XII (джен)

Гарри резко открыл глаза, хватая ртом воздух. Сон растаял, оставив после себя лишь липкое ощущение тревоги и обрывок фразы, прозвучавшей во тьме: «Ты не должен был вернуться». Он провёл рукой по лбу — шрам неприятно зудел

Оставшись один, он достал пергамент, перо и чернила. Письмо Сириусу… Нужно что‑то написать, чтобы крестный не подумал, что он обиделся на него...

Он начал писать, но почти сразу замер, разглядывая свои строки. Почерк… Он был аккуратнее, чем обычно, буквы — более вытянутые и чёткие, с характерными завитушками в окончаниях. Гарри никогда так не писал.

А стиль? Машинально выведенная фраза «Надеюсь, ваши семейные дела разрешатся благополучно» звучала слишком официально для его обычной переписки с крёстным. Он привык к коротким, живым строкам, к шуткам и вопросам. Сейчас же слова выходили слишком сдержанными, слишком странными.

Гарри перечитал написанное, нахмурился и поставил точку. Пусть будет так. Возможно, это просто эмоциональные последствия стресса после испытания. Он запечатал письмо и отложил его в сторону.

В этот момент в палату вошла мадам Помфри с подносом.

— Доброе утро, мистер Поттер, — улыбнулась она. — Сначала позавтракайте, затем я вас выпишу. Только пообещайте не перенапрягаться ближайшие пару дней.

Она поставила поднос на тумбочку: овсянка, тосты с джемом и кубок с тыквенным соком. Гарри с аппетитом принялся за еду, размышляя о своём.

После завтрака Гарри отправился на совятню. Путь через замковые коридоры занял больше времени, чем он ожидал: ученики всё ещё обсуждали его выступление на Турнире, и каждый встречный норовил его поздравить, или, напротив, оскорбить.

Наверху, среди голубиного помёта и пуха, его ждала Хедвиг. Она сонно моргнула, когда он прикрепил письмо к её лапе.

— Отнеси это Сириусу, — тихо сказал Гарри. — И будь осторожна.

Сова укоризненно щёлкнула клювом, будто хотела сказать: «Я всегда осторожна», — и взмахнула крыльями, растворяясь в утреннем небе.

Гарри проводил белое пятно взглядом, чувствуя, как внутри что‑то сжимается. Он надеялся, что Сириус все же поскорее закончит дела и навестит его.

Спускаясь по винтовой лестнице, он невольно ускорил шаг. Пора на урок зельеварения — а это значит, долгий путь в подземелья. Холодные каменные стены, тусклый свет факелов и тяжёлый запах трав и кислот уже ждали его внизу.

К кабинету стали подтягиваться и остальные ученики. Слизеринцы бросали на Гарри неприязненные взгляды, перешёптывались и демонстративно отворачивались. Гриффиндорцы же, воодушевлённые его удачным и зрелищным выступлением на Турнире, тут же обступили своего чемпиона, желая узнать, каково это — столкнуться с драконом.

— Ну, и каково? — первым спросил Дин Томас, с любопытством заглядывая Гарри в глаза.

— Какой же ты храбрый! — восхищённо воскликнула Лаванда Браун, всплеснув руками. — Я бы на твоём месте точно растерялась! А ты держался так уверенно…

— Ты испугался хоть немного, герой? — с ухмылкой добавил Симус.

Гарри растерялся от такого натиска. Он попытался вспомнить свои ощущения во время испытания, но в голове вместо ярких эмоций всплывали лишь чёткие тактические детали: расстояние до дракона, угол атаки, оптимальный момент для манёвра. Мысли были холодными, расчётливыми — совсем не такими, какими должны были у восторженного победителя.

— Да, было страшно, — наконец ответил он, стараясь говорить непринуждённо. — Но я… действовал скорее на инстинктах.

— На инстинктах? — Гермиона, стоявшая чуть в стороне, приподняла бровь. — Гарри, ты спланировал всё идеально! Это была не удача, а мастерство.

Он лишь пожал плечами, избегая её взгляда. Внутри снова шевельнулось то самое ощущение отстранённости — будто он наблюдал за этой сценой со стороны, а не был её центром.

Прозвенел звонок. Гарри зашёл в класс и, на секунду замешкавшись, как всегда сел рядом с Роном. Профессор Снейп вошёл следом за учениками — его выражение лица не сулило им ничего хорошего.

— Итак! — с мрачным предвкушением проговорил он. — Надеюсь, все из вас подготовили эссе о свойствах зелья, которое вы будете варить на следующем уроке? Впрочем, это неважно. Сегодня вы напишете тест, и если кто‑то не отнёсся к подготовке с надлежащим рвением, то это отразится на его оценке.

Пергаменты с вопросами разлетелись по партам студентов, левитируемые профессором. Каждый лист плавно опустился перед учеником — будто Снейп лично выбирал, какой вопрос кому достанется.

Гарри в отчаянии скосил глаза на лист Рона, но вопросы отличались.

«Дракл, списать не выйдет…» — пронеслось у него в голове.

Он опустил взгляд на свой пергамент. Первый вопрос гласил: «Опишите три способа нейтрализации токсического действия аконитового корня в составе оборотного зелья. Укажите, какой метод наиболее эффективен и почему».

Гарри нахмурился. Обычно в таких ситуациях он полагался на подсказки Гермионы или на удачу, но сейчас в голове вдруг всплыли чёткие формулы и последовательности реакций — будто кто‑то методично раскладывал знания по полочкам. Он машинально взял перо и начал писать, удивляясь собственной уверенности.

Эта уверенность в зельеварении была совершенно новой для Гарри — и в то же время по‑странному привычной.

Его познания в зельях всегда можно было назвать средними. В младшей школе он был по‑настоящему умён — решал задачи быстрее всех, запоминал правила с первого раза. Но тогда он старательно получал оценки хуже, чем Дадли: иначе тётя с дядей хмурилась, а кузен устраивал очередную пакость. Со временем подобное отношение к учёбе стало привычкой.

Попав в Хогвартс, Гарри обнаружил, что магия — это совсем другое. Она захватывала, будоражила воображение, заставляла сердце биться чаще. Но старая привычка не исчезла: он уже не стремился к академическим успехам, довольствуясь тем, что успевал за программой благодаря помощи Гермионы или удаче.

А теперь… Теперь формулы реакций всплывали в памяти сами собой, названия ингредиентов звучали знакомо, словно он повторял их сотни раз. Он машинально отметил про себя, что пишет не как обычно — не торопливо и с ошибками, а чётко, почти каллиграфично, с правильными терминами и точной расстановкой запятых в сложных предложениях.

Гарри на мгновение замер, перо повисло над пергаментом. Откуда это всё? Почему сейчас, когда он меньше всего этого ожидал, знания, которых у него вроде бы не было, вдруг стали такими доступными?

Рон, сидевший рядом, бросил быстрый взгляд на лист Гарри, потом на свой. Его глаза расширились, брови поползли вверх — он явно заметил, что друг пишет уверенно и быстро, в то время как сам он едва начал разбирать вопрос. Но Рон промолчал: Снейп медленно прохаживался между рядами, и любое лишнее слово могло обернуться отработкой.

Вместо этого он лишь тихонько вздохнул, почесал затылок и склонился над пергаментом, пытаясь вспомнить хоть что‑то.

Гарри, погружённый в свои мысли, не заметил реакции друга. Он писал чётко и аккуратно, формулировки выходили отточенными, почти академическими. Закончив с первым вопросом, он перешёл ко второму, не задумываясь — ответы словно сами всплывали в сознании.

Снейп, остановившись у задней парты, на мгновение задержал взгляд на Гарри. Что‑то в его выражении изменилось — заинтересованность промелькнула в холодных глазах. Он сделал шаг вперёд, будто собираясь подойти ближе, но тут же отвернулся и продолжил обход класса.

Гарри этого не видел. Он перевернул страницу и продолжил писать, не замечая, как Рон всё чаще бросает на него озадаченные взгляды, стараясь при этом не привлекать внимания профессора.

Прозвенел звонок. Снейп взмахнул палочкой — пергаменты вылетели из‑под перьев учеников, словно испуганные птицы, и, кружась в воздухе, образовали аккуратную стопку на учительском столе.

По классу пронёсся вздох разочарования: кто‑то не успел дописать последний абзац, кто‑то лишь начал формулировать ответ на самый сложный вопрос. Несколько учеников машинально потянулись за пергаментами, но замерли под ледяным взглядом профессора.

— Свободны, — холодно произнёс он, складывая руки на груди. — Увидимся в четверг. И советую вам повторить свойства аконитового корня — он будет ключевым ингредиентом на следующем занятии.

Ученики зашевелились, собирая книги и перья. Рон с облегчением откинулся на спинку стула:

— Фух, наконец‑то! Я думал, он заставит нас переписывать всё заново…

Гарри аккуратно убрал перо в сумку. Он всё ещё пребывал в лёгком ошеломлении: тест, который должен был стать для него катастрофой, оказался неожиданно простым. Мысли текли чётко, термины и формулы выстраивались в цепочки — будто он готовился к этому всю жизнь.

Он бросил взгляд на свой пергамент, лежащий среди остальных, и невольно задумался: откуда взялись эти знания? И почему они проявились именно сейчас?

Рон, заметив его задумчивое выражение лица, ткнул друга локтем:

— Ты чего такой серьёзный? Радуйся, что всё позади! Пойдём, Гермиона наверняка ждёт нас у библиотеки.

Гарри кивнул, поднялся из‑за парты и направился к выходу, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд Снейпа, который, как ему показалось, задержался на нём чуть дольше, чем на остальных.