Карьерный рост Богини Очага (джен)

Спустя месяц после краха «КофеБука» в кофейне воцарилась атмосфера благостного спокойствия. Клиенты вновь заполнили зал, Лёша наконец-то освоил улыбку, не напоминающую оскал призрака, а Юля могла принимать заказы со скоростью Гермеса, не забывая при этом улыбаться. Казалось, ничто не могло омрачить идиллии.

Пока однажды утром Гестия не обнаружила на стойке яркую листовку, изображавшую бодрую женщину с неестественно белыми зубами, держащую чашку кофе, от которой исходило сияние.

— «Божественный кофе от "Олимпа"? — прочла вслух Гестия. — Испытай вкус, достойный богов!»

Виталик, стоявший рядом, скомкал листовку с силой, достойной Геракла.

— Новая сеть, — прошипел он. — Открылись в двух кварталах. Говорят, у них какой-то секретный рецепт и… — он с отвращением указал на мелкий шрифт, — «божественная карта лояльности».

— Божественная? — Гестия подняла бровь. — Интересно, они предлагают амброзию за баллы или скидку на переправу через Стикс?

Новая угроза оказалась куда серьёзнее пляшущего кофейного зерна. «Олимп» был стильным, дорогим и претенциозным. Их бариста, облачённые в белоснежные туники (очень короткие), называли себя «аватарами вкуса». Меню пестрело названиями вроде «Нектар Зевса» (охлаждённый заваренный кофе с тоником) и «Амброзия Афродиты» (клубничный раф с розовой пеной).

Но главным их оружием была упаковка. Каждый напиток подавался в дизайнерском стакане с позолотой, с двумя соломинками — одна обычная, другая «золотая» (пластиковая, покрашенная), в комплекте с салфеткой с цитатами из Гомера и… маленькой статуэткой бога или богини на выбор.

— Они продают не кофе, а понты! — бушевал Виталик, разглядывая фотографию их «комбо» в соцсетях. — Смотри! «Набор Аида» — чёрный кофе с печеньем в форме черепа! Кто это пьёт?

Гестия с интересом изучала фотографию статуэтки Артемиды.

— Довольно мило, хотя сходство посредственное. У Артемиды нос был с горбинкой.

Клиенты «У Мельничного Руха», верные поклонники, начали потихоньку перебегать к конкуренту. Магия блестящей мишуры и модных названий срабатывала.

— Я просто хочу посмотреть на стаканчик! — оправдывалась одна из постоянных клиенток. — Он такой стильный в инстаграме!

Даже Николай Петрович, придя как-то раз, скептически покосился на их скромные керамические чашки.

— А у «Олимпа», говорят, чашки от какого-то японского гончара. Ручной работы.

Гестия наблюдала за этим с растущим недоумением. Сражаться с качеством кофе она была готова. Но как сражаться с золотыми соломинками?

Вдохновение пришло, как всегда, неожиданно. Лёша, пытаясь упаковать торт-морковник навынос, устроил в подсобке апокалипсис. Крем размазался по коробке, крышка не закрывалась, а сам торт напоминал поле битвы с титанами.

— Всё! — крикнул Лёша в отчаянии. — Я не могу! Этот торт ненавидит меня! Он демон!

Гестия подошла, отодвинула его и внимательно посмотрела на торт. Затем на коробку. Затем на Лёшу.

— Проблема не в торте, — сказала она. — Проблема в том, что ты пытаешься его победить. А его нужно понять.

Она взяла новую коробку, аккуратно уложила торт, украсила верхушку орехами, которые нашла на полке, и сбрызнула всё мёдом. Получилось… красиво. И очень аппетитно.

— Вот видишь? — улыбнулась она поражённому Лёше. — Иногда простая забота выглядит лучше любой позолоты.

В этот момент её осенило. Она посмотрела на своих коллег: на Виталика, который знал по имени половину постоянных клиентов и помнил, что бабушке Зине нужно больше корицы; на Юлю, которая всегда спрашивала у студентов, как сессия; на Лёшу, который, несмотря на всю свою неуклюжесть, искренне старался.

И на свой маленький мраморный очаг, у которого люди оставляли не монетки, а записки с благодарностями и маленькие личные вещи — кто-то забыл перчатку, кто-то оставил книгу.

— Они предлагают «божественный» кофе, — громко сказала Гестия. — А мы предлагаем дом.

С этого дня в кофейне «У Мельничного Руха» началась тихая революция. Они не стали менять упаковку. Они стали вкладывать в каждую чашку частичку себя.

Гестия начала вспоминать древние рецепты травяных настоев, которые готовили для уставших путников. Она добавила в меню «Настой странника» — успокаивающий чай с мёдом и травами. Виталик возродил традицию «чашки для друга» — можно было заранее оплатить кофе для того, кому он нужен, но не хватает денег. Юля научилась рисовать на пенке не только сердечки, но и маленькие символы, которые просили клиенты: котика для больной дочери, солнышко для того, у кого хандра.

Они не боролись с «Олимпом». Они просто делали своё дело. С душой.

Через три недели мода на «Олимп» прошла. Клиенты, наигравшись с золотыми соломинками и статуэтками, массово вернулись. Потому что в «У Мельничного Руха» их помнили. Их ждали. Им улыбались не по стандарту, а по-настоящему.

Однажды утром дверь кофейни открылась, и на пороге появилась та самая женщина с неестественно белыми зубами с рекламной листовки «Олимпа». Она выглядела уставшей.

— Мне просто… эспрессо, — сказала она. — Без золотых соломинок. Без статуэток. Просто кофе.

Гестия налила ей чашку, поставила рядом стакан воды и печенье.

— За счёт заведения. Выглядите утомлённой.

Женщина выпила кофе, и по её лицу разлилось облегчение.

— Спасибо. У нас там… — она махнула рукой в сторону «Олимпа», — каждый день новые указания. То соломинки не те, то статуэтки Аполлона закончились, а клиенты хотят именно Аполлона, не Артемиду… Я уже сны вижу, как меня преследует хор богов с KPI.

Виталик, услышав это, фыркнул.

— Ну, знаете, а у нас тут только один бог. Богиня, — он кивнул на Гестию. — И та довольно лояльна. Главное — кофе не пережигать и людей не обижать.

Гестия улыбнулась, доливая воды в свой маленький очаг. Её пламя ровно горело, отражаясь в глазах клиентов. Она наконец-то поняла, что её настоящее место — не на заоблачном Олимпе и не в погоне за модными тенденциями. Оно здесь. Где пахнет кофе и домашним печеньем. Куда люди приходят не за «божественным» опытом, а за кусочком тепла и уюта в своём безумном мире.

И это была победа, пахнущая не позолотой, а корицей и свежемолотым кофе. Победа, которая стоила всех золотых соломинок мира.

Спокойствие длилось недолго. Через две недели у «Мельничного Руха» появился новый сосед — кофейня с мрачным названием «Подземный рой». Снаружи она была выкрашена в чёрный цвет, на дверях красовалась стилизованная голова Цербера, вместо звонка висел гонг.

— Опять? — взмолился Виталик, увидев их рекламный флаер. — «Пробуди своего внутреннего Аида! Наш кофе — твой личный перевозчик через Стикс!» Что это вообще значит?

— Это значит, что они пытаются продавать кофе, апеллируя к страху смерти, — вздохнула Гестия. — Довольно бестактно, если честно.

Но «Подземный рой» оказался хитрее предыдущих конкурентов. Их кофе был на удивление хорош — тёмной обжарки, крепкий, с дымными нотами. А их маркетинг был одновременно гениальным и идиотским: они разыгрывали сертификаты на «именную саванну» и предлагали скидку в размере «13 медных монет для Харона».

— Надо разузнать, что у них за секрет, — твёрдо заявил Виталик, после того как увидел, как их постоянный клиент, поэт-неудачник Ипполит, переметнулся к конкуренту «за вдохновением».

Так была организована тайная миссия. Гестия, Виталик и Лёша (Юля осталась «на стреме») под видом обычных клиентов отправились в логово врага.

Интерьер «Подземного Роя» был выдержан в стиле «подземное царство на минималках». Тусклый свет, стены, расписанные силуэтами томящихся душ, и гроб вместо стойки. Бариста, одетый в чёрный балахон с капюшоном, двигался медленно и торжественно.

— Приветствуем в обители вечного мрака, — гробовым голосом произнёс он. — Что изволите? Может, «Лету с забвением»? Или «Танатос-эспрессо»?

— Мне просто капучино, пожалуйста, — пробормотал Лёша, ёжась.

Пока они ждали заказ, Гестия заметила нечто знакомое. За гробом-стойкой висел старый потёртый щит, на котором угадывались контуры лодки и фигуры с веслом. Сердце её ёкнуло. Нет, не может быть…

В этот момент из подсобки вышел пожилой мужчина в стилизованной под древнегреческую одежде, но с современными кроссовками на ногах. Его лицо было испещрено морщинами, глаза горели странным фанатичным огнём. Это был…

— Харон? — не удержалась Гестия.

Мужчина вздрогнул, уставился на неё, и его глаза расширились.

— Гестия? Сестра Гестия? Владычица очага? Здесь? В мире живых? В этом… этом кафе ужасного дизайна?

Он схватил её за руку с силой, неожиданной для столь старого человека.

— Слушай, я тут новое дело замутил! — зашептал он, увлекая её в угол. — Ребрендинг, понимаешь? Ушёл с той работы — надоело, одно и то же, туда-сюда, души, монеты… Скука смертная! А тут… — он таинственно огляделся, — тут я понял главное! Современным людям не нужна вечная жизнь! Им нужны… острые ощущения!

Гестия пыталась высвободить руку.

— Харон, я не совсем понимаю…

— Я предлагаю им БДСМ! — торжествующе прошептал он.

Гестия отшатнулась.

— Что?!

— Да! БДСМ! — он с жаром вытащил из-под стойки блокнот. — Бизнес, Дистрибуция, Смерть, Маркетинг! Гениально, правда? Я прочитал в журнале эти четыре буквы, и меня осенило! Мы продаём не просто кофе! Мы продаём идею! Идею комфортной стильной смерти! Вернее, её предвкушения!

Гестия смотрела на него с растущим ужасом. Харон явно перегрелся на своей лодке.

— Видишь? — он ткнул пальцем в блокнот. — Вот план акции «Отправь врага в Тартар» — дарим сертификат на латте с именем того, кого хочешь проклясть! А вот «Свидание с Персефоной» — для влюблённых! Пара напитков, а мы их на полчаса в чулан запираем, символически, как в царстве мёртвых! Гениально!

В этот момент Виталик, подслушивавший разговор, не выдержал и фыркнул. Харон обернулся.

— А, это твои смертные? Отлично! Можешь передать им нашу визитку! У нас скоро будет франшиза! «Подземный Рой» в каждом городе!

Группа ретировалась, едва дождавшись своих напитков. На улице они перевели дух.

— Он совсем сумасшедший, — констатировал Лёша.

— Но его кофе и правда хорош, — с досадой сказал Виталик. — Жаль, что маркетинг от лукавого.

— От Аида, — поправила Гестия. — Но я думаю, у нас есть способ решить эту проблему.

Вернувшись в свою кофейню, Гестия попросила у Юли ноутбук. Несколько часов она провела в поисках, и её подозрения подтвердились. «Подземный Рой» не имел лицензии на использование товарных знаков и образов, связанных с древнегреческой мифологией. Более того, их «бизнес-план» с запиранием людей в чулане и вовсе был сомнителен с юридической точки зрения.

На следующий день Гестия отправила анонимное письмо с приложенными фотографиями интерьера и расшифровкой «БДСМ»-планов Харона в соответствующие органы.

Через неделю «Подземный Рой» закрылся. На дверях висел не замок, а официальная бумага о нарушении авторских прав и санитарных норм.

Поражённый Виталик смотрел на Гестию с новым уважением.

— Ты что, навела на них правоохранителей?

— Нет, — честно ответила Гестия. — Я просто напомнила Аиду, что у него есть авторские права на его собственное царство. Оказалось, у него есть современный юрист. Очень сердитый юрист.

Ипполит, поэт-неудачник, вернулся к ним на следующий же день.

— Там было мрачно, но бездушно, — вздыхал он, смакуя свой обычный раф. — А здесь… здесь есть душа. И печенье получше.

Гестия с удовлетворением окинула взглядом свою полную уютную кофейню. Она снова победила. На этот раз — с помощью современных законов и старого, слегка тронувшегося умом знакомого. Что ж, на войне все средства хороши. Особенно если твой враг предлагает клиентам БДСМ, даже не понимая, что это значит.

С тех пор как «Подземный Рой» официально закрыли, Харон воспринял это не как поражение, а как вызов судьбы. Он решил, что Гестия — идеальная партнёрша для его «БДСМ-бизнеса», и начал осаду, достойную греческой трагедии.

В понедельник он прислал в «Мельничный Рух» гонца с табличкой из коры дуба, где углем было выведено: «Гестия! Давай БДСМ! Вместе мы завоюем мир! Предлагаю тебе быть главной по Бизнесу, а я буду по Смерти! Харон».

Во вторник он нанял воздушный шар в виде своего старого челна, который кружил над кофейней, таща за собой баннер: «ГЕСТИЯ! БДСМ — ЭТО СИЛА! ХАРОН».

В среду в три часа ночи Гестию разбудил телефонный звонок Виталика, который был на смене и почти плакал:

— Он тут… С громкоговорителем… У входа… Читает стихи Гесиода и кричит про БДСМ!

Гестия, не помня себя от ярости и недосыпа, накинула халат и помчалась в кофейню. Харон, облачённый в чёрный плащ и с самодельным венком на голове, стоял на крыльце с мегафоном.

— …И пусть даже сам Зевс-громовержец… — орал он.

Гестия выхватила у него мегафон.

— ХАРОН! — её голос, усиленный аппаратом, заставил сработать сигнализацию на соседней машине. — ХВАТИТ!

— А, Гестия! Наконец-то! Видишь, как я упорен? Настоящий БДСМ-партнёр!

— Ты вообще понимаешь, что значит БДСМ? — прошипела она, с трудом сдерживаясь.

— Конечно! — гордо выпрямился Харон. — Это же Бизнес, Дистри…

В этот момент из-за угла вышли трое молодых людей в косухах с вызывающим видом. Один из них, услышав крики о БДСМ, подошёл ближе.

— О, чувак, ты в теме? — с интересом спросил он у Харона.

Гестия увидела свой шанс. Она набрала в грудь воздух и прокричала в мегафон так, что, казалось, задрожали стены:

— БОНДАЖ, ДОМИНАЦИЯ, САДИЗМ, МАЗОХИЗМ! Вот что значит БДСМ! Это про верёвки, наручники, розги и получение удовольствия от боли и власти! Это не про кофе и не про смерть! Ты предлагаешь людям БДСМ, не имея ни намёка на то, что это! Вот почему у тебя нет клиентов! Никто не хочет покупать кофе у человека, который кричит о садомазохизме, но не может отличить плётку от весла!

Наступила мёртвая тишина. Харон стоял с открытым ртом, его лицо выражало полнейшее смятение. Виталик, выглядывавший из двери, замер в шоке. Даже трое парней в косухах смотрели на Гестию с неподдельным уважением.

Прошло несколько томительных секунд. Потом Харон медленно поднял голову. В его глазах горел новый странный огонь — смесь просветления и фанатичной решимости.

— Так… — протянул он. — Значит… это про… боль? И власть? И… верёвки?

Гестия, выдохшись, кивнула.

Харон выпрямился во весь свой немалый рост. Он откашлялся и провозгласил на всю ночную улицу так, что, наверное, было слышно даже на Олимпе:

— Тогда я… Харон, перевозчик душ, страж подземного мира… Я изучу это искусство БДСМ! Я постигну его во всех формах! На собственной шкуре! Я стану величайшим мастером Бондажа, Доминации, Садизма и Мазохизма! И тогда… ТОГДА мой бизнес будет настоящим!

С этими словами он развернулся и гордо зашагал прочь, его чёрный плащ развевался за ним как знамя.

Трое парней в косухах переглянулись.

— Блин, — с почтительной завистью сказал один. — Вот это преданность.

Гестия молча вернула мегафон ошеломлённому Виталику и побрела домой. У неё дико болела голова. Но она знала одно: с Хароном они покончили. По крайней мере, до тех пор, пока он не пройдёт базовый курс по безопасности и не купит себе соответствующее снаряжение.

А на следующее утро в кофейню зашёл один из тех парней в косухе и заказал двойной эспрессо.

— Ваша тётя — крутая тётка, — с уважением сказал он Виталику. — Если она когда-нибудь захочет сменить работу… у нас в клубе всегда есть место для такого… э… эксперта.

Виталик только молча кивнул. Он начинал понимать, что работать с богиней — это не только про идеальный кофе, но и про регулярные лекции по нетрадиционным практикам для мифических существ.

Пока Гестия и Виталик пытались выяснить, откуда «Подземный Рой» брал свои удивительно качественные зёрна (зацепкой стал странный химический запах из их подсобки), Харон развернул деятельность, сравнимую разве что с походом аргонавтов.

Он методично обходил каждый дом в районе, стучался в квартиры и, занося ногу в дверной проём, чтобы не захлопнули дверь перед его носом, вещал:

— Сударыня! Я ищу партнёра для изучения возвышенных практик БДСМ! Вместе мы создадим новое государство! У нас будет гимн и флаг!

Реакция была предсказуемой. Двери захлопывались, раздавались возмущённые крики, а одна бабушка и вовсе ударила его веником, приняв за сектанта. Но Харон был упорен. Он даже составил список потенциальных партнёрш, куда включил библиотекаршу Марию Ивановну, тренера по зумбе Ольгу и даже мэра города в юбке — просто на всякий случай.

Однажды утром он ворвался в «Мельничный Рух» с сияющими глазами и развернул перед ошеломлённой Гестией и посетителями большой лист ватмана.

— Смотрите! Я придумал флаг нашего будущего государства БДСМ!

На листе был изображён флаг поразительной уродливости: фон — градиент от кроваво-красного к мрачно-чёрному, символизирующий «страсть, переходящую в вечный мрак души». В центре — золотой стилизованный узел, напоминающий то ли бантик, то ли удавку, переплетённый с серебряным веслом (дань уважения прошлой профессии). По углам — четыре маленьких символа: капля крови (садизм), слёзка (мазохизм), наручники (бондаж) и корона (доминация). Снизу на чёрной ленте была выведена аббревиатура «БДСМ» готическим шрифтом, а под ней девиз: «Per Dolorem ad Potentiam» («Через боль к власти»). Харон где-то вычитал, что для солидности надо использовать латынь.

— Великолепно, не правда ли? — сиял Харон. — Но это ещё не всё! Я сочинил гимн!

Он встал по стойке «смирно», прижал руку к сердцу и запел на мотив «Интернационала» хриплым, не попадающим в ноты голосом:

— Вставай, проклятьем заклеймённый,

Весь мир голодных и страдающих духов!

Скопился в нас гнев разъярённый,

И в бой последний рвёмся мы готовых!

Припев:

Кто был никем — тот станет всем,

В узы и цепи, под экстремальную мощь!

И вот настал последний бой,

За БДСМ, наш культ святой!

Никто не даст нам избавленья —

Ни Зевс, ни Аид, ни другие боги!

Добьёмся мы освобожденья

От предрассудков, страха и тревоги!

(Припев)

Лишь мы, работники вожжей,

Великой армии цепей и кожаных ремней,

Владеть землёй имеем право,

Но парафин стекал с нас капля за каплей!

(Припев)

В кофейне стояла гробовая тишина. Посетители застыли с поднесёнными к губам чашками, их лица выражали полнейший ступор. Лёша уронил питчер, и тот с грохотом покатился по полу.

Первой пришла в себя бабушка Зина, постоянная клиентка.

— Молодой человек, — строго сказала она Харону, — это что за похабщина? И на какой мотив вы это поёте? Это же «Интернационал»! Мой дед за это в лагеря попал!

Харон, не понимая сути претензии, сиял.

— Вам нравится? Я и сам считаю, что получилось вдохновляюще!

Гестия закрыла лицо ладонями. Она чувствовала, как её божественное достоинство медленно, но верно уплывает в канализацию вместе с остатками вспененного молока.

— Харон, — сказала она, стараясь сохранять спокойствие. — Ты понимаешь, что создание государства — это не только флаг и гимн? Нужны законы, территория, граждане…

— Граждане будут! — с жаром перебил он. — Я уже вёл переговоры! Правда, пока безуспешно. Но я не сдамся! А территорией… — он понизил голос до конспиративного шёпота, — я присмотрел старую угольную шахту на окраине. Очень атмосферно! Прямо как домой, в подземное царство!

В этот момент Виталик, который всё это время молча сидел за ноутбуком, поднял голову. Его лицо выражало не шок, а торжество.

— Тётя Гестия, — прошептал он. — Я нашёл. Смотрите.

На экране была страница с объявлением о продаже старой угольной шахты. И в контактных данных значилось знакомое имя — тот самый поставщик, у которого «Подземный Рой» закупал зёрна. Оказалось, он был владельцем шахты и пытался продать её уже полгода.

— Он использовал кофейню как приманку, — сообразила Гестия. — Чтобы поднять стоимость района перед продажей!

Харон, всё ещё не понимая контекста, радостно кивал:

— Да, шахта! Идеальное место для нашего БДСМ-государства! Мрачно, сыро, есть где развернуться!

Гестия и Виталик переглянулись. У них наконец-то появилось реальное оружие против конкурента. И, по иронии судьбы, подсказал им его тот, кто больше всех мешал, — сам Харон.

— Знаешь, Харон, — сказала Гестия, в её глазах зажглась искра. — Может, твоё увлечение БДСМ… не такая уж и плохая идеа. Но для начала давай разберёмся с тем, кто пытался нас обмануть.

Харон нахмурился.

— Кто-то мешает нашему союзу? Нашему БДСМ? Укажи мне на негодяя!

Гестия с трудом сдержала улыбку. Возможно, этот безумный перевозчик душ всё-таки мог быть полезен. Пусть и самым неожиданным образом.