Гарри Поттер и тайны рода Блэк (джен)

**6 июня**

Ещё одна неделя пролетела незаметно. Постепенно коридоры, лестницы, стены, окна и кабинеты Хогвартса приобретали прежний вид. Множество старшекурсников вместе с преподавателями приводили древний замок в порядок. Гарри, Рон и Гермиона, так как не учились, были одними из самых активных участников восстановительных работ, и поэтому к вечеру валились с ног от усталости. Особенность этих работ была в том, что очень многое приходилось делать без магии, то есть, вручную. Чары и заклинания шли в ход уже после того, как тот или иной объект был починен или воссоздан заново. К магии свободно могли прибегать только эльфы, гоблины (некоторых с большим трудом удалось уговорить профессору Флитвику, имеющему кровную связь с этим непростым народцем), деканы факультетов и новоизбранный директор, мастер трансфигурации профессор Минерва МакГонагалл. Профессор Стебль и профессор Флитвик оставались на своих местах как прежде. А вот с деканством Гриффиндора и Слизерина было всё не так просто — пока эти должности были вакантны. Поговаривали, что Гораций Слагхорн займёт место декана Слизерина, как в прошлом. Но пока профессор всячески избегал этой темы, ведь у Слизерина пока и места своего нет — после битвы подземелья оказались затоплены. С будущим главой Гриффиндора тоже пока было ничего непонятно, и функции декана по старой памяти всё еще лежали на Минерве МакГонагалл.

Через пару недель после Битвы новый директор делала обход замка с деканами. И они нашли помещение, довольно просторное для того, чтобы разместить здесь факультет Слизерин. Проведённый наспех опрос учеников этого факультета показал, что большинство довольны новым расположением гостиной серебристо-зелёного факультета. На том и порешили. При строительстве задействовали всех взрослых волшебников и эльфов замка. Ну и конечно, ученики тоже принимали участие в строительных работах, даже без учёта принадлежности к факультету. Слизеринцы — те, которые не принадлежали семьям, близким к Воландеморту, работали бок о бок со студентами со всех остальных факультетов, и никто из них даже не заикался о чистой или нечистой крови. Обществу надолго хватило того, что происходило в стране последние пару лет. Начиналась новая, мирная жизнь, и все этому радовались.

В ходе работ Гермиона и Рон постепенно стали нормально общаться, то есть, без колкостей и без порчи друг другу настроения. У Гарри отлегло от сердца — друзья снова с ним, всё стало как раньше. Он даже и не осознавал, как ему было без них плохо. Настроение его заметно улучшилось. Даже голова как будто реже подвергалась накату тяжести и сонливости, а странные сны перестали являться каждую ночь. Жизнь постепенно возвращалась в нормальное русло.

Навестить дом на Гриммо получилось только в выходные. Рон снова уехал в Нору, там тоже было много дел. Главная сила дома, миссис Молли Уизли, ещё не до конца оправилась после сражения с Беллатрисой — слабый откат от магии, ибо Белла и Молли были родственницами. Проклятия Молли не получила потому, что защищала своих детей от верной смерти, и магия не покарала её. Но снижение сил Молли всё же ощущала, и конечно, сказывалась боль от смерти сына. В клинике Мунго ей помогли, но для полного восстановления нужно было время.

Гермиона наконец-то получила разрешение на посещение родителей в Австралии — Кингсли Шеклболт как новый министр магии организовал ей межконтинентальный портал. С ней поехали сотрудница отдела международного магического сотрудничества Мэриэн Брэкстоун и помощник главного обливиэйтора Берни МакКиннон. Они отправились в путь как раз в субботу и их возвращение ожидалось не раньше чем через неделю-другую.

После битвы Кикимер обессилел и долго приходил в себя в общине, в которой когда-то появился на свет, ещё в прошлом столетии. Эльфы заботились о нём — он был самым старшим из этой общины. Так долго жить у него получилось из-за очень мощного источника магии дома Блэк. После смерти своей последней хозяйки Вальбурги в 1985 году он стал слабеть. Другие эльфы (их было ещё четыре) умерли через несколько лет после того как дом опустел и Кикимер жил в доме один. Он, как лично привязанный к магии дома, а не только к хозяину, был сильнее остальных. Он имел право доступа в ритуальный зал и периодически это делал для восстановления своих сил. Это помогло ему дожить до возвращения Сириуса из Азкабана и до сегодняшних дней.

Услышав от Гарри, своего нового хозяина, что они идут в дом на Гриммо, он воспрял духом, и его силы вернулись почти в прежнем объёме. Они аппарировали прямо на крыльцо после того, как вышли за пределы антиаппарационного барьера Хогвартса, который уже восстановили в полном масштабе. Во всяком случае, перемещение прошло гладко. Первое, что их встретило, это пыльная фигура Дамблдора, которая навела на них палец и взвыла: «Северус Снейп?». Гарри инстинктивно ответил заплетающимся языком: «Это не я убил тебя». Призрак исчез. Гарри обвёл взглядом гостиную и увидел, что она стала ещё мрачной и запылённой, а свет газовых ламп, которые зажёг Кикимер, был намного более тусклым, чем раньше. Половицы нещадно скрипели.

— Что случилось с домом, Кикимер? — удивлённо спросил Гарри. — Почему всё стало ещё хуже, чем было? Как будто не один год прошёл, а целых сто.

— Хозяин Гарри, это от того, что дом очень долго был без хозяина, — проскрипел старый эльф.

— И что делать? Тут же невозможно жить.

— Если хозяину угодно, Кикимер наведёт чистоту.

— Уж наведи, пожалуйста. Не дом, а склеп какой-то.

— Как прикажет хозяин Гарри. Кикимеру приступать сию минуту?

— Подожди, есть ещё одно важное дело.

— Кикимер слушает.

— Гермиона передала мне портрет Финеаса Найджелуса. Надо вернуть его на место, а я не знаю, где оно.

— Кикимер проводит хозяина.

Эльф пошёл чуть впереди и Гарри вслед за ним. Они поднялись по старинной, некогда шикарной, но сейчас очень пыльной и скрипучей лестнице на второй этаж и свернули в правое крыло — часть особняка, в котором жили лорды рода Блэк.

— Мерлин, как здесь темно… — прошептал Гарри, оглядываясь. И эта часть дома тоже была очень мрачной.

— Кикимер сделает.

Кикимер щёлкнул пальцами, и коридор слабо осветился тусклым светом. На стенах висели портреты членов семьи Блэк разных времён. В самом конце коридора была чёрная дверь с массивной медной ручкой, на которой был вырезан герб семейства — геральдический щит, в центре которого была богато украшенная вензелями золотая буква "Б", рядом с которой располагались три чёрных ворона и надпись на французском "Всегда чисты". Гарри никогда раньше к ней не подходил.

— Посторонний волшебник никогда бы не вошёл в эту дверь, но новый хозяин Гарри имеет на это право, — сказал Кикимер. — А вот здесь висел портрет хозяина Финеаса Найджелуса.

Гарри увидел, что одно место между портретами пустует. Гарри вытащил из бисерной сумочки портрет, и Кикимер поднял его вверх заклинанием левитации. Портрет сам установился на нужном месте. По сравнению с остальными он был намного чище и светлее — на нем не было пыли. Финеас Найджелус тут же проснулся, стал крутить головой, осматриваться.

— Наконец-то я на своём месте, я уже не надеялся, — услышал Гарри его голос. — Спасибо вам, молодой человек.

— Здравствуйте, господин Блэк, — поздоровался Гарри. — Теперь вы довольны?

— Теперь да! — тон волшебника с портрета был весьма самодовольным.

— Я могу идти? — с нетерпением произнёс Гарри.

— Конечно, можете, — ответил Финеас уже более мягким тоном. — Но не торопитесь, юноша, я хочу вам кое-что сказать. Теперь это ваш дом, насколько я понимаю. Мой праправнук оставил вам его в наследство.

— Да.

— В таком случае, вам придётся привести его в порядок.

— Я уже понял. Я сказал Кикимеру прибраться.

И Гарри хотел уже было покинуть это мрачное место.

— Но это не только означает смахнуть пыль, — продолжил Финеас. Гарри не хотел показаться невежливым, поэтому снова вернулся к портрету старого волшебника. — Вы имеете право доступа в кабинет Лорда, как его новый владелец,

— Спасибо. Только зачем мне туда заходить?

— Там находится портрет основателя этого мэнора, сэра Ликоруса Блэка, моего достопочтенного отца, — с некоторым пафосом сказал бывший директор. — Вы должны с ним познакомиться, а он — признать вас новым хозяином этого дома, такова традиция. Иначе вы не сможете здесь жить и приводить к себе гостей. Мой отец был одним из величайших волшебников своего времени и сам зачаровал свой портрет таким образом, что мало какие дела семьи проходили без его ведома. Далеко не каждый портрет обладает такими качествами.

— Понятно, спасибо, — ответил Гарри, но почувствовал, что услышанное не пробудило в нём того интереса, на который, видимо, рассчитывал портрет Финеаса. — Что ж, раз так нужно, значит, познакомлюсь.

— И с другими портретами вам тоже будет нужно периодически общаться, — продолжил нарисованный волшебник. — Это наша семья, и коль уж вы стали её частью...

— Вот как... Хорошо, придётся познакомиться со всеми портретами, — покорно согласился Гарри, и тут вспомнил ещё об одной особенности этого дома, которая раздражала его больше остальных. — Кстати, а тот портрет в гостиной, где изображена мать Сириуса — можно как-то сделать, чтоб он перестал кричать?

— Думаю, нужно, чтобы главный портрет ей приказал. А сейчас советую вам зайти в кабинет Лорда и представиться, — продолжал настаивать Финеас. — Дверь зачарована так, что открыть её может только хозяин дома.

Гарри нехотя подошёл к двери, взялся за ручку и потянул на себя, внутренне содрогаясь. Ему одновременно и хотелось поскорее покончить с тайнами этого дома, и было тревожно, если вдруг эта дверь в сердце дома ему не откроется. Но тут дверь скрипнула и как бы нехотя открылась, словно приглашая внутрь.

Гарри и Кикимер вошли в кабинет, и Гарри тут же раскашлялся и расчихался от пыли. Они оказались в просторном помещении, некогда величественном, но сейчас заброшенном. Окна были занавешены красивыми плотными шторами, частично проеденными докси, и также страшно запылёнными.

— Кикимер, ты можешь прибраться здесь? — осипшим от кашля голосом произнёс Гарри. — Тут же невозможно дышать!

— Да, хозяин Гарри, Кикимер сможет.

Кикимер взмахнул ручками несколько раз и пыль, взвешенная в воздухе, значительно сократилась, и стало легче дышать. Так же домовик заклинанием раздвинул шторы на окнах. В кабинете посветлело и Гарри разглядел обстановку. Ближе к стене стоял большой письменный стол с разными приборами, напротив стола был большой камин, на полке которого так же лежал толстый слой многолетней пыли. Перед камином стояло кресло-качалка. Почти всё свободное место на стенах занимали портреты в шикарных золочёных рамах, правда, некоторые из них были пусты.

— Спасибо, Кикимер, так гораздо лучше, — отметил Гарри. И правда, кабинет стал выглядеть не так мрачно. — Теперь хоть видно, куда я попал. Хотя тут, видимо, очень долго никто не бывал.

— Верно, хозяин Гарри. Больше 10 лет сюда никто не заходил, поэтому здесь столько пыли. Навести полную чистоту Кикимер сможет только с помощью специального состава.

— Хорошо, с этим можно попозже. Сначала приготовь поесть и приведи в порядок комнату Сириуса. Я остановлюсь в ней.

— Будет сделано, хозяин Гарри, — с поклоном ответил старый домовик и щёлкнув пальцами, исчез.

Гарри стало немного не по себе, когда он остался в кабинете один. Он осмотрелся, сделал несколько шагов к столу. Никто из портретов не отреагировал на его появление. Он пожал плечами и хотел было уже уйти, но тут в пустой раме одного из портретов появился Финеас Найджелус и снова заговорил.

— Гарри Поттер! Вы вошли в кабинет хозяина дома, значит, всё в порядке. Теперь вам нужно представиться портрету моего отца, основателя этого дома. Он над камином.

Гарри перевёл взгляд выше камина и увидел портрет, самый большой из всех, что висели на стенах и в самой шикарной раме, потускневшей от времени и пыли. На нём в полный рост был изображён мужчина, табличку с именем, датами жизни и смерти которого было невозможно прочитать из-за толстого слоя пыли. Лица тоже не было видно, по той же причине. Гарри помахал ему рукой, но ничего не произошло., портрет так и остался безмолвен.

— Почему-то портрет моего отца не реагирует на вас, — неодобрительно заметил Финеас.

— Конечно, на нём столько пыли, он даже не может меня увидеть из-за неё, — догадался Гарри.

— Может быть и так, — согласился Финеас. — За то время, что я путешествовал в сумочке вашей подруги, в доме стало значительно более пыльно. Велите домовому эльфу здесь всё очистить и тогда посмотрим.

— Хорошо, мистер Блэк, я ему так и сказал сделать, после того как он приготовит мне комнату, — с некоторым раздражением ответил Гарри. Его уже порядком утомило пребывание в пыльном кабинете, в котором никто, кроме Финеаса, не хотел или не мог его видеть. — А теперь могу я идти? Вернусь, когда Кикимер закончит здесь. Всего хорошего, сэр.

И не дожидаясь ответа, Гарри вышел из кабинета.

Решив, что Кикимеру нужно время для приготовления обеда и уборки, Гарри решил прогуляться на улице. Раньше он никогда этого не делал, ведь из соображений безопасности они с Роном и Гермионой аппарировали сразу на крыльцо, буквально полметра перед дверью, где была граница охранных чар. Теперь же он спокойно мог входить и выходить через дверь, как все нормальные люди. Погода была ясная и тёплая, и площадь Гриммо предстала перед ним во всей красоте — старинные дома в викторианском стиле, которые раньше Гарри видел только по телевизору или в книгах, когда жил с Дурслями. Он прогулялся на пару сотен метров в разные стороны от дома и вернулся обратно.

По возвращению в дом Гарри убрал привидение Дамблдора и занавесил портрет Вальбурги, который вот-вот был готов завопить. Кикимер появился перед ним и доложил:

— Комната для хозяина Гарри готова.

— Спасибо, Кикимер.

— Обед тоже готов. Подать в столовой или в кухне?

— В кухне, конечно, одному мне хватит там места, — ответил Гарри. Он очень хотел есть и вспомнил, что в прошлом году Кикимер кормил их очень вкусно. — Скажи, можно ли избавиться от этого фантома на входе?

— Кикимер пробовал, хозяин Гарри. Не получилось. Нужно звать волшебника.

— Хорошо, надо будет об этом подумать, — ответил Гарри и пошёл на кухню. Здесь всё было как в прошлом году, когда они жили втроём с Роном и Гермионой. Кухня была небольшая, но очень уютная, не такая пафосная и величественная, как остальные помещения в доме.

Накрыв на стол, эльф исчез с характерным хлопком.

— А ведь это не так уж плохо — жить в большом доме и иметь своего эльфа, — неожиданно для себя подумал Гарри, когда с удовольствием съел всё, чем порадовал его старый домовик. Уж во всяком случае, намного лучше, чем как он жил у Дурслей. В своей прошлой магловской жизни он видел шикарные особняки со слугами только по телевизору и никогда о подобном не мечтал. Тут же вспомнился Сириус. Он ведь вырос в этом доме, но совершенно не был от этого счастлив. Но Гарри справедливо решил, что дело было не в самом доме, а в отношении к нему родителей. Вальбурга с портрета вряд ли была лучше оригинала и то, что Гарри успел услышать от крёстного, тоже это подтверждало — Сириусу было душно в этом доме, в котором больше всего заботились о величии чистой крови, чем о любви, дружбе, всём том, что ценно намного больше, чем золото и фамильные реликвии.

После обеда Гарри пришёл в комнату своего крёстного, Сириуса Блэка, лучшего друга своего отца, которого никогда не знал. Единственное напоминание о Джеймсе Поттере было на фотографиях, которые Сириус когда-то приклеил на стены. Гарри подошёл поближе, чтобы рассмотреть фото на стене. Отец, Сириус, Ремус Люпин и Питер Петтигрю улыбались на фото и махали руками, видимо, тому, кто их фотографировал, и получалось, как будто они смотрят на Гарри и улыбаются ему. Гарри открыл ящик стола и увидел там магловскую книжку про трёх мушкетёров, внутри которой лежало ещё несколько снимков и писем школьных лет. Вот фото, где Сириус и Джеймс вдвоём. Вот где он один. Вот Сириус с какой-то девушкой; очевидно, она ему очень дорога, уж больно нежным взглядом он на неё смотрит. Вот фото свадьбы родителей. Насколько Гарри помнил, Сириус был шафером. А вот и фото, где на руках у молодого Сириуса годовалый ребёнок. Неужели это он сам, Гарри, в детстве? Гарри припомнил похожую фотографию из альбома, который подарил ему Хагрид после первого года обучения. Надо будет его пересмотреть. Эти фотографии значительно улучшили настроение Гарри. Внутреннее напряжение отпускало. Дом уже не казался ему таким мрачным. И комната крёстного показалась ему очень уютной и родной.

Эта комната значительно отличалась от остальных комнат, которые Гарри удалось увидеть раньше. Она была в красных и золотых тонах, цвета Гриффиндора, в пику родителям и брату, которые в своё время учились на Слизерине и жутко этим гордились. Впрочем, это он понял ещё в прошлый раз, почти год назад, когда они с Роном и Гермионой жили тут целый месяц, готовясь к вылазке в министерство Магии. Теперь, когда Кикимер навёл здесь порядок, здесь стало значительно уютнее.

Надо будет изучить дом получше, но только после того как Кикимер закончит уборку— сейчас-то впору задохнуться от пыли. Год назад её столько не было. А потом, когда всё будет в порядке, обязательно позвать друзей на новоселье. Пора начинать новую жизнь. А для этого надо хотя бы разобраться, из чего она должна состоять. Осенью начнутся занятия в школе мракоборцев, но ведь впереди ещё целое лето. Первое лето за много лет, когда можно почувствовать себя спокойно. Как долго ему этого не хватало….

И тут опять появилась тяжесть в голове и сонливость. Почему-то когда он пытался думать о будущем, на голову опускалась тяжесть и его тут же клонило в сон. Так и на этот раз. Торопиться некуда, так что можно немного вздремнуть. С этой мыслью Гарри забрался на кровать и уснул. Впервые за много дней он спал без снов.

Через час он проснулся, спустился вниз и решил осмотреть остальные помещения в доме. Со столовой, вместительной и величественной, он был знаком ещё три года назад, когда впервые попал сюда. В то время именно здесь проходили собрания ордена Феникса, на которые Гарри и остальных детей не допускали. А потом все вместе они проводили в этом доме капитальную уборку — тогда Кикимер вовсе не стремился наводить чистоту. Тогда приходилось делать всё самим, вручную. Чужую магию дом блокировал или искажал. И Кикимер был яростно против гостей, совершенно им не помогал и тащил обратно всё то, что Сириус хотел выбросить. Если бы не это, припомнил Гарри, они бы не нашли крестраж в виде медальона со змеёй. Так что был в этом и положительный момент. Вспомнил Гарри и то, как тогда Кикимер относился к нему. И как Кикимер переменил своё отношение к Гарри — после того как ему вернули медальон его любимого хозяина Регулуса. Кикимер и сейчас его носит. Гарри, когда обедал, увидел, как тот открывает его, гладит внутренние окошечки, закрывает и роняет слезу. Ах, если бы было можно что-то изменить, подумал Гарри... Но такова плата за тайны Воландеморта, чтоб его черти жарили в аду целую вечность… Потом он вспомнил мельком про все остальные крестражи. Какой ценой они достались им, через что пришлось пройти. Воспоминания, воспоминания… Гарри усилием воли отогнал эти мысли. Внезапно он понял, что в этот раз он чувствует себя в доме лучше, чем в прошлые разы. Ещё бы, ведь теперь за ним не охотится самый страшный волшебник страны и его сумасшедшие приспешники.

Теперь война окончена, можно выдохнуть и расслабиться. И дом этот не такой уж страшный. Ну запущенный, пыльный, да и ладно. Кикимер приведёт его в порядок и вполне можно жить. Правда, зачем ему одному такие хоромы? Во многие комнаты даже зайти нельзя, как раньше — это стало очевидно ещё в прошлые посещения дома. Видимо, они открываются только тем, кто в них живёт и кому разрешено войти. «Не входить без ясно выраженного разрешения Регулуса Арктуруса Блэка», вспомнил Гарри. А они ведь как-то вошли. Интересно, как? кто разрешил отпереть комнату? И сколько же лет этому дому? Если Финеас Найджелус жил в начале 20 века, а дом построил его отец, значит, сотни полторы, не меньше. Сколько же тут жило народу за эти полтораста лет… все стены наверху и в коридорах увешаны портретами. Финеас Найджелус говорит, что с ними всеми нужно будет общаться. Нет, один он с этим явно не справится…

Тут Кикимер вновь возник перед Гарри и спросил:

— Хозяин Гарри желает остаться ночевать в доме?

— Нет, пожалуй, пока я к этому не готов, — подумав, ответил Гарри. — Из Хогвартса ещё не выставляют, так что пока поживу там.

— Хозяин Гарри желает забрать Кикимера с собой в Хогвартс?

— Даже не знаю, — удивился Гарри. Он, если честно, вообще об этом не думал, у него ведь никогда не было персонального слуги. — А как ты сам хочешь?

— Кикимер не может ничего хотеть сам, — с достоинством ответил эльф. В его глазах отобразилась гордость за то, что он может ответить на такой важный для любого эльфа вопрос. — Кикимер служит своему хозяину и выполнит любой его приказ.

— Ну что ж, — растерялся Гарри. Он сначала не знал, что ответить, но потом вспомнил слова Гермионы о том, что эльфы без хозяина не мыслят своего существования. И тогда он решил оставить эльфа в его любимом месте — доме Блэк. — Тогда, думаю, лучше тебе остаться здесь и заняться наведением порядка, — заключил он..

— Кикимер понял, Кикимер останется в доме и приберёт его, — с довольным блеском в глазах отрапортовал эльф. Ему явно пришёлся по душе ответ нового хозяина.

— Тогда оставляю тебя здесь, а сам вернусь в Хогвартс.

— Хозяин пойдёт через камин? — осведомился Кикимер.

— А что, разве в Хогвартс можно попасть через камин? — удивился Гарри. Он, конечно, знал о каминной сети в Хогвартсе, но раньше к ней прибегали в крайнем случае.

— Можно, хозяин Гарри. У рода Блэк как одного из благороднейших и древнейших, всегда была такая привилегия. Дети отправлялись в школу через камин, так же, как и все лорды Блэк прямо в свой кабинет в министерстве.

— Точно! Ведь Сириус же общался с нами через камин. Ну что ж, тогда, конечно, камин. Он работает сейчас?

— Работает, хозяин Гарри. Только нужен летучий порох. Кикимер может купить, если хозяин даст Кикимеру деньги.

— Сейчас у меня при себе всего несколько сиклей, этого хватит? — Гарри с досадой понял, что он даже не знает, сколько стоит летучий порох. И похоже, это только начало из того, что ему скоро придётся узнать о самостоятельной жизни в волшебном мире.

— Тогда не сегодня, — с сожалением ответил Кикимер. — Домовикам летучий порох отпускают не меньше чем один бушель, по договору с лавкой. Для семейства Блэк он заключён ещё лет 200 назад.

— Ого! А сколько стоит один бушель?

— Последний раз Кикимер покупал ещё, когда госпожа Вальбурга была жива, тогда это стоило 4 галеона. Но тот запас уже кончился.

— Значит, в следующий раз. Кстати, из какого камина я выйду в Хогвартсе? Там же их много.

— Кикимер не знает. Кикимер никогда не путешествовал ни с кем из детей.

— Тогда пожалуй, я узнаю, через какой камин в Хогвартс и вообще, имею ли я на это право. Если имею, то в следующий раз вернусь сюда через него. И принесу тебе деньги, чтобы ты купил порох и сделал запас. А ты к тому времени почисти камин и прибери в остальных комнатах.

— Хорошо, хозяин Гарри, Кикимер сделает.

Кикимер исчез с улыбкой. Гарри отметил про себя, что домовик как будто помолодел и стал счастливым — видимо, от того, что наконец-то вернулся к своим прямым обязанностям — заботе о доме и его хозяине. Это настроило Гарри на благодушный лад. Он вышел за дверь и пошёл по площади Гриммо. Всего через несколько шагов он очутился на магловской территории. Хорошо, что он знаком с обоими мирами. Прада, в этот раз он почувствовал, что на магловской стороне он не дома, особенно, когда увидел несколько человек, идущих по улице. Но тем не менее, он прошёл пешком несколько кварталов. Хотел даже доехать на метро до того места, где ближе всего к Косому переулку, но вспомнил, что у него нет магловских денег, а на волшебные деньги билет не купишь. Собственно, и волшебных-то денег у него тоже при себе всего ничего — несколько сиклей и кнатов. Гарри надеялся, что хватит хотя бы на порцию летучего пороха. Тогда он, собравшись с духом, аппарировал прямо в Косой переулок (всё-таки неприятное ощущение — как будто тебя пропихивают через узкую кишку). Увидел издалека белые колонны банка Гринготтс. И тут на него обрушилось воспоминание о последнем посещении этого заведения, а главное, как они с друзьями оттуда выбирались. Хоть потом гоблины якобы признали, что не имеют претензий к победителям магической войны, тем не менее, попадаться им на глаза пока не хотелось. Он помнил рассказ Билла о том, что с гоблинами лишний раз связываться не стоит, и что пока всё не уляжется с ущербом от бегства дракона, в банк обращаться нежелательно. Билл обещал помочь с этим, после того как разберётся с более важными делами, которых после войны накопилась целая гора.

Кстати, Рон упомянул, что Билл работает с проклятиями на сейфах волшебников, он ведь ликвидатор проклятий. Может быть, он поможет избавиться от пыльного призрака в прихожей? Надо будет поговорить с ним об этом. И о том, как взять деньги из своего сейфа без риска подвергнуться мести от гоблинов. Сразу после победы Билл смог принести ему небольшой мешочек с деньгами, но скоро нужно будет пополнить запасы, раз впереди обустройство в новом доме. А сейчас пора возвращаться в Хогвартс. Гарри зашёл в здание самого большого магазина в переулке, в котором был публичный камин. Как оказалось, на порох хватило: ковшик пороха стоил два сикля, а пригоршня — как раз порция, достаточная для однократного перемещения, стоила 8 кнатов. Гарри вошёл в камин, выпустил из ладони серое летучее вещество, произнёс «Хогсмид, Кабанья голова» и через несколько секунд выпал из камина за 200 с лишним миль от Лондона.

**8 июня**

В понедельник Рон вернулся из Норы, в которой, как и в Хогвартсе, продолжались восстановительные работы. Пожиратели, которые год назад ворвались туда во время свадьбы Билла и Флёр, чуть не разрушили его до основания, и семейство Уизли пыталось восстановить его самостоятельно. С учётом того, что мистер Уизли остался без работы, а его семья скрывалась от режима Воландеморта, дела были очень плохи. Гарри не видел этого, как как они с Роном и Гермионой аппарировали оттуда и больше не появлялись, пока война не закончилась, а после победы он не нашёл себе сил показаться там — ему было тяжело из-за смерти Фреда, он винил себя в этом. Только недавно он перестал об этом думать.

Гарри как обычно, встретил Рона в Кабаньей голове, куда тот прибыл через камин. Гермиона ещё была в Австралии, её ждали не раньше, чем к следующей неделе.

— Ну что, как там в твоём особняке? — спросил Рон первым делом, как они вышли из кабака.

— Сложно описать в двух словах. Но в целом неплохо, — подумав, ответил Гарри. Весь вчерашний день он думал об этом месте и о том, что теперь это его настоящий дом. Это одновременно и радовало, и напрягало. — Пыльно, конечно, и весьма мрачно. Но Кикимер вроде как обещал навести порядок.

— А мне там нравилось, — неожиданно сказал Рон.

— Нравилось? — Гарри очень удивился словам Рона. Конечно, в этот раз дом выглядел лучше, но всё же странно было слышать такое. — Ты серьёзно?

— Да, — потупив взгляд, ответил Рон. — Поживи, братец, в Норе годами, со старшими братьями, а так же со старой мебелью, в тесноте и шуме, так любой дом с отдельной комнатой раем покажется.

— Ах, ты об этом? Ну да, возможно…. — сказал Гарри. Он никогда не думал, что Нора, такая домашняя, где царит тепло и уют, может кому-то не нравиться. Но если честно, Рон прав — там было весьма тесно, особенно, когда был полон дом народа. А сейчас и вовсе жуть — по словам Рона, дом буквально разваливался на части — Артур только недавно начал ремонт.

— А как твой дом? — спросил он.

— Ты знаешь, по сравнению с тем, что было год назад, когда его чуть не уничтожили пожиратели, в целом, неплохо, хотя дел ещё непочатый край. Эх, как нам не хватает домовика... Мама уже не может управляться по хозяйству как раньше. Хоть она виду не подает, но я же вижу.

— Да, домовой эльф это здорово, даже такой противный, как Кикимер, — согласился Гарри. Он был весьма рад, что Гермиона его не слышит. Хоть, с её же слов, она пересмотрела свои взгляды на жизнь эльфов, Гарри подумал, что вряд ли бы ей понравились слова Рона.

— Как он, кстати? — спросил Рон. — Всё так же ворчал на тебя?

— На этот раз нет, — ответил Гарри. Он обрадовался, когда вернулся в дом Блэк и вёл себя очень прилично. Я оставил его там, чтоб наводил порядок. Судя по всему, ему это очень нравится.

— Круто. Вот нам бы в Нору эльфа, хотя бы такого...

— Так почему у вас его нет? Ведь чистокровные семьи могут держать домовиков.

— Ты знаешь, сколько это стоит, Гарри?

— Если честно, не знаю, — сознался Гарри. Он уже потерял счёт вещам, о которых он не знает. — Но наверное, недёшево?

— Ещё как недёшево, — сокрушённо ответил друг.

У Гарри сжалось сердце от жалости. Рон заметно сник, вопрос о деньгах всегда портил ему настроение. И тут Гарри осенила великолепная мысль.

— А если поговорить с МакГонагалл? — рассуждал он. — Ведь она теперь директор, может, разрешит взять эльфа из общины Хогвартса? Гермиона рассказывала, что можно так сделать. Эльфы рождаются там у родителей колонии, а потом их отдают служить в другие места.

— А это мысль! — обрадовался Рон. — Должна же быть какая-то награда героям войны.

— Рон! Мы сражались не ради наград!

— Да кому ты это говоришь, Гарри. Счастье, что мы вообще выжили, и Хогвартс устоял.

— Я спрошу у МакГонагалл, когда вечером пойдём отчитываться о работах.

— Ага, тогда пошли, — обрадованно сказал Рон. — Надо как следует поработать.

За разговором друзья не заметили, как добрались до главных ворот Хогвартса. Директор МакГонагалл ждала всех в Большом зале, чтобы огласить список заданий на день. Вскоре студенты собрались, и все вместе отправились восстанавливать замок.