Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 18 февраля 1999 года. Драконья дипломатия и побег из лазарета]

Утренняя диагностика и ворчание Помфри

Проснулся, открыл глаза. На стенах лазарета тускло горели магические фонари, отбрасывая рваные тени, а сквозь заиндевевшие стёкла больших арочных окон свет ещё не пробивался — нормальная картина для нашего замка в это время.

Зевнул, разминая слегка задеревеневшие мышцы. Тело наконец-то начало ощущаться как моё собственное, а не взятое напрокат. Ухватился за шнурок от магического светильника, свисавший по стене и резанувший пальцы, и дёрнул. Пространство вокруг кровати залило мягким, приятным почти дневным светом. Взял с тумбочки наручные часы, чтобы узнать время: полседьмого. Из-за лекарств внутренний хронометр сбился на полчаса. Спать больше не хотелось. Надо вставать и, как говорится, сходить до ветра.

Откинул тяжёлое шерстяное одеяло, пахнущее больничным запахом чистоты и лекарств, и сел на край кровати, опустив ступни в большие меховые тапочки, приятно согревшие кожу. Только хотел подняться...

— Оставайтесь на месте, мистер К...! — тут же донёсся командный окрик, сопровождаемый резким лязгом стеклянных флаконов о медный поднос.

Мадам Помфри, прямо в стиле лучших мастеров ниндзюцу, материализовалась рядом с койкой. Крахмальные юбки её фартука зашелестели, а в нос ударил плотный букет сушёной полыни, настойки бадьяна и свежесваренного укрепляющего зелья.

Я и слова не успел сказать, как она достала палочку и принялась водить ей над моей головой и телом. Ледяной импульс диагностических чар лёгкими покалываниями просканировал всё внутри, пробирая до самых костей и заставляя кожу покрыться мурашками.

— Магический фон почти выровнялся, хотя бы не светитесь больше, как рождественская ёлка, — проворчала целительница, щурясь на вспыхивающие в воздухе сиреневые искры, от которых слабо потянуло озоном. — Но трещина на шестом ребре ещё не затянулась до конца. Вот, выпейте эти два зелья, а в обед ещё раз просканирую.

— Мадам Помфри, я чувствую себя отлично! Вы — самая лучшая целительница в мире, — улыбнулся я, добавляя в голос капельку льстивого обаяния.

Но опытную целительницу на дешёвые подкаты не проведёшь. Она хмуро окинула меня взглядом и не сдвинулась с места, пока я не влил в себя два зелья, обжёгших горло мерзким кислотным привкусом. Только после этого она скрылась у себя в кабинете, а я поспешил в туалет.

Директорский разнос

Сходил в больничный туалет и заодно слегка ополоснулся в раковине, а то не мылся почти два дня. Скинул дурацкую больничную рубашку и принялся щедро брызгать холодной водой на шею, волосы, плечи, грудь и подмышки. Наконец-то почувствовал себя настоящим волшебником — бодрым и полным сил.

Правда, на кафельном полу разлилась почти целая лужа. Потянулся к палочке, но тут же вспомнил, что её нет. Вот же незадача. Покрутил головой и возле дальней, третьей кабинки заметил дверной проём. Подошёл — там оказалась секция с хозяйственным инвентарём, среди которого в углу скромно стояла нужная швабра. Быстро ликвидировал место преступления, вернул швабру на место и снова натянул больничную рубаху, которая была на два размера велика... А может, так и задумывалось, кто знает.

Едва вернулся и сел на кровать, как дверь лазарета резко распахнулась и в палату быстрым, чеканным шагом вошла Минерва Макгонагалл. Изумрудная тартановая мантия директорского кроя хлестала её по лодыжкам, а губы были сжаты в узкую нить, что означало высшую степень раздражения.

Мадам Помфри на секунду показалась из кабинета, коротко кивнула директору и тактично скрылась обратно, закрыв за собой дверь с мягким щелчком замка.

Ой. Сейчас меня будут ругать. Я даже чуть вжался в пружинящий матрас, на мгновение пожалев, что Джинни не нарисовала на лице зелёных пятен оспы — в таком виде директор, возможно, ругала бы меня не так вдохновенно, как мне это светило сейчас.

Макгонагалл остановилась у изножья койки, сложив руки на груди. Её взгляд поверх очков-половинок жёг сильнее любого Люмоса. Посмотрела на меня оценивающе, прошла два шага вперёд, затем два назад. Если она настолько злая спустя двое суток, то что тут творилось в первый день? Гермиона просто закрыла меня своей прекрасной грудью от этого удара. Повезло, что валялся в отрубе. Жаль, сейчас нельзя притвориться мёртвым — читал где-то, что с медведями это срабатывает.

— Мистер К..., — начала она голосом, от которого вокруг ощутимо похолодало, так что я даже поёжился, почувствовав озноб под тонкой рубашкой. — Вынуждена напомнить вам одну простую истину, если вы за почти семь лет её так и не усвоили: Хогвартс — это школа чародейства и волшебства. А не ваш личный загородный дом и не подпольный штаб для проведения древних несанкционированных ритуалов!

Я чуть поёрзал, стараясь выглядеть максимально несчастным и больным. Жаль, не успел лечь обратно — так хотя бы нос можно было под шерстяным одеялом спрятать.

— Профессор, я хотел спасти жизни Бэт и Малфоя...

— Вы могли бы, Александр, сказать об этом мне! — припечатала она, и её тонкие пальцы нервно сжали металлическую спинку койки, заставив металл каркаса жалобно звякнуть. — Вы поставили под удар весь замок! Вспышка магии на Астрономической башне была такой силы, что защитные купола школы вибрировали ещё добрых полчаса! Любой, кто не спал в этот час, видел эти переливы!

Она сделала глубокий вдох, явно пытаясь взять эмоции под контроль, и поправила очки. Снова сделала два шага в сторону и вернулась назад. Я следил за ней, как кот — не мигая и не меняя позы.

— Сегодня утром из Министерства пришёл срочный официальный запрос. Отдел магического правопорядка требует личной встречи и немедленного допроса Старосты Школы. Наблюдатели зафиксировали мощные энергетические всплески и требуют отчёта о «неучтённых тёмномагических аномалиях». Вы же помните, мистер К..., чьи люди обложили мой замок своей паучьей сетью.

Я кивнул. Мистер Огненный Виски — Тиберий Огден.

— И что вы им ответили? — спросил я, чувствуя, как на затылке электризуются волосы от предчувствия очередного попадоса.

Макгонагалл посмотрела на меня и внезапно усмехнулась. В её глазах на секунду мелькнула та самая несгибаемая гриффиндорская сталь, знакомая мне с первого курса:

— Я ответила на запрос, что внутренний распорядок школы — это исключительно прерогатива её директора, а не министерских чиновников, забывших границы своих полномочий. И что мой лучший Староста изолирован в лазарете с острой формой драконьей оспы, что мадам Помфри готова подтвердить перед любой медицинской комиссией под присягой. Сомневаюсь, что столичные бюрократы захотят лично проверять вашу сыпь.

Я облегчённо выдохнул.

На самом деле профессор Макгонагалл постоянно меня прикрывает. Другой директор на её месте давным-давно выгнал бы меня из школы. Особенно если бы это был мой пра-прадед... или как там его правильнее назвать — двоюродный дедушка. Да Мерлин с ним! Настоящий Дамблдор, конечно, тоже меня бы не вышвырнул, но злость на его портрет и это чёртово Эхо никуда не делась. А после видения от лица Малфоя — тем более.

— Спасибо, профессор, — искренне произнёс я. — Я вам этого никогда не говорил, но вы — самый лучший директор.

Макгонагалл лишь фыркнула, но по едва заметно дрогнувшим губам было видно, что я немного пробил брешь в её обороне.

— Александр, не думайте, что этой лестью вы смягчите своё наказание, — строго оборвала она. — Я защищаю школу и всех её обитателей. Что касается ваших спасённых — мистер Малфой и мисс Вэнс покинули замок вчера вечером.

Я мгновенно подобрался, едва не вскочив на ноги:

— Куда?

— Они изъявили желание продолжить учёбу, но мистер Малфой просил дать им время и начать с понедельника, — ровно ответила Макгонагалл. — Я решила, что после всего пережитого мисс Вэнс необходима смена обстановки, а Нарцисса Малфой лично прислала сову с гарантией их безопасности и семейного присмотра. Кроме того, их присутствие в замке прямо сейчас вызвало бы слишком много ненужных вопросов у инспекторов из министерства.

Пульс подскочил. Мэнор. Значит, они уже там. Вдвоём. Умом давно принял тот факт, что Бэт никогда не будет со мной — потому что есть Гермиона, потому что этот чёртов ритуал... Но вот сердцем... Оно тоскливо сжималось, отдавая тянущей болью под рёбрами, и хотелось бежать куда глаза глядят.

— Профессор... Как Бэт? — вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать. — Ритуал... он действительно помог?

Макгонагалл посмотрела на меня долгим, нечитаемым взглядом. В её строгих глазах промелькнула какая-то своя, глубокая печаль, которую она тут же спрятала за директорской маской.

— Я говорила с ней. Мисс Вэнс выглядит хорошо — намного лучше, чем в последние месяцы. Но вот ментально... — Она на секунду запнулась. — Она очень спокойна, я бы даже сказала, умиротворена, Александр. Настолько, насколько это вообще возможно после месяцев заключения и ментальных пыток. Магия, вероятно, частично изменила её память. Но о подробностях её состояния вам лучше поговорить с ней самой, когда она вернётся.

Она развернулась к выходу, но у самых дверей остановилась и бросила через плечо:

— И последнее, мистер К... Я наказала мисс Грейнджер штрафными очками, но вы так легко не отделаетесь. Отработки, знаю, для вас лишь приятное времяпрепровождение, поэтому я придумаю нечто особенное. Вы узнаете об этом в ближайшее время. И главное — помните, вы Староста Школы. Ведите себя соответственно. Не заставляйте меня краснеть за вас, Александр.

Дверь за директором закрылась. А в голове всё ещё звучали её слова. Было немного стыдно — меньше всего хотел подводить её. Но понимал: случись всё снова, поступил бы точно так же. Кто-то же должен делать эту работу, пока остальные делают вид, что всё в порядке.

Физкультура для мадам Помфри

Уже после обеда окончательно понял: если меня продержат здесь ещё хоть день, придётся отсюда сбежать, а значит — снова повести себя не как примерный Староста Школы. Повалялся на одном боку, на другом, посидел, постонал, покряхтел, пересчитал все светильники — их, кстати, в палате оказалось нечётное количество, девять штук, да ещё люстра на три рожка — и двенадцать коек. А также кучу всяких мелочей, которые успел пересчитать за это время. Эта палата буквально угнетала, давя въедливым запахом лекарств и крахмала. Главное — директору не рассказывать, а то запрёт здесь на целую неделю. В качестве наказания.

Едва мадам Помфри в очередной раз прошла мимо, не выдержал и преградил ей путь.

— Всё, мадам Помфри. Я здоров, полон сил и требую выписки, — заявил твёрдо, стоя перед ней как древний античный герой, потому что от беспросветного безделья завернулся поверх пижамы в жёсткую льняную простыню на манер тоги.

Целительница недовольно поджала губы, скрестив руки на накрахмаленном фартуке, хрустнувшем под пальцами. Судя по её взгляду, человек, который натянул больничную одежду, а затем ещё и обвязался простынёй поперёк груди, априори не может быть здоров — на голову так точно.

— Боюсь, мистер К..., вам нужно полежать под наблюдением хотя бы до завтрашнего утра, — невозмутимо отчеканила она. — Магическое перенасыщение — это не шутки. Люди с подобным диагнозом часто начинают вести себя весьма и весьма странно.

Она ещё раз обвела мою «античную» фигуру неодобрительным взором.

— Да я в идеальной форме! Смотрите!

Преодолевая ноющую боль в рёбрах, сбросил простыню, упал на пол и с ходу выдал свою обычную утреннюю разминку, которую делал в Хогвартсе уже почти семь лет, вначале двадцать быстрых отжиманий. Ладони жёстко упирались в шероховатый тёплый камень, в пояснице неприятно простреливало, но упорно делал вид, что всё зашибись. С улыбочкой, скрывающей дискомфорт в спине, вскочил, сделал десяток бёрпи и, чтобы окончательно добить её медицинские сомнения, встал на руки и сделал десяток шагов по палате, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

Пот градом катился по вискам, заливая глаза, дыхание сбилось на тяжёлый хрип, а мышцы спины горели так, словно попали под драконий огонь, когда с рук вернулся на ноги. Чёртова магическая вспышка, что она со мной сделала. Но стоял ровно и улыбался самой бодрой из своих улыбок.

— Видите? Я в полном порядке. Чуть что кольнёт — клянусь, тут же вернусь к вам и буду умолять меня вылечить!

Помфри тяжело вздохнула, качая головой:

— Вы невыносимы, Александр. Вы ещё на первом курсе постоянно норовили сбежать. Лишь однажды мне удалось продержать вас здесь целых пять дней — когда вы неудачно трансфигурировали собственную руку.

Она достала из кармана палочку и взмахнула ей. Тёплая лазурная вспышка диагностических чар мягко мазнула по моей груди, отзываясь приятным покалыванием под кожей.

— Ладно. Вы, конечно же, мне врёте, но я вижу, что держать вас здесь силой бесполезно. Уходите, пока я не передумала. Но если до вечера начнётся хоть малейшее головокружение — немедленно сюда!

Искренне поблагодарил нашего колдомедика и спросил, где одежда. Мадам Помфри кивнула на ближайший шкаф. Быстро натянул форму, на ходу застёгивая тугие пуговицы мантии, и скорым шагом покинул лазарет.

Счастливое окно в расписании

Пришлось идти окольными путями: видеться с кем-либо не хотелось — тут же начнутся расспросы и шепотки. Поэтому выбирал самые редко используемые коридоры и переходы между секторами Хогвартса.

И вот она — наша дверь. Лиссандра Когтевран на портрете даже на миг приподняла капюшон, оглядела меня и снова укрылась в складках ткани, открывая проход с мягким щелчком скрытого механизма.

В гостиной сразу обдало спасительным жаром от растопленного камина, а самое главное — она оказалась не пустой. На диване сидела Гермиона. Какая удача! Думал, что она всё ещё на занятиях.

— Дорогая, я дома! — шутливо крикнул прямо с порога.

Гермиона на мой голос удивлённо обернулась и, увидев меня, мгновенно вскочила. Книга, которую она держала в руках, с увесистым хлопком упала на пол.

— Саша! Как ты здесь? Выписали?!

Она налетела на меня и подпрыгнула, обхватив за шею с такой силой, что мои рёбра жалобно заныли. От её волос шёл родной, успокаивающий шлейф ванили, а тёплые губы жадно и крепко впились в мои. У поцелуя Гермионы оказался сладкий малиновый вкус. Я прижал её к себе и приподнял над полом, ощущая упругую тяжесть её тела. Только сейчас до меня окончательно дошло: вся эта долгая эпопея с исцелением Бэт, начавшаяся ещё в январе, наконец закончилась. Можно хотя бы на день расслабиться. И как же я по ней скучал!

— Выгнали, — усмехнулся я, когда мы прервали поцелуй. — Мадам Помфри сказала, что порчу ей статистику по больным. Не умею просто так лежать. Вот, говорит, Гарри Поттер был идеальным пациентом: свалится с метлы — и неделю смирно лежит.

Гермиона засмеялась. По привычке хотела шутливо стукнуть меня в бок, но вовремя остановилась.

— Я надеюсь, ты шутишь? Саша, я видела, в каком состоянии ты был... Ты не представляешь, как я испугалась!

Я снова обнял её и поцеловал в макушку:

— Герми, всё в порядке. Прошёл все тесты мадам Помфри, и она отпустила меня на свободу с чистой совестью.

Мы уселись на диван. Гермиона плотно прижалась ко мне боком, положив ладонь мне на колено, а я обнял её за плечи.

— Макгонагалл заходила в лазарет, — начал я, глядя на танцующие языки пламени в камине, отбрасывающие рваные рыжие тени. — Сказала, что Бэт и Драко в Мэноре до понедельника. Ты с ними ещё говорила?

Гермиона посерьёзнела, пальцы на моём колене чуть сжались, ощутимо впиваясь в ткань брюк.

— Говорила. Перед тем как директор отправила их в Мэнор, — тихо проговорила Гермиона и, заметив мой вопросительный взгляд, пояснила: — Она открыла окно для трансгрессии прямо у себя в кабинете, и Драко вместе с Бэт переместились оттуда.

Она вздохнула и ласково погладила моё бедро:

— Бэт... Она очень растеряна, Саша. Память фрагментарна — словно из мозаики выбили половину камней. Помнит, как её похитили гоблины, помнит холодную камеру в Шварцвальде... Но всё, что связано с пытками, тёмным амулетом и тем кошмаром, стёрто. Она просто не помнит этого.

— А что с учёбой?

— Драко официально зачислен на восьмой курс, а Бэт начнёт свой седьмой — она ведь пропустила почти полгода. Они уговорили директора дать им отдельную комнату. Не знаю как, но им это удалось. Где-то на первом этаже, в учительском секторе.

Отдельная комната... Понятно, будут предаваться там тому, что начали ещё в камере в Шварцвальде. Слегка помотал головой, отгоняя дурные мысли.

— А... обо мне она спрашивала? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал максимально безэмоционально.

Гермиона посмотрела мне прямо в глаза. Её тёплая ладонь накрыла мою руку:

— Нет, Саша. Я сама не стала поднимать эту тему, но Бэт... она ни разу не произнесла твоё имя или фамилию. Не знаю, что ей Малфой рассказал про ритуал и про то, что было до него. Но когда мы стояли рядом, она смотрела на меня абсолютно спокойно. Узнала, поблагодарила за помощь... Но о тебе не спросила ни слова.

Грейнджер не сводила с меня взгляда карих глаз, словно пытаясь заглянуть прямо мне в душу. Ощущалось, что ей неприятен этот вопрос, и в воздухе, прогретом каминным жаром, повисло невысказанное: «А чего ты ждал? Чтобы она про тебя вспомнила?»

Я медленно выдохнул. Чуда не произошло. Осколок льда сидел в её сердце намертво. Постарался выдавить самую естественную из улыбок:

— Герми, всё так, как и должно быть. Малфой и Вэнс живы, мы тоже. Я просто спросил — всё-таки мы с ней были друзьями.

— Саша, я всё понимаю, — вздохнула Грейнджер. — Главное — чтобы ты сам себя не обманывал.

Я развернулся к ней: по тону отчётливо слышалось, что она недовольна, хоть и пытается это замаскировать.

— Так, девушка, что за ревность? Я весь твой — от хвоста до кончика ушей! Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю.

Гермиона облегчённо засмеялась, пряча лицо у меня на груди:

— И я тебя люблю, шутник.

— Гермиона, есть кое-что, — проговорил я шёпотом ей над ухом, ощущая лёгкую дрожь её тела. — Там, в башне... когда этот луч энергии из венцов ударил в меня, я словно увидел одну сцену глазами Малфоя.

Она мгновенно подобралась, карие глаза настороженно сузились:

— Малфоя?

— Да, я был Малфоем. И он разговаривал в кабинете директора с портретом Дамблдора. Скорее всего, перед нашим походом в Авалон.

Я коротко пересказал суть: как призрак внушил слизеринцу, что для спасения Бэт и перенаправления её чувств Драко обязан добровольно смешать кровь со мной.

Гермиона помрачнела: снова слышать о том, что Бэт в меня влюблена, ей явно не нравилось. Но она быстро переключила эмоции на другую тему:

— Меня это даже не удивляет, — тихо произнесла она, глядя на тлеющие угли в камине, отбрасывающие на её лицо багровые отсветы. — Мы знали, что его цель — оторвать от тебя Бэт и вернуть Малфоя из тьмы на свет. Мы играем на поле, где он знает если не всё, то очень многое. А мы — нет.

— Знаешь, что удивляет: ведь Драко ни разу не попросил меня смешать кровь! Не пытался выманить её хитростью. Даже разговора на эту тему не заходило! Но там, в Авалоне, перед башней, чтобы спасти нас, я сам... своими руками порезал наши ладони и создал купол!

Грейнджер замерла, понимая, куда я клоню:

— Саша, он знает тебя слишком хорошо. Многие знают про твой инстинкт спасателя, — медленно проговорила она, и по её коже под моими ладонями побежали мелкие мурашки. — И, возможно, Дамблдор предполагал, что ты можешь использовать магию крови. Но это уже чересчур: ты мог использовать лишь свою кровь, а мог вообще её не проливать. Такое просчитать невозможно. Скорее всего, Малфой почему-то передумал. И если бы не твой щит, ритуал прошёл бы по совсем другому сценарию. Для Бэт и Драко — крайне негативному.

— Да, ты права, это слишком даже для Дамблдора. Но я уже на автомате постоянно подозреваю его манипуляции. Он с самого детства меня использовал.

Я нащупал в кармане подарок Гермионы — зажигалку Zippo — и сжал в ладони, ощущая спасительную прохладную гладкость металла.

— В понедельник Малфой вернётся. Поговорю с ним по-дружески.

Гермиона посмотрела на меня, но ничего не сказала. Всё же она искренне надеялась, что моё «по-дружески» не означает прижать парня к стенке и выбить из него правду кулаками.

— Ладно, Саша, у меня начинается факультатив по Древним Рунам, надо идти, — проговорила она, поднимаясь с мягко скрипнувшего дивана.

— Пока не забыл: скорее всего, завтра вечером сюда придет Том Джоутер.

Она коротко кивнула и вышла в коридор, оставив после себя едва уловимый шлейф ванили.

А я остался один на один со своими мыслями.