Земля Минотавров | Land of the Minotaurs (джен)

Каз невольно любовался Нетосаком, пока корабль, увозивший его и спутников на юг, медленно удалялся от берега. За считаные годы его народ действительно добился многого. И всё же минотавр верил: откажись сородичи от извечного стремления к власти и посвяти больше сил улучшению собственной жизни, они сумели бы добиться несравненно большего. Расе минотавров и вправду было суждено величие. Но разве его непременно нужно завоёвывать с оружием в руках?

Каз надеялся, что хотя бы часть его слов дошла до Верховного Круга и остальных. Впрочем, это покажет лишь время.

— До сих пор не верится, сколько всего тебе удалось от них добиться, особенно после того, как ты швырнул им корону прямо в лицо, — заметил стоявший рядом Хекар. — Этот корабль, отмена вторжения, погребальный костёр твоего отца… И как же величественно, как трогательно всё прошло!

Каз кивнул. На похоронах из детей Ганта и Кири присутствовали он сам, Флиара и Торон со своей семьёй. Остальные жили в разных концах родных земель и не смогли приехать, но им, как и другим родственникам, непременно сообщат о случившемся. Погребальный костёр Ганта по своему великолепию не уступал кострам великих императоров прошлого. А Даструну, к немалому удовольствию Каза, пришлось произнести длинную речь, прославлявшую заслуги старого моряка. И надо признать, справился патриарх превосходно. Возможно, надеялся сохранить своё положение даже после гибели обоих могущественных покровителей.

Были и другие погребальные костры. Один — для Скурна, которого по настоянию Каза проводили со всеми почестями за проявленную храбрость. Другой — для покойного императора, хотя желающих проститься с ним нашлось немного. А вот сожжение тела Инфернуса потребовало куда больших усилий. Мало того что дракон был огромен, так ещё и сама его природа делала его почти неуязвимым для огня. Пришлось пустить в ход множество горючих масел.

Каз повернулся к другу.

— Как думаешь, зря я отказался?

— Нет. Я, как и остальные, гордился тем, что они выбрали тебя, но императорский престол не для тебя. Ты хочешь совсем другого. Не собираешься завоёвывать мир. К тому же Хелати убила бы нас обоих, если бы ты согласился.

Каз рассмеялся.

— И то верно. А что касается завоеваний, надеюсь, Верховный Круг и новый император хорошенько подумают, прежде чем ввязываться в очередную безрассудную авантюру. Человек в сером сказал, что, если они всё-таки начнут вторжение, их ждёт поражение.

— Хотел бы я встретиться с этим человеком в сером… и высказать ему всё, что думаю. До сих пор не могу простить, как он воспользовался тобой. Да, пожалуй, всеми нами. Хотя нет, передумал. Лучше бы я ему как следует врезал!

Теперь, когда всё успокоилось и появилось время поразмыслить, Казу казалось, что он стал лучше понимать загадочного мага. В его глазах всегда таилась печаль, а ещё — и это особенно бросалось в глаза — досада от собственного бессилия.

Мысли о маге невольно напомнили ему о Ти. Большинство минотавров удовлетворилось объяснением Каза, что серебряная дракониха исчезла, потому что исполнила своё предназначение. Но Хекар и кендер пожелали узнать подробности. Особенно Делбин. Объяснить всё маленькому проказнику оказалось непросто, однако, дослушав рассказ, тот пришёл в такой восторг, что немедленно принялся искать записную книжку… И заодно обнаружил среди своих вещей пару предметов, которые, как выяснилось, принадлежали Атусу.

— Забудь о маге, — сказал Каз. — Он сделал то, что должен был сделать.

Немного помолчав, минотавр спросил:

— Как думаешь, они действительно меня услышали?

После отказа от короны Казу пришлось выступить перед толпой с речью, объяснив своё решение так, чтобы никого не оскорбить. Он сказал, что не станет хорошим императором, и прекрасно это знает. Ему и с собственным небольшим поселением хватало хлопот. Затем предложил без промедления провести кое-какие перемены, касавшиеся одного-двух членов Верховного Круга. Те предпочли тут же сложить полномочия, чтобы не покрыть себя ещё большим позором. Что до жрецов, им предстояло немало потрудиться, прежде чем народ вновь начнёт им доверять.

Под конец, поведав всем о деяниях Инфернуса, Каз напомнил минотаврам о самом главном. Теперь они сами распоряжались собственной судьбой — возможно, впервые за всю историю своего народа. И если допустят ошибки, винить будет некого, кроме себя.

— Помните, что жизнь без правды и чести ничего не стоит, — закончил он тогда. — Если мы дети судьбы, то и поступать должны достойно этого имени.

— Вы двое собираетесь всю дорогу простоять у борта? — прогремел позади Каза и Хекара голос Торона.

Брат Каза решил переселиться к ним вместе с семьёй — спутницей и тремя маленькими детьми. Сейчас все они, по-видимому, оставались внизу, возможно, вместе с Флиарой, чьё общество явно доставляло Хекару удовольствие.

Вообще на корабле, названном в честь Каза *«Драконоборцем»*, находилось больше сотни минотавров. Даже среди матросов были те, кто решил поселиться на новом месте. Некоторые происходили из прежнего клана Каза, но многие принадлежали к другим. В ближайшие недели ожидались новые переселенцы. Каз отказался стать императором, однако так и не нашёл способа избавиться от забот о деревне, выросшей вокруг его дома. С прибытием ещё сотни минотавров она скорее превратится в небольшой городок.

Оставалось надеяться, что вскоре не придётся называть её настоящим городом.

По крайней мере, овражных гномов на борту не было. Клан Орилга и Верховный Круг взяли на себя заботу о возвращении несчастных созданий домой, если их обиталище вообще можно было так назвать. Галумп сделался вождём освобождённых рабов, хотя никто его на эту должность не выбирал. Сами же овражные гномы уже почти забыли о своём рабстве. Вот что значит короткая память!

— Мы просто решили в последний раз взглянуть на Нетосак, — наконец ответил Хекар Торону.

— Да я и без всей нашей родины прекрасно обойдусь! Есть приключения куда интереснее, чем участвовать в одной бессмысленной войне за другой. Пусть уж мои дети, когда вырастут, отправляются исследовать мир.

Услышать такое от Торона, который ещё в раннем детстве только и делал, что играл в воина, было удивительно. Каз согласно кивнул.

— Исследовать мир — отличная мысль. Ведь существует ещё один материк. Почему только Нетосак должен отправлять корабли изучать его берега?

Хекар оглядел обоих.

— Для начала ты, Каз, займёшься воспитанием собственных детей. Иначе Хелати спустит с нас обоих шкуры… А тебе, Торон, советую побольше времени проводить со своей спутницей и детьми. Судя по всему, в семейных делах она женщина с твёрдым характером.

Брат Каза от души расхохотался.

— Пожалуй, прямо сейчас спущусь и узнаю, не нужен ли я своей спутнице. А вас двоих оставлю любоваться Нетосаком.

Когда Торон ушёл, Хекар пробормотал:

— Мне ещё долго придётся к нему привыкать, Каз.

— Считай, что это я, только помоложе.

— Лучше не надо. Не поверю, что ты когда-нибудь был таким.

Каз рассмеялся. Оба вновь повернулись к берегу. Он понимал, что почти вся дальнейшая история минотавров по-прежнему будет вершиться на Митасе и Котасе, прежде всего в Нетосаке. Добро или зло принесёт будущее, теперь зависело от самих минотавров. Впрочем, Каз подозревал, что в самой их природе мало что изменится.

Мечта о великом предназначении, разумеется, переживёт Инфернуса. В глубине души Каз понимал, что большинству его сородичей эта мечта необходима хотя бы потому, что они слишком отличаются от других рас, чтобы чувствовать себя рядом с ними как дома.

— Нас обращали в рабство, но мы всегда сбрасывали оковы, — невольно прошептал он. — Нас теснили и отбрасывали назад, но всякий раз мы возвращались в бой ещё сильнее. Мы поднимались к новым вершинам, пока другие расы приходили в упадок. Мы — будущее Кринна, владыки всего мира. Мы — дети судьбы.

Хекар хмыкнул с отвращением.

— Неужели мы и вправду дети судьбы?

Каз пожал плечами. Нетосак превратился в крохотное пятнышко на горизонте, теперь почти ничем не примечательное. Минотавр прищурился. Ему показалось, что вдали ещё можно различить разрушенную крышу храма.

— Не знаю, — тихо произнёс он, обращаясь скорее к самому себе, чем к другу. — Не знаю. Поживём — увидим, верно?

Они продолжали смотреть, как Нетосак становится всё меньше, уже не задумываясь о его будущем. В конце концов, Казу и его спутникам, как и Хелати с остальными обитателями поселения, предстояло позаботиться о собственном будущем… И сейчас это было куда важнее.