Семь столпов корысти (джен)

Колёса ритмично стучали по рельсам, вагоны покачивались из стороны в сторону, а за окном под лучами находящегося в зените солнца проплывали идиллические пейзажи центральной Эквестрии — ухоженные поля и лесистые дали, за которыми маячили тёмные пики Жеребячьих гор. Тем временем поезд уже миновал Нейгогорский водопад и теперь полным ходом приближался к столице Эквестрии — Кантерлоту. Миновав пробитый в скале железнодорожный тоннель, он сделает остановку в Понивилле, чтобы затем отправиться дальше на северо-запад — в сторону Дымных гор и Единорожьей гряды. За ними находились самые западные города Соединённого Королевства⁽¹⁾ — Ванхувер и Толл-Тейл, однако Манго́ Роттен не планировал забираться так далеко: цель его путешествия располагалась примерно на середине пути между Понивиллем и Ванхувером.

Пока же журналист в гордом одиночестве удобно устроился в купе второго класса. Убрав свои вещи на багажную полку, он сидел на правом от входа в купе мягком диване, неспешно поедая домашние сэндвичи под прикрытием купленного ещё на железнодорожном вокзале номера газеты «Мэйнхэттен Пост», заголовок которой крупными жирными буквами информировал читателей: «БЛУБЛАД НАМЕКАЕТ НА КОМПРОМИСС, ЕСЛИ СТАЛЛИОНГРАД ОТКАЖЕТСЯ ОТ ПОДДЕРЖКИ КОММУНИСТИЧЕСКИХ МЯТЕЖНИКОВ В ЯК-ЯКИСТАНЕ». Пользуясь тем, что день был в самом разгаре, песчаный земнопони искренне наслаждался окружающими видами, лишь изредка отрываясь от окна и пробегая скучающим взглядом газетные столбцы. Эти медитативные занятия очень расслабили Манго́, и вскоре он окончательно задремал, убаюканный неторопливым перестуком колёсных пар...

...Из объятий (естественно, метафорических) принцессы Луны мирно спящего газетчика бесцеремонно вырвал раздавшийся снаружи паровозный гудок, возвещающий об очередной остановке состава — резкий и от того ещё более неожиданный. От такого внезапного пробуждения Роттен резко подскочил на своём месте (уронив при этом номер «Пост» на пол) и широко распахнув заспанные глаза, уставился в окно. На улице солнце уже клонилось к закату, приближался вечер. Тем временем на перроне железнодорожного вокзала Понивилля (как любезно сообщала освещённая фонарём табличка с названием станции) собралась большая толпа пони всех рас и возрастов, которая активно пыталась втиснуться в поезд, подгоняемая окриками и свистками проводников. При виде подобного столпотворения жеребцу стало откровенно не по себе: за время, проведённое в дороге, он слишком привык быть в одиночестве, и перспектива того, что весь остаток пути его покой будет кем-то систематически нарушаться, журналиста откровенно не радовала. Торопливо подобрав с пола купе номер газеты, он свернул его и положил к себе на колени, а затем уткнулся лбом в передние копыта и начал искренне, от всего сердца молиться:

«Принцессы Селестия, Луна и праматерь их Лауренсия — принцесса Гармонии и создательница всего сущего... молю вас всех вместе и по отдельности, дайте мне возможность проделать остаток пути в одиночестве».

Однако его надеждам не суждено было сбыться. Через несколько минут после того, как шум и толкотня за дверью его купе стихли, последняя не спеша отъехала в сторону, после чего в образовавшийся проём протиснулась взлохмаченная голова одного из новых пассажиров. На сей раз попутчиком Манго́ Роттена оказался белый единорог с вишнёвыми глазами и гривой соломенного цвета. Одет он был, как выразился бы типичный житель сельской глубинки, весьма «попугайски» — зелёный клетчатый пиджак, ярко-розовая рубашка и оранжевый галстук настолько выделяли его из общей массы пони, что это даже ненадолго выбило журналиста из колеи. Тем временем новый попутчик времени даром не терял и с первых же шагов решительно перешёл в наступление на личное пространство репортёра.

— Привет, сосед! Вы не против, если я к вам подсяду? — весело крикнул единорог, втаскивая следом за собой два клетчатых саквояжа красно-синей расцветки. При этом он героически покрякивал от напряжения и картинно покачивался, словно бы красуясь перед Роттеном. Однако Манго́ не был смазливой кобылкой: он был прожжённым до мозга костей журналистом, и подобные трюки на него совершенно не действовали.

— Не поможете? — спросил его незнакомец с обезоруживающей улыбкой. — Пара лишних копыт мне бы точно пригодилась.

Будь земнопони театральным критиком, он бы сказал, что его новый сосед слегка переигрывает в своём стремлении показаться этаким простаком-весельчаком. Но Манго́ был хорошо воспитан, а потому лишь сухо ответил новоявленному попутчику, вновь развернув перед собой подобно щиту номер «Мэйнхэттен Пост»:

— Полагаю, что вы и сами прекрасно с этим справитесь.

— Что ж... вы полагаете правильно, — слегка усмехнулся тот. Затем его рог окутало желтоватое свечение, перекинувшееся на саквояжи, которые единорог непринуждённо левитировал на пустую багажную полку слева от входа, и после этого погасло. Сам же виновник этого своеобразного спектакля устроился на соседнем диване — прямо напротив журналиста, а затем протянул ему правое переднее копыто, не переставая при этом рекламно улыбаться:

— Раз уж нам с вами продолжать путь вместе, предлагаю для начала узнать друг друга получше.

— Манго́ Роттен. Ударение на первую «о», — буркнул в ответ земнопони, с опаской ударяя по протянутому копыту. Репортёр не был трусом, но преувеличенная жизнерадостность новоявленного попутчика начинала его откровенно напрягать. Затем он спросил: — А вы...

— Трейд. Толлифер Трейд⁽²⁾, — ответил единорог, после чего достал из внутреннего кармана пиджака визитную карточку и протянул её своему визави: — Я коммивояжёр, продаю кофеварки.

«Вот оно что — стало быть, у нас тут агент по продажам», — подумал Манго́ Роттен, и не покидавшее его с первого появления единорога щемящее чувство опасности слегка отпустило: по-крайней мере, теперь ему стала понятна причина столь преувеличенной любезности мистера Трейда. Обычный рекламный ход для привлечения внимания потенциального клиента, и не более того. Вскоре журналист окончательно расслабился, и немного времени спустя они с разъезжим торговцем уже вовсю болтали как старые друзья. Пока ночь окончательно не вступила в свои права, они успели обсудить множество разных тем — начав с беспорядков в Як-Якистане и обсуждения любимых бакбольных команд, закончили они как и всякие жеребцы (но как истинные джентлькольты — вполголоса) смакованием достоинств и недостатков противоположного пола. Когда их оживлённая беседа уже подходила к концу, Манго́ походя упомянул о том, что собирается сойти с поезда в Фогги-Виллидж. К его удивлению, эта вскользь брошенная фраза неожиданно вызвала у Трейда живейший интерес. Тот времени даром не терял и буквально за несколько минут сумел вытянуть из своего визави всю подноготную его нежданного путешествия на запад.

— В общем, именно поэтому я и решил увидеть всё своими глазами, — закончил свой рассказ Роттен, задумчиво водя копытом по стеклу. Дав ему договорить, сидящий напротив единорог развёл копытами в стороны и протянул:

— Что ж, я впечатлён... даже не знаю, что и сказать. И что, больше никого из твоей пишущей братии эта история не зацепила? Ни за что не поверю!

— Думаю дело в том, что серьёзным изданиям не интересны слухи и сплетни. Такие истории скорее хлеб бульварной прессы вроде «Таттлера» или «Конфиденшэла».

— Или «Дейли трэшера», — с усмешкой добавил Толлифер.

— Да. Или «Дейли трэшера», — рассмеялся земнопони, после чего как бы невзначай спросил у своего нового знакомого: — А тебя-то с чего вдруг так заинтересовала эта история? Мне всегда казалось, что представители твоей профессии должны мыслить несколько более приземлённо для подобных... выдумок?

— Это не всегда так, — ловко парировал коммивояжёр. — Чего только не приходится порой читать в дороге... в мягкой обложке из-под пера литературных зебр порой выходит такое, в сравнении с чем твоя история — поистине верх реализма. Сам я постоянно в разъездах, так что перечитал немало подобной макулатуры, но вживую ни разу с чем-то таким не сталкивался. А знаешь что... пожалуй, этот случай меня действительно зацепил.

— И что это значит? — недоумевающе вопросил Роттен.

— Всего лишь то, что я предлагаю тебе помощь в расследовании. Если в этом твоём Фогги-Виллидж и впрямь творятся очень странные дела, то ещё одни мозги и пара копыт там явно лишними не будут. Не так ли, Манго́? — рассудительно пояснил Трейд.

— Послушай, Толлифер... я всё-таки журналист, а не сыщик. Я в эту глушь потащился ради сенсации, а не расследования. И вообще, с чего бы тебе мне помогать? Какой у тебя может быть интерес в таком захолустье, как Фогги-Виллидж? — недоверчиво поинтересовался журналист, отложив в сторону номер «Мэйнхэттен Пост».

— Исключительно коммерческий, дружище... исключительно коммерческий, — сказал коммивояжёр, примирительно выставив копыта вперёд. Затем он добавил: — Сельская глубинка для разъезжих торговцев вроде меня — это непаханое поле. И если его как следует взрыхлить, то можно за короткое время собрать неплохой урожай битсов. Поверь, в иных маленьких городках вроде этого я за месяц делаю треть, а то и половину своего годового заработка. Так что если дело выгорит, все лавры достанутся тебе. Я не претендую на славу, мне будет вполне достаточно материальной благодарности от местных... а даже если вся эта история и окажется всего лишь очередной газетной уткой, то я всё равно внакладе не останусь. Кофеварки очень ходовой товар, знаешь ли.

— Ну что ж... звучит разумно, — задумался Манго́ Роттен. Несколько минут песчаный земнопони напряжённо размышлял о перспективах подобного сотрудничества, уткнувшись мордой в копыта. Наконец после раздумий он поднял голову и произнёс, глядя в глаза своего визави:

— Хорошо, ты меня убедил. Будем работать вместе.

— Отлично, дружище! — хлопнул в копыта Толлифер Трейд, а затем добавил, протягивая одно из них Роттену: — Уверен, мы с тобой сработаемся.

— Хотелось бы в это верить, — без особого энтузиазма отозвался Манго́, ударяя по протянутому копыту. — Ну и что теперь? — спросил он без особой причины, скорее просто чтобы заполнить паузу в и без того изрядно затянувшемся разговоре.

— А теперь нам пора спать, — подвёл итог их беседы Толлифер, взглянув на свои накопытные часы. — Уже половина двенадцатого... если мы с тобой не хотим завтра по прибытии валиться с копыт от усталости, однозначно стоит хотя бы немного вздремнуть.

— Я только за. Доброй ночи, — сказал земнопони, растянувшись на диване и спрятав морду в копыта.

— Агась. И тебе того же, — ответил белый единорог, прежде чем улечься и отвернуться к стенке. Тем временем поезд уже миновал развилку и теперь направлялся в сторону Дымного хребта, в чьих туманных предгорьях скрывалась тайна, которую двум случайным попутчикам ещё только предстояло разгадать...

* * *

— Станция Фогги-Виллидж, леди и джентлькольты! Стоянка поезда десять минут! — раздался над ухом Манго́ голос проводника. Жеребец вздрогнул, открыл глаза и тут же столкнулся взглядом с вовсю суетящимся коммивояжёром. Заметив это, Толлифер весело воскликнул:

— Подъём, сосед! Приехали... так что начинай собирать вещички, если не хочешь оказаться где-нибудь в Олении или Кристальной империи, ха-ха!

В ответ песчаный земнопони машинально кивнул и принялся торопливо стаскивать с полок свой багаж — два чемодана, объёмистый саквояж и чехол для фотоаппарата. Навьючив всё это добро на себя, Роттен поймал усмехающийся взгляд Трейда. Тот мигом посерьёзнел и лишь одобрительно кивнул, рассматривая держащего в зубах саквояж визави:

— Вот это я понимаю, ответственный подход к своей работе, — прокомментировал ситуацию единорог и добавил, надёжно закрепив свои саквояжи по бокам: — А теперь давай выдвигаться, пока нам не пришлось прыгать из поезда на полном ходу со всей этой проклятой амуницией.

Затем он вышел в коридор и направился к тамбуру, а шатающийся под грузом своего журналистского арсенала Роттен не спеша поплёлся за ним. Им повезло: едва они успели сойти на перрон, как уже спустя несколько секунд вагонная дверь захлопнулась, а поезд издал длинный протяжный гудок и, постепенно набирая скорость, двинулся на север — в сторону Ванхувера и Толл-Тейла. Проводив его взглядом, Толлифер огляделся вокруг: на платформе они с репортёром оказались в гордом одиночестве. Затем он машинально бросил взгляд на часы: стрелки на циферблате приближались к четверти девятого. Вокруг было уже достаточно светло, хотя небо почти полностью затягивали сизые облака: либо им сегодня просто не повезло, либо солнечная погода была редкой гостьей в этих местах. Учитывая месторасположение городка, коммивояжёр скорее поставил бы на второе.

— Как-то не похоже на то, чтобы нам были здесь рады... — задумчиво проговорил белый единорог.

— А чего ты ожидал: торжественной встречи с цветами, оркестром и группой поддержки? — раздался за его спиной усталый голос. Обернувшись, Трейд увидел стоящего рядом песчаного земнопони, едва держащегося на копытах под тяжестью своей ноши. Тот в ответ одарил его укоризненным взглядом и добавил:

— Ладно, мы на месте. Куда теперь направимся?

Пожалев своего спутника, белый единорог сказал:

— Для начала туда же, куда и все приезжие, — после чего взмахнул копытом, указывая на стоящее напротив здание вокзала. Последнее представляло собой П-образное деревянное строение в два этажа, с большими часами над входом и табличкой «ФОГГИ-ВИЛЛИДЖ: ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНАЯ СТАНЦИЯ», подсвеченной тусклым светом электрического фонаря. После этого Толлифер направился в сторону главного входа, и Манго́ с готовностью последовал его примеру.

Толкнув большую двустворчатую дверь со вставными стёклами, напарники вошли внутрь. Там их глазам предстал большой зал с двумя рядами скамеек (составленных попарно спинками друг к другу), который тускло освещали вделанные в стены сдвоенные канделябры с лампами накаливания и стеклянными абажурами в форме шишек. На противоположном конце помещения находилась точно такая же дверь как та, сквозь которую прошли герои: судя по всему, она вела в город. Рядом с ней на высокой стойке мерно гудел вентилятор, заставляя потоки воздуха непрерывно циркулировать по всему залу. Справа от двери располагалась стойка администратора с картотечным шкафом (на котором стоял ещё один вентилятор — но чуть меньшего размера) и ячейками для ключей во всю стену — одна из тех, которые обыкновенно бывают в дешёвых гостиницах; рядом с ней стояла вешалка для одежды. За ними ближе ко входу последовательно находились лестница, ведущая наверх и пара окошечек билетных касс — ближнего и дальнего следования, как следовало из надписей над ними. По левую сторону от входа располагалась единственная дверь — также двустворчатая, с парой искусственных пальм, стоящих по бокам от неё в плетёных кадках и ведущая (как следовало из очередной надписи) в привокзальный буфет. Её украшали висячий замок и табличка с надписью «ЗАКРЫТО». В общем, с первого взгляда интерьер данного заведения производил удручающее впечатление, что наводило Роттена на крайне невесёлые мысли.

Однако Трейд соображал гораздо быстрее. Пока репортёр задумчиво разглядывал остатки былой роскоши, он решительно зашагал прямо к стойке, за которой безмятежно дремал зелёный пегас с гривой бирюзового цвета, одетый в малиновую, шитую золотом шапочку и куртку портье с блестящими медными пуговицами. Его сну не мешало даже висящее на стене радио, из которого негромко лилась старая песенка военных лет:

Долог путь до Кантермэйри,

Мчусь стремглав домой скорей.

Чтоб скорее повидаться

Снова с милою моей.

До свиданья, Холм Кузнецкий,

Бронклин и Сенной район!

Долог путь до Кантермэйри,

Но с друзьями мы его пройдём...

Подойдя к стойке вплотную, коммивояжёр три раза нетерпеливо постучал копытом по звонку вызова, отчего администратор подскочил на месте и сперва недоумевающе уставился на нежданного гостя. Однако уже через несколько секунд его взгляд приобрёл осмысленное выражение; поправив униформу, он заученно улыбнулся и вежливо осведомился у посетителя:

— Добро пожаловать, господа! Чем могу помочь?

— Здравствуйте. Мы с моим другом хотели бы заселиться... если это возможно, — с привычной обезоруживающей улыбкой ответил Толлифер Трейд, кивнув головой в сторону приближающегося к ним Манго́ Роттена, нагруженного словно вьючный мул.

— О, с этим проблем не будет... вы здесь первые постояльцы за последние пару месяцев, так что свободных номеров у нас в достатке, — заверил его пегас, доставая из-под стойки гостевую книгу. — Всего за три битса в сутки они ваши, господа. И на какой срок вы желаете у нас поселиться?

На несколько секунд белый единорог задумался, а затем положил на стойку несколько купюр и произнёс:

— Думаю, что пары недель будет вполне достаточно. Это за нас обоих.

— Чудесно, хорошо! — хлопнул копытами администратор и добавил: — А теперь обычная формальность, господа... не угодно ли вам будет расписаться вот здесь?

По очереди оставив свои подписи в гостевой книге и получив ключи от номеров, напарники уже собирались было подняться наверх, как портье вдруг окликнул одного из них:

— Вам помочь с багажом, сэр? — спросил он, обращаясь к журналисту, который от усталости уже едва переставлял копыта. Тот шумно выдохнул, поправил съехавшую на лоб шляпу и сказал:

— Буду вам очень признателен, мистер...

— Грин, сэр. Майлз Грин⁽³⁾, — проговорил зелёный пегас, торопливо подбегая к земнопони и помогая тому снять с боков чемоданы.

— Вы тут со всем в одиночку справляетесь, мистер Грин? — вклинился в их разговор Трейд, ткнув копытом в чёрные шинель и фуражку со скрещёнными молоточками, висящие на вешалке.

— Прошу вас, просто Майлз. Не совсем, — откликнулся Грин, затаскивая наверх чемоданы Роттена. — Есть ещё Стоут⁽⁴⁾, буфетчик... но он обычно приходит только через полчаса или чуть позже. А в остальном вы правы, сэр: я и станционный смотритель, и администратор отеля, и носильщик, и всё остальное... так что если вам вдруг что-то понадобится, обращайтесь напрямую ко мне. Я всегда к вашим услугам. И ещё кое-что... номера для жеребцов в правом крыле, а для кобыл — в левом, так что постарайтесь ничего не перепутать. Добро пожаловать в Фогги-Виллидж, господа!

— Обязательно, Майлз. И ещё раз спасибо, — ответил Манго́, впервые за долгое время чувствуя облегчение. Добравшись до своего номера и тепло попрощавшись с портье, репортёр выдохнул и с интересом оглядел место, где ему предстояло провести ближайшие две недели. От его квартиры в Мэйнхэттене оно отличалось не слишком сильно, разве что отсутствием кухни: зато в наличии также имелись санузел и настенный телефон. Сама же комната в сравнении с его холостяцкой обителью выглядела гораздо более опрятной, хоть и была обставлена довольно старомодно: кровать, письменный стол со стулом, часы на стене, пара кресел, шкаф для одежды, вентилятор на подоконнике и прикроватная тумбочка со стоящей на ней лампой довершали общую картину. Единственное окно было занавешено желтоватой шторой, за которой (как почти сразу выяснил Манго́) виднелись очертания города, на чьи мрачные тайны ему предстояло пролить свет в самое ближайшее время.

«Забавно... как будто и не уезжал никуда», — подумал журналист, начав распаковывать вещи. О том, что он не дома, по большому счёту напоминала только царящая вокруг тишина: в Мэйнхэттене, даже живя на окраине, Роттен привык к бурной ночной жизни большого города и постоянному шуму под окнами. Впрочем, в данный момент это его совершенно не напрягало. Разложив всё по местам и водрузив на стол извлечённую из саквояжа пишущую машинку, внушительную стопку гостиничной бумаги (любезно доставленную услужливым портье после звонка), а также несколько собственных блокнотов и целый набор канцелярских принадлежностей, жеребец счёл основную работу на этом законченной. Затем он с чистой совестью отправился в ванную комнату — привести себя в порядок после долгого путешествия. Покончив наконец с водными процедурами, Манго́ блаженно растянулся на кровати и уже через пару минут благополучно задремал...

...На сей раз из царства сновидений его вырвал резкий и настойчивый стук в дверь. Протирая заспанные глаза, земнопони с трудом встал с постели и пошёл открывать. На входе его уже ждал знакомый коммивояжёр — по-прежнему одетый с иголочки и благоухающий одеколоном так, словно собрался не на экскурсию по шахтёрскому городку, а на светский раут уровнем не ниже Гранд Галлопинг Гала. Единственным изменением во внешности были круглые синие очки, которые делали и без того пижонский образ белого единорога совсем уж карикатурным.

— Ну ты и соня... я здесь без малого минут десять как груши околачиваю. Думал уже, что придётся дверь выламывать, — проговорил единорог таким тоном, словно они расстались друг с другом совсем недавно.

— Я тоже рад тебя видеть, Толлифер, — с сарказмом ответил репортёр, после чего спросил: — Но к чему такая спешка, если я прилёг всего на десять минут?

— Десять минут? Сейчас уже половина одиннадцатого, а нам с тобой ещё много чего надо успеть, — осадил его Трейд. — Так что живо приводи себя в порядок, бери всё самое необходимое и через десять минут жду тебя в холле. У меня есть идея, с чего начать поиски.

— Вот это совсем другой разговор... ладно, буду через десять минут, — ответил Манго́, закрывая дверь перед самым носом напарника.

— Очень на это надеюсь, — сказал коммивояжёр, после чего не спеша направился вниз.

Восемь минут спустя журналист, вооружённый блокнотом, ручкой, парой карандашей и висящим на шее фотоаппаратом, спустился в холл вокзала (по совместительству служивший залом ожидания), где его уже нетерпеливо дожидался Трейд.

— Во имя Гармонии... вот и ты наконец! Иди за мной, — нетерпеливо вскочил с жёсткой скамьи белый единорог. Его грива соломенного цвета на сей раз была зализана в высокий хохолок, торчавший надо лбом, а вишнёвые глаза за синими стёклами очков горели азартным огнём.

— И куда же мы направляемся? — скорее для проформы, нежели из настоящего интереса осведомился Роттен.

— Для начала позавтракаем в здешнем буфете. Выбор там конечно на любителя, но кое-что съедобное наверняка отыщется... по-крайней мере, в этом меня заверил наш добрый друг мистер Грин, — ответил коммивояжёр, кивнув в сторону скучающего за стойкой портье. — Время ещё есть, а нам с тобой как раз не помешало бы немного подкрепиться.

— Тут ты прав, — согласился с ним Манго́ (у которого всё утро ощутимо посасывало под ложечкой), после чего добавил: — Ну что ж, как там говорится: во тьме ночной, при свете дня...

— ...Гармония, веди меня. Ладно святоша, пошли уже предадимся греху чревоугодия! — воскликнул Толлифер, направляясь к двери буфета, и репортёр последовал за ним. Войдя внутрь, они взяли у буфетчика — угрюмого, сонного жеребца весьма внушительных габаритов в фартуке и бумажной шляпе — по паре сэндвичей с ромашкой и кружке яблочного сидра на брата, после чего заняли место за одним из столиков у окна Но перед тем как они приступили к трапезе, журналист всё же счёл необходимым задать Трейду вопрос, который занимал его едва ли не с самого их прибытия в городок:

— Ну и что за идею ты намеревался мне предложить?

— Итак, — начал коммивояжёр, пристально глядя в глаза своему собеседнику. — Суть в следующем: ты говорил, что местные считают виновным в недавних убийствах то ли призрака, то ли ещё какую-то нечисть из старой сказки?

— Ну да, и что с того?

— А то, что если в этом деле и правда замешано нечто сверхъестественное... нечто недоступное нашему пониманию, нам нужно обратиться к тому, кто разбирается в этом лучше других.

— Что-то мне не кажется, что нам удастся отыскать в этом захолустье какого-нибудь профессора демонологии или магистра оккультных наук, — скептично заметил Роттен, сняв шляпу и положив её себе на колени.

— Да нет же! — горячо возразил ему Трейд, начав активно жестикулировать копытами. — Я имел в виду прямо противоположное: лучше всего в нечисти разбираются те, кому по долгу службы положено с ней бороться. Теперь ты понимаешь, к чему я клоню?

— То есть по-твоему, нам нужно обратиться к священнику? — догадался репортёр. На секунду он даже позавидовал столь нестандартному ходу мыслей напарника: самому ему всё это время приходили в голову разве что идеи из разряда «клин клином вышибают».

— Именно. Рад, что до тебя дошло... это же очевидно. Так что сегодня мы с тобой отправимся в ближайшую церковь и разузнаем у здешнего пастора об этих очень странных делах всё что сможем, — подтвердил его слова белый единорог, а затем добавил: — Но сперва как следует позавтракаем...

1) Соединённое Королевство Эквестрии и Нового Мэйрленда, или Королевство Эквестрия — официальное название страны в данной AU.

Вернуться к тексту

2) Trade — торговля (англ.).

Вернуться к тексту

3) Green Mile — зелёная миля (англ.).

Вернуться к тексту

4) Stout — толстяк (англ.).

Вернуться к тексту