Пожалуйста, Сев, не шути! (джен)

Снейп приходил в сознание ненадолго — всего на час, иногда меньше. Его пробуждения были резкими, как щелчок выключателя. Чёрные глаза открывались, и в них не было ни боли, ни растерянности, лишь холодная, мгновенная оценка обстановки. Он видел Гарри, Гермиону, свою изуродованную кожу, и принимал это как данность, без лишних вопросов.

В один из таких моментов бодрствования он изучал свой предплечье, где зиял особенно глубокий шрам, оставленный когтем Фоукса.

— Этот шрам не затянется сам, — его голос был хриплым шёпотом, лишённым привычной маслянистости, но таким же безэмоциональным. — И даже зелья регенерации бессильны. Ожог от феникса — это не просто повреждение плоти. Это шрам на самой магии тела.

Гарри и Гермиона переглянулись.

— Что же делать? — спросила Гермиона, на мгновение забыв, кто перед ней.

— Нужно уменьшить плоть, стянуть её. Подойдёт стандартное зелье омоложения. Оно продаётся в любой аптеке, — Снейп откинулся на подушку, его взгляд стал отстранённым, будто он говорил о погоде.

— Зелье омоложения? — удивилась Гермиона. — Но его же почти никто не использует! Побочный эффект...

— Три часа боли, эквивалентной воздействию заклинания «Круциатус Максима», — закончил за неё Снейп. — Для того, чтобы сойти с ума, в среднем, достаточно пятнадцати секунд. Я в курсе.

Гарри почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Снейп говорил об этом так, будто собирался выпить чаю.

— Вы... вы предлагаете... — начала Гермиона, бледнея.

— Предлагаю смешать его с мощным снотворным. Фениксовый ожог требует жертв. Три часа физической агонии превратятся в три часа кошмаров. Это приемлемая цена.

В его голосе не было бравады. Была лишь холодная констатация факта. Боль была просто переменной в уравнении, которую можно заменить на другую, чуть менее опасную.

Позже, в тот же час, Снейп, явно испытывая слабость, оглядел комнату. Его взгляд упал на паука, ползущего по стене.

— Скучно, — произнёс он просто.

Он не шевельнулся, не произнёс заклинания. Он лишь посмотрел на паука. Воздух дрогнул, и на месте насекомого с тихим шуршанием возникла старая книга в потрёпанном кожаном переплёте. Беспалочная, бесшумная трансфигурация. Гарри аж подпрыгнул, а Гермиона застыла с открытым ртом.

Снейп взял книгу, но силы оставили его раньше, чем он успел перелистнуть и первую страницу. Пальцы разжались, книга упала на одеяло, а сам он снова погрузился в беспамятство.

Гермиона, заворожённая и шокированная, не смогла устоять. Осторожно, будто боялась, что книга взорвётся, она подняла её.

— Гермиона, не стоит, — предупредил Гарри, но было поздно.

Она уже открыла её. Сначала её лицо отражало простое любопытство, затем — глубокую сосредоточенность, а через несколько минут — нарастающий ужас. Она листала страницы, её глаза бегали по строчкам, губы беззвучно шептали прочитанное.

— Гарри... — её голос дрожал. Она оторвала взгляд от книги и посмотрела на него, и в её глазах был pure terror. — Это... это не учебник. Это его... его руководство.

— Руководство по чему? — насторожился Гарри.

— По тому, как быть... человеком. Вернее, как он это понимает. — Гермиона тыкала пальцем в страницы. — Здесь перемешаны теории маггловской психологии о психопатии... и его собственные наблюдения. Он... он ведёт это как научный дневник. С примерами из жизни.

Она зачитала вслух, срывающимся голосом:

— «Гипотеза: социальные связи имитируются через взаимовыгодный обмен. Пример: Л. Эванс. Обеспечивала защиту от нападок со стороны сверстников, получала помощь в учёбе. Симбиоз признан успешным, пока не нарушен внешними факторами (Поттер, Блэк). Нарушение симбиотических отношений ведёт к утрате ресурса.»

Гарри слушал, и ему становилось плохо. Его мать была для Снейпа «успешным симбиозом» и «утраченным ресурсом».

— Дальше хуже, — прошептала Гермиона. — Смотри... «Правила поведения в обществе. Источник: наблюдения за Эйлин и Тобиасом Снейп, Джеймсом Поттером, Сириусом Блэк.»

Она замерла, вглядываясь в текст.

— Гарри... они все... неправильные! Это же самые ужасные, самые отвратительные правила, какие только можно придумать! «Унижай слабых — это демонстрирует силу.» «Друзья — это временные союзники, их преданность иллюзорна. Не рискуй ради них.» «Эмоции — уязвимость. Гнев — особенно. Исключи его.»

Гарри подошёл ближе, заглядывая через её плечо. Его взгляд упал на последний пункт в списке, посвящённый его отцу. Почерк Снейпа был острым и язвительным.

— «Исходя из описаний другими людьми Джеймса Поттера, быть «хорошим человеком» значит: унижать слабых, гулять с оборотнем, нарушать правила, не учиться, пользоваться популярностью для достижения целей.»

Гермиона захлопнула книгу, будто обжигаясь. Она была бледна как полотно.

— Он... он не просто их ненавидел, Гарри. Он их изучал. Как биологических особей. И он вывел их поведение... как эталон успеха. Потому что они были популярны, сильны, а он — нет. И его родители... о, Гарри, его отец был монстром, а мать, наверное, терпела. И он взял их правила, и правила своих обидчиков, и сплёл из них это... это руководство по выживанию в мире, который он не понимает.

Она смотрела на бесчувственное тело Снейпа с новым, леденящим чувством. Это была не злоба. Это было откровение. Они лечили не просто язвительного профессора или шпиона. Они лечили существо, которое с самого детства строило свою личность по чертежам, срисованным с самых тёмных и жестоких примеров, которые только могла предоставить ему жизнь. И эти чертежи, эти «правила», стали его единственной правдой.