Не убей ближнего своего (гет)

Драко хмыкнул и, не глядя, швырнул телефон куда-то на диван. Забини обладал талантом выжимать из людей подробности с таким садистским упорством, будто получал за это проценты. Любого другого Драко послал бы к дементорам еще на третьем сообщении. Но Блейз оставался Блейзом. Едва ли не единственным живым человеком в его окружении, которому было плевать на фамилию «Малфой». Он не фильтровал слова перед тем, как открыть рот, не выклянчивал крохи влияния и не заглядывал в глаза с преданностью циркового пуделя.

В отличие от Астории.

Драко откинул голову на спинку дивана и прикрыл глаза. Свою брачную кампанию Нарцисса разворачивала без лишнего давления — очень изящно и с пугающей неотвратимостью. И младшая Гринграсс подходила на эту роль идеально. Ни единого гребаного изъяна. Безупречная осанка, правильная улыбка, голос на полтона тише положенного. Любое его слово, любую резкость она проглатывала с такой покорностью, что от этой приторности сводило челюсти. Порой ему казалось, что если прямо посреди званого вечера он решит ради шутки поджечь на ней мантию, Астория даже не попытается её потушить. Только промокнет губы шелковой салфеткой и с вежливой тревогой поинтересуется, не обжег ли он себе руки.

Какая же тоска!

В темноте за панорамным стеклом балкона едва угадывался перекошенный горшок с серебролистом. Единственный испорченный элемент посреди идеальной геометрии его квартиры. Своеобразный памятник рыжему блохастому террористу и его невыносимой хозяйке.

Заведи Астория кота, эта несчастная тварь ходила бы по струнке и гадила исключительно бабочками. Младшая Гринграсс умерла бы от стыда за разбитый горшок. Никаких пререканий с соседями. Поэтому от одной лишь мысли об Астории хотелось лезть на стену, тогда как ненормальная из седьмой квартиры оказалась чертовски увлекательным аттракционом.

Он не был идиотом и прекрасно понимал, как выглядел со стороны во всех этих локальных стычках из-за парковочных линий, прачечной и кошачьей шерсти. Мелочным, зацикленным придурком, которому совершенно нечем заняться.

На деле же его день стоил дороже, чем весь этот жилой комплекс. После войны Малфой потратил годы на то, чтобы вытащить семью из дерьма и судебных исков. Он в одиночку пересобрал семейную империю, завязал на себе импорт артефактов и лично ставил защитные купола такой сложности, за какие другие мастера даже не брались. Его жизнь была просчитана наперёд, застрахована и упакована в идеальный глянец. Он получил стабильность, о которой мечтал в восемнадцать.

И моментально в ней завяз. Предсказуемая до тошноты рутина, где завтрашний день ничем не отличался от вчерашнего. Поэтому анонимная соседка снизу стала для него роскошным развлечением.

Поначалу всё это было не более чем отличным способом скрасить тоскливые вечера. Как там метко выразился Забини? Зануда с комплексом старосты. Она ввалилась в их домовой чат со своим уставом и принялась методично докапываться до каждой мелочи. В его выверенной жизни такой раздражитель оказался настоящим подарком. Тем более что судьба с каким-то издевательским упорством продолжала сталкивать их лбами на каждом шагу. Упускать такую идеальную мишень было бы оскорблением собственной слизеринской натуры.

Драко откровенно развлекался. Намеренно провоцировал, бил язвительностью по её хваленой правильности и с усмешкой ждал очередную педантичную отписку. Но сегодня вечером привычный сценарий дал сбой.

Бросая ей вызов с открытой дверью, он всего лишь закидывал наживку. Рассчитывал вогнать её в краску. Ожидал, что по ту сторону экрана она покроется пятнами от возмущения, выкатит ему лекцию о личных границах и благополучно сбежит в оффлайн. А вместо этого получил неожиданный ответ. Вся её вежливость утонула где-то на дне бокала с красным сухим. Внезапно эта идеальная девочка ответила откровенным флиртом.

Драко медленно провел ладонью по лицу. Дьявол. Как же сильно ему это нравилось. Впервые за всё время их локальной войны ему стало реально интересно, кто скрывается за номером семь. Он ведь даже лица её не знал. В памяти всплыла недавняя колдография: тонкие, изящные пальцы, явно молодые.

Какая она? Сидит сейчас на полу с недопитым бокалом и сверлит взглядом телефон? Наверняка у неё есть какая-нибудь строгая, стягивающая волосы прическа, которая к ночи растрепалась от злости и выпитого каберне. Драко поймал себя на мысли, что с удовольствием посмотрел бы, как она сгорает от стыда. Оставлять это желание на волю случая было не в его правилах. Факультетская привычка не ждать шанса, а проектировать его лично, включилась моментально.

Абсолютная предсказуемость соседки теперь стала его главным козырем. В восемь ноль-ноль парковочное место седьмой квартиры стабильно пустовало. А значит, завтрашний утренний график смещается ради безупречно срежиссированной случайности. Спустившись вниз ровно в семь пятьдесят пять, он перехватит её прямо у стоек для метел, технично отрезая любые пути к отступлению.

В человеческой психологии он разбирался неплохо. Возможно, не сканировал чужие души так же виртуозно, как Блейз, но годы жесткого руководства собственной империей приучили его читать людей влёт. Природу подобных срывов он понимал отлично. Завтра утром, когда холодный душ и трезвость окончательно выветрят из неё остатки смелости, эта праведница захочет провалиться сквозь бетонный пол парковки. Ей будет мучительно стыдно за свой ночной флирт. За каждое дерзкое сообщение, опрометчиво брошенное безликому номеру тринадцать.

И лишать себя удовольствия наблюдать за этой катастрофой из первого ряда он точно не собирался.