Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 21 февраля 1999 года. Искры на снегу и тайная почта]

Искры на заднем дворе

Стою сонный на заднем дворе «Кабаньей головы». На улице привычная февральская хмарь: низкое серое небо без единого просвета, а колючий, пронизывающий ветер хлещет по лицу ледяной крупой. Снег под кроссовками грустно хрустит, а вокруг стоят знатные ароматы — смесь козьего навоза, кислого эля и дегтярного табака.

А ведь в спальне оставил обнажённую красотку! Спать хотелось чертовски — Грейнджер за ночь просто умотала. Откуда только столько сил у этой хрупкой девчонки — ума не приложу.

Аберфорт уже ждал. Старик стоял посреди утоптанной площадки. Палочки видно не было. Он курил трубку и смотрел на меня — кажется, даже с ухмылкой, хотя из-за густой бороды толком и не разберёшь.

— Опаздываешь, пацан, — пробасил он, сделал затяжку и выпустил густое облако дыма, сизым шлейфом растворившееся на ветру.

— Дед, а может, сегодня пропустим? — заканючил я, специально добавляя в голос максимум жалостливых ноток. — Выходной же, дела есть...

Старик поднял бровь, ещё раз оглядел моё полусонное лицо и хмыкнул — видно, каким-то своим мыслям.

— Да уж, слышал я на прошлой неделе, какие у тебя там «дела». Понимаю, дело молодое. Но кто тебя ещё научит? Ты и так ко мне раз в неделю ходишь.

Понятно, придётся тренироваться из последних сил.

Недолго думая, дед принялся гонять меня так, как никогда прежде. А ведь даже не рассказывал, что только недавно выписался из лазарета, нужен покой, больше лежать... Ну и плюс куча бессонных ночей и ненасытная Грейнджер, с которой даже моё тренированное тело перестало справляться.

Аберфорт устроил мне отличный «режим лежать». Сейчас мы по его задумке должны были поочередно защищаться и атаковать, но вот незадача — пока работала лишь опция защиты. Приходилось уворачиваться от его быстрых, хлёстких связок, перекатываться в сугробах и собирать мокрый снег за шиворот. Дыхание сбивалось, пульс зашкаливал, пот заливал глаза. Но держался. Пытался нащупать внутренний поток, собрать энергию в кулак и вытолкнуть её вперёд.

Первые сорок минут Аберфорт безжалостно лупил по мне кинетическими ударами, я защищался, а дед лишь посмеивался: из моей раскрытой ладони вырывались лишь жалкие, блекло-синие искры, которые гасли в метре с насмешливым звуком «пшик». Так сильно напрягал руки, что казалось, будто тягаю гантели, а не концентрируюсь.

— Ты опять головой думаешь, — хмуро бросил дед, выпуская струю дыма. — Беспалочковая магия — это тебе не расчёты по нумерологии. Это намерение! Толкни её!

И он играючи отправил в меня очередной кинетический заряд — легко и непринуждённо. Раз — и всё.

Я не стал принимать удар на щит, а ушёл кувырком — сил ставить щитовые чары каждый раз уже просто не оставалось.

Поднимаясь, снова начал концентрировать мысль. А главное — злость: на старика, который не дал выспаться и заставил тренироваться; на дуру Кассандру, поддавшуюся тьме внутри себя; на Огдена с его невыразимцами, мешающими мне жить... На всё сразу, но больше всего — на самого себя за то, что загнал себя в эту ситуацию.

Почувствовал, как на кончиках пальцев словно иголками закололо. Резкий выпад рукой. Выдох!

Из ладони сорвался плотный, почти материальный синий импульс. Воздух между нами схлопнулся с сухим, хлёстким звуком рвущейся ткани.

Старик лишь в последний момент успел заблокировать удар — видно, сам в меня не верил. По его магическому щиту прошла голубая крупная рябь, но он выдержал. Правда, Аберфорту пришлось сделать два шага назад, чтобы сбить инерцию моего тарана.

Вытер рукавом куртки мокрое лицо. Пффф. Слабо. Далеко не тот кинетический кулак — «Довод» справился бы лучше, всё-таки линзы концентрируют сырую магию куда эффективнее, чем я сам. Но главное сделано: как ни крути, это был чистый, контролируемый сгусток энергии без использования волшебной палочки!

Пока стоял и, переводя дыхание, смотрел на Аберфорта, старик убрал щит и ловким жестом тут же пустил в меня новый магический кулак. Сшибло с ног. Было больно. Хорошо, что хитрю и таскаю защитные пластины, а то после подобной тренировки пришлось бы транспортировать меня прямо в цепкие руки мадам Помфри.

Старик подошёл ко мне и подал свою огромную ладонь, помогая подняться. Ничего не сказал — ни похвалы, ни критики. Лишь коротко кивнул, пыхнув трубкой:

— На сегодня хватит. Иди грейся, пока не отморозил своё хозяйство.

Я был доволен. Для Аберфорта такой кивок означал чуть ли не признание меня самым лучшим волшебником всех времён и народов. Вот только сил у меня не осталось вообще — как представлю, что нужно ещё назад в замок тащиться, так хочется обратно на землю упасть.

Разбор

Привёл себя в порядок и позавтракал с дедом. Как обычно, рассказал ему все новости за неделю. Старик даже бровью не повёл, пока я ему чуть ли не слёзно описывал, как летел через половину Астрономической башни, а потом валялся в больничном крыле. Нет у него сострадания к внуку!

Поняв, что немного отдохнул, пошёл обратно в Хогвартс, накинув капюшон из-за порывов ветра. Нам с Гермионой идти на завтрак: ей — чтобы поесть, а мне — чтобы поработать лицом, точнее, побыть старостой школы. Конечно, и ей тоже, но я просто уже поел. По утрам на выходных профессора в Большом зале бывают не всегда, поэтому нужно следить за порядком. Не то чтобы у нас возникали какие-то проблемы, но таков устав школы. Грейнджер знает его наизусть и постоянно зачитывает мне избранные цитаты.

Едва зашёл в нашу гостиную, увидел Гермиону за столом. По комнате плыл плотный аромат свежесваренного кофе. Плюхнулся в кресло напротив неё и под её изумлённым взглядом без спросу взял чашку. Сделал глоток — приятная горечь обожгла язык.

— Саша! Я могла бы дать тебе твою кружку. Это же моя чашка, я из неё уже пила!

Гермиона тоже выглядела сонной, хотя и не настолько, как я. Зевала через раз, прикрывая рот ладонью.

— Девушка, мы с тобой и так всеми жидкостями обмениваемся, а тут какой-то кофе, — проговорил с ехидной улыбкой и тут же получил кулаком в бок. — Эй! Больно же. Ты обычно слабее бьёшь.

Гермиона перестала хмуриться и чуть улыбнулась:

— Будешь думать в следующий раз, что говоришь.

Только открыл рот для новой подколки, но она меня перебила:

— Даже если это и правда.

Пока она подливала мне кофе, а себе брала другую чашку, выложил ей всё, что произошло вчера на вечере у Слизнорта. А точнее — наш разговор с Уайлдом у камина.

Грейнджер слушала очень внимательно, её пальцы нервно сжимали край керамической кружки, побелев на костяшках.

— Саша, то, что он учился с Рольфом — это правда. Осенью проверяла его по библиотечным архивам, — задумчиво проговорила она, нахмурив брови. А заметив мой возмущённый взгляд, тут же добавила: — Это было в сентябре, когда мы с тобой не разговаривали! Так что нечего на меня так смотреть.

Она явно хотела добавить: «И нечего было спать с Бэт». Но мы, похоже, до сих пор не проработали этот урок. И не факт, что эта тень не будет всегда стоять между нами.

— Понимаешь, он казался совершенно нормальным, — потёр ноющую шею, вспоминая тренировку с дедом. — Никаких признаков внешнего подчинения. Ни стеклянных глаз, ни заторможенности. Рассказывал тебе, как летом проверял детекторы в Министерстве — насмотрелся на таких. А он выглядит в точности как ты или я. Парень разбирается в магловской технике и искренне улыбается — хоть улыбочка у него и бесящая. Если он и шпион, то у него либо глубоко заложенная ментальная закладка, которая сработает только по кодовой фразе — как это было у Тома, — либо... он просто гениальный актёр.

— Или он действительно обычный преподаватель, — тихо добавила Гермиона. — А мы из-за нашей паранойи можем сломать человеку жизнь.

— Вот Осси добудет данные, — сказал в ответ. — Тогда узнаем, когда Уайлд проводит самые поздние занятия, а спектакль со списком сразу всё покажет.

Гермиона смотрела на моё лицо, будто изучала его.

— Герми, других вариантов у нас нет. Если в замке есть другой вор или шпион, то он забился в самый глубокий подвал Хогвартса и не спешит вылезать. Согласись, Уайлд как минимум подозрителен.

Грейнджер как-то неоднозначно повела плечом, и мы замолчали.

Допив кофе, ушёл в спальню. Нужно было принять душ: конечно, поплескался в раковине туалета «Кабаньей головы», но очень хотелось постоять под горячей водой и спокойно подумать о вечном.

Тайная почта для Луны

Вернувшись из душа, оделся, достал из тумбочки жестяную банку и нырнул в «Гараж».

Достал из ящика пластиковые заготовки, оставшиеся с декабря — со времён сборки первой партии «Бесед-карт» перед вылазкой в США. Взял палочку.

Работа требовала ювелирной точности: нужно было не просто нанести Протеевы чары, а настроить контур новой карточки в точный резонанс с картой Элис, создав закрытый парный канал связи. Ушло минут пятнадцать, чтобы связать руны Лагуз и Эйваз тончайшей медной паутиной, вплавленной прямо в пластик, так чтобы её не было видно.

Пластина в ладони коротко завибрировала, отозвавшись слабым синим свечением. Готово!

Едва выбрался обратно в комнату, встретил недовольный взгляд Гермионы. Она ничего не сказала, но и без слов было понятно: мог бы хотя бы предупредить, что собираюсь в «Гараж». Лишь виновато приложил ладонь к сердцу.

Спустившись в Большой зал, окунулись в невероятный воскресный гул. Невероятный — потому что людей в зале оказалось не так уж много, но они так увлечённо гремели столовыми приборами и тяжёлыми серебряными блюдами. В воздухе аппетитно пахло жареной уткой с яблоками и тушёным пореем, разгоняя утреннюю сонливость.

За столами хватало свободных мест — всё-таки выходной, и уроков нет, а на еду выделяют почти целый час. За когтевранским столом сидела шумная стайка полусонных первокурсников и второкурсников — они составляли самую многочисленную группу. Остальные сидели врассыпную, а из нашего седьмого курса были только Элис и Луна.

Морвен сидела на своём обычном месте. Выглядела абсолютно спокойной, но при моём появлении её тонкие пальцы едва заметно сжались на льняной салфетке. Молча положил новую «Бесед-карту» рядом с её тарелкой. Элис скользнула по ней взглядом, быстро смахнула со стола в карман мантии и лишь коротко, холодно кивнула мне. Ни слова. Ни лишнего взгляда.

— Только скажи ему, чтобы привязал её каплей крови, — шепнул ей почти на ухо.

Элис от этой неожиданной близости чуть сильнее задышала, но тут же снова коротко кивнула.

Сел на своё место напротив Луны. Лавгуд сегодня пребывала в отличном расположении духа: в её ушах тихо покачивались серёжки из сушёных фиолетовых жуков, а на пальце красовалось массивное серебряное кольцо с переливающимся лунным камнем.

Вначале хотел просто заговорить через стол, но потом решил перебраться поближе. Обходить длинную скамью было далеко и лень, поэтому проскользнул прямо под столом и случайно задел ладонью ногу Элис, ощутив под пальцами гладкий капрон колготок. Вынырнув рядом с Луной, заметил, что Элис сидит со смущённым видом. А ведь у неё и парня-то никогда не было... Погоди-ка, а сколько Элис вообще лет? Сейчас-сейчас. Мы же с Бэт все дни рождения зубрили — точнее, зубрил я, а она их и так помнила. Элис родилась семнадцатого марта. Значит, будет восемнадцать.

И тут меня словно разрядом тока шибануло! Сегодня же двадцать первое число, а у Луны день рождения был тринадцатого февраля! А я её даже не поздравил... О горе мне! Ну почему я не такой организованный, как большинство когтевранцев?!

— Луна, прости меня, пожалуйста, я очень плохой друг...

Лавгуд отвлеклась от своей тарелки, и её улыбка буквально ослепила меня. Она своим высоким, звонким голосом пропела:

— О, Алекс, ты замечательный друг, не надо так говорить! Если ты вспомнил про мой день рождения только сейчас, не расстраивайся: ребята меня поздравили. И Гермиона подарила от вас подарок.

Сильно покраснел. Ох, Гермиона... Ну почему ты мне не сказала?! Постоянно меня дрессирует. Коты, говорят, не поддаются дрессировке, хотя Юрий Куклачёв мог бы со мной поспорить.

Потянулся и крепко обнял девушку, а она сжала меня в ответ — под искренне изумлённым взглядом Элис.

— Луна, мне нужна твоя помощь. Очень деликатная, — тихо проговорил ей на ухо.

Она слегка отстранилась и посмотрела на меня своими огромными, прозрачными серыми глазами:

— Нарглы нашёптывают, что дело связано с тайной, Алекс?

— Нарглы, как всегда, зрят в самый корень, Полумна, — криво усмехнулся. — Мне нужно, чтобы ты написала письмо Рольфу.

Лавгуд чуть наклонила голову набок, сушёные жуки мягко качнулись:

— А почему ты сам ему не напишешь?

Почесал затылок:

— Ты же знаешь, за мной следят. Вполне возможно, мои письма тоже вскрывают. А Уайлд вчера сказал, что они с Рольфом общались прошлым летом в Лондоне и что Рольф много чего обо мне рассказывал. Мне нужно знать: правда ли это? Если они общались — то о чём именно? И главное — что Рольф на самом деле думает об этом парне?

Луна понимающе улыбнулась. Её прохладные мягкие пальцы на миг коснулись моей руки:

— Конечно, Алекс. Я напишу Рольфу сегодня же. Мы с ним обмениваемся весточками через семейных сов Скамандеров: они летают очень высоко, сквозь облачные потоки, и никакие министерские сети не могут перехватить их следы. И одна из них прилетала сегодня. Спрошу его обо всём очень аккуратно.

— Спасибо, Луна, — искренне поблагодарил. — И если не трудно, можешь сразу после завтрака отправить ему письмо?

Она кивнула и спокойно принялась намазывать джем на тост, покрывая поджаристую корочку густым рубиновым слоем.

Что же, любое действие лучше бездействия. А я чертовски устал от этого застоя.

Вариации у камина

День пролетел быстро. Ходили с Гермионой в Хогсмид и посидели в «Трёх мётлах». Конечно, за нами как приклеенные везде шныряли «серые». Они даже не скрывались — просто упрямо шли за нами, маяча безликими силуэтами в толпе.

Меня это дико раздражало, а вот Гермиона оставалась совершенно спокойной.

После ужина в гостиной Башни Старост состоялась очередная репетиция, снова в том же составе: Том, Матиас, Гермиона и я.

В камине жарко потрескивали смолистые поленья, распространяя по комнате хвойный жар. За высокими окнами свистел ледяной ветер, а в комнате ярко горели магические светильники.

В этот раз всё шло отлично. Никакой паники, никакой театральной фальши. Том и Матиас после вчерашней тренировки явно расслабились: пергамент падал плавно и ровно туда, куда нужно; Том убедительно пугался, а Матиас перехватывал свиток со слизеринской невозмутимостью. После первой попытки поняли, что техническую часть можно не повторять.

А дальше мы с Гермионой по очереди начали изображать Уайлда, моделируя для Матиаса самые разные сценарии.

Сначала я изображал вежливого и улыбчивого профессора: мягко просил отдать список, обещал добавить Слизерину двадцать баллов. Матиас держался отлично — не отказывал наотрез, но и не отдавал пергамент, вежливо прикрываясь уставом старост: «Я подумаю над вашими словами, профессор, но пока пергамент останется у меня».

Затем Гермиона отыграла более жёсткого Уайлда. Включила свой фирменный комиссарский взгляд, чем сходу напугала Тома и заставила нервничать Матиаса (а мне с этой опасной девушкой жить приходится, но я ни о чём не жалею). Нахмурившись, попыталась надавить авторитетом профессора, требуя немедленно отдать лист, иначе снимет баллы и пожалуется профессору Слизнорту.

Матиас не дрогнул и здесь: сдержанно напомнил, что магловедение не изучает, правил Хогвартса не нарушал и готов передать этот список только в присутствии профессора Слизнорта.

Гоняли его по самым разным вариантам. Вся суть сводилась к тому, чтобы подготовить Матиаса и заставить Уайлда перейти к подкупу, шантажу или более веским угрозам — так, чтобы Матиас в итоге согласился передать лист, но не сразу, а чуть позже.

— Идеально, — подытожил я, отпивая остывший терпкий отвар с чабрецом. — Надеюсь, завтра Осси передаст мне расписание Уайлда и другие сведения. Тогда и решим, когда устроим операцию. Если повезёт — то во вторник. Так что будьте готовы.

Парни кивнули, попрощались и вышли в коридор.

Гермиона подошла ко мне сзади и тихо обняла, уткнувшись щекой в мою спину.

Друзья

Мы с Гермионой подумывали лечь спать ради разнообразия, но тишину гостиной разорвал резкий, дребезжащий звон дверного колокольчика.

Гермиона вздрогнула — мы ведь собрались уходить в спальню, а я горестно выдохнул: опять какие-то проблемы на ночь глядя! Посмотрел на часы — десять тридцать семь. Поздновато для гостей. Мы молча переглянулись.

Первой пришла в себя Гермиона: пошла к двери и повернула ручку. Створка распахнулась, впуская в прогретую комнату свежий сквозняк из коридора. С моего места не было видно, кто там пришёл: обзор перекрывал небольшой коридорчик. Но Гермиона вдруг застыла, а затем отступила назад, пропуская визитёров.

В гостиную зашли Драко и Бэт.

Медленно поднялся с дивана, сердце бешено заколотилось. Это не похоть или что-то в этом роде — Гермиона ночью старалась так, что скоро бегать от неё буду. Нет, это было именно то самое глубокое чувство к этой черноволосой девушке.

Не знаю, любовь ли... Но она точно не была мне безразлична. Искренне рад видеть её живой и здоровой, хотя в глубине души и отдавалось болью понимание, что навсегда потерял всё, что было между нами.

Смотрел только на Бэт. Всё такая же красивая, но очень худая. Месяцы плена и больничного крыла давали о себе знать.

Сердце снова пропустило удар, в висках застучала кровь, во рту пересохло, а язык, казалось, отказывался шевелиться.

На её щеках играл живой, здоровый румянец. Чёрные волосы аккуратно уложены в знакомый строгий пучок, закреплённый серебряной шпилькой, мягко поблёскивающей в свете камина. Одета в тёплую шерстяную мантию с серебряным шитьём. В карих глазах плескалась жизнь — прежняя Бэт, а не та испуганная, сломанная девочка, которую видел в Шварцвальде.

Взгляд чистый. Ясный. Абсолютно спокойный.

Перевёл взгляд на Драко. Одет в тёмно-зелёную дорожную мантию и выглядел уставшим. Лицо всё ещё оставалось бледным, но это здоровая усталость, а не бледность мертвеца, с которой он ходил последние месяцы. Черты разгладились, тени под глазами почти сошли, а блондинистые волосы снова аккуратно зачёсаны назад. И во взгляде опять горел осмысленный блеск, вернулась аристократическая уверенность.

Бэт отстранилась от Драко и сделала шаг в комнату — подошвы ботинок бесшумно утонули в ворсе ковра. Я на секунду подумал, что Гермиона будет недовольна. Посмотрел на свою девушку: Грейнджер так и застыла возле входа. На её лице замерла вежливая улыбка, но в глазах читался страх — она просто не знала, чего ждать от этой встречи.

Вэнс увидела меня, и её губ коснулась мягкая, открытая улыбка — так, как она всегда улыбалась мне раньше.

Я застыл на месте и не мог заставить себя сделать ни шагу — словно получил незаметный Ступефай.

Когтевранка сама подошла вплотную. Протянула руки и коротко, легко обняла за плечи. Её ладони на моей спине ощущались прохладными, практически невесомыми. От неё исходило ровное тепло и её любимый запах — шоколад и травы.

— Алекс... — её голос звучал чисто, ровно, с лёгкой знакомой хрипотцой. — Спасибо тебе. Драко, мадам Помфри и директор рассказали, что вы с Драко сделали, чтобы вытащить меня. Я очень ценю твою помощь.

Она отстранилась и посмотрела мне прямо в глаза:

— Ты отлично выглядишь. Поздравляю, ты Староста Школы! И директор сказала, что ты и за нашим факультетом успеваешь приглядывать. Но теперь я вернулась и буду тебе помогать. Ведь ты — мой самый верный, самый надёжный друг.

Прикрыл глаза. В голове зашумело, а сердце, кажется, на секунду вовсе перестало биться. Дыхание перехватило. Но заставил себя взять в руки и изобразил некое подобие искренней улыбки:

— Да... Конечно. Я твой друг, Элизабет.

Бэт повернула голову. Её взгляд скользнул к дверям, где молча стоял Драко.

И в эту секунду я увидел, как изменилось её лицо.

В её глазах вспыхнула тихая, невероятно глубокая, безмятежная нежность. Она смотрела на Малфоя так, словно он был для неё самым дорогим и ценным сокровищем во всём мире — словно он и был всей её жизнью. Магия древних венцов и смешанная в Авалоне кровь окончательно замкнули цепь. Эффект Кая сработал безупречно: лёд выморозил её прошлые чувства ко мне, намертво переплавив их в преданность и любовь к слизеринцу.

Снова заставил себя разжать одеревеневшие челюсти и усилием улыбнулся — лицо ощущалось совершенно чужим.

— Я очень рад, что с тобой всё хорошо, Бэт. Рад, что ты снова в Хогвартсе.

Драко коротко, сдержанно кивнул мне. В его взгляде читалось понимание. Он подошёл ближе, касаясь пальцами ладони Элизабет, и она доверчиво, совершенно естественно переплела свои пальцы с его.

— Мы пойдём, — негромко произнёс Малфой. — Макгонагалл выделила нам комнату на первом этаже. Завтра начинаются занятия. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — тихим эхом отозвалась Гермиона у дверей.

Они вышли. Тяжёлая дубовая створка закрылась, отрезая нас от их удаляющихся шагов.

Остался стоять посреди гостиной, глядя на закрытую дверь.

Гермиона робко подошла ко мне со спины. Обняла за талию и просто молча прижалась.

Нужно будет поговорить с ними.

С Драко — о том, что он скрыл про ритуал и наставления Дамблдора.

С Бэт — чтобы окончательно провести черту и научиться спокойно жить и учиться рядом в одном замке. Попробовать привыкнуть. Ведь сейчас, закрыв глаза, я видел ту Бэт из видения.

С каждым из них отдельно.

Но не сегодня. Сегодня нужно просто пережить эту ночь. Нам обоим нужно.

— Герми... Спасибо, что ты есть, — хрипло проговорил и аккуратно погладил Гермиону по спине.