Маленькая королева (джен)

Киродис росла активной и подвижной девочкой. Каждый день родители брали её гулять, показывали окрестности, учили ориентироваться в лесу и забираться на дерево. Киродис всегда было с ними весело, но они не могли не задуматься о том, что ей нужно общение с другими детьми её возраста, которых в Лихолесье не было. Трандуил предложил, и Леголас был с ним согласен, узнать, не рождались ли примерно в одно время с Ривианн дети в Лориэне или Ривенделле, и если так, то девочке стоило провести детство там. На это Морлан сказала: «Она лихолесская принцесса, и должна расти в своём королевстве среди своего народа». И всё сделали так, как решила она: «Будем приглашать матерей с детьми из Эсгарота и Дейла. Пусть матери служат во дворце, а дети проводят время с Киродис, пока не обгонят её во взрослении».

Таким образом у Киродис всегда была компания. Одни вырастали, приходили другие. И всех, кто уже её покинул, Киродис навещала каждый год. Её удивляло, как девочки, с которыми они вместе были маленькими, теперь жили совсем другую жизнь. И ещё больше Киродис удивилась, даже немного испугалась, когда впервые увидела пожилого человека. Это была бабушка одной из её повзрослевших подруг. Киродис уже знала, что жизнь смертных проходит совсем не так, как у эльфов, но ощущение странности добавляло ещё и то, что тогда Киродис приехала в гости вместе со своей бабушкой, которая едва ли выглядела старше, чем её мама.

Когда Киродис по человеческой мерке было около десяти лет, она заинтересовалась оружием. Её начали обучать, и мастер боевых искусств, который занимался ещё с Леголасом и Морлан, не мог не заметить, что владение мечом и луком даётся ей заметно тяжелее, чем её родителям, и во время занятий невольно вспоминал вслух, как то или иное упражнение давалось им легче и быстрее. Сначала Киродис не придавала этому значения, затем терпела, а потом пришла к родителям и сказала, что не желает его больше видеть, при этом чуть не плача. Мама с папой успокоили её и объяснили, что Дирлагор воевал ещё в Первую эпоху, и лучшего учителя будет не найти, а Леголас пообещал, что поговорит с ним, чтобы тот следил за тем, что произносит.

— Но он всё равно ведь говорит правду, — печально сказала Киродис. — Я учусь хуже вас, хоть и стараюсь не меньше.

Морлан и Леголас посмотрели друг на друга, ожидая, что кому-то что-то придёт на ум. Но Киродис ответила сама себе:

— Даже если так, с этим уже ничего не сделать. Я просто буду работать ещё больше.

И, чем старше Киродис становилась, тем больше времени тренировалась. Дирлагор после разговора с её отцом перестал вспоминать о прошлом и занимался с Киродис столько, сколько она хотела. Но когда принцесса добралась до двенадцати часов в сутки, сказал, что прожил слишком много тысячелетий, чтобы столько времени посвящать работе. «Старость подкралась» — слегка надменно ответила на это Киродис, которая уже была подростком.

Она фехтовала со всеми, кто умел и соглашался упражняться с ней. Киродис очень ценила тех, кто не боялся ей навредить. Она бегала по лесу, тренируя выносливость, проверяла, сколько сможет не есть, не пить и не отдыхать. Больше всего ей нравилось лазать по деревьям и бегать по ветвям. Эльвестель много падала. Один раз упала так, что ей казалось, что она больше никогда не встанет — такой сильной была боль. Но она встала и сама дошла до своей комнаты, отвергая любую помощь.

Как-то случайно Киродис подслушала разговор двух придворных. Это были великовозрастные эльфы, пришедшие в этот лес из разрушенного Дориата. Принцесса не стала бы просто так стоять и слушать, но они говорили о ней. Сначала хвалили её за то, как она старается всему учиться — от пения до стрельбы из лука, как следит за тем, чтобы всегда опрятно выглядеть. Но затем пришли к тому, что всё это — от недостатка природных данных. Она не такая сильная, красивая, и голос у неё не такой мелодичный, как у других эльфиек, и даже ростом она самая маленькая, и вряд ли ещё вырастет, потому что ей уже семьдесят лет. У Киродис задрожали губы. Она не ощущала себя такой беспомощной даже тогда, когда в тот раз упала с дерева. Молча и быстро она дошла до своей комнаты, где подошла к зеркалу, долго в него смотрела, а затем с силой разбила.

По комнате полетели осколки, по руке принцессы потекла кровь. Киродис села на кровать и заплакала.

Прибежали встревоженные Морлан, Леголас и Трандуил. Киродис рассказала им, что услышала, и закончила такими словами:

— Я хочу их ненавидеть, но не могу, потому что они говорили правду.

Пока она говорила, Трандуил держал её руку, и кровь унялась. Король сказал:

— Нашему королевству очень повезло с такой принцессой. Лучшей нельзя было желать. Твои родители очень ждали тебя, и я, и леди Лаулаэр — тоже, а Гиль-Наур очень жалел, что дождаться не смог.

— Он бы очень гордился тобой, — добавила Морлан. Трандуил кивнул и продолжил:

— Можешь считать правдой то, что они говорили, тогда...

— Я не хочу, чтобы с ними случалось что-то плохое, — вставила Киродис.

— Как пожелаешь, — сказал Трандуил, — можешь считать правдой то, что они сказали, но не позволяй этому печалить тебя. Мир меняется, и с этим ничего не сделать. Никто уже не силён так, как давным-давно. Влыдка Тингол был сильнее и выше меня...Даже не буду говорить, насколько...

Киродис улыбнулась. Трандуил заметил это и продолжил тоже с улыбкой:

— Ну а Белег Куталион гораздо лучше владел луком, чем твой отец.

— Это правда, — добавил Леголас без тени обиды.

Киродис вздохнула, и все услышали, что ей становилось легче.

— Тогда я просто буду делать, что должна, — спокойно и непоколебимо сказала она.

Один из осколков разбитого зеркала Киродис сохранила, обточила края и стала носить при себе.