе! Командир гарнизона! — Дадли забыл говорить шёпотом и теперь Генри с Петуньей тоже смотрели на сына с улыбками. — Его лимонные дольки — это не конфеты, это таблетки от старения, поэтому он такой живучий.

— А Волдеморт?

— О! — Дадли засиял. — А Волдеморт — это командир повстанцев! Он был вторым пилотом на том корабле, который разбился. Когда они поняли, что обратно не улететь, он решил захватить Землю себе. А Дамблдор хотел сохранить базу в тайне. Вот и разругались.

— И поэтому Волдеморт собирал последователей?

— Боевиков! — поправил Дадли. — Они тренировались в Запретном лесу, ждали сигнала к атаке. А когда Волдеморта не стало, они затаились. Теперь снова ждут. Вот почему Дамблдор так боится его возвращения, он знает, что начнётся настоящая космическая война.

Гарри вздохнул. Зря он рассказал Дадли так подробно о своём первом курсе.

— А философский камень?

— Ключ к гиперпространству, — серьёзно сказал Дадли. — С его помощью можно было открыть портал на их родную планету. Дамблдор его спрятал, потому что не хотел, чтобы инопланетное начальство узнало, что они тут наделали. А Волдеморт хотел его украсть и вернуться домой командовать подкреплением.

— И ты это серьёзно?

— Абсолютно! — Дадли торжественно поднял огрызок печенья. — Что, завидуешь моему интеллекту? Согласись, что складно получается?

Гарри хотел сказать, что это бред, но вдруг поймал себя на странной мысли: "Инопланетяне — это даже престижнее, чем бессмертие". Гарри помотал головой. Ему показалось, да, нет, точно показалось...

И именно в этот момент в окно влетела сова. Она была серая, с официальной биркой на лапе, и выглядела так, будто прилетела по Очень Важному Делу. Сова спикировала прямо на стол, уронила конверт с гербом Министерства магии и, не дожидаясь благодарности, улетела.

Гарри взял конверт, развернул и пробежал глазами:

"Дорогой мистер Поттер,

Мы получили донесение... в месте вашего проживания... в двадцать один час 12 минут... заклинание левитации. Ещё одна провинность... исключат из вышеупомянутой школы, согласно указу...

Счастливых каникул!"

— Донесение? От кого? Я же не колдовал, это сделал Добби! Но фраза "в месте вашего проживания" создаёт иллюзию, что я виновен в любом колдовстве, что происходит в моем доме. Это же явно техника смещения ответственности: если магия произошла рядом с тобой, ты виноват по умолчанию без права объясниться и защититься. И это их "счастливых каникул" напоследок — звучит как форменное издевательство! — возмутился Гарри.

Генри взял из рук озадаченного пасынка письмо, прочитал его ещё раз, потом отложил и посмотрел на Гарри с тем спокойным, изучающим взглядом, который всегда появлялся у него перед тем, как вынести окончательный вердикт:

— Это письмо, Гарри, не о том, что ты нарушил правила. Это о том, что система не умеет разбираться в причинах. Она наказывает первого попавшегося, потому что это удобно. Министерству не важно, кто виноват, им важно, чтобы ты боялся. Это контроль через неопределённость. Поэтому я советую тебе не бояться, а просто воспринимать это письмо как сигнал о том, что система работает на страх, а не на справедливость. Классическая система: наказание вместо расследования.

— Ты хотел сказать, классическая подстава, пап? — спросил Дадли, понизив голос до заговорщического шёпота. — Когда инопланетянин Добби уронил пирог, а Гарри за это наказывают! Гарри, ты что, не понимаешь? Что происходит, то и цель! Добби и есть тот самый шпион, прибывший с миссией — скомпрометировать тебя перед Министерством! Ты, Гарри, попал в его ловушку! Он же явно агент Дамблдора! Как ты этого не видишь? — Дадли вскочил и начал ходить по кухне, размахивая руками. — Это же очевидно! Он уронил пирог, ты в ответе, Министерство в ту же секунду всё знает, и ты теперь под колпаком! Это не случайность, Гарри. Это чисто сработанная операция!

* * *

Перед сном Гарри записал в блокноте:

"Удивительно, но я не встревожен из-за письма из Министерства: воспринял его не как угрозу, а как формальность, бюрократический шум. Даже инопланетные теории Дадли задели меня сильнее: маги — инопланетяне, Хогвартс их база, Дамблдор — пришелец, а Волдеморт — повстанец. Это настолько бредово, что даже прекрасно. Дадли пытается осмыслить магический мир единственным доступным ему способом — через фантастику. Это не глупость, это попытка заботы обо мне. Кривая, абсурдная, но искренняя. Может быть, мне стоит ценить это больше".

Гарри выключил свет. Ему снился Дамблдор в скафандре, который раздавал лимонные дольки через иллюминатор. Это было странно, но не страшно. Пожалуй, даже забавно.