Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 17 февраля 1999 года. Драконья оспа и запах скипидара]

Вкус меди и запах спирта

Вначале была тьма. Кажется, где-то далеко звучали голоса, и мне слышалось — а может, это просто галлюцинации, — что кто-то зовёт меня по имени сквозь вязкий, ледяной кисель. Ощущал себя так, словно снова попал в Авалон, но там я хотя бы чувствовал тело, а здесь — нет. Впрочем, ни паники, ни каких-то других эмоций не было. Нет тела — значит, нет. Чего тут волноваться. Сколько всё это длилось — не знаю, времени не ощущал. Не было ни пульса, ни дыхания, чтобы хотя бы примерно отсчитывать секунды.

Но затем, словно кто-то включил телевизор, вспыхнул свет — вдали пробилась бледная точка. Она быстро расширялась, пока не заполонила всё вокруг.

Вынырнул из небытия одним резким, судорожным рывком — словно выскочил из-под ледяной воды на поверхность.

Сорвав горло жадным вдохом, рывком подался вперёд и чуть не завалился набок, инстинктивно уклоняясь влево — прочь от ядовито-голубого луча, который секунду назад пробивал грудь.

Правая рука рефлекторно дёрнулась, повторяя привычный жест выхватывания палочки из фиксатора, но там ничего не было. Пальцы левой руки судорожно зашарили рядом, наткнувшись лишь на мягкую ткань и пружинящий больничный матрас.

Чёрт! Где моя дубинка?!

Сердце заколачивалось о рёбра, как бладжер от удара биты загонщика. Боли пока не чувствовал — лишь пронзительный запах бодрящих зелий, стерильных трав и спиртовых настоек мгновенно пробил заложенный нос до рези в носоглотке.

— Мистер К., вы в безопасности! — подскочил ко мне перепуганный голос, и чьи-то тёплые руки судорожно вцепились в мои плечи, удерживая от нового рывка.

Перед глазами всё ещё плыли кровавые круги, но сквозь мутную пелену постепенно разглядел высокие стрельчатые окна Больничного крыла и белые ширмы.

В голове стучало так сильно, словно внутри черепной коробки кто-то достал «Сердце горы» и забыл вернуть в экранирующий пакет. Тук-тук-тук. Точно как в хранилище МАКУСА.

Пошевелил пальцами рук, затем ног. Значит, позвоночник в норме. Моргнул один раз, другой, стряхивая пелену, и сфокусировал взгляд на знакомом сводчатом потолке.

С трудом приподнял левую руку и скосил взгляд на запястье. Стекло часов тускло блеснуло. Стрелки показывали половину четвёртого. Только пока непонятно — дня или ночи, хотя сквозь муть в окнах пробивался серый зимний свет. Надеюсь, дневной.

Рядом стояла мадам Помфри. По её привычно-невозмутимому лицу трудно было понять, в каком я состоянии.

Превозмогая слабость, попытался сесть на край койки. Тело казалось чужим, ватным. С трудом опустил босые ступни на тёплый каменный пол. На мне была жёсткая, пахнущая крахмалом больничная пижама. Если нас принесли сюда часов в семь утра, а сейчас почти четыре дня... Огляделся: пустые застеленные койки, в лазарете только я и наша целительница.

Стоп. Где Драко? Где Бэт?

Паника на мгновение захватила меня. А что, если они... Нет, не может быть!

Попытался подняться, но ноги тут же подкосились.

Мадам Помфри ловким движением подхватила меня под руки с такой силой, какой позавидовал бы иной загонщик, и буквально впечатала обратно в койку. Пружины матраса надсадно скрипнули, отдаваясь дрожью в позвоночнике.

Спорить не стал — перед глазами и так всё плыло, а в голове стук там-тамов бил всё сильнее. Сейчас секунду полежу и встану. Медленно вздохнул и быстро выдохнул.

— Где они? — прохрипел я, вцепляясь в её накрахмаленный рукав. — Бэт... Драко... С ними всё нормально?

Целительница недовольно поджала губы, высвобождая руку. Ей явно не хотелось ничего мне рассказывать — она в целом женщина крайне молчаливая, за почти семь лет я едва ли припомню, чтобы она произносила длинные речи.

Она посмотрела на меня — вначале строго, но потом взгляд смягчился. Провела тёплой ладонью по моим волосам, на миг замерла у меня на лбу и убрала руку.

— Их здесь нет, — отчеканила она, поправляя на мне одеяло. — С ними всё в порядке. Насколько это вообще возможно после ваших... вчерашних похождений. Вчера вечером по просьбе директора я их отпустила. А вам нужен абсолютный покой! Вам понадобятся силы, мистер К... Директор была очень вами недовольна.

Она круто развернулась и ушла к себе в кабинет, жёстко чеканя шаг. Посмотрел ей вслед. Сердце забилось спокойно: разговор с директором меня не пугал, главное — ребята живы. А от слова «вчерашних» стало понятно, что сейчас уже почти четыре часа следующего дня. Сходил за хлебушком. Закрыл глаза — свет магических ламп слишком сильно бил и резал зрение.

Постфактум

Лежал с закрытыми глазами и не заметил, как уснул. Разбудил шум голосов и гулкий топот ног по каменному полу коридора.

Через мгновение двери лазарета распахнулись с протяжным скрипом петель. Разговоры за дверью тут же стихли, но в пахнущей зельями тишине палаты раздался гул множества торопливых шагов.

Открыл глаза и повернул голову. Вся наша команда была в полном сборе.

Гермиона быстрыми шагами шла первой. Она бросилась ко мне, наклонилась и крепко обняла за шею, впиваясь пальцами в затылок. И поцеловала. От её волос пахло свежестью и сухим пергаментом, а тёплые слёзы мгновенно намочили мою щёку.

— Саша... — судорожно шептала она мне на ухо, обдавая кожу прерывистым, горячим дыханием. — Я так испугалась за тебя.

— Ты же меня знаешь, Грейнджер, — хрипло усмехнулся я, поглаживая её по спине, ощущая под ладонью напряжённую спину. — Я как ртуть.

Я всегда имел в виду, что я как жидкий терминатор из второго фильма, но никто не смотрел, а про ртуть все знали.

Пока мы с Гермионой обнимались, остальные обступили кровать. Осси и Ричи стояли справа, чуть за спиной Гермионы; Стивенс внимательно просканировал меня взглядом и улыбнулся, а Осси буквально сиял. Джинни навалилась на металлическую спинку койки, заставив конструкцию лязгнуть: она улыбалась, но глаза оставались серьёзными — цепко фиксировали каждую деталь на моём лице. Луна с Элис встали слева. Лавгуд улыбалась — кажется, она ни на секунду не сомневалась, что со мной всё будет в порядке. На лице Элис читалось колоссальное облегчение, хоть пальцы и продолжали нервно теребить жёсткий шерстяной край мантии.

Гермиона немного успокоилась и села на край койки, продавив матрас, но её ладонь всё так же крепко сжимала мою.

— Простите, друзья, что встречаю в таком виде — мою парадную мантию ещё не подвезли, — улыбнулся я, стараясь выглядеть бодрее, чем на деле себя чувствовал. — Что там произошло после взрыва?

Грейнджер вытерла глаза тыльной стороной ладони. Пальцы в моей руке слегка дрожали.

Первым заговорил Финч:

— Была вспышка. А потом пошла магическая волна. Тебя отшвырнуло прямо в стену башни. Драко и Бэт прижало к полу. Когда свечение погасло, они через минуту поднялись... а ты — нет.

— Я так испугалась, Алекс, — подала голос Джинни, нервно переминаясь с ноги на ногу, отчего подошвы её ботинок скрипели по камню. — Я бежала за тобой, но если бы не Гермиона — не знаю, чем бы всё закончилось.

Вопросительно посмотрел на свою девушку. Она встретила мой взгляд:

— Я успела в последний момент подхватить тебя левитацией, но сила ударной волны была слишком мощной. Ты всё равно врезался в камни. Я лишь уберегла тебя от падения на пол после удара о стену... — Гермиона на миг замолчала.

Я слегка сжал её пальцы:

— Но я же в порядке. Значит, ты всё сделала правильно.

— Я пыталась привести тебя в чувство, — Гермиона крепче сжала мою ладонь, вдавливая ногти в кожу. — Но ни одно заклинание лечения не работало! Мне казалось, ты не дышишь... Удалось лишь остановить кровь на затылке — там на камни натекла целая липкая лужа. Пока я занималась тобой, Ричи, Осси и Элис привели Астрономическую башню в порядок: стёрли следы лунной пыльцы, починили сломанные коробки и стулья. Малфой был в полном порядке, а Вэнс стояла совершенно дезориентированная — не понимала, как вообще там оказалась. Мы аккуратно левитировали тебя сюда. Вначале я хотела спрятать тебя в нашей Башне Старост, но... испугалась. Я не была уверена, что смогу излечить тебя сама. Никто из нас не знал, что сотворит с твоим телом заряд такой первобытной энергии. Нужна была мадам Помфри.

— Представляю её лицо. Хороший утренний подарок.

— Это мягко сказано, — хмыкнул Осси, поправляя блеснувшие очки. — Двое её пациентов, которые медленно угасали два месяца, вдруг заходят на своих ногах — абсолютно здоровые, хоть и уставшие. А одна из них ещё и в полном здравии. И тут же приносят Старосту Школы без сознания, да ещё и светящегося! Она хотела немедленно вызвать директора.

— Мне пришлось самой пойти к Макгонагалл, чтобы обо всём рассказать, — тихо произнесла Гермиона, опуская взгляд. — Я рассказала... не полную историю, но достаточно. Директор метала молнии. Она сняла с меня пятьдесят очков. Отчитала так, как на первом курсе после того тролля в туалете не отчитывала. Сказала, что попробует не пустить информацию за пределы замка. Но ты, Алекс, староста школы — по замку уже поползли слухи и шёпотки.

— Спасибо ей, — кивнул я, отлично понимая политику Макгонагалл. Замок — её территория, и сдавать своих студентов она не собиралась. Особенно меня. Всегда казалось, что ко мне она относится чуть мягче, чем к остальным, хоть на уроках и гоняет больше всех.

— Да, — подтвердила Джинни. — Официальная версия: неудачный эксперимент на факультативе для тех, кому лучше не врать. А для всей остальной школы — ты просто подхватил драконью оспу.

— Оспа? Ничего повеселее не нашли? Бубонную чуму или «дракон пожевал и выплюнул»? — я нервно усмехнулся. — От меня же теперь полшколы шарахаться будет до самого выпуска.

— В этом и суть, Алекс, — своим внеземным голосом пропела Луна. — Никто не задаёт лишних вопросов, когда рискует покрыться зелёной сыпью.

Элис тонкими губами улыбнулась.

— А главное — фанатки и зеваки не штурмуют двери лазарета, — подытожила Джинни. — Поверь мне, когда люди вчера узнали, что староста школы в лазарете, мы их едва удержали. Это Ричи придумал!

Хмуро покосился на смущённого друга.

— Их было действительно много, Алекс, — тихо пробормотал Стивенс. — Гермиону они уже не слушали, даже штрафные баллы не помогали. И я вспомнил, что читал про оспу в книге: одно время от неё умерла куча волшебников...

— Хм, и как вы объяснили, что я до сих пор жив? — слегка ошарашенно спросил я.

— Мы сказали, что мадам Помфри успела ввести сыворотку на ранней стадии, — хмыкнула Гермиона. — Так что жить будешь, но заходить к тебе пока пару дней нельзя. И не бойся — зелёное лицо, как предлагала Джинни, мы тебе делать не стали!

И все, кроме меня, засмеялись.

Цена исцеления

Когда друзья отсмеялись, лишь фыркнул, поставив мысленную зарубку: обязательно вернуть им подобную шуточку в будущем.

— Ладно, а где Драко и Бэт? — задал главный вопрос, переводя взгляд с одного лица на другое.

Ричи, до этого стоявший молча, наконец заговорил своим шелестящим, мистическим полушёпотом, от которого по моей коже пробежал лёгкий озноб:

— Они здоровы, Алекс. Я стоял ближе всех к ним. Девочки бросились к тебе, а мы с Осси решили заняться той парой — спасателей твоего тела и без нас хватало. Когда мы подошли к кругу, они уже пришли в себя. Смертельная бледность исчезла, синяки под глазами пропали. У Элизабет даже пробился румянец.

Осси поправил бликнувшие в свете ламп очки и добавил:

— Мы же видели их в Шварцвальде, а потом перед ритуалом... Они выглядели ужасно. А после — да, уставшие, хмурые, но абсолютно здоровые.

— Элизабет в полном порядке, — подхватила Гермиона, но в её голосе скользнула неуверенность. — Мадам Помфри провела все тесты с ней и Малфоем. Физически они полностью исцелены, им нужен только сон и хорошая еда. Но...

— Что «но»? — мгновенно напрягся, стиснув пальцами край матраса.

— Память, — вздохнула Грейнджер. — Она у неё фрагментарна. Бэт не помнит всех ужасов, которые пережила. Забыла часть лета. Рассказала, что помнит — хоть и смутно — похищение гоблинами и клетку, в которой её держали. А затем — как их с Малфоем поместили в ту камеру в Шварцвальде. По её словам, они просто сидели там и всё.

Откинулся на подушку, затылок ощутил прохладу накрахмаленной наволочки. Возможно, для её психики так даже лучше. Но помнит ли она меня? И как теперь относится к Малфою? Хотелось спросить об этом вслух, но не решился.

— Сейчас они у директора, — сбивчиво произнёс Осси. — Макгонагалл решает их судьбу.

Гермиона посмотрела на меня и ласково провела тёплой ладонью по моим волосам:

— Малфой сказал мне, что Элизабет очень хочет продолжить учёбу, а он не желает её бросать. Они попросили директора дать им шанс доучиться.

Гермиона хотела добавить что-то ещё, но в этот момент дверь кабинета целительницы резко распахнулась с громким щелчком замка.

— Так! Время вышло! Ему нужен покой! — скомандовала мадам Помфри, без церемоний выгоняя мою стаю в коридор. — Пациенту пора принимать лекарства, но сначала — ужин! Что и вам советую сделать!

Ребята попрощались и потянулись к выходу, шаркая подошвами по каменным плитам. Гермиона задержалась на секунду, быстро наклонилась — её волосы мягкой волной упали мне на лицо, щекоча щёку, — и нежно, с невысказанной радостью поцеловала меня в губы.

Они ушли. Тяжёлая дверь лазарета захлопнулась, отсекая шум шагов и сквозняк из коридора.

Мадам Помфри ещё немного постояла над открытыми журналами, шурша плотными страницами, проворчала что-то себе под нос и скрылась у себя.

Лежал и думал о том, что жизненно необходимо поговорить с Малфоем и Бэт. Малфоя нужно спросить про то видение: происходило ли это на самом деле и, если да, почему он молчал? А с Бэт... просто понять, как нам теперь взаимодействовать в замке. Ведь если она вернётся к занятиям, то займёт своё законное место старосты факультета. И нам придётся видеться куда чаще. Чем я к этому готов.

Вернулась целительница, подтянув за собой магией тележку с едой. Металлические колёсики противно задребезжали по полу, а в воздухе запахло тушёным мясом и целебным отваром. Сначала она намеревалась кормить меня с ложечки. Но хватит с меня драконьей оспы! Если в школе узнают, что ещё и с ложечки как малого ребёнка выкармливают, это окончательно сожжёт мою ауру плохиша, и все вокруг начнут жалеть.

Поэтому, кое-как сев на край кровати, взял ложку и медленно приступил к ужину. Холодный металл приятно остудил пальцы.

Незваный гость с запахом скипидара

Доел ужин. Мадам Помфри убрала тележку и поставила на тумбочку флакон с зельем, тягуче поблёскивающим в стекле, которое требовалось выпить перед сном.

Сидел на кровати, облокотившись о металлические прутья, повернулся и взял с тумбочки флакон. Поднял на уровень глаз и усмехнулся: я хоть и не Гамлет и не в Дании, но тоже в замке, так что размышлял над двумя вечными философскими вопросами: пить или не пить? А если пить, то прямо сейчас или чуть позже? И так больше суток пролежал без сознания, а сейчас выпьешь эту розовую жидкость — и adios amigos ещё на одни сутки.

Не представляю, как Малфой выживал тут два месяца. Да, конечно, он условно был не один — приходилось следить за Бэт, но она почти всё время находилась в анабиозе. А я торчу здесь от силы часа четыре, и уже не знаю, чем себя занять.

Забыл спросить у Гермионы, где моя палочка и забрала ли она банку... Конечно, забрала, но лучше уточнить.

Интересно, чем там заняты Драко и Бэт после того, как целительница выставила их за дверь, и где они спят?

В палате стоял въедливый дух медицинского спирта и сушёного бадьяна, оседающий горечью на языке. Вдруг у входа раздался осторожный, протяжный скрип тяжёлой дубовой двери.

Решил, что это судьба, и вернул пузырёк обратно на тумбу.

Неужели Грейнджер решила меня навестить? Или Бэт?

Приподнялся на локте, преодолевая общую вялость мышц. Из-за белой ширмы, которую задвинула мадам Помфри, чтобы скрыть мою койку от входа, послышались шаркающие, нерешительные шаги. Ещё до того, как разглядел гостя, нос уловил отчётливый запах скипидара и дешёвой полироли для доспехов — следы многомесячных отработок у Филча въелись в парня намертво.

Через секунду край ткани отодвинулся, и показалось круглое, бледное лицо Тома Джоутера. Парень нервно огляделся по сторонам — видимо, всё же ожидал увидеть зелёную морду Старосты Школы.

— Привет, Алекс... То есть, староста К..., — прошептал он, теребя край рукава. Пальцы пуффендуйца мелко дрожали от волнения.

— Здорово, Том. Присаживайся, я не заразный, — указал я подбородком на деревянный табурет. Дерево скрипнуло, прогибаясь под весом, едва Джоутер опустился на самый краешек. — Ты, видно, знал, что у меня нет никакой оспы, раз так смело пришёл? Или решил свести счёты с жизнью?

— Староста Грейнджер разрешила мне прийти, но строго предупредила, чтобы я никому не говорил о визите. — Он снова с опаской покосился на дверь и наклонился ближе. Запах от него стоял настолько убойный, что аж нос заложило, вышибая слезу. — Я насчёт того твоего разговора.

Мысленно собрался и скрестил пальцы на ногах — только бы Том не дал заднюю.

— И что решил? — спокойно спросил.

Том судорожно сглотнул. Кадык на его шее дёрнулся с коротким хрящевым щелчком.

— Я согласен. Хватит с меня тряпок и вечной вони скипидара, на меня весь факультет косо смотрит! Я волшебник, а не уборщик! Только... Алекс, что конкретно мне нужно будет сделать с Уайлдом?

Я повернул голову и покосился на закрытую дверь кабинета Помфри. Да уж, не лучшее место для подобных бесед.

— Давай так, Том, — тихо, но твёрдо отрезал, заглядывая ему прямо в глаза. — Ты же видишь, где я и в каком состоянии. Обсуждать наши дела в лазарете — паршивая идея.

Джоутер растерянно моргнул и заметно расстроился. Он-то, видимо, думал, что прямо сейчас отправлю его в бой на врага, он за пять минут всех победит и снова станет обычным уважаемым студентом.

— А когда?

— Точно не скажу. Надеюсь, завтра меня выпустят на свободу с чистой совестью, — поморщился, сменив позу, отчего пружины матраса протяжно звякнули. — После уроков найду тебя. А заодно и Матиаса. Соберёмся у меня в Башне Старост за чаем с плюшками, и я вам всё расскажу. А ты пока иди отдыхай. Потому что если всё пойдёт так, как планирую, лёгкой жизни тебе не обещаю.

Том заметно расслабился, плечи опустились. Он торопливо закивал, поднимаясь с табурета:

— Понял. Всё сделаю, староста К... Жду завтра.

Он аккуратно задвинул ширму на место, стараясь не шуршать плотной тканью, и его торопливые шаги быстро стихли по направлению к выходу. Дверь закрылась с металлическим щелчком замка.

Вздохнул. А ведь собираюсь использовать ребят точно так же, как это делал Дамблдор. Но других вариантов просто нет.

Взял с тумбочки флакон, чтобы закончить то, что прервал визит Джоутера. Откупорил пробку и выпил. А ничего так, средней паршивости зелье, вяжущее нёбо мятой и спиртом. Поставил пустой пузырёк, удобно устроился на подушке и закрыл глаза.