Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Как помнит уважаемый читатель, во времена Диппета Пивз уже пытался попасть в школьную газету. Барнабас тогда его не взял: по его мнению, полтергейст для серьёзной газеты не годился. Пивз отказа, разумеется, не забыл и когда-то даже жаловался на это Джинни.

Поэтому, когда Барнабас стал помогать ей с «Вестником», Джинни спросила, не возникнет ли неприятностей из-за старой обиды. Барнабас подмигнул ей.

— Не беспокойся. Я с ним договорюсь.

* * *

Вечером Джинни вместе с Барнабасом разбирала следующий номер «Хогвартского Вестника» в небольшом классе, который Макгоннагал разрешила использовать как офис редакции. Живоглот лежал рядом на кресле, свесив переднюю лапу через подлокотник.

В комнату влетел Пивз, что-то напевая, увидел портрет и замер прямо в воздухе.

— О-о-о, — протянул он. — Кто к нам вернулся! Барнабас-контрабас!

Барнабас поднял глаза от газеты и, к явному удивлению Пивза, приветливо улыбнулся.

— О, Пивз. Рад видеть.

Пивз подлетел ближе.

— Рад! Теперь-то Барнабас-контрабас увидит, какого великого журналиста когда-то не пустил в газету!

— Уже увидел. Джинни показала мне вашу колонку. Мне понравилось.

Пивз на мгновение умолк.

— Понравилось?

— Особенно про крокодила.

Пивз расплылся в улыбке.

— Я проявил невиданную храбрость!

— Джинни рассказала мне о том, как вы защищали от него студентов, пока не пришла профессор Макгонагалл.

— Я спас положение.

— А потом ещё и сделали из этого хороший рассказ, — сказал Барнабас. — Темы для колонки сами находите?

— Разумеется. Я всё вижу, всё слышу и знаю то, чего никто больше не знает.

— Это я помню. А помните, во времена Диппета на газету работали шестеро учеников. Они ходили по школе, разговаривали со всеми и приносили мне материал. У Джинни редакция гораздо меньше.

— Зато у неё есть я.

— Именно. И мои шестеро не умели проходить сквозь стены. Вы бываете там, куда ученика не пошлёшь, знаете почти всех в замке и слышите то, чего другие обычно не слышат.

Пивз довольно выпятил грудь.

— Значит, я незаменим.

— Похоже на то.

Джинни улыбнулась.

— Теперь он неделю будет всем об этом напоминать.

— Почему неделю? Я могу гораздо дольше.

Барнабас рассмеялся.

— А ведь вот о чём я тогда не подумал. Вы, должно быть, знаете о Хогвартсе больше любого из тех, кто собирал для меня материал.

— Ещё бы.

— И наверняка помните много интересных историй.

— Очень много.

— Например?

Пивзу понадобилось всего несколько секунд.

— Тысяча восемьсот восемьдесят восьмой год. История об мисс Араминте Блэк и коварных рыцарских доспехах.

Барнабас приподнял брови.

— Блэк? Со Слизерина?

— Конечно. Так вот. Араминта Блэк была похожа на фею. Небольшого роста, грациозная, очень хорошенькая. Она была лучшей на уроках танцев. Но на всех остальных уроках её успехи были гораздо скромнее. Учиться она не любила.

Араминте предстояли экзамены, но готовиться к ним она, ясное дело, не хотела — и она попросила о помощи рейвенкловца Персиваля Мунка, который по ней вздыхал. Она пообещала бедняге Мунку, что пойдёт с ним в Хогсмит, если он поможет ей успешно сдать экзамены.

Мунк стал думать. На экзаменах действовали чары против обычных способов списывания: они не позволяли использовать протеевы чары и обнаруживали любые принесённые с собой магические предметы. А вот старые доспехи, с незапамятных времён стоявшие в экзаменационном зале, принадлежали школе и были частью обычной обстановки — этим Мунк и воспользовался. Он наложил на все доспехи в зале чары, позволяющие передавать слова в обе стороны, но так, чтобы доспехи слышал лишь тот, кто сидел за партой рядом с ними.

Араминте оставалось лишь войти в Большой зал одной из первых и занять место рядом с доспехами. Если ей требовалась помощь, она должна была негромко повторить вопрос, будто рассуждает вслух. Доспехи передавали его Мунку, который сидел с учебниками в пустом классе. Тот находил ответ и посылал его обратно, а доспехи должны были тихо прошептать его Араминте. Никто, кроме неё, их услышать не мог.

— Хорошо придумано, — признал Барнабас.

— Очень хорошо, — согласился Пивз.

В день экзамена по трансфигурации в Большом зале сидело около шестидесяти студентов. Профессор Эккерсли раздал задания, все принялись писать. Араминта негромко повторила вопрос — Первая теорема трансфигурации. Мунк нашёл ответ и передал его обратно.

Но доспехи, которые должны были прошептать ответ, вместо этого вдруг громко, на весь зал, запели его. Красивым оперным басом.

— Видимо, Мунк не очень удачно настроил шёпот, — заметил Пивз.

Барнабас посмотрел на него.

— Видимо?

Пивз сделал невинное лицо.

— Во всяком случае, сам Мунк именно так и подумал.

— А на самом деле?

Пивз расплылся в улыбке.

— Думаю, кто-то решил немного усовершенствовать их систему, не предупредив ни Мунка, ни Араминту.

Профессор Эккерсли велел доспехам замолчать. Они умолкли — на несколько секунд, после чего снова расправили железные плечи и продолжили петь ещё громче.

Эккерсли снял с них шлем. Тогда они выдержали паузу и перешли на другую мелодию:

— О-о-о, Араминта Блэк! Вы так прекрасны, что Перси Мунк готов вам принести вам в дар хоть свое сердце, хоть ответы на экзамен.

За Мунком послали немедленно и нашли его в пустом классе с учебниками. Эккерсли тут же выявил заклинания, связывавшие его с доспехами.

Араминту отвели к декану Бродбенту, а доспехи унесли в кладовую. Правда, окончательно исправить их удалось не сразу: ещё около трёх недель из кладовой время от времени доносилось, как они то принимались петь ответ на билет по трансфигурации, то снова восхваляли прекрасную Араминту Блэк.

Экзамен по трансфигурации мисс Блэк пришлось сдавать заново. На этот раз её посадили одну в пустом классе, а профессор Эккерсли устроился напротив и следил за каждым её движением.

Араминта провалилась.

После истории с доспехами остальные экзамены она тоже сдавала отдельно, в компании профессора и без всякой возможности связаться с Мунком, и результаты оказались не лучше. Араминте пришлось остаться в Хогвартсе ещё на год и заново пройти шестой курс. За всё время, что Пивз жил в замке, это был единственный случай, когда ученику пришлось повторять год.

— А её родители? — спросила Джинни.

Пивз ухмыльнулся.

— Скажем так, они не обрадовались. Не знаю, что именно они сказали дочери, но слышал, что лорд Блэк поговорил с Мастером чар Домиником Мунком, отцом Перси, и Мунки к следующему сентябрю переехали в Канаду. А лет через пятьдесят Перси стал ректором одного из канадских волшебных университетов.

— А я читал эту историю, — сказал Барнабас, — я когда-то нашёл её в старых подшивках «Пророка». Тогда написали, что доспехи посреди экзамена запели и выдали Араминту, но почему они вдруг решили запеть, и кто ей помогал, в газете так и не объяснили.

Он посмотрел на Пивза.

— А почему вы вообще решили вмешаться? Ведь их проделка, вообще говоря, вполне в вашем вкусе.

Пивз перестал улыбаться.

— Потому что незадолго до экзамена Араминта меня развоплотила.