Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Шшах выслушал рассказ Гарри очень внимательно. Особенно его заинтересовало, откуда именно вылетела птица и что она несла в клюве.

— И вы посадили её в клетку? — уточнил он.

— Конечно. А что ещё было делать?

Шшах тихо не то зашипел, не то фыркнул. Гарри подозрительно посмотрел на него. Не мог же Шшах ни с того, ни с сего засмеяться!

— Что ты сказал?

— Ничего. Выпусти птицу, Гарри.

— Выпустить? Она же может улететь.

— Не улетит. Закрой окна и дверь, а потом выпусти её. Дальше разберётесь.

Больше он ничего объяснять не пожелал.

* * *

Когда Гарри вернулся, Гермиона всё ещё ждала его возле кабинета Снейпа. Птичка сидела совершенно неподвижно, но при появлении Гарри сразу повернула к нему голову.

— Мне посоветовали её выпустить, — сказал Гарри.

Гермиона нахмурилась.

— Кто?

— Тот, кто всегда даёт хорошие советы.

Гермиона давно привыкла к этой формулировке, и дальше спрашивать не стала. Они отнесли клетку в ближайший пустой класс, Гермиона тщательно закрыла окна, заперла дверь и достала палочку. Флакон она положила на учительский стол подальше от края. Гарри поставил клетку на пол. Птица следила за каждым его движением.

— Готова? — спросил он.

Гермиона кивнула и подняла палочку, и Гарри открыл дверцу. Птичка выскочила наружу, отлетела на несколько шагов, села на пол, отряхнулась, расправила крылья — и превратилась в профессора Снейпа.

* * *

Северус уже успел немного усовершенствовать пудру Розье. Теперь от дозы зависело, сколько времени волшебник мог оставаться соловьём, но вернуться в человеческий облик при необходимости можно было и раньше. В тот вечер Северус отмерил дозу, рассчитанную примерно на три часа.

Когда его схватила сова, Северус был уверен, что она собирается его прямо сейчас съесть. Потом здравый смысл всё-таки взял верх. В воздухе сделать это она не могла; рано или поздно ей придётся сесть, а тогда он успеет вернуться в человеческий облик. Поэтому Северус перестал вырываться и решил дождаться, когда сова сядет.

План был вполне разумный.

Он не учёл только клетки. Когда сова наконец села, Гермиона поднесла открытую клетку, и Северуса выпустили прямо внутрь. Дверца тут же захлопнулась.

Превращаться в человека в тесной совиной клетке Северус не рискнул. А потом его понесли по школьным коридорам, и возможность окончательно исчезла: демонстрировать всему Хогвартсу, кто именно сидит в клетке, он совершенно не собирался. Он решил хотя бы дать выход раздражению и всю дорогу ругался без передышки, подробно высказываясь о Поттере, совах, клетках и чужой склонности вмешиваться не в своё дело. К счастью, в облике соловья самые непечатные выражения превращались в дивные переливчатые трели.

По дороге Северус понял, что Поттер и Грейнджер несут его в подземелья, к его же кабинету, и он надеялся, что они догадаются выпустить его где-нибудь без свидетелей, или, по крайней мере, позовут кого-нибудь из деканов. У него в запасе оставалось два с половиной часа.

* * *

Гарри и Гермиона никак не ожидали превращения птички в декана Слизерина, и несколько секунд в комнате стояла тишина.

Потом Северус наконец заговорил.

— Мисс Грейнджер, закройте уши.

Гермиона удивлённо посмотрела на него, но спорить не стала и послушно зажала уши ладонями.

Северус убедился, что она выполнила распоряжение, и только тогда повернулся к Гарри.

Монолог получился длинным, тщательно выстроенным и чрезвычайно содержательным. В нём нашлось место Гарри, его отцу, всем предкам, всем Поттерам вообще, безрассудству несовершеннолетних волшебников, идиотским способам проводить свободное время и отдельным соображениям о том, что именно следует делать с учениками, которые хватают преподавателей когтями и уносят их через пол-Хогвартса.

Где-то на середине Гермионе стало скучно молча стоять и смотреть на Гарри и Снейпа, и она осторожно приоткрыла уши. Да... Некоторые выражения она услышала впервые и могла восстановить их значение лишь приблизительно.

Гарри, напротив, понял всё до последнего слова, но благоразумно молчал, сохраняя совершенно невозмутимый вид.

Закончив менее литературную часть выступления, Северус сделал небольшую паузу, жестом показал Гермионе, что она уже может слушать, и совершенно обычным голосом добавил:

— Поттер. От Поттеров никогда ничего путного ждать не приходилось.

Гарри, который терпеливо дожидался, пока Снейп выговорится, спокойно ответил:

— Простите, профессор. Я действительно не знал, что это вы. Мы увидели, как неизвестная птица вылетела из вашей лаборатории с флаконом, и я решил её остановить.

Северус посмотрел на свой флакон, аккуратно стоявший на столе. Да. Как ни посмотри, выходило, что у Поттера всё-таки были основания остановить подозрительную птицу.

— Это, Поттер, чрезвычайно слабое утешение.

— Согласен, — ответил Гарри. — Вся эта история — малоприятное недоразумение для всех нас. Хорошо, что все целы и невредимы, даже флакон, но теперь вы знаете о наших формах, а мы — о вашей. Я готов поклясться, что никому не расскажу о ней без вашего разрешения, если вы поклянётесь хранить в тайне наши.

По существу Северусу возразить было нечего, а ругаться ему уже надоело. Он некоторое время молча смотрел на Гарри, затем перевёл взгляд на Гермиону.

— Мисс Грейнджер тоже готова принести такую клятву?

— Разумеется. Клятва должна быть трёхсторонней, — сказала Гермиона и достала пергамент.

Минут через двадцать, после всех обсуждений и поправок, перед ними лежал короткий и точный текст клятвы, который устраивал всех троих. Гермиона перечитала его вслух, они ещё раз проверили каждое слово и после этого принесли магическую клятву.

Северус свернул пергамент. Сердиться он не перестал, но вопрос был закрыт.

* * *

В тот же вечер Северус, всё ещё не до конца успокоившись после приключения с совами, спустился к Шшаху — поговорить. Он рассказал Змею обо всём с той сухой точностью, которая обычно означала, что настроение у него паршивое.

— Поттер, — сообщил Северус, — каким-то образом научился превращаться в полярную сову. Сегодня он увидел, как я вылетаю из моего собственного окна с моим собственным флаконом, и решил меня задержать. Я провёл две отвратительные минуты в совиных когтях, ожидая возможности превратиться обратно и разобраться с проклятой птицей. А это оказался Поттер.

Шшах молчал.

— Затем выяснилось, что Грейнджер умеет превращаться в своего филина. В результате вечер закончился переговорами с двумя второкурсниками и составлением взаимной клятвы о неразглашении.

Шшах тихо не то зашипел, не то фыркнул.

Северус удивлённо взглянул на него.

Шшах фыркнул ещё раз. Его начало потряхивать, и через несколько секунд он уже откровенно давился смехом.

Северус некоторое время внимательно на него смотрел, и, когда Шшах, наконец, перестал смеяться, он сказал:

— Это твоих рук дело.

Василиск посмотрел в сторону и ничего не ответил.

— Это ты научил Поттера этому заклинанию.

Шшаха снова затрясло от смеха.

Северус дождался, пока тот немного успокоится.

— Итак. Ты научил двенадцатилетнего Поттера заклинанию, позволяющему принимать облик фамильяра. Поттер научил ему Грейнджер. Грейнджер стала филином. Поттер посмотрел на неё, захотел летать, завёл полярную сову, превратился в неё, увидел меня с моим собственным флаконом в клюве и решил меня задержать. Я ничего не упустил?

Шшах закрыл глаза.

— Прекрасно, — сказал Северус. — Теперь научи этому заклинанию меня.

— Конечно, научу, — невозмутимо ответил Змей. — А фамильяр у тебя есть?

Северусу осталось только обзавестись фамильяром. Шшах для начала предложил сову, но Северус ответил, что после сегодняшних событий его тошнит от сов и филинов. После некоторого размышления он решил искать подходящего ворона.

* * *