Проверено на грамотность 
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Сколько Чхве Хун себя помнил, он не очень-то любил говорить. Иной раз он слышал, как мать шуткой в разговорах упоминала о «господине Хладнокровное Молчание» и «лорде Упрямства». Имена этих людей внушали Чхве Хуну священный трепет и почтение.
Быть может, в детстве ему не нравились глупые вопросы, которые задавали взрослые, нянькавшиеся с ним, как с недоразвитым. Возможно, кто-то из детей обидел его на игровой площадке, и никто не узнал. Никому не бросилось в глаза, что Чхве Хун стал меньше разговаривать, пока однажды в детском саду не поняли, что он молчит третий день кряду.
Последовали бесконечные встречи с врачами, психологами, логопедами, буддистскими монахами, шаманами и католическими священниками.
— Он всегда говорит со мной, — убеждала мать их. — Он свободно общается с родными и с мальчиком из соседней квартиры. Что же происходит, когда он встречается с другими?
Никто не мог дать ей внятного ответа. Врачи вскользь упоминали высокофункциональный аутизм, но не смогли поставить точный диагноз. Чхве Хуну, как ребенку с особенностями развития, рекомендовали специальную школу.
Мать ничего об этом слышать не хотела.
— Нет у него никакого аутизма, врачам лишь бы ярлык навесить! — с яростью говорила она отцу. — Ребенок просто необщительный!
Чхве Хун быстро научился пользоваться благами своего положения. Если ему не хотелось общаться с шумными или агрессивными детьми, он, насупившись, отходил в сторону, вызывая панику в рядах взрослых.
Насмешки его задевали мало, быть может, поэтому ему так легко далась начальная школа. Никому не интересно потешаться над человеком, который на подначки не реагирует.
И всё же невидимые глазу изменения происходили с ним. Если раньше он, хоть и с неохотой, отвечал на вопросы учителей, то в десять Чхве Хун замолчал. Ему стало скучно ходить в школу. Пусть лучше школа сама приходит к нему — так говорил себе он всякий раз, когда репетиторы начинали занятие.
Как-то раз отец принес с работы игровой набор го: гобан и камни юнзи(1) в деревянных чашах — подарок на юбилей.
Чхве Хуну понравилось возиться с комплектом. Было приятно касаться прохладной матовой поверхности камней, ощущать их тяжесть в ладони, согревать в кулаке; затем поднимать камни наверх, к солнечному лучу, падавшему в окно. Белые — что парное молоко в его пальцах, а внутри черных расцветало темно-зеленое стекло.
Чхве Хун был полностью очарован ими.
Правила игры не показались ему сложными. Камни го стали его алфавитом. Складываясь в формации на деревянном гобане, они сообщали его невидимым соперникам обо всем, что владело Чхве Хуном. И больше всего — о жажде, которая просыпалась в нем, когда огромные территории оказывались под его мудрым руководством.
Но вскоре Чхве Хуну надоело играть одному. И мать, не смея поверить свалившейся удаче, отвела его в ближайший клуб. Чхве Хун произвел там настоящий фурор: за два дня он обыграл всех новичков, не считая своего первого соперника.
* * *
Человеку не заинтересованному академия-интернат Юн Сон могла показаться зловещей и негостеприимной. То было массивное здание из бетона и стекла; с высокими окнами в классах, облитых холодным люминесцентным светом; с монотонными серыми коридорами и чахлыми пальмами на стратегически важных точках. Спальни на двоих без излишка мебели: кровати, шкаф, стол и стул для каждого, игровые комплекты да заставленные учебниками полки. Ничего лишнего: ни одной художественной книги, ни удобного пуфа, никаких плакатов айдолов и красоток из манхв, никаких смартфонов и наушников. Всё подчинено функционалу, и ничто не отвлекает ученика от постижения великой игры.
Так много хорошего об академии Чхве Хун наслышался в клубе и в интернете. Листая фотографии в соцсетях, он мечтал, что однажды будет прогуливаться по этим широким коридорам и сидеть в просторных классах, и никто не будет требовать от него иного ответа, кроме щелчка поставленного на доску камня.
А затем… затем он полностью посвятит всю жизнь го, став профессионалом.
Со всей пылкостью своей упрямой натуры он принялся уговаривать родителей.
— А что, если ты не станешь профессиональным игроком? Мы потеряем очень большие деньги, а ты время, — возражал, было, отец. — Пораскинь мозгами, что тебя ждёт. Как на жизнь будешь зарабатывать? На что содержать семью?
— Получу обычную профессию, — тихо отвечал Чхве Хун.
— Это при условии, что ты сможешь поступить в университет. Но если ты займешься го, то позабудь об этом. На работе говорят, в этих академиях отвратительная подготовка к CSAT (2). Дети целыми днями играют в го, а на занятия ходят в обычную школу три дня в неделю. Или вовсе занимаются по индивидуальному графику.
Отец вздыхал.
— Сын, ты там образования не получишь. Тебе дадут аттестат, но что толку, если ты получишь низкие баллы на вступительных и никуда не сможешь поступить?
И Чхве Хун угрюмо замолкал. А мать потом тихо выговаривала отцу, думая, сын их не подслушивает:
— Дорогой, подумай о его особенностях... Ему дорога только в го. Ты посмотри, как он расцвел, когда стал ходить в клуб! Он теперь лучше всех в округе играет. Даже учителя в клубе обыгрывает. И всего это за полтора года!
— Да пусть играет как любитель, я не против. Я хочу, чтобы у него был запасной аэродром. Пусть не SNU(3), этот поезд уже ушел. Пусть университет попроще. Ему по зубам, если начнет готовиться сейчас.
— Но Хун ленится с учебой. Уж сколько я билась с ним, всё впустую. А сейчас посмотри, он сам занимается го, и заставлять его не нужно!
— Далось тебе это го!
— Еще как далось! Если он станет профи, он устроит свою жизнь. Как сыр в масле будет кататься. Никто даже не вспомнит о его молчании! А на обычной работе он никому не нужен, ты же сам понимаешь. Он же двух слов связать не может, когда в стрессе.
— Но ипотека...
— Я позвоню брату, если что. И у твоей матери деньги попросим. Он же ее старший внук.
И в конце концов отец сдался.
* * *
Вступительные экзамены оказались сущей турнирной мясорубкой на три дня. Затем шло собеседование — проформа для многих, но сущее испытание для неразговорчивого двенадцатилетнего ребенка. Сидя перед длинным столом, Чхве Хун сильно разволновался и забыл обо всем, что говорила ему мать.
— Расскажите о себе, — произнес рослый лысый человек с будто смеющимся лицом.
Чхве Хуну было чем похвастать перед собравшейся комиссией. Он играть-то начал только два года назад и по меркам профессионалов свой возраст давно упустил. Однако высокое место в турнире он получил не просто так! Но вместо бурной речи, в которой бы Чхве Хун рассказал о своих успехах, он насупился.
Лысый человек вскинул массивные брови. Почуяв, что дело принимает дурной оборот, Чхве Хун молниеносно набрал текст на смартфоне. Там его пылкая речь сжалась до четырех сухих предложений, произнесенных гнусавым мужским голосом. Люди из приемной комиссии переглянулись друг с другом.
Всё могло закончиться в эту же минуту, если бы не мать, ожидавшая за дверью. Ворвавшись внезапно, словно поджидала момент, она налетела на комиссию подобно урагану и обвалила на них шквал эмоций и слов. Среди этого потока члены комиссии уловили, что Чхве Хун — гений и вполне способен говорить, когда не волнуется, и никакой инвалидности у него нет, о чем свидетельствует куча медицинских справок.
Их обоих выставили из кабинета, чтобы посовещаться. Чхве Хун и его мать, не смущаясь присутствием других поступающих в коридоре, прильнули ухом к двери и принялись подслушивать.
Большинство было против поступления такого ученика («Для подобных детей есть специальные учреждения, надо понимать!» и «Академия Юн Сон всегда славилась своими высокими стандартами»), а третье место, конечно, выдающийся результат на таком серьезном турнире, однако оно не первое и даже не второе.
Но лысый человек его отвоевал. Громогласно — и наверняка потрясая большими кулаками — он напирал на срок, за который ребенок сумел достичь так много.
— Мы должны дать ему шанс! А вдруг перед нами новый Го Сэйгэн(4)?
— Это уже перебор, господин Пак. Мальчик начал играть в десять лет, это слишком поздно! Сколько у нас таких было? Такие, как он, быстро стартуют и быстро перегорают.
— Я видел его игру. Он более чем заслужил это место! А если не справится, так тому и быть. Он третий и должен попытаться. Скажи он хоть слово, я уверен, вы бы приняли его, не сомневаясь.
— Это всё лирика. Будущий профессионал должен уметь общаться с миром, вам ли этого не знать.
— Я знаю только одно. Мама Чхве Хуна, как мы все поняли, очень пробивная особа, и так просто она этого не оставит. Не хватало, чтобы нас полоскали в прессе за то, что притесняем ребенка.
Чхве Хун нутром почуял, что лысый человек ударил ниже пояса. Спустя долгое враждебное молчание послышался голос его оппонента:
— Хорошо. Продолжим этот фарс.
Чхве Хун и его мама тотчас метнулись на место, а спустя мгновение дверь распахнулась и на пороге появился торжествующий господин Пак.
— Проходи, — сказал он.
Мать подскочила и, кланяясь, запричитала слова благодарности.
Так Чхве Хун познакомился со своим тренером.
Позже, упаковывая чемодан Чхве Хуну, мать наставляла: «Держись господина Пака, сынок», и он с радостью последовал этому совету. Такой сильный и важный, тренер Пак сразу же стал «его» человеком. Каких-то две недели понадобилось Чхве Хуну, что робко задать ему вслух свой первый вопрос.
* * *
Первое место в том турнире занял Ха Джун — шумный мальчишка, постоянно размахивающий руками, хохотун, большой любитель начинать, но не доводить дело до конца. Всё-то ему давалось легко.
Ему было почти десять, и тренеры предрекали ему быстрый взлет в рейтинг-листе.
— Я тут ненадолго, — говорил всем Джун. — Мне нужно сдать экзамен на про к тринадцати, а к восемнадцати я стану девятым даном(5). Ну, или восьмым. Я на жизнь смотрю трезво.
Эти рассуждения вызывали улыбку у старожилов, но Ха Джун действительно начал бодро.
Он сразу понравился Чхве Хуну своей страстью к игре, жаждой справедливости и непоколебимой верой в свою сияющую персону. Кто-то начал дразнить Чхве Хуна из-за его молчания и голоса из смартфона, и тогда Ха Джун вступился за него. Возможно, он не захотел давать в обиду человека, который внимал его великолепию с молчаливым восхищением.
— Мелкий засранец дерется, — сокрушенно качали головами тренеры.
Они наказывали его за драки. После Ха Джун ходил смирным несколько дней и чрезвычайно жестоко мстил обидчикам, разнося их в пух и прах в игре.
Чхве Хун его обожал.
Но спустя полгода, когда прелесть новизны приелась и началась рутина, пыл Джуна угас. Над его головой постепенно сгущались тучи.
— Ты должен решать больше задач на счет! — то и дело говорил тренер Пак Ха Джуну.
Тот согласно кивал, открывал задачники, решал половину задач и забрасывал. Порой он говорил Чхве Хуну что-то вроде:
— Ты знаешь, я люблю фусэки(6), я понимаю, работает игра, когда доска еще пустая. Побеждает тот, кто захватил преимущество в начале и не облажался. К черту счет. Я же не калькулятор. В го важна стратегия, а счет для тугодумов. Вот Большой Ким хорошо считает, а как проигрывал мне, так и проигрывает.
— Ты слишком много очков отдаешь в ёсэ(7), — пытался переубедить друга Чхве Хун. — В чем смысл сильного начала, если ты теряешь территорию в конце?
— Это моя манера игры, — упрямился любитель фусэк. — У всех классных игроков есть свой стиль. Чем я хуже?
Как-то раз эти рассуждения услышал тренер Пак. В сердцах он бросил походя:
— Какой ещё стиль? Играть бы научился для начала!
Эта его манера игры повергла Ха Джуна с первого места в их классе к пятому. Потрясенный этим ударом судьбы, он кинулся изучать новомодные фусэки, но уже ничто не могло его спасти. Ведь другие игроки не дремали — они изучали Джуна и вырабатывали против него стратегию.
Всё оказалось просто. Поскольку Джун был средненьким игроком, когда дело касалось счета, то бессмысленная и беспощадная борьба толкала его в пучину поражения. Большой Ким, например, любил устраивать мясорубку на доске.
— Он ненастоящий игрок, — пробурчал Ха Джун после очередного проигрыша. — Он слишком агрессивный, он воюет не ради очков, а чтобы заставить противника ошибиться. Это нечестно!
К его прискорбию, рейтинг-лист, который висел в холле на первом этаже, не ведал эту разницу. Чхве Хун однажды подслушал, как тренер Пак пожаловался коллегам на Ха Джуна:
— Какой потенциал был у этого парня! А он взял и всё спустил в унитаз. Он никогда не станет профессионалом. Уже поздно его переучивать.
Чхве Хун не мог смириться с таким диагнозом. Джун стал ему лучшим другом и лучшим соперником, победить которого ему по-прежнему было трудно. Видя, что Джун всерьез принялся за другие аспекты игры, Чхве Хун решил ему помочь.
Ко второму году ситуация, казалось, стала выправляться. В рейтинге их класса Джун обошел Чхве Хуна, скакавшего с четвертого на пятое место и обратно, и было покорил былые горизонты, но…
Но потом в академию пришел коммерческий стипендиат Лун Цзе — будущий лидер школы, он же будущий мистер Джей-Один.
* * *
Джей-Один пришел из ниоткуда. Слишком старый для го, слишком мрачный и необщительный. Ему было четырнадцать лет — в этом возрасте уже многие прошли квалификацию и получили ранг первого дана. Он, как и Чхве Хун, был «опоздуном». Слухи о том, что Джей-Один начал играть в двенадцать лет, распространились, как пожар в сухом лесу, а разговоры о том, что он умудрился получить спонсорскую помощь, не замолкали и спустя год.
Коммерческие стипендиаты проходили в школы вне обычного отбора. Богатые бизнесмены находили одаренных детей и спонсировали их обучение с тем, чтобы в будущем определенный процент заработанных их протеже денег уходили в уплату долга.
Это была лотерея, в которую могли играть только искушенные в азарте люди. В редких случаях они могли получить неплохой навар, поставив на ту «лошадку», иногда могли только компенсировать затраты на обучение, но чаще всего прогорали. Другими словами, коммерческие стипендиаты были настолько редки, что появление такого ученика в академии — событие и повод для гордости.
Джей-Один не раз спрашивали, на каких условиях осуществляется его учеба. Мрачный китаец с легким акцентом бубнил себе под нос что-то нелестное и уходил от ответа.
Когда стало известно, что, если слишком часто к нему приставать с глупыми вопросами, Джей-Один начинал распускать руки, от него отвязались. Слухи и сплетни о нем по-прежнему гуляли в школе, только вот никто не рисковал их обсуждать с самим героем.
Приход Джей-Один нарушил весь баланс. Он попал в класс Чхве Хуна и застрял там надолго, потому что был не очень хорошо подкован в теории. Однако он был усидчив и целеустремлен, что снискало ему любовь и уважение тренеров.
Джей-Один играл странно. Он мог выносить сильнейших игроков своего уровня, а потом проигрывал слабейшему из-за какой-то нелепой ошибки. Однажды, когда он боролся за выход в следующий класс, ему пришлось играть партию с Большим Кимом. Партия получилась ужасной. На десятом ходу Джей-Один, который тогда еще не носил этого славного прозвища, после основательного пятиминутного обдумывания сделал абсурдный ход в пункт J1(8).
Большой Ким завис. J1 не защищал, не атаковал и не приносил территории. Ким бросил озадаченный взгляд на соперника, потом опустил глаза и дважды посчитал ситуацию, рисуя в воздухе комбинации ходов. Джей-Один не отреагировал. Тогда Большой Ким язвительно произнес:
— Спасибо за ход, — и сыграл в другом месте.
Партию он выиграл.
После игры тренеры в составе трех человек отчитывали Джей-Один, а тот молча глотал упреки.
— Ты душу им выкладываешь, — больше всех надрывался тренер Пак. — А они пасуют в начале важной партии!
Лучше бы Джей-Один оправдывался или сделал вид, что сожалеет. Все понимали, что это было глупой промашкой. Джей-Один слишком далеко считал, и злосчастный пункт мог фигурировать в его расчетах.
Однако китаец слова не проронил, взгляд не опустил и вел себя так же спокойно, словно партию он только что выиграл. Взбешенный таким равнодушием, граничащим с непочтением, тренер Ву велел пересчитать рейтинг Джей-Один.
— Минус десять очков тебе, — мстительно сказал тренер. — Так ты вылетаешь в группу С. Будет тебе наука.
Эта новость вызвала бурные обсуждения в академии. Джун, которому пришелся не по вкусу быстрый взлет Джей-Один, злорадствовал:
— Отлично, теперь он в отстающих! Если при следующей аттестации не выберется в группу B — вылетит из школы, туда ему и дорога!
— Ты и сам побывал в группе C, — ответил Чхве Хун, которого слегка задели его слова. — У всех случаются плохие периоды. Мало кто туда ни разу попадал.
— Но у него уже второй залет, — усмехнулся Джун. — А кто бывает в группе С больше раза? Только бездари, которые потом вылетают. Не понимаю я, чего все с ним носятся. Он поздно начал, в теории несилен, практики хорошей не было. Ему нужно наверстать три очка рейтинга, нельзя будет слить ни одной игры до аттестации. Вот увидишь, он не выкарабкается. Тренер Ву его потопил. Наверное, тоже считает его посредственностью.
Чхве Хун поджал губы, но спорить с другом не стал. Тренера Ву он невзлюбил, так как считал несправедливостью, что тот включил бога из машины и вмешался в рейтинг-лист.
Вся академия, затаив дыхание, следила за результатами Джей-Один, а тот, вопреки прогнозам Ха Джуна, успешно карабкался обратно наверх. Казалось, он считал поднявшуюся шумиху мышиной возней, играл вдумчиво и больше не смел спешить.
— Может быть, ему действительно всё равно, — с легкой завистью произнес Большой Ким. — Вот бы мне так.
Чхве Хун, который стоял рядом, насупился.
«Если ему всё равно, значит, ему не место в академии», — произнес гнусавый голос из приложения.
Большой Ким только плечами пожал. Подобно многим, он не очень-то любил ввязываться в споры с Чхве Хуном и его приложением. Считал, должно быть, последнее большой блажью.
После аттестации Чхве Хун сказал Джуну:
— Мне не нравится Джей-Один. Тут все надрываются, чтобы попасть в следующую группу, а потом в следующий класс. А он идет себе спокойно, будто мы лишь пыль и камешки под его ногами. Перешел в группу В и даже слова не сказал! Как будто так и надо.
— А я про что? — проворчал Джун. — Мы ведь рискуем всем. Люди вон с моста бросаются, потому что положили все силы на го, пожертвовали госэкзаменами, а профи не стали. И в универ теперь не поступить, и в го карьеру не построить. Каждый год куча таких историй. А этому плевать.
Впрочем, вскоре им обоим стало не до этих рассуждений. Джей-Один усвоил какой-то урок для себя и стал почти непобедим. Он быстро обошел Чхве Хуна, а потом — Джуна, и подобрался к топу класса.
И Джун не был готов с этим смириться.
* * *
Перелом произошел после каникул. Джей-Один, вернувшись в академию, выглядел цветущим и отдохнувшим. Ха Джун был бледен и с синяками под глазами — не спал по ночам. Его глаза нездорово блестели, когда он рассказывал о своем времяпрепровождении Чхве Хуну.
— Я все каникулы играл блицы с ботами на серверах, ты же знаешь, блицы они играют отменно.
У Чхве Хуна так и отвисла челюсть. Он накинулся на друга:
— Ты с ума сошел? Тренер тебя убьет, если узнает! Блицы тебе всю игру могут поломать, а ты и так не очень-то хорош в цейноте!
Но Джун не слушал. Он похудел, волосы паклей спадали на нездорового цвета лоб. Его движения стали нервными, и в целом, казался он немного сумасшедшим.
— Я научился здорово считать, — утверждал он. — Можешь проверить. Я размажу по стенке этого Джей-Один. Я им всем докажу…
Чхве Хун озабоченно посмотрел на друга. Джун не был дураком и давно заметил, что выпал из фавора тренеров. Сейчас их вниманием из их класса владел Джей-Один и супер-стабильный Большой Ким.
— Тебе нужно успокоиться и расслабиться, — уговаривал Чхве Хун. — Тогда всё наладится.
— Я был первым, — отвечал Джун. — И снова им буду! Я же так хорошо играю, все считают меня интересным!
В этом был весь Ха Джун. Никогда никого не слушал, несся вперед на всех парах и плевать хотел на препятствия. Он обожал выигрывать, любил го, мог часами рассказывать про любимых игроков. Такие люди легко ломались, стоило им чуть-чуть притормозить.
В первой же партии Джей-Один победил Джуна с разгромным счетом в тринадцать очков.
Примечание автора
Степень свободы, она же дыхание, она же дамэ — это базовое определение в го. Камень, поставленный на пересечения линий, имеет четыре степени свободы (или четыре дыхания). Мертвый камень или группа не имеет ни одной. Таким образом, если цель игры — получить территорию, то камни с дыханием — это наши живые солдаты. Мертвецы же территорию не построят.
1) Гобан — доска для игры, сделанная из цельного куска древесины. Камни юнзи — камни из натуральных минералов.
2) CSAT, College Scholastic Ability Test — аналог российского ЕГЭ, только с куда большим давлением. Можно с уверенностью сказать, что этот экзамен определяет будущее корейских школьников.
3) SNU, Seoul National University — Национальный Сеульский университет. В корейском обществе диплом этого университета считается главной путевкой в жизнь.
4) Го Сэйгэн — один из величайших игроков 20 века. Считается, что он был сильнейшим игроков в мире в 40-ых и 50-ых.
5) Даны — система рангов в го. Девятый дан — финальный уровень, это ранг сильнейших игроков.
6) Фусэки — начальная стадия игры. Может использоваться для определения конкретных розыгрышей, например, «китайские фусэки».
7) Ёсэ — завершающая стадия игры, очень требовательная к точности.
8) На физических досках нет цифро-буквенной разметки. Однако такая разметка есть на игровых полях на онлайн-серверах, цифры обозначают линии по горизонтали, буквы — по вертикали. Некоторые ходы, сделанные в реальной партии, могут обрести такое название.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу