Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 20 февраля 1999 года. Короткая дистанция и серый костюм]

Ночь

Из-за запертой двери ванной доносился глухой, ритмичный шум воды. Гермиона сегодня разрешила мне первым пойти в душ, так что я, весь чистый и сияющий, как новенький галлеон, устроился полулёжа на кровати, вытянув ноги и опершись спиной о большую подушку.

Часы показывали пятнадцать минут первого. Хотя мне и удалось вчера перед ужином немного подремать, всё равно сильно вымотался. Наш режим с Гермионой был далеко не самым правильным — это я научил свою девушку плохому, и, возможно, после водных процедур продолжу своё «тёмное дело».

В руке волшебная палочка: прямо сейчас выводил на противоположной стене светящуюся надпись «Гермиона + Алекс =». Сердечко со стрелой пока толком не выходило, потому что мозг никак не отпускал события репетиции, которая закончилась почти два часа назад, но до сих пор заставляла нервничать.

Это было не просто плохо, а катастрофически плохо! В детском саду на утреннике дети лучше играют зайчиков и снежинок, чем эти двое внедряются к Уайлду. Конечно, я не эксперт в театральных постановках, но после пяти их попыток убедить меня как никогда остро понял Станиславского с его бессмертным «Не верю!».

Парни элементарно стеснялись и никак не могли представить себя в коридоре первого этажа — абстрактное мышление с ними категорически не дружило. Том зажимался, запинался и краснел, срываясь на тонкий писк: выглядел он не как сломленный фанатик тайного культа, а как влюблённая пятикурсница на первом свидании. Матиас, напротив, переигрывал до анекдотичности — напускал на себя такой пафос дешёвого злодея из латиноамериканских сериалов, что ему не хватало только тонких усиков, чтобы превратиться в какого-нибудь Дона Хулио. Гермиона за столом просто закрыла лицо ладонями, а мне пришлось рявкнуть, что они похожи на двух клоунов, выгнанных из цирка за несмешные шутки.

Пришлось останавливать прогон, встряхивать Тома за плечи, заставляя вспомнить предательство Беатрис, и вбивать в голову Лонгу: если профессор действительно шпион, то судит о людях по своей мерке. Ему понятен фанатичный штрафник и продажный староста, у которого честь измеряется в галлеонах. Прогнали сцену ещё трижды. Стало чуть лучше, но их речь и моторика всё ещё оставались ужасными — любой зомби сыграл бы убедительнее, промычав своё коронное «Хочу съесть мозг!».

В итоге, чтобы не пришибить их там на месте, пришлось закругляться. Отпустил парней с условием: если в воскресенье вечером сцена не будет идеальной, операцию в понедельник придётся отложить.

Шум воды в ванной стих. Металлически лязгнул замок, и на пороге появилась Гермиона, вытирая полотенцем влажные волосы, от которых потянуло тёплым сладковатым паром. Причём кроме этого полотенца на ней ничего не было. Тут же отложил мысли о репетиции на дальнюю полку, ловким взмахом кисти закончил надпись, и она загорелась приятным бордовым светом — только вместо стрелы нарисовал синюю молнию.

Грейнджер ещё не видела шедевр, перекрыв себе обзор полотенцем, но когда развернётся и ляжет — её ждёт отличный сюрприз.

Отложив палочку на тумбочку, с нескрываемым интересом наблюдал, как обнажённая девушка приближается к постели.

Она бросила полотенце на стул и села на край кровати, прогнув матрас, где её тут же обхватили и притянули к себе мои руки. Гермиона ойкнула и пискнула, но я уже полностью увлёк её на одеяло, ощущая кожей влажную прохладу её плеч. Поправил подушку, чтобы она удобно устроилась рядом со мной.

И тут она увидела надпись на стене. Даже рот чуть приоткрылся.

— Саша, я всегда знала, что по уровню развития ты так и застрял в возрасте четырнадцати лет!

Вызов брошен. Сейчас докажу тебе, Грейнджер, что я вполне взрослый парень — категории «восемнадцать плюс» уж точно!

Руки заскользили по её телу, губы тоже отлично знали своё дело. Гермиона поначалу делала вид, что её это нисколько не трогает, но через пару мгновений дыхание сбилось и участилось, превратившись в прерывистые, горячие выдохи.

Нас больше не сковывала та лихорадочная неловкость первой ночи. Смущение уступило место спокойной, уверенной и глубокой близости.

Гермиона была удивительно страстной. Она больше не прятала взгляд в полумраке спальни, её горячие, мягкие ладони уверенно скользили по моей спине. Она честно старалась не впиваться ногтями, хотя это удавалось ей не всегда, оставляя на коже лёгкое, пульсирующее жжение. Чертовски нравилось то, как мы сливались в единое целое — и душой, и телом. Ни с Бэт, ни с Анной ничего подобного не чувствовал.

В Большом зале

Сегодня мы с Грейнджер спали максимально долго: ещё ночью отключил её будильник и настроил свой так, чтобы он разбудил нас почти впритык к выходу на завтрак. Конечно, я выносливый парень, но эта девушка просто какая-то ненасытная — приходится попотеть! А поскольку и так сплю мало, дал себе и ей лишний час сна.

Гермиона, если что, волшебница, так что приведёт себя в прекрасный вид старосты школы парочкой заклинаний. Это нас, парней, подобному не учат, а Гермиона рассказывала, что их с первого года обучали на дополнительных занятиях для девочек всяким ведьминским премудростям. Это парни сами готовить не умеют, а девчонок и этому обучают. Двойные стандарты!

Так что для Гермионы утро началось с сюрпризов. Сначала — мягкие, но настойчивые прикосновения магического будильника, разминающего плечи, вместо её привычного пароходного гудка. Затем — осознание того, что времени осталось всего ничего, если не хотим ходить голодными до самого обеда. Сам-то я не переживал: в «Гараже» заначка лежит, да и эльфы в беде своего лидера не оставят — накормят и напоят нас с Грейнджер. Но она носилась с такой скоростью, которой могли бы позавидовать даже профессиональные мётлы для квиддича.

Но финальным удивлением стало то, что ночная надпись вспыхнула магическим пламенем: буквы и сердце с молнией зависли в воздухе, мигая и переливаясь, а затем обсыпали нас с ошарашенной Гермионой розовыми лепестками.

Она до самого Большого зала со мной не разговаривала — потому что лепестки оказались не настоящими. Это была маленькая пастила, которую купил в прошлую субботу в Косом переулке. На вкус отличная, а пахла приторным клубничным сиропом — ммм, так бы и съел! Я и съел парочку. Но они чертовски прилипчивые и мажут розовой помадкой пальцы, одежду и всё, до чего доберутся, оставляя на коже вязкие следы. В итоге нас накрыло этой сладкой волной.

Гермиона и в зале ничего не сказала, а молча пошла к своему столу. Вот и делай этой девушке романтические сюрпризы!

Народу оказалось уже немного — всё-таки выходной день, кто-то быстро поел и отправился по своим делам, и лишь любители поспать собрались в это время. В тёплом, пропитанном запахом жареных сосисок воздухе стоял негромкий, ленивый гул. Из друзей-одноклассников никого не было: в конце стола, ближе к преподавательскому сектору, сидели сонные первогодки да россыпью по парочке человек с разных курсов.

У Гриффиндора народу набралось побольше. Черноволосый парень (скорее всего, шестикурсник) что-то спрашивал у Гермионы, а она вежливо улыбалась. Парень на миг посмотрел в мою сторону, и я тут же показал на него двумя пальцами, а затем развернул их к своим глазам, передавая молчаливое послание: «Слежу за тобой. Это моя девушка».

Шутка, конечно, — доверяю Гермионе, но настроение с утра игривое, кошачье. Мяу! Парень перестал улыбаться, замолчал и резко сжался. Ой. Перебор. Гермиона, конечно же, сразу обратила на это внимание и посмотрела сначала на него, а потом в ту сторону, куда он глядел, — то есть на меня. Её глаза опасным образом сверкнули. Я лишь смущённо улыбнулся.

Первый прыжок

После завтрака остался в Большом зале, а Гермиона сказала, что сегодня ведёт какой-то факультатив для младших курсов. Она на меня не злилась — всё же нужно её подкармливать время от времени, а то с голодухи может и руку откусить. Даже дал ей шоколадную лягушку: всегда лежит одна во внутреннем кармане мантии. Она поблагодарила меня, сжала мне ладонь и ушла.

Ближе к десяти часам стали подтягиваться остальные старосты-шестикурсники и семикурсники. Сидел на своём месте и пил кофе. Всю еду убрали, но иногда пользовался статусом Хранителя школы и главного над домовыми эльфами.

— Ну что, К.., снова будешь дёргаться и страдать? — раздался за спиной насмешливый женский голос, в котором холодной свежестью разливался яд.

Вздохнул. И так каждый раз. За семь лет ничего не меняется!

— А ты, Лёд, так и будешь всегда завидовать лучшим? — буркнул, даже не оборачиваясь. — Изи, мы же не на первом курсе.

Пара быстрых шагов, и на моё плечо легла женская ладонь. Хватка у Вейн оказалась железная — она с силой сжала мне ключицу, болезненно впиваясь ногтями сквозь ткань рубашки. Было больно, но и глазом не моргнул. Наоборот, плавно развернулся и улыбнулся девушке. Её голубые глаза искрились гневом, а чёрные волосы оттеняли бледное лицо. Не скажу, что Изи была дурнушкой, наоборот, что-то в ней привлекало, некий шарм, но вот её характер мне категорически не нравился.

— Сколько раз тебе говорить, К..! Моё имя — Изольда! Твоя дурацкая привычка всё сокращать... Твой дружок Финч небось и забыл, как его зовут на самом деле! — слегка раздражённо, но без открытой агрессии проговорила Вейн, а затем хищно усмехнулась: — Ты, наверное, слёзы льёшь в подушку, а, К..?

Недоумённо посмотрел на слизеринку.

— Ну как же! Видела тут, пока ты лежал с оспой, Драко Малфоя в обнимку с твоей бывшей подружкой Вэнс — целовались вовсю. Он-то её по имени называет, Элизабет, а не так, как ты. Я и говорю: Малфой в Хогвартсе, Вэнс тоже, и они вместе. Где твои слёзы, К..?

Поморщился. Чёртова Изольда доставала меня с первого курса. А всё почему? Потому что у меня день рождения семнадцатого сентября, а у неё — первого октября. Я самый старший из наших однокурсников и всегда считался лидером, что искренне не нравилось аристократке Вейн. Бэт шла третьей в этом топе старшинства. Как по мне — чистый детский сад, но эти чистокровные волшебники буквально помешаны на подобных вещах. А Изольду дико злило, что её брат Себастьян, когтевранец, считает меня гением и легендой.

— Ты же меня знаешь, Изи, — грустно произнёс, прямо глядя ей в глаза и стараясь передать всю глубину «боли». — Держу слёзы глубоко внутри. Не то что одна девочка с первого курса — не помню, правда, с какого факультета, — которая застряла в туалете Плаксы Миртл. Мне тогда пришлось ей помогать... Бедняжка так ревела! Неизвестно как зацепилась капюшоном, висела и так умильно ножками дёргала...

Изольда вспыхнула. Бледное лицо залил румянец, дыхание участилось. Казалось, сейчас врежет мне, но слизеринка сдержалась, резко развернулась на каблуках и шагнула к группе других старост.

Про себя улыбнулся. До сих пор не понимаю, как она тогда сама себя подвесила на крюк — а может, кто-то из старшеклассниц её так наставил на путь истинный. Тогда она мне ничего не ответила, а расспрашивать не стал.

К началу занятий в Большом зале мы с другими старостами сдвинули столы и скамьи к стенам. Начинался очередной эпизод нашего увлекательного сериала: «Староста Школы учится трансгрессировать».

Каменное пространство импровизированного тренировочного зала гудело десятками голосов. Сегодня тем, у кого всё получилось в прошлый раз, Уилки разрешил прыгнуть на большее расстояние. Разумеется, Вейн, наша «серая кардинальша», справилась с первой попытки, совершив трансгрессию на полных пять метров. А затем, заметив, что я наблюдаю за ней, изобразила целый пантомимический спектакль: «Староста К.. и трансгрессия». В её исполнении это выглядело так, будто меня бьёт разрядами тока и корчусь в конвульсиях.

Полумна тоже отличилась. Впрочем, её перемещение меньше всего напоминало классическую трансгрессию — скорее танец, где блондинка кружится на одном месте, а появляется в другом. Готов поставить на кон весь этот замок: Полумна понятия не имеет ни о каких трёх «Н», она просто перемещается в пространстве, потому что верит, что так можно.

Пришлось ждать, пока прыгнет самый последний доходяга. Точнее, самым последним оказался я. Едва пришла очередь, прыгнул — но ровно так, чтобы при «приземлении» носок ботинка как бы случайно задел край деревянного круга, и тот больно стукнул по колену.

Уилки засчитал попытку, хотя и попросил в следующий раз быть внимательнее. Зато самым счастливым человеком в эту минуту оказался безымянный «серый» проверяющий из Министерства. Он буквально лучился радостной энергией, что-то торопливо строча в планшете с пергаментом.

Что же, идеальное алиби в кармане. А на насмешки глубоко плевать.

Торговые каналы Осси

После окончания урока трансгрессии я перехватил Осси у выхода из Большого зала. Мои друзья — Ричи, Осси, Элис — ещё в прошлый раз справились с первым заданием, да и сегодня, пусть и не с первой попытки, но прыгнули на пять метров. Элис ушла вместе с Луной, даже не посмотрев в мою сторону. А Ричи прошептал, что у него сегодня тренировка по плюй-камням, и быстро сбежал. Отвёл Финча в сторону — к высокому стрельчатому окну, откуда тянуло сыростью и сквозняком, талым снегом.

— Осс, мне нужна помощь, — негромко произнёс, глядя ему прямо в глаза. — Ты же лучше всех в этом замке знаешь студентов. Пол-Хогвартса у тебя закупается товарами Джорджа, а вторая половина — нашей продукцией.

Осси буквально засиял от удовольствия.

— Скажешь тоже... Звучит так, будто я весь Хогвартс обеспечиваю! Хотя ты прав: клиентов много, пусть и не столько, сколько хотелось бы, — с важным видом, но с довольной улыбкой ответил мой друг. — Так в чём тебе нужна помощь? Только не говори, что ты снова решил скинуть цены!

Финч поправил очки — стёкла блеснули в тусклом свете пасмурного дня, а его пальцы машинально поправили потёртый кожаный ремень сумки.

— Не бойся, в этот раз никаких скидок. Мне нужна информация. Хочу, чтобы ты аккуратно и как можно быстрее разузнал у ребят, которые у тебя закупаются и при этом ходят на уроки профессора Уайлда, всё, что сможешь. Вдруг они знают его привычки, расписание — во сколько он приходит в кабинет, во сколько уходит. И вообще любую деталь, которую получится выудить. Но ты же понимаешь: сделать всё нужно предельно незаметно. И было бы здорово, если бы источник был не один.

— Сделаю, босс, — кивнул он без лишних вопросов. — Есть у меня постоянные покупатели с первого и второго курсов Пуффендуя и Гриффиндора, часто берут всякие приколы Уизли. За пару упаковок шоколадных лягушек и скидочный купон они мне поминутный график его перемещений составят! Дам знать, как только что-то разузнаю.

— Спасибо. Что бы я без тебя делал? — легонько хлопнул по плечу своего «финансового директора».

Осси расплылся в улыбке во весь рот:

— Ты бы остался без единого сикля в кармане, Алекс!

Мониторинг по Карте

Осси ушёл. Я прислонился к подоконнику, ощутив лопатками холод от стекла, и достал из внутреннего кармана мантии Карту замка.

Огляделся: коридор пуст. Коснулся кончиком палочки пергамента:

— Поехали.

Чернильные линии моментально побежали во все стороны, вырисовывая контуры Хогвартса. Немного поискал и вскоре нашёл зелёную точку с подписью «Кристофер Уайлд».

Давно за ним не следил, но сейчас всё выглядело абсолютно так же, как и во время наших с Грейнджер январских наблюдений: кабинет магловедения, затем возвращение в личные покои на пятом этаже. Конечно, чтобы засечь аномалию в поведении, нужно следить за ним сутками. Прошло двадцать минут, а он так и остался сидеть у себя в комнате. Очень скучный тип.

Приложив палочку, свернул Карту и спрятал её во внутренний карман мантии. Пора возвращаться к себе в Башню.

Вернувшись, обнаружил, что Гермионы ещё нет. Сел на диван, разложил пергамент на столе и увидел, что она находится на шестом этаже в окружении примерно двадцати девушек, если судить по именам. Интересно... Что у них там — заседание женского клуба? Клуб любителей библиотек? Или она передаёт им ценный опыт старосты школы?

Зашёл в спальню, чтобы оставить Карту и снять мантию, как вдруг заметил, что из ящика тумбочки исходит пульсирующее голубоватое свечение. Выдвинул ящик: дерево тихо скользнуло по направляющим. Светилась «Бесед-Карта», которую так и не убрал в «Гараж».

Замер на пару мгновений в нерешительности, но всё же протянул руку, взял карточку, ощутил гладкий пластик подушечками пальцев и поднёс карточку к глазам.

Элис: [Я хочу поговорить с тобой. Буду ждать на нашем месте.]

Ну и дела. Гермиона говорила, что Морвен успокоится и тогда с ней можно будет поговорить. Что ж... К этому не готов, но выбора мне не оставили.

Разговор и новая карта

Прошло десять минут, и вот я на третьем этаже — в тупичке, где мы осенью часто встречались с Элис. Раньше она там читала, а я просто переводил дух. И сейчас она сидела на своём прежнем месте, на широком каменном подоконнике. Только если раньше там сидела девчонка с лохматыми волосами, в мешковатой мантии и огромных очках в пол-лица, то теперь передо мной была красотка, в которой всё казалось идеальным. С той ли девушкой я дружил раньше? Кто знает... Может, она изменилась не только внешне, но и внутренне.

Сидела неподвижно, сложив руки на груди. От её новой, подогнанной по фигуре мантии тонко веяло ароматом лаванды — ровно в тех пропорциях, которые не заставляют мой нос чесаться. Я замер в шаге от её колен.

Элис посмотрела на меня очень серьёзно. Достала «Бесед-Карту» из кармана, коснулась палочкой — пластик слабо замерцал синим светом, бросив неоновые блики на её строгое, застывшее лицо и тонкую оправу очков.

Повернула карточку ко мне.

Элис: [Алекс, что происходит? Зачем тебе нужно, чтобы я была с Лонгом?]

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри закипает чайник раздражения. Да за кого она меня принимает?! Я что — хогвартский сутенёр? Не похож вроде: у тех в кино шубы и золото всякое есть, а я простой парень.

— Элис, послушай, ты, видно, меня не так поняла. Матиас сам подошёл ко мне и попросил помочь, потому что ты ему искренне нравишься, — начал я, понизив голос до шёпота. — Да, я виноват, нужно было сначала спросить у тебя.

Она не отвела взгляда. Карие глаза за стёклами очков буквально пригвоздили меня к камню. Элис спрыгнула с подоконника и сделала шаг ко мне. Мы оказались слишком близко друг к другу. Я смутился и уже хотел отступить, но Элис перехватила мою ладонь своими прохладными пальцами и уставилась мне прямо в глаза.

Так продолжалось секунд десять, заставивших меня покраснеть и вспотеть. Чёртовка Морвен... От неё прямо в жар бросало! Особенно оттого, что она чуть ли не грудью в меня упёрлась, и я почти кожей почувствовал её тепло и объём. Я облегчённо выдохнул только тогда, когда она отпустила мою руку и я смог сделать полшага назад.

Она снова взяла карточку с палочкой и, стукнув древком по пластику, показала мне текст.

Элис: [Я тебя прощаю. Но я изучила тебя за семь лет: ты бы не стал так делать, если бы Лонг не был тебе зачем-то нужен.]

И снова пристально посмотрела на меня.

Гермиона оказалась права. Почему она всегда права в отношениях и людях?! Морвен решила, что я буквально отдаю её Матиасу за какую-то услугу.

— Всё дело в профессоре Уайлде, — коротко выложил я, понимая, что юлить бесполезно. — Подозреваю, что он шпионит для Кассандры и украл сферу Тоби. И я придумал план. Матиас и Том Джоутер... Ты же помнишь того парня-шпиона? Он оказался не шпионом. Так вот, они попробуют втереться к Уайлду в доверие. Если у кого-то из них получится, это наш шанс узнать, где Кассандра, а также вернуть сферу пацану. Элис, у меня нет других вариантов... Если ничего не сделаю, Гермиона умрёт.

Морвен снова протянула мне карточку:

Элис: [А при чём тут я? Ты же не мог пообещать меня Лонгу?]

Прочитал. Девушка буравила меня взглядом. Я аккуратно положил ладонь на плечо Элис, почувствовав под пальцами плотную ткань её мантии. Она чуть скосила взгляд, но руку не сбросила.

— Нет, как я и говорил, ты ему очень нравишься. Он просто попросил помочь стать к тебе ближе — просто как друзья, чтобы общаться. Я подумал, что если тебе это будет неинтересно, ты просто скажешь ему... хм, точнее, напишешь. Матиас решил помочь мне в деле с профессором, и я... Мне показалось, ничего страшного не случится, если вы подружитесь. Прости, Элис. Я скажу Лонгу, что ты не хочешь с ним общаться.

Элис долго молчала. В полумраке ниши слышалось только наше тихое дыхание и далёкий скрип ступеней.

Опустив глаза, Морвен обдумывала услышанное, машинально ведя пальцами по тонким краям карточки.

Затем она подняла голову. Её губы шевельнулись, и в тишине прозвучал тот самый низкий, бархатистый голос с обжигающей хрипотцой, от которого по моему затылку мгновенно пробежал электрический разряд:

— Я помогу тебе. И... попробую пообщаться с Матиасом.

Она сделала паузу, выдержав мой ошарашенный взгляд.

— Элис, не нужно. Матиас и так поможет мне.

Морвен подняла ладонь вверх, останавливая меня, и снова быстро пустила через палочку магический импульс — пластик отозвался вспышкой:

Элис: [Я тоже хочу найти Кассандру и помочь Гермионе. Но мне нужна вторая карта. Для Лонга.]

Облизнул пересохшие губы, пытаясь вернуть контроль над своими мыслями.

— Договорились. Я передам её тебе, а если ты захочешь, то дашь ему.

Она снова скользнула палочкой по поверхности карты, и новая строчка вспыхнула ярким синим неоном:

Элис: [Но больше не смей так поступать со мной, Алекс.]

Спрятала карту в карман, развернулась и вышла из тупика.

Я остался стоять в темноте, прислонившись к ледяной каменной кладке, и потёр лицо ладонями. Чёрт возьми... Я абсолютно ничего не понимаю в девушках!