Антарктический ужас (джен)

— Выпустите меня! — кричала Темпа, пытаясь разогнуть прутья клетки. Но они были рассчитаны на какого-то очень сильного зверя и не поддавались. — Вы не имеете права ограничивать свободу разумных! Свободу не остановить!

В помещение зашёл доктор Долохов, старший биолог станции. В руке он держал шприц для забора крови.

— Не дёргайся, мне нужно взять капельку на анализ.

— Вы не тем заняты! Между прочим, не собаку на станцию впустили, а космического монстра!

— Монстра? Кто бы говорил ты сама непонятно откуда такая, — отрезал Долохов. — Мы ещё посмотрим, что ты такое — с кошачьими ушами и хвостом, так что сиди спокойно.

— Вы не понимаете...

— Кстати, наш кинолог Селмек… Вдруг оказалось, что он здорово готовит. Настоящий гений кулинарии. Очень вкусно.

— Вы уже что-то ели?!

— Нет пока. Но запах из камбуза идет просто бомбический.

— Не ешьте его стряпню!

— С чего бы?

— Я вам докажу, что он уже не он! Выпустите меня!

— Нет. Сиди тихо — тогда принесу бисквита от нашего нового шефа.

Темпа готова была плакать от бессилия. Но никакие уговоры не помогали.

* * *

Прошло два часа. В помещение, где стояла клетка, ввалился доктор Долохов. Он был бледен, весь халат в вишневом сиропе, а руки тряслись так, что он с трудом попал ключом в замочную скважину. Лязгнула дверца.

— Выходи. Ты была права. На станции происходит что-то неправильное. Что-то очень странное.

Темпа выскочила из клетки и тут же натянула куртку на свой кроп-топ, с выпуклостей которого доктор не сводил глаз.

— Рассказывайте, док.

— Понимаете… Вдруг один за другим члены нашей станции начали петь песни про пироги и пирожные и строить самодельные духовки. Танцевать с миксером, словно это маленькая фея. За нашу промышленную печь на камбузе вообще идёт драка. И мука… Её запасы уменьшаются с каждым часом. А там, между прочим, на всю зиму рассчитано. Раньше января не завезут.

— Всё ясно. Глазурь уже среди вас.

— Кто?

— Глазурь. Так я назвала метаморфа. Надо же его как-то называть. Он чем-то заражает организмы и люди превращаются в ходячие кондитерские изделия, мучные, в основном.

— Чем заражает? — уставился на нее доктор.

— Не знаю. Я в мелкоскопы не рассматривала. Какими-нибудь вирусами. Назовем их кулинариками, как вам?

— Хм… Coquivirus Parvus… Звучит.

— Что мы будем делать? Как отличить тех, кто уже заражен, от тех, кто просто поддался общему вайбу или любит готовить?

— Есть идея.

* * *

Через полчаса все столпились в большой кухне. Темпа держала в руках самодельный, но очень эффективный огнемёт. На его конце с шипением горело голубое запальное пламя.

— Среди нас — космический монстр. Он превращает любую биологическую плоть в кулинарный продукт. Сейчас мы выясним, кто это.

Полярники загалдели, посыпались плоские шутки.

— Тихо! Это серьезно. Следите, чтобы никто вам ничего не сунул в рот и не предложил откусить! — в подтверждение сказанного Темпа выпустила небольшую, метра в два, струю пламени.

После этих слов и демонстрации возможностей все опасливо разошлись на некоторую дистанцию, какую позволило помещение, и стали с подозрением коситься друг на друга.

— Так, сначала профессор Долохов.

— Что?

— Готовь!

— Что готовить?

— Что умеете?

— Ну… яичницу.

— И всё? Ладно, давайте.

Профессор взял сковородку и поставил на плиту. Бросил на неё кусочек масла. Едва тот растаял, выбил яйца. Одно получилось с желтком, а другое — болтункой. Посолить профессор вообще забыл.

— Так, Долохов, идите сюда. — Темпа вручила ему огнемёт. — Я вам доверяю.

Потом была очередь доктора Паули Бэл, старшего механика Мелоди Миднайт и геолога Дарт Леи. Все они доказали, что люди. Паули бросила спагетти в холодную воду. Миднайт нарезала ветчину кривыми кусками. Дарт Лея почистила картошку так, что половина клубня улетела в отходы.

В этот момент не выдержала Мандолина, геофизик. Она зарычала и с криком «Не так! Ты что творишь?! Кто тебя учил так картоху чистить?!» выхватила нож.

И тут же была объята пламенем из огнемёта. Через несколько секунд от неё осталась только шоколадно-карамельная лужица. Монстры не могут готовить плохо — кулинарный инстинкт заставляет их стремиться к совершенству. Именно это их и выдало.

Помощник биолога Исур отмерила муку на глаз, не дочитав рецепт до конца. Человек. Капитан станции Энни Нова слишком часто перемешивала на сковородке и не дала мясу подрумяниться. А ещё нарезала его до того, как оно отлежалось хотя бы десять минут. Тоже человек.

Этого издевательства над продуктами не выдержал ещё один монстр — на этот раз под видом пилота Рены Пиэс.

Пришлось сжечь и её. Спасаясь от пламени, мармеладная голова Рены вытягивалась, вытягивалась, повисая на нитях из жевательной резинки, а потом упала на пол. Из неё выскочил длинный язык и утянул голову под стол. Пока все занимались тушением горящего тела, голова выпустила шесть лап из хрустящей соломки и поползла к раковине.

Её заметила метеоролог Ревенс Илд:

— Ну, это уже ни в какие ворота не лезет!

Темпа залила голову горящим бензином. Раздался ужасный скрежещущий вой — словно вода уходила сразу в сотне сливов раковин одновременно.

— Вроде бы всех проверили, — сказала Темпа, вытирая пот со лба.

Доктор Долохов медленно пересчитал присутствующих. Его зрачки, расширенные от большой дозы феназипама, нервно дернулись.

— Нет. Нэд.

— Нэд?

— Наш повар. Мы заперли её в отдельном сарае.

— Почему?

— Чтобы она не выпила наше шампанское и не вскрыла банку с зеленым горошком. Это же на Новый год.

— Так, всем — тушите пожар. А я пошла за Нэд.

Темпа схватила огнемёт и выскочила на улицу.

* * *

Там бушевала пурга. С трудом она добралась до деревянного барака.

Нэд уже не было на месте. Но остались следы её пребывания. На дощатом столе, где кто-то вырезал «No Fate», она нацарапала «NAD». В углу стоял некий агрегат, что она пыталась что-то создать из запчастей, что валялись в сарае.

Радиолампы и катушки с намотанной проволокой, рычажки и переключатели, резисторы и маслёнки, трубки от двигателей и платы от сломанных научных приборов — всё это было скручено в сложный и уже работающий аппарат. По схемам бегали маленькие молнии.

Темпа присмотрелась с трудом разгадала назначение техники и ахнула!

Супермега-микроволновый хоттер-тостер-блендер-комбо-скоро-мультивар! Если бы космическому монстру удалось вытащить его из Антарктиды на Большую землю, планета была бы обречена.

Но самое главное лежало рядом.

РЕЦЕПТ АБСОЛЮТНОЙ ПЫШКИ.

Темпа схватила его дрожащими руками. Тот самый. Ради этого она проделала путь через полгалактики и прыгнула в прошлое.

Она почти не заметила, как в сарай кто-то вошёл. Или что-то.

Хрустнула половица.

Темпа медленно обернулась, сжимая в одной руке огнемёт, а в другой — заветный листок.

На пороге стояла Нэд. И улыбалась.

— А ты не хочешь попробовать, что у меня получилось? — спросила она голосом, в котором скрежетали кусочки рафинада и пузырилось тесто.

В руках она держала идеально круглый свежеиспеченный тор, золотистый, источающий аромат, от которого у Темпы подкосились колени.

Пышка. Абсолютная Пышка.