Дафна Гринграсс и важность намерения (гет)

Методично возвращаясь к подземельям, Дафна поняла: до отбоя всего час.

«Черт».

Когда они с Гарри обещали не нарушать правил перед главным днем, это звучало настолько рационально и логично. А сейчас ей отчаянно хотелось с ним поговорить. Дафна придумала два способа убедить Гарри бороться за жизнь.

Первый нельзя торопить. Он требует времени и уединения. Из мыслей выдернуло тепло монеты. Она вытащила ее с реакцией ловца.

«Дамблдор вызывает меня».

Проклятый Дамблдор и его чудовищное чувство времени. Дафна подавила вспышку злости и отправила лучшее, что могла:

«Он даже не поймет, что произошло. Только сохраняй голову холодной. Не злись».

Она продолжила путь, теперь думая только о том, не догадался ли директор. Через час пришло новое сообщение:

«Все нормально. Увидимся завтра. Завтрак на кухне в восемь?»

Дафна замерла. Выбор: рискнуть встретиться сегодня и использовать первый план или ждать до утра и пойти вторым путем. Она вспомнила, почему они с Гарри так хорошо работают.

Ответ стал очевидным.

«Да. Не могу дождаться. Спокойной ночи».

Монета снова нагрелась. Дафна прочитала и перестала дышать.

«Спокойной ночи, Даф. Я тебя люблю. Надо было сказать тогда».

Она закрыла глаза и позволила словам осесть внутри. Потом ответила:

«Больше сегодня ничего не пиши, если не срочно. Я не хочу потерять последнее сообщение».

Улыбнулась и набрала последнее. То, которое хотела оставить ему. Невероятно, что она говорит это кому-нибудь. Тем более Гарри Поттеру.

«Я тоже тебя люблю, Гарри. Очень».

* * *

На кухню Дафна пришла на пятнадцать минут раньше. К облегчению, Гарри уже был там и что-то спокойно объяснял Добби. Домовик заметил ее.

— Добби принесет завтрак великой мисс Грини.

И поспешил к столам.

— Каково вступить в клуб великих Добби? — спросил Гарри.

— Чувствую себя мошенницей.

— Как основатель клуба могу заверить: это ощущение не проходит.

Он говорил совершенно искренне. И выглядел удивительно спокойно — как после открытия крестража.

— Ты вчера напугал меня сообщением. Что хотел директор? Он подозревает?

О делах всерьез говорить среди домовиков не стоило.

— Хорошая новость: понятия не имеет, чем мы занимаемся. Плохая: из-за моей секретности решил, что твоя семья пытается уговорить меня на помолвку. Даже не знаю, радоваться или обижаться, что мысль о заговоре за спиной ему в голову не пришла. Я убедил, что родители просто заботятся о безопасности.

Дафна рассмеялась.

— Интересно, к какой категории он относит мою семью.

— Категории?

— Отец говорит: Дамблдор склонен думать лучше о плохих людях и хуже о хороших. Вот и интересно, кем считает нас.

— Тебя точно хорошей. Ни разу не намекнул, что ты служишь Волдеморту. Наоборот, похоже, ему даже нравится с тобой спорить, когда я убедил, что вы не заманиваете меня в брак.

— Правда?

— Сказал, ты отличный партнер для словесных поединков и хорошо, что у меня есть люди, которые обо мне заботятся.

Добби поставил завтрак. Гарри наклонился ближе.

— Он еще спрашивал про василиска.

— Что сказал?

— Соврал в лицо, что понятия не имею, откуда у твоего отца яд.

Гарри рассмеялся при воспоминании.

— Очень хотелось сказать правду, но тогда он мог догадаться про Добби и Винки.

— Спасибо, что не был идиотом.

Они некоторое время ели молча. Нервы Дафны постепенно натягивались. Она отчаянно хотела проговорить план прямо сейчас, но удержалась. Они договорились: ужин по отдельности в Большом зале, в шесть встречаются в ближайшем к кабинету директора классе. Часа хватит, чтобы убедить Гарри.

Она доверяет ему. Он выслушает. Она подождет.

Невероятно, как Гарри терпел подобное годами. Спасать волшебный мир очень нервно.

* * *

Остаток дня одновременно полз и летел. Наконец они вошли в тот самый класс, где собирались изменить мир. Гарри запер дверь всеми чарами, которые знал, и сел напротив.

— Есть одна вещь, — сразу начала Дафна. — Нужно обсудить до начала.

Гарри поднял брови. Дафна заставила себя смотреть прямо.

— Мне нужно, чтобы ты не помогал заклинанию. Всю магию направь только на защиту себя.

— Нет, — спокойно сказал Гарри. — Слишком важный шанс. Ты слышала Добби: когда я усиливал удар, эффект возрастал во много раз.

— Все не так просто.

— Нет, Дафна. Уничтожить надо минимум шесть частей и самого Реддла. Риск слишком большой. Я того не стою.

— Дай договорить.

Дафна почти умоляла.

— Мы дошли сюда потому, что слушаем друг друга. Сейчас мне нужно, чтобы ты меня услышал. Пожалуйста.

Гарри долго молчал, затем встал, передвинул стул и сел вплотную рядом. Взял ее за руку.

Дафна глубоко вдохнула.

— Все изменилось, когда я перестала думать об Аваде Кедавре и сосредоточилась на том, что чувствую к тебе. Но после разговора с Флитвиком я поняла: одного твоего желания жить недостаточно. Ты должен убедить меня, что будешь бороться. Что хочешь выжить. Иначе я просто не смогу колдовать.

— Не говори глупостей. Конечно я хочу жить.

— Правда?

Дафна сжала его руку.

— С первого дня знакомства я слышу бесконечные шутки о твоей смерти. Сама мысль всегда висит над нами, а я ни разу не видела, чтобы ты злился на это. Ни разу не слышала, чтобы жаловался. Ни разу не видела, что тебе страшно именно за себя.

— Даф, мы это обсуждали. Всегда знали, что я могу погибнуть.

Он говорил мягко, будто пытался успокоить ее.

— А ты смог бы? — резко спросила Дафна. — Если бы можно было убить меня одним заклинанием и этим закончить войну — смог бы?

Гарри посмотрел вперед. На лице появилась боль.

— Именно, — тихо сказала Дафна.

Она сглотнула.

— Вчера я даже думала переспать с тобой. Придумала план. Заманить в Выручай-комнату и соблазнить, чтобы заставить сделать как я хочу.

Вот теперь внимание Гарри было полностью ее.

— Но я к этому еще не готова. И вообще это не мы. Мы не манипулируем друг другом. Ты меня этому научил.

Дафна поняла, что слишком сильно сжимает его пальцы. Не отпустила.

— Ты — причина, по которой я вообще могу вызвать Патронуса. Не воспоминание, а воображаемое будущее с тобой. И не какая-то грандиозная сказка про свадьбу и детей. Просто мы летом делаем что-то глупое, что для других ничего не значит, а для меня теперь значит все.

Голос дрогнул.

— Помнишь перевод моего заклинания? Я твой защитник, Гарри. Ты столько раз защищал всех вокруг, столько отдавал. Позволь теперь мне защитить тебя.

Гарри долго сидел молча. Наконец спросил:

— Что будем слушать первым?

Дафна моргнула.

— Что?

— Когда я испеку тебе тот торт. Шоколадный с масляным кремом. Какой альбом Beatles включим? Я слышал только отдельные песни по радио.

Слезы облегчения хлынули мгновенно.

— Abbey Road, — выговорила Дафна. — Последние пятнадцать минут там собраны из кусочков разных песен, соединенных в одно. Я обожаю. Первое, что мы с мамой включаем каждое лето. Она зачаровывает колонки на полную громкость, отец сходит с ума.

— Звучит великолепно. Не могу дождаться.

Гарри сказал просто. Но Дафна знала: он имеет в виду всерьез. Он бы не произнес иначе.

Хлопок.

Появился Добби.

— Добби пришел, как просили Гарри Поттер и мисс Грини.

Он старался скрывать страх. Получалось ужасно.

— Готов, Добби?

Домовик быстро кивнул.

— Давай еще раз план.

— Добби отправится в дом мисс Грини с диадемой. Будет ждать в специальной комнате Грини вместе с мистером и миссис Грини и Винки. Добби дождется, пока плохой волшебник уйдет из диадемы, и вернется. Если ничего не произойдет, отдаст диадему мистеру Грини и придет проверить Гарри Поттера.

Добби вдруг выпрямился.

— Но такого не будет. Гарри Поттер — великий волшебник, а мисс Грини — великая ведьма.

— Чертовски верно, — рассмеялся Гарри и передал крестраж. — Спасибо. Без тебя ничего бы не получилось.

Добби быстро обнял обоих и исчез. Оставалось несколько минут. Дафна начала наносить руны вокруг шрама.

Гарри заговорил:

— То, что я готов умереть, не значит, что хочу. Я сделаю все, чтобы защитить себя, Даф. Обещаю.

Дафне хотелось заплакать. Обнять его и забыть о Волдеморте, мире, обо всем. Но нельзя. Они слишком близко. Гарри нужно, чтобы она думала. Руны закончены.

Дафна посмотрела на часы.

— Десять минут.

Голос предательски дрожал. Гарри взял ее за руку и усадил рядом. Дафна положила голову ему на плечо и закрыла глаза.

Хотела запомнить.

Что бы ни случилось — запомнить.

— Три минуты, — слишком быстро сказал Гарри.

Дафна кивнула в его плечо, поднялась и мягко поцеловала. Две минуты. Она убрала челку Гарри и осторожно приложила кончик палочки к проклятому шраму. Его взгляд оказался последней каплей.

— Закрой глаза, пожалуйста. Я не смогу, если ты будешь смотреть.

Слезы побежали сами.

Одна минута.

Рука с палочкой дрожала.

Закрытые глаза Гарри не помогли.

Он взял ее свободную руку и начал большим пальцем рисовать круги.

— Отдать тебе ту записку было лучшим решением моей жизни. И это никак не связано с тем, что мы сейчас делаем, Даф.

Дафна закрыла глаза. Где-то внутри зазвучала музыка.

Солнце возвращалось.

Казалось, не было его годами.

Но оно возвращалось.

— Я люблю тебя, Гарри.

Она почти чувствовала вкус торта. Он был, откровенно говоря, посредственным. Сыроватым внутри, а крем слишком сладким.

Но это совершенно не имело значения. Рука перестала дрожать.

— Туусо Патронум.