Обо мне (джен)

Наконец, Засоня проснулся и пришел к нам. Он объяснил, что газовать медленно и во сне ему посоветовал олень, который обменял свой подробный совет, как это сделать правильно и безопасно, на будущую помощь Засони в одном очень важном деле, но каком, пока не сообщил. Мне не очень понравился такой обмен, но думать плохо про симпатичного оленя, которого мне в моем разуме показывал Засоня, я не хотела, поэтому высказала надежду, что он обязательно предложит что-то интересное, и это всенепременно чему-то новому нас научит.

После этого Засоня и наяву продемонстрировал, что он прекрасно газует и видимо, и почти невидимо. Он расширился своим газовым телом на всю комнату и стал практически прозрачным, но мы с Аришей знали, на что надо смотреть, поэтому прекрасно его видели... Возможно, если это делать не дома и увеличиться до размеров великана, тогда видимость совершенно пропадёт...

После пары экспериментов на улице мы убедились, что всё равно видно. Конечно, медленно летающий туман ночью может стелиться у земли и мало кто из редких прохожих подумает, что это кто-то из нас. Никаких человеческих контуров в газу видно не было. Дымка, призрачное бесформенное облако. Но днем и в городе, если, конечно, не в сильный туманный дождливый день... рискованно. Наша ментальная невидимость — с отворотом головы или тела целиком — была гораздо безопаснее. Я тоже попробовала газовать, расширяясь. Но и меня видно. Даже если я прячусь и вылетаю из разных мест, этот самый белесый медленно летящий призрак всё равно приметен, даже если лететь против света. А ещё, если кто-то газовый смотрит, это чувствуется. Засоня вычислил все мои взгляды, я — все его. Ариша быстрые прогляды и прямые взоры не чувствовала, но летящее тело видела, как ни расширяйся.

По совету оленя: чтобы газовать быстро, нужно научиться долго газовать медленно и понемногу тренироваться летать всё быстрее и быстрее, не теряя себя в полёте. Обязательно надо начать тренировки.

Эта запись только для меня (надо об этом как следует подумать, ясно, что под мостом я этого не напишу!):

Когда мы успокоились с полётами и снова собрались на кухне, державшийся до этого Засоня, наконец, с беспокойством посмотрел на меня и заявил, что его друзья во сне дразнят, что у него появилась невеста, и что всем уже известно, что темненькая девочка думает его на себе женить. Не успела Ариша возмутиться, как я пошутила: «Скажи им, что да, Ничка очень хорошо ко мне относится, но она думала меня усыновить. Чего? Я и правда думала...» Засоня вздохнул с облегчением. Мальчишки! Я много чего думала и думаю... откуда они узнали? Вдруг мои мысли тоже кто-то подслушивает. Я с подозрением посмотрела на кота. Кот лежал на коленях у Ариши и делал вид, что он всё понимает, но похоже ждал, когда его покормят, потому что постоянно косился то на миску, то на свою ведьму. Либо он хитрец, каких мало, либо он просто кот. А ведь мы прежде не особо следили за туманом, когда он наплывал на город. Вдруг в этом тумане кто-то шастал... или сидел... следил за нами ушами... То есть не смотрел, а слушал... Если я или Засоня слушаем друг друга, мы не чувствуем присутствия... Но как бы снова лиса не начала бояться собственного хвоста...

«Ну, что, — решительно выдохнула я. — Всё записала. Теперь нам пора проверить нашу библиотеку. Ты спросил у своего старичка, как туда попасть? Сосновый бор есть, а входа, двери, прохода мы не нашли. Он сегодня был во сне?»

«Да, — кивнул Засоня. — Он говорит, что последний раз вход был в заброшенной барсучьей норе. Входы в нору надо искать у корней в листьях, говорит, у таких деревьев, где нора рядом, звук другой, а проходить надо, ясно, в газовом состоянии. Нора — лабиринт из ходов и лёжек. Ужей там давно не было. Когда встретится красный старый кирпич, вот это и есть стена, в этой стене надо искать трещины».

«Замороченно, но интересно. Пошли!»

Ариша гуляла на поверхности, а мы с Засоней искали проход. Барсучья нора под сосновым бором была огромная. Деревьев, таких, что если к ним прислониться ухом, звучат по-другому, было пара десятков. Многоэтажная, аккуратная, чистая нора. Кирпичная кладка нигде не встречалась, кроме одного места, но там был всего один кирпич, а вокруг огромная серая каменная стенка. Да, это был старый красно-глиняный, немного перепеченный, шершавый кирпич, но никаких трещин не было. Когда мы в очередной раз выбрались, я предложила газануть кирпич: «Газуем один — продвигаемся, газуем следующий, держим во второй руке, ставим первый на место, газуем следующий... мало ли, сколько их там, это может быть длинный проход, а мы — раз, два, раз, два...» — Я хватала воздух руками по очереди то правой, то левой. — И внутри!» Странно, что проход сквозь камень, но трещин-то нет... а кирпич — вот он. Единственный, что был во всей норе. Засоня нерешительно покачал головой, я махнула головой, газанула и снова нырнула в нору.

Нашла кирпич, раз, два, раз... всё. И правда, проход. Всего в три кирпича шириной. Я внутри. Темно. В норе было светлее. Здесь была полная темнота. Не проблема. Я приподняла брови, расширила глаза и сверкнула светом. Ого. Это было большое пустое квадратное помещение с лестницей в центре. Никакого серого камня. Никаких полок, шкафов для наших будущих книг. Пустота. Красно-кирпичные стены, кирпичный потолок, такой же пол и лестница с красивыми перилами. Ладно. Я наглазила слово «фонарик» несколько раз на ладошке так, чтобы слово заняло всю ширину, и направила руку вперёд. В таком свете легче всё рассмотреть, вспышки немного слепят. На полу вдоль лестницы был кантик высотой в полкирпича. Перила теплые. Ступени тоже из кирпича. И они тоже были теплые, да, я их потрогала. Внизу — один в один, как наверху — ещё одно квадратное пустое помещение. Я подумала, что целиком вся наша библиотека имеет ровную кубическую форму. Огромное здание. Видимо, эти кирпичи куда-то перемещают того, кто через них проходит. Ну и да, потрогала пол в разных местах. Он везде одинаково теплый.