Звездный Путь: Эверест (джен)

Амбиции — это последнее прибежище неудачника

 

Оскар Уайльд.

 

 

 

Журнал капитана, звездная дата 40303.14

«Эверест» приближается к исследовательской станции «Омега», где должен заменить USS «Патфайндер» на посту патрульного корабля. Приоритетной задачей в таком амплуа является оперативное реагирование на любые намеки на угрозы, однако большую часть времени будет занимать помощь в исследованиях.

«Омега» находится очень близко к Клингонской Нейтральной Зоне и еще ближе к Ромуланской Нейтральной Зоне. Фактически, в настоящее время это самое напряженное место во всей галактике, однако именно здесь ведутся исследования скопления систем, которое до недавнего времени оставались скрытыми от нас.

 

На диспетчерском пункте станции «Омега» работа, как и положено, велась круглые сутки. Тем не менее, старшие офицеры редко появлялись здесь в столь поздний час. По бортовому времени, общему для всех звездолетов и космических станций Федерации, было почти три часа ночи, а потому большая часть экипажа станции сейчас отдыхали.

Когда дверь открылась и на диспетчерский пункт вошел контр-адмирал Малик Аломар, никто из диспетчеров не удивился: командующий всегда предпочитал встречать прибывающие суда лично в любое время дня и ночи. Адмирал принял короткий доклад от старшего смены и подошел к окну, из которого должно было быть видно прибытие звездолета, и стал ждать.

Следом за Аломаром на пункт вошел коммодор станции «Омега» Ганс Баакин. Помимо управления станцией, Баакин являлся заместителем Адмирала в исследовательской эскадре, а потому был в курсе всех происходящих событий, включая рокировку кораблей.

— Адмирал, — поприветствовал Баакин Аломара.

— Не спится? — адмирал кивнул коммодору и продолжил лицезреть космос.

— Решил встретить «Эверест» вместе с вами, — объяснил тот. — Но я не совсем понимаю, почему вы всегда это делаете.

— Считайте это небольшой моей странностью.

— Как скажете, сэр, — коммодор улыбнулся. — Сколько еще ждать?

— Вот-вот должен появиться, — Аломар посмотрел на диспетчеров. — Вы что-нибудь знаете об этом Макниле?

— Да, сэр, — Баакин кивнул. — Он служил под командованием Рострона.

— Даже так?

— Угу. Отзывался Рострон о нем хорошо. Но он, в первую очередь, боец.

— А «Эверест» тут в первую очередь для патрулирования, — адмирал улыбнулся. — Ведущий исследователь у нас свой.

— Тут местечко такое, что лучше бы «Патфайндер» отсюда не убирали.

Ответить Аломар не успел. Диспетчер поднял голову и сообщил:

— Адмирал, «Эверест» прибывает!

Через несколько секунд на внушительном расстоянии от станции, словно из ниоткуда, вынырнул звездолет. Стороннему наблюдателю всегда казалось, что корабль просто появляется и все. Человеческий глаз не был способен уловить объекты, движущиеся со скоростью, близкой к скорости света, а потому движение даже с минимальным варп-фактором было похоже на телепортацию из одной точки в другую. О том, что мимо пролетел звездолет, можно было судить лишь по спутному следу из отработанной плазмы и показаниям приборов, но на этом все.

«Эверест» продолжил движение к «Омеге» на импульсном ходу, а адмирал увеличил изображением, чтобы полюбоваться на корабль.

— Как ни крути, «Созвездия» смотрятся, — проговорил он, ни к кому не обращаясь.

— Да, сэр, — ответил Баакин. — Жалко, что хорошего из них ничего не вышло.

Диспетчер прижал пальцами наушник и принял вызов с «Эвереста». Он что-то записал в своей консоли, после чего ответил:

— USS «Эверест», это станция «Омега». С прибытием. Направляйтесь в третий стыковочный узел, — он перехватил взгляд адмирала и включил громкую связь.

— На борту тяжелораненый, — произнес с корабля женский голос, — транспортировать его нежелательно. Запрашиваю док для шаттла и медицинскую бригаду.

— Вас понял. Первый док узла, там будет ждать команда.

— Передай им, что я жду капитана и старпома там же, — распорядился Аломар и вместе с Баакином покинул помещение.

* * *

 

— Давление в норме, пульс ровный.

Джека Обри на носилках занесли внутрь шаттла, чтобы доставить его на «Омегу». Обычно на станциях использовались транспортеры — так было проще и эффективнее — однако тяжелораненый вносил свои коррективы в процедуру: лишний раз рисковать никто не хотел. Дебора наблюдала за погрузкой, надеясь, что ей разрешат отправиться с ним. Девушка в нетерпении переминалась с ноги на ногу и ожидала, когда придет капитан.

— Дебора?

Милнер обернулась и увидела Макнила. Он стоял в нескольких метрах, одетый в не застегнутую форменную куртку, надетую поверх корабельной формы. Такие куртки члены экипажа надевали, сходя «на берег».

— Можно мне отправиться вместе с вами? — воскликнула девушка, подскочив к нему.

— Мне пока не дали разрешение отпускать кого-либо, — капитан покачал головой. — К тому же ты два дня от него не отходила. Сейчас ты ему ничем не поможешь.

— Я просто…

— Я знаю, — Макнил положил руки ей на плечи. — Но сидя под дверьми, ты ничего не изменишь. Лучше отдохни. Когда к нему будет можно, я сразу же тебе сообщу, хорошо?

Дебора заметно погрустнела, но кивнула.

— Капитан? — донесся голос Реника со стороны шаттла. — Все готово.

— Хорошо, — Гаррет застегнул куртку. — Все на борт!

Бросив последний взгляд на Дебору, он вошел внутрь шаттла и сел на кресло. Рядом с ним опустился Реник.

— Адмирал сказал, что будет ждать нас прямо в ангаре, — начал коммандер. — Что-то не вижу я здесь исследовательскую эскадру. Если этот район так важен…

— Может, еще какие сюда летят, — пожал плечами Макнил. — Полагаю, сейчас мы узнаем.

Ворота дока открылись, и шаттл, пройдя сквозь поле, удерживающее воздух внутри, покинул «Эверест». Пилоты маленького судна вели себя рутинно, корабельный реаниматолог переговаривался с медсестрами, обсуждая состояние Обри.

— Наша основная задача-то не исследования, — снова подал голос Реник.

— Да, профессор Янкловски очень расстроился, — ответил капитан, глядя в иллюминатор.

— Я это к тому, — коммандер глянул на медиков. — Что одного «Созвездия» явно мало, чтобы оборонять этакой участок.

— Об обороне речи не шло. Есть у меня мнение, что минимизация местной эскадры — это жест доброй воли в налаживании отношений с клингонами.

— Будь это правда, не слишком ли опрометчиво? — Жошуа смахнул с колен невидимые соринки.

— Может быть и так, — Гаррет вздохнул. — Командованию виднее.

Шаттл еще сильнее замедлился перед новым удерживающим полем и прошел сквозь него, оказавшись в ангаре станции. Зависнув над подсвеченной красными огнями площадкой, судно медленно опустилось. Двигатели снизили обороты и затихли, после чего к шаттлу направилась команда медиков станции. Люк челнока открылся, и показались носилки с раненым. Действуя максимально оперативно, медики проверили и перепроверили состояние пациента и через минуту покинули док. Когда следом за ними из шаттла показались Макнил и Реник, им на встречу вышли два старших офицера Флота.

— Капитан Макнил? — протянул руку невысокий чернокожий мужчина с адмиральскими знаками отличия. — Адмирал Аломар я командую этой экспедицией.

— Приятно познакомиться, сэр, — Гаррет ответил на рукопожатие и левой рукой указал на Жошуа. — Это мой старший помощник коммандер Реник.

— Коммандер, — адмирал пожал руку старпому. — Это коммодор Баакин, он командует станцией «Омега».

Когда официальная часть была окончена, Аломар пригласительным жестом предложил пройтись. Адмирал и капитан плечом к плечу направились на выход из дока, а коммандер и коммодор последовали за ними.

— Как прошел перелет? — задал вопрос адмирал, когда все четверо покинули ангар.

— Парочка приключений, — отозвался Макнил, на ходу оглядывая интерьер станции. — Сначала плюс три члена экипажа, затем сразу трое убитых, один раненый.

— Начало пути капитана так себе, — хмыкнул Аломар. — Возможно, здесь все будет еще серьезнее. Вы к этому готовы?

— Да, сэр, — Гаррет посмотрел на адмирала. — Мы на самой границе.

— Да, и патрулирование этой границы — ваша главная задача.

— Сэр, а почему сектор контролирует лишь один звездолет? — Макнил посмотрел на Реника, который едва заметно кивнул, услышав вопрос, который его так интересовал.

— Потому что силы переброшены ближе к Клингонской Нейтральной Зоне, — терпеливо объяснил адмирал. — Похоже, кто-то пытается произвести впечатление.⁽¹⁾

— Но зачем? — подал голос Жошуа.

— Это секретная информация, — отрезал Аломар. — Но не волнуйтесь, это ненадолго. Тем более, ведущий исследователь у нас другой корабль, вам не придется сильно отвлекаться от патрулирования. Старичок класса «Оберт», — он посмотрела Макнилу в глаза, — вы знакомы.

— «Миллениум»? — тот расширил глаза. — Он здесь?

— Да, капитан, — адмирал улыбнулся, — скоро он вернется из очередного похода, — он посмотрел на обоих офицеров «Эвереста». — На этом, пожалуй, встречу можно считать завершенной. Жду вас обоих завтра в десять часов по бортовому времени для официального брифинга.

После проведения всех прощальных любезностей, Макнил и Реник направились обратно к своему шаттлу, чтобы внутри дождаться команду врачей и вернуться на «Эверест».

— Вы раньше служили на «Миллениуме», капитан? — задал вопрос коммандер, когда оба уселись в кресла.

— Да. Я служил там старшим помощником.

Класс «Оберт» был придуман более полувека назад, в те времена, когда еще присутствовало строгое деление по назначению космических кораблей. Однако, несмотря на начало строительства первого опытного образца, проект был отменен из-за впечатляющих результатов класса, родившего абсолютно новый тип звездолетов — исследовательский крейсер. Этот класс назывался «Конституция». Именно увидев «Конституцию» в деле, Командование Звездного Флота всерьез задумалось о необходимости создания именно гибкого флота, способного выполнять различный спектр задач, от дипломатических до боевых.

По иронии судьбы, «Конституция» похоронила проект «Оберт» и она же его и возродила. Двадцать лет спустя первые крейсера начали вырабатывать свой ресурс, а потому требовался новый звездолет на замену. Пока этот вопрос оставался нерешенным (до появления «Созвездия», призванного заменить «Конституцию», было еще десять лет), было принято решение о модернизации «Конституций», чтобы они смогли продолжить свою блистательную кампанию по открытию новых уголков галактики. Первым в списке мощного апгрейда стоял легендарный «Энтерпрайз», а пока процесс шел, Командование обратило внимание на проекты, давно забытые всеми, чтобы заполнить паузу в исследованиях.

Оказалось, что «Оберты» невероятно просты в производстве и обслуживании, поэтому их, после небольшой доработки чертежей, быстро пустили в серию. Малые размеры звездолета и, соответственно, малый экипаж резко ограничивали возможности кораблей, однако «Оберты», напичканные научным оборудованием, оказали существенное влияние на исследование галактики по всей территории Федерации. Несмотря на то, что использовать эти корабли для обороны было проблематично ввиду плохого вооружения, их продолжали использовать по сей день, и по сей день строились все новые и новые «Оберты», готовые пополнять базу знаний Федерации и совершать первые контакты с новыми цивилизациями.⁽²⁾

— Не думал, что так скоро его увижу снова, — проговорил Макнил.

— Не такая уж и большая галактика, а? — Реник улыбнулся. — По крайней мере, сэр, вы будете работать в знакомой компании.

— Да, это уж точно.

* * *

 

Утро встретило «Эверест» в оживлении: капитан дал официальное разрешение на увольнительные на станцию, и с самого утра свободные члены экипажа транспортировались на «Омегу». После долгого перелета желающих сменить обстановку было немало. Конечно, увольнение на планету было бы более приятным подарком для всех. Однако за неимением лучшего, просторные помещения «Омеги» тоже вполне подходили.

Когда очередная группа отпускников материализовалась на станции и разошлась кто куда, на месте остались стоять лишь Макнил и Реник. В своих светло-серых мундирах они резко выделялись из общей массы, однако сегодняшняя встреча с адмиралом носила уже официальный характер — требовалось соответствовать.

— Идемте, коммандер, — капитан кивнул головой в нужном направлении.

Как и любая другая исследовательская станция, «Омега» не являлась рекордсменом по размерам. Внешне она мало чем отличалась от станций класса «Космический док» — те же грибоподобные формы — однако были значительно меньше. Соответственно, отличной была и начинка станции. Исследовательские станции были напичканы множеством датчиков, детекторов, сканеров и всевозможных приборов, которые позволяли производить любые исследования в любом уголке галактики. Вся аппаратура находилась в приборной секции в «ножке» станции, а управление и жилые помещения располагались в «шляпке». Там же находились и доки для кораблей и челноков.

Экипаж «Омеги» составлял три тысячи человек, плюс имелось место для размещения дополнительного экипажа или гражданских лиц. В отличие от многоцелевых исследовательских крейсеров, львиную долю экипажей таких станций составлял именно научный персонал, остальные службы играли вспомогательные роли. Тем не менее, двигаясь по коридорам, более просторным, чем коридоры «Эвереста», Макнил не мог избавиться от упования на то, что на «Омеге» куда более оснащенный медицинский отсек, что даст лейтенанту Обри весомый шанс выжить.

По помещениям туда-сюда сновали дети, их догоняли родители, все весело смеялись. Создавалось впечатление, что это не космическая станция, а простой город на какой-нибудь планете, где люди в воскресный день просто вышли погулять со своими детьми. Макнил прекрасно знал, что в Звездном Флоте существует целый ряд звездолетов, на которых присутствует определенное количество гражданских лиц в лице супругов и детей членов экипажа. Считалось, что таким образом Федерация поощряет детей в тяге неизведанному, к исследованиям и науке. С воспитательной точки зрения это было вполне оправданно, однако Гаррет никогда не считал это хорошей идеей, ведь космос, помимо чудес и интересных тайн, был полон опасностей. Самым ярким и печальным примером этого до сих пор является гибель звездолета USS «Черчилль» десять лет назад, на борту которого находились более трехсот гражданских, сто девяноста из которых были детьми. С этого корабля не спасся никто.⁽³⁾

Первым звездолетом Федерации, на борту которого присутствовали гражданские в крайне ограниченном масштабе (всего четыре десятка человек), был USS «Энтерпрайз»⁽⁴⁾. Тогда идею воплощали в жизнь в тестовом формате, и капитан Кристофер Пайк стал первым капитаном, на которого возложили такую ответственность. Эксперимент был признан удачным: дети всего за несколько месяцев на борту «Энтерпрайза» стали куда охотнее интересоваться естественными науками. В моменты, когда нечто неизведанное вырастало на пути корабля, детей было невозможно выгнать с обзорных палуб, учителя, который тоже находился на борту, и лекторов из числа экипажа буквально зашвыривали миллионом вопросов каждый день — настолько их начала интересовать исследовательская деятельность.

Положительно практика сказалась и на экипаже. Те счастливчики, чьи семьи первыми были допущены на борт, показали более высокий уровень стрессоустойчивости. Имея возможность каждый день видеть жен и мужей, офицеры и служащие гораздо меньше «выгорали» морально, что позволяло экипажу работать эффективнее и слаженнее.

В последствии гражданских с «Энтерпрайза» сняли. Командование Звездного Флота на совещании единогласно решило, что гражданские будут допускаться на корабли под командованием самых опытнейших капитанов флота, а Джеймс Кирк, принявший «Энтерпрайз» у Пайка, был тогда еще неизвестен никому.

Тем не менее, на флоте в целом идея получила свое продолжение. Постепенно все больше и больше звездолетов дооборудовались, и на их борт принимались члены семей экипажа. Поговаривали даже что конструкторские отделы верфей работали над разработкой проекта, который специально строился бы так, чтобы вмещать внушительное количество гражданских, обеспечивая максимально возможный уровень безопасности последних.⁽⁵⁾

На станциях ситуация была иная. Их корпуса заведомо крепче, они больше, вследствие чего возможностей для спасения тоже больше. Станции строятся там, где будут находиться до конца срока службы, маршевых двигателей на них нет, так что нет возможности залететь туда, где слишком опасно, равно как и поймать «эффект червоточины»⁽⁶⁾, как USS «Черчилль». Именно потому на космических станциях всегда хватало жен, мужей, детей и других гражданских лиц, которые постоянно жили на борту. «Омега» не была исключением — почти треть людей на станции были гражданскими. Разумеется, они тоже не сидели, сложа руки, а работали по своим специальностям и возможностям, однако к Звездному Флоту они отношения не имели.

Кабинет адмирала располагался рядом с кабинетом коммодора «Омеги», и из его приемной открывался прекрасный вид на одну из жилых палуб станции. В окна можно было наблюдать за тем, как люди ходят по своим делам, завтракают в кафе и вообще ведут обыкновенную жизнь, как в городе. Здесь тоже было много детей, для которых был организован целый спектр развлечений, однако в утренние часы все они либо завтракали перед учебными часами, либо уже торопились в свои классы. Макнил невольно представил, как эта палуба выглядит отсюда, с высоты птичьего полета, в вечернее время, когда люди приходят сюда, чтобы отдыхать в конце рабочего дня.

— Смогли бы жить здесь? — Реник, стоя рядом с капитаном, покосился на мужчину, сидевшего на стуле ожидания у двери в кабинет.

— Это все похоже на реальность, но таковой не является, — хмыкнул тот. — Воздух очищенный, ни погоды, ни ветерка. Только симуляция дня и ночи.

— Зато с самого раннего детства можно приобщиться к исследовательскому миру.

— Можно, — Гаррет повернулся, услышав звук открываемой двери, — но я предпочту провести детство на планете, гоняя мячик в настоящей грязи.

Из кабинета вышла секретарша и сделала пригласительный жест рукой:

— Адмирал ждет вас.

— Спасибо, — кивнул Макнил и первым вошел в помещение, Реник следом за ним.

Мужчина, сидевший на стуле, вдруг вскочил.

— Как это? — воскликнул он. — Я сижу здесь с самого утра!

— Доктор Демичев, я боюсь, что тот вопрос, который вы хотели бы обсудить с адмиралом, его не интересует, — слегка раздраженно ответила секретарша. Было очевидно, доктор донимал ее уже не первый день.

— Мне всего лишь нужно немного времени! Я объясню все детально!

— Доктор Демичев, вы…

Дальнейший диалог посетителя и секретарши был поглощен закрывшейся дверью. Попав внутрь, офицеры огляделись. Кабинет абсолютно ничем не отличался от сотен и тысяч других. С таким же успехом это мог быть кабинет начальника службы безопасности станции. Стол, стулья, пара шкафов, живые цветы на окнах — вот и весь интерьер. За столом, помимо адмирала, который тут же поднялся, сидел коммодор Баакин и неизвестная Гаррету женщина с капитанскими знаками отличия.

— Господа, — Аломар вышел из-за стола и, подойдя к офицерам, протянул им руку, — позвольте представить, Меган Калверт, капитан «Патфайндера».

Эти слова сопровождались рукопожатиями и указанием на женщину. На вид ей было около тридцати. Стройная, подтянутая, с приятными чертами лица. Когда Макнил пожал ей руку, он почувствовал власть. Эта женщина была на своем месте, она привыкла добиваться поставленных целей. Очень хорошие качества для капитана.

— Капитан Макнил, — произнесла она, окидывая собеседника оценивающим взглядом. — Капитан Рострон очень хорошо о вас отзывался.

— А мне о вас слышать не доводилось, — Гаррет улыбнулся и слегка прищурился, чувствуя во взгляде Калверт легкую симпатию. Кажется, он понравился ей с первого взгляда.

— У вас еще будет время познакомиться, капитан, — Аломар указал на стулья. — Начнем с официальной части, а после проведем вам небольшую экскурсию по станции.

— Кажется, мой экипаж уже сам начал исследовать вашу станцию, — усмехнулся Макнил, усаживаясь на стул рядом с Калверт.

— Вряд ли они смогут исследовать все. Итак, начнем.

— Разрешите вопрос, адмирал? — Реник поднял руку. — Пока мы не начали.

— Конечно, коммандер, — Аломар кивнул.

— Кто этот человек в приемной? Доктор Демичев, кажется, — Жошуа перевел взгляд на Макнила, ожидая исправления, если он неверно назовет фамилию мужчины. — Он вроде уже давно ждет вашей аудиенции.

— Чокнутый ученый, — хором вполголоса пробурчали Калверт и Баакин.

Адмирал поочередно покосился на коммодора и капитана, после чего ответил:

— Это доктор Герман Демичев, отличный астрофизик. Он работает как над повседневными исследованиями, так и над специальными, — Аломар сделал многозначительную паузу. — Недавно у него появился сольный проект. Он слишком невероятен, чтобы воспринимать его всерьез и пренебрегать теми рисками, на которые доктор хочет пойти.

— Рисками? — нахмурился Макнил.

— Да, капитан, — вступил в разговор Баакин. — Ему нужна энергия. Много энергии. Настолько много, что ради его проекта придется обесточить часть станции, и все равно ее скорее всего не хватит.

— Будь мы на планете класса М, — подхватил адмирал, — я бы еще подумал. Но мы в космосе. Здесь перебои с питанием станции хотя бы на пару минут сулят большими неприятностями.

— Это еще слабо сказано, сэр, — покачала головой Калверт.

— Слишком слабо, — своим тоном Аломар дал понять всем присутствующим, что тема закрыта. — Итак, наш фронт работ.

* * *

 

Доктор Герман Демичев по праву считал себя как минимум выдающимся астрофизиком. Все проекты, над которыми он работал, в которые вкладывал душу, всегда были успешными и тепло принимались всей Федерацией, но именно сейчас, когда проект был действительно революционен, когда все, что требовалось — это дать на эксперимент чуть больше энергии, адмирал Аломар, с которым Демичев был знаком очень давно, дал красный свет.

Долгие часы, проведенные в объяснениях, пояснениях, презентация, разговорах и уговорах, ничего не дали — адмирал был непреклонен. Каждый божий день ученый ходил на поклон к командиру экспедиции, но в ответ всегда неуклонно получал отказ. В конце концов Аломар просто перестал пускать его в свой кабинет, и Герман часами сидел в приемной, в ожидании аудиенции, подкармливаемый завтраками от очень красноречивой секретарши адмирала.

Сегодняшний день не стал исключением. Вместо Демичева, который сидел в приемной с самого бортового утра, в кабинет пригласили офицеров «Эвереста», который прибыл только что. Логически это было верно, тут все понятно, требовалось как можно быстрее выдать капитану инструктаж, чтобы он смог полноценно приступить к работе, однако время у Аломара было. Пока он ждал офицеров, он вполне мог выслушать ученого, но не стал этого делать.

Герман ворвался в свой кабинет в дальнем конце лаборатории и, плюхнувшись в кресло, в сердцах стукнул кулаками о столешницу. Адмирал просто перестал его слушать. Но открытие, которое сделал ученый, должно было быть испытано и освещено, иначе рано или поздно до него додумается кто-то другой. Скажем, ромуланцы, у которых мозгов не меньше и которые готовы рисковать ради цели. Требовалось срочно найти другой способ провести испытания.

Для испытания требовался источник энергии. Мощный источник энергии. Генераторов «Омеги» вполне хватило бы, но доступа к ним нет. Пробраться к ним тайно тоже не представлялось возможным. Этот вариант был невыполним, Герман его даже не рассматривал. Но оставались и другие источники энергии. Варп-ядра кораблей.

Да, их возможности были куда скромнее, нежели генераторы станции, но с ними можно поколдовать. Демичев прикинул: в доке «Омеги» находятся два крейсера — «Эверест» и «Патфайндер». Оба сейчас стоят на приколе, их экипаж распущен по увольнительным. Ученый слышал, что перед путешествием капитан Калверт отпустила отдохнуть почти весь экипаж, поскольку «Эверест» тоже стоял в доке и мог принять на себя обязанности по реагированию на сигналы. На борту всего человек двадцать.

«Второй такой возможности не будет», — подумал Герман.

Двадцать человек тоже были крайне нежелательным фактором на борту. Против одного ученого они могли наворотить дел. Требовалось убрать их, желательно без насилия. И тут Демичев вспомнил про Стражей Фулера. Двадцать эти машин «Патфайндер» должен был отвезти на Землю для демонстрации. Они уже на борту. Герман помогал Максу писать код, он вполне может с ними обращаться. Ученый улыбнулся: план начал вырисовываться.

«Второй такой возможности не будет», — во второй раз подумал Демичев.

* * *

 

— А это наше «окно в будущее», как я называю, — адмирал сделал пригласительный жест к одной из непримечательных с виду лабораторий.

Первое, что бросилось в глаза Макнила, когда он вошел внутрь, это человекоподобные металлические фигуры. По размерам тела, пропорциям и вообще внешнему виду, сходство было, разве что у неведомых машин вместо лиц на головах были всевозможные сенсоры.

— Что это? — недоуменно спросил Гаррет.

— Это наше будущее, капитан, — с улыбкой объяснил Аломар. — Это Стражи, роботы, предназначенные для того, чтобы заменить человека в опасных условиях.

— А скафандры нынче уже не в моде?

— Внутри скафандра находится человек, — из глубины помещения к офицерам вышел мужчина в форменном рабочем комбинезоне красного цвета. — Стражи же могут работать в любых условиях, без риска для жизней людей.

— Это Макс Фулер, — представил мужчину Аломар. — Это его детище.

Фулер поочередно пожал руки всем участникам делегации, после чего продолжил презентацию.

— Они способны выполнять практически любой спектр задач, — сообщил конструктор, подойдя к одному из роботов. — Анализировать обстановку, проводить исследования.

Во время презентации Фулер указывал на все конструктивные элементы, которые называл. Страж действительно смотрелся внушительно. Мощные приводы говорили о титанической силе, которую способно развить механическое тело. Отполированная броня роботов, блестевшая в свете потолочных ламп, не была слишком уж толстой, но создавала впечатление надежной защиты. Такой машине все нипочем, даже если на нее упадет целая скала, останется шанс пережить это.

— То есть по вашей логике, — в один момент поинтересовался Реник, — мы транспортируем Стражей на опасную планету и управляем ими с корабля, как в компьютерной игре?

— О, в этом нет необходимости, — улыбнулся Фулер. — Достаточно поставить задачу, и Стражи ее выполнят. Человеку даже не требуется думать, Стражи сами ищут самые практичные методы выполнения задачи. К тому же, они способны применять свой опыт в будущем.

— Они самообучающиеся? — Макнил оторвал взгляд от робота.

— Да, — конструктор сиял даже ярче, чем броня его роботов. — Это будущее исследовательской деятельности. Мы сможем побывать там, где человек никогда не сможет пройти самостоятельно.

— И фазер ему конечно же для исследований? — Реник указал на оружие, вмонтированное в правую руку.

— Это на случай, если захотите быть совсем плохим, коммандер, — усмехнулся Фулер. — Безопасность превыше всего.

— А ваше самообучение не сыграет злую шутку? — Жошуа покачал головой. — Если, скажем, — офицер случайно пнет его?

— В программе есть множество ограничений, — заверил его конструктор и указал в глубину лаборатории. — Могу продемонстрировать вам фрагмент кода, если пожелаете.

— Мне интересно, — Реник шагнул вперед.

Аломар и Баакин тоже направились следом за Фулером, а Макнил и Калверт остались стоять у Стража.

— Не доверяешь им? — Меган кивнула на робота.

— Как и ты, судя по всему, — Гаррет не обратил внимание на то, что она, не спрашивая, перешла на «ты». — Такой искусственный интеллект пытались создать уже бесчисленное количество раз.

— И никогда не получалось ничего хорошего, — Калверт кивнула.

— Да.

— Мне погрузили двадцать Стражей, чтобы я отвезла их на демонстрацию на Землю.

— Думаешь, их примут? — Макнил посмотрел на нее.

— Не знаю, — Меган вздохнула. — Но мне рядом с ними как-то не по себе. Все это неправильно.

— Не нам об этом судить, — Гаррет пожал плечами и быстро постарался сменить тему. — Я бы не отказался от экскурсии еще и на «Патфайндер. Никогда не бывал на ботру «Эксельсиоров».

Калверт широко улыбнулась.

— Почему это звучит так, будто ты приглашаешь меня на свидание? — она хлопнула Макнила по плечу.

— Может, так оно и есть, — рассмеялся он.

В этот момент вернулась делегация, на ходу продолжая обсуждать элементы кода. Для Макнила эта сфер была темным лесом, поэтому он лишь изредка ловил термины, которые когда-то где-то слышал, но суть разговора в целом была ему неведома.

— Адмирал, — Меган вышла навстречу делегации, — капитан Макнил изъявил желание провести короткую экскурсию на «Патфайндере».

— Даже так? — Аломар удивленно посмотрел на Гаррета. — Хотите помериться с Калверт кораблями?

Он подмигнул, чтобы его шутку правильно поняли, на что Макнил широко улыбнулся.

— Если мы будем мериться суммарной длиной гондол, то я выиграю, — поддержал шутку тот. — В остальном преимущество у нее.

Делегация тихонько захихикала.

— Ну хорошо, — Аломар смахнул с мундира несуществующие соринки. — Время у нас еще есть, поэтому, — он указал обеими ладонями на дверь и посмотрел на Калверт, — ведите, капитан.

* * *

 

В грузовом отсеке «Патфайндера» было тихо. В данный момент тут не было ни единой души. В абсолютной тишине и полумраке крышка одного из ящиков с грохотом откинулась, и на пол рухнул человек. Ему было тяжело контролировать свое тело: биофильтры⁽⁷⁾ грузовых транспортеров действовали грубее, а потому ощутимо выбивали из колеи. Собравшись с силами, доктор Демичев все-таки смог подняться на ноги и поплелся вдоль рядов ящиков с грузами.

Ему удалось спрятаться в ящиках, которые «Патфайндер» должен был отвезти на Землю, и вместе с ними попасть на борт. Плюсом плана было то, что его, как по заказу, доставили прямо к Стражам. Теперь он, найдя в просторном отсеке стойку с роботами, достал трикодер и принялся работать с кодом, заставляя машины запоминать новые команды. Если все пойдет гладко, никто не пострадает, если нет — все наладится позже, после испытания. Когда будет ясно, что испытание прошло успешно, Герман сможет все исправить.

Стражи вздрогнули и зашевелились. Сойдя со своих ложементов, он, согласно отданной им команде направились прочесывать корабль. Теперь осталось лишь заблокировать отсеки, отдав Стражам и самому Демичеву приоритет, да еще повозиться с ядром, и дело в шляпе.

* * *

 

Звездолеты классов «Эксельсиор» и «Созвездие» были разными. Даже просто находясь в одном доке, эти корабли создавали у стороннего наблюдателя впечатление, что они из разных миров. Они были похожи друг на друга ровно настолько же, насколько ромуланские Хищные птицы были похожи на клингонские. Красивые и плавные обводы «Эксельсиоров» резко контрастировали с угловатыми и грубоватыми формами «Созвездний». Разница компоновок и конструкторских решений привели к тому, что и внутри эти корабли были построены по-разному. Роднить эти два класса никому бы и в голову не пришло, но фактически они братья.

Оба проекта задумывались как грандиозные эксперименты, призванные произвести революцию в кораблестроении, и оба оказались провальными. Если на «Созвездиях» прибавку в скорости планировали получить путем удвоения числа варп-гондол, тона первом «Эксельсиоре» устанавливался принципиально новый двигатель — трансварп. Во время дебютного испытания двигатель просто не запустился. Позже выяснилось, что это произошло из-за диверсии, а еще чуть позже — что, если бы трансварп запустился, «Эксельсиор» взорвался бы.⁽⁸⁾ Позже критическую неисправность устранили и повторили испытание, которое тоже показало отрицательные результаты. В результате, Командование Звездного Флота отменило проект «трансварп», а на «Эксельсиор» и все последующие звездолеты класса устанавливали традиционные варп-двигатели.

Экскурсия на «Патфайндере» продлилась недолго. Делегация осмотрела мостик, заглянула на жилую палубу, осмотрела пару лабораторий. На то, чтобы осмотреть весь корабль, нужен был целый день, а дел у офицеров на сегодня было еще немало. Напоследок Калверт завела офицеров в кают-компанию, где любили проводить свободные часы члены экипажа, чтобы угостить кофе.

— Это моя личная традиция, — объяснила она, когда все уселись за стол. — Всех, кто посещает мой корабль, я угощаю кофе.

Объявив это, Меган подошла к Гаррету, который колдовал с репликатором.

— Ну как тебе корабль?

— Мне тяжело его оценить, — ответил тот, запустив репликацию, — он же не мой.

— А если не мериться кораблями? — Калверт развела руками.

— А если не мериться, — Макнил вынул из репликатора чашку, — что-то у тебя народу мало здесь.

— Я всех отпустила перед вылетом, — объяснила Меган, тоже запуская репликацию. — На борту двадцать человек.

— И потому он кажется заброшенным, — кивнул Гаррет. — Как-то от тишины неуютно.

Калверт хотел ответить, но ее прервал оживший интерком:

— Капитан, вас ждут на мостике.

— Это не тебя вызывают, — Меган улыбнулась, заметив, что на слово «капитан» Макнил среагировал, как и она. — Мне нужно идти. Но к кофе мы вернемся.

— Да, конечно, — Гаррет кивнул.

Калверт поставила кружку и быстрым шагом выпорхнула из кают-компании, дошла до турболифта №1 и поднялась на мостик.

— Капитан на мостике! — объявил охранник.

— Мэм, — обратилась к Меган офицер связи, — пришло сообщение от Командования Звездного Флота под грифом «Лично капитану».

— Хорошо, отправьте на мой терминал.

Она направилась к двери, за которой находился ее кабинет, когда створки турболифта №2 раскрылись, и на мостике появился Страж. Увидев, робота, Меган только и смогла, что удивленно произнести:

— Какого?..

Страж поднял руку, и фазер, вмонтированный в нее выскочил в боевое положение.

— Все с транспортер, — произнес синтезированный голос.

— Отставить! — капитан подняла руку, остановив охранников, которые взяли робота на прицел.

Меган огляделась. Мостик был слишком мал для эффективного боя, здесь практически не было укрытый, а Стражи были отлично защищены от фазеров. Ситуация была заведомо проигрышная.

— Выполняйте, — скомандовала она и вместе с остальными направилась к транспортеру.⁽⁹⁾

Страж шел за ними по пятам своими тяжелыми шагами как бы отстукивая зловещий ритм. Когда все, включая робота оказались в комнате, он подал голос снова:

— Транспортируйтесь на станцию.

Калверт не понимала, чего добивается робот, но в данном случае спорить было абсолютно неприемлимо. Головой она указала членам экипажа встать на платформу, а сама запустила транспортацию, после чего, опасливо косясь на Стража, последовала за ними. Транспортер включился, засиял свет, когда Страж вдруг поднял руку и начал обстреливать из фазера людей на платформе. Все пространство заполнилось ярким светом, после чего Меган оказалась на станции. Первым делом она огляделась и увидела, что четверо членов экипажа лежат. Трое оставшихся вместе с капитаном тут же бросились к ним, но сделать ничего не смогли: они были мертвы.

* * *

 

Когда Калверт покинула делегацию, ей на смену пришли двое охранников. Это больше напоминало конвой, а не сопровождение, но порядки есть порядки, от этого никуда не денешься. Не слишком приветливый лейтенант службы безопасности глядел на всех делегатов, включая адмирала, так, словно они были врагами Федерации, и лишь Закон не дат ему расстрелять их на месте. Полной противоположностью был сопровождавший его рядовой — вежливый и улыбающийся.

Четверо офицеров сидели за столом и спокойно разговаривали, обсуждая предстоящую работу и стараясь не обращать внимания на буквально прожигающий, словно фазер, взгляд лейтенанта. Реник изъявил желание закусить кофе бутербродом, Баакин его поддержал, и оба офицера поднялись и направились к репликаторам. Коммодор уже направился обратно с большим гамбургером в руке, когда дверь открылась, и на пороге вдруг возник Страж. Охранники тут же вскочили и, испуганно глядя на робота, взяли его на прицел.

Дальше Макнил не мог сказать, что послужило причиной дальнейших событий: то ли лейтенант нажал на спуск случайно, то ли у него просто не выдержали нервы, но его фазер выдал луч, который уперся в блестящую броню Стража. Тот среагировал молниеносно: со щелчком выскочил фазер, и робот направил вооруженную руку на охранников. Два коротких импульса — и все было кончено.

Следом Страж обратил свое внимание на Баакина. Тот не придумал ничего лучше, чем швырнуть в голову машины свой гамбургер, обильно заляпав майонезом оптические приборы. Маневр оказался успешным: выстрел фазера прошел мимо, потому как соус ослепил робота. Шагнув вперед, Страж наотмашь махнул рукой и сбил коммодора с ног, отшвырнув его в сторону убитых охранников. Когда робот повернулся к столу, за которым сидели Аломар, Фулер и Макнил, все трое юркнули под сомнительную защиту стола. Стоило его перевернуть, однако намертво прикрученные к полу ножки не позволили бы это сделать.

Майонез тем временем продолжал вносить свои коррективы в безупречную программу искусственного интеллекта: самообучающаяся система Стража не могла додуматься протереть оптику рукой. Этот факт сделал из стола укрытие вполне себе ничего, и трое офицеров предпочитали не высовываться. Робот шагнул вперед, и Реник воспользовался моментом, чтобы прошмыгнуть за его спиной к поверженному Баакину.

Коммодор был жив и даже в сознании, просто дезориентирован, но рука, судя по всему, была сломана. Жошуа забросил его здоровую руку себе на плечо, подхватил за поясницу и приподнял. Следом он схватил с пола оброненные охранниками фазеры и бросился в укрытие. Страж среагировал моментально, но промазал из-за отсутствия обзора. Реник во время забега даже подумал, что машина ориентируется на звук, и, раз интеллект был самообучающимся, возвращение точности было лишь вопросом времени. Коммандер запрыгнул за стол и оставил Баакина на попечении адмирала и Флера.

— Капитан! — Реник протянул фазер.

— Ты справа, я слева! — распорядился Гаррет, проверяя настройки оружие.

Коммандер и капитан на корточках прокрались каждый в свою сторону, чтобы иметь возможность выстрелить, но едва Реник высунулся, пространство рядом с ним пронзил луч фазера.

— Черт! — Жошуа отшатнулся назад, спасаясь от неминуемой гибели. — Какжется, он учится стрелять вслепую!

— Только в голову не стреляйте, не будем чистить ему обзор! — Макнил тоже высунулся и выстрелил в Стража.

Луч уперся в броню машины, не нанося видимого ущерба. Гаррет задержал луч на пару секунд, после чего был вынужден спрятаться: робот повернул оружие в его сторону. Следом выстрелил Реник, но результата выстрел тоже не принес.

— Из чего их броня? — фыркнул Макнил и вопросительно посмотрел на Фулера.

— Монотаний⁽¹⁰⁾, — отозвался тот, опасливо озираясь по сторонам.

— Прелестно, — в один голос проворчали Реник и Макнил.

Еще пара попыток поразить робота были успешными, однако эффект от этого оказался незначительным — монотаниевый сплав был слишком прочным для ручных фазеров, чтобы нанести существенный урон, необходимо было длительное воздействие, а времени на него машина людям не давала.

— Кто придумал использовать монотаний? — недоумевал Реник.

— Тот, кто не хотел, чтобы роботов было легко победить, — отозвался капитан, колдуя с настройками фазера. — Попробуем еще кто-что. Отвлеките его!

— Постараюсь, — неуверенно произнес Жошуа.

Выставив руку из укрытия, коммандер выстрелил, не заботясь, куда попадет луч. Зажужжали приводы, и Макнил, справедливо полагая, что Страж развернулся, высунулся со своей стороны, прицелился и выстрелил. Луч ударил машину в плечо, и через пару секунд та неожиданно рухнула навзничь. Гаррет вышел из укрытия и направился к поверженному роботу. Подойдя к останкам, офицеры переглянулись. Правая сторона головы машины отсутствовала вместе с правым плечом, края металла были неровными, словно кто-то просто порвал робота на части.

— Только так, — Макнил посмотрел на коммандера. — Фазер в режим распада, мистер Реник.

— Много мы так не настреляем, — проговорил Жошуа, настраивая оружие. — В режиме распада фазеры расходуют много энергии.

Фазеры были способны работать в четырех режимах, в зависимости от мощности генерируемого луча. Чем больше энергии из батареи преобразовывалось единовременно, тем мощнее в результате получался луч, а в зависимости от его мощности воздействие на цель сильно разнилось.

Мощность уровня с 1 по 3 называлась «режимом оглушения». В таком случае луч фазера воздействовал на нервную систему, причиняя существенную боль, которая, в свою очередь, могла лишить большинство гуманоидных форм жизни чувств. При этом никакого ущерба здоровью не наносилось.

Мощность уровня с 4 по 6 называлась «тепловым режимом». В этом режиме энергия из батареи преобразовывалась в тепловую энергию и уже была способна нанести серьезные увечья живым организмам, а также, например, прорезать или сварить металл. Эффективность подобных действий напрямую зависела от плотности цели, ее размера и устойчивости к нагреву.

Третий режим назывался «боевым режимом» — уровень мощности 7. В этом режиме часть энергии преобразовывалась уже не в тепловую, а в энергию распада. Выстрел такой мощности заканчивается мгновенной смертью представителей большинства гуманоидных рас, чем и обусловлено такое название. Служащие и офицеры Федерации редко использовали этот режим, однако реалии вынуждали иметь его в запасе на всякий случай, чтобы использовать при необходимости.

Четвертый режим, получаемый при генерации луча мощностью 8+, назывался «режимом распада». Это самый мощный из всех возможных режимов, он позволял в буквальном смысле дезинтегрировать все вокруг. Органика, попав под такой луч, испарялась моментально, полимерные и металлические материалы держались дольше, в зависимости от структуры, но и они со временем сдавались под воздействием этого оружия.

Обратной стороной режима распада являлось энергопотребление. Расход энергии батареи относился к мощности выдаваемого луча в гиперболической прогрессии. Это означало, что на уровне 16, максимальном для ручного фазера типа 2,⁽¹¹⁾ луч выработает всю энергию батареи всего за несколько секунд непрерывной работы. Это, вкупе с политикой Федерации, превращало режим распада в самый редко используемый режим из всех. Для того, чтобы вывести агрессора из строя, вовсе не обязательно было его убивать, поэтому тепловой режим справлялся с этой задачей превосходно в подавляющем большинстве случаев.⁽¹²⁾

— А без него мы вообще ничего не настреляем, — В кармане капитана подал сигнал коммуникатор.

— Макнил, — ответил он, держа прибор перед лицом.

— Гаррет, это Меган!

— Меган, в чем дело? — Макнил кивнул головой на дверь. Реник кивнул и направился осматривать коридор.

— Я не знаю! — Калверт была крайне взволнована. — На мостик зашел Страж и потребовал, чтобы мы все транспортировались на станцию. А когда мы уже были внутри луча, вдруг начал стрелять!

— Нас в кают-компании Страж накрыл. Двое твоих охранников убиты, Баакин ранен, — Макнил оглянулся в сторону стола. — Похоже, у них сбой какой-то.

— Это мягко сказано, у меня четверо убитых. Что будем делать?

— Будь на связи, мы пока осмотримся, посмотри, что можно сделать.

— Хорошо.

Макнил отключил прибор и выразительно посмотрел на Реника, который только что вошел обратно в кают-компанию.

— В коридорах никого, — доложил тот. — Двери открываются, но ближайший турболифт молчит. Подозреваю, что мы заперты.

— Один Страж был на мостике, — сообщил Гаррет. — Они убирают людей с корабля.

— Да, только зачем?

— Давай спросил у нашего изобретателя, — капитан направился к столу.

Адмирал заканчивал фиксировать сломанную руку Баакина, а Фулер наблюдал за процессом, готовый помочь при необходимости.

— Ну, — обратился к конструктору Макнил. — Что это за восстание машин? Чего вы не рассказали?

— Я все рассказал! — Фулер пытался вывернуться из железной хватки. — Мне больше нечего добавить!

— Минимум шесть человек мертвы! — выплюнул Гаррет. — Убиты вашими роботами! Жестянками, которые, по вашим словам, легко определяют принадлежность к Звездному Флоту!

— Я ничего не знаю об этом! Моя программа не допустила бы такого!

— Не допустила БЫ? — капитан выгнул бровь. — Если бы она стояла, верно? Но ее там нет, в мозгах ваших Стражей что-то совсем другое!

Услышав эту фразу, Аломар удивленно посмотрел на конструктора и поднялся. Тот, в свою очередь, попятился назад.

— Что вы недоговариваете? — повторил вопрос Макнил. — Они делают не то, что должны.

Фулер сглотнул и, поняв, что его прижали, произнес поникшим голосом:

— Скорость реакции роботов была слишком низкой. Времени не оставалось, демонстрация была уже на носу. Нам пришлось срочно подстраивать программный код.

— И что изменилось в алгоритме? — адмирал выступил вперед.

— Поймите, сэр, — затараторил конструктор, — Изначально робот реагировал в соответствии с угрозой. Мы допускали, что среди офицеров Звездного Флота тоже могут быть предатели. На испытаниях выяснилось, что, если Стражу угрожает человек в форме Звездного Флота, робот тратит слишком много времени.

— Как такое возможно? — Реник прищурился.

— Чтобы исключить возможность ошибки, я прописал отдельный алгоритм действий для этой ситуации, — Фулер чуть успокоился, и его речь стала ровнее. — Когда речь идет о любых других угрозах, Стражи реагировали на сам факт угрозы, но, когда дело касалось офицеров Звездного Флота, алгоритм был иным. Роботы реагировали по степени угрозы, таким образом, Стражи получали повреждения еще до того, как начинали защищаться. То есть любой, кто служил в Звездном Флоте, имел серьезное преимущество и мог уничтожить Стража.

— И вы удалили этот алгоритм, — сквозь зубы процедил Макнил. — Теперь Стражи считают врагом любого, кто направит на них оружие.

— А поскольку форма у нас одна, — подхватил Реник, — Стражи, посчитав врагом одного, считают таковыми нас всех, без разбора.

— Это объясняет, почему Страж на мостике сначала загнал всех в транспортер, а когда лейтенант, — Макнил указал на убитого охранника, — выстрелил, начал расстреливать людей прямо в луче.

— Откуда информация? — спросил адмирал.

— Калверт, — Гаррет быстро пересказал разговор с Меган.

— И теперь одному богу известно, сколько членов экипажа «Патфайндера» убиты, — подытожил Аломар. — Кто запустил Стражей?

— Я не знаю, — Фулер замотал головой.

Адмирал сделал шаг вперед и собирался повторить вопрос, нависнув над горе-конструктором, но Макнил выставил руку с фазером у него на пути и произнес:

— Сэр, я не думаю, что он врет. Он не знает, как и мы, кто это устроил.

— Но нам нужно как-то с этим разобраться, — Аломар посмотрел на Гаррета.

— Для начала, сэр, на нужна информация, — тот оглядел всю делегацию. — Нужно найти компьютер.

— Без оружия опасно, — адмирал решительно подошел к оружейному ящику и попытался его открыть.

Короткая сирена и мигание красного огонька ясно давали понять: доступ был закрыт.

— Что за? — нахмурился Аломар.

— Тревоги на борту нет, сэр, — объяснил Макнил. — А без нее доступ к ящикам имеют только три человека на борту: капитан, старший помощник и начальник службы безопасности.

— Я что нам теперь делать? — Аломар развернулся.

— Ну, есть кое-что, — Гаррет включил коммуникатор и вызвал Калверт.

— Слушаю, Гаррет.

— Меган, мне нужны твои командные коды, — выпалил Макнил.

На том конце провода повисла тишина.

— Ты рехнулся? — произнесла наконец она.

— Не я пытаюсь угнать твой корабль, — заверил ее Гаррет. — Доверься мне.

В эфире снова повисла тишина.

— Хорошо. Передаю.

Получив коды, Макнил с их помощью открыл оружейный ящик, и, вооружив таким образом делегацию, отправился искать терминал.

* * *

 

С помощью командных кодов Калверт Макнилу удалось немного прояснить ситуацию. Оказалось, что помимо делегации на борту «Патфайндера» был лишь один человек, все остальные были либо транспортированы на станцию, либо убиты. Компьютер опознал этого человека как Германа Демичева, того самого, который так активно пытался попасть на прием адмирала.

— И зачем ему захватывать «Патфайндер»? — как бы невзначай поинтересовался Реник, глядя на запись камеры наблюдения.

На этой камере Демичев невозмутимо двигался по коридору корабля. Было очевидно, что доктор даже не удосужился перепроверить, остался ли кто-то на борту. Об этом говорил тот факт, что все Стражи дружно вернулись в небольшой ангар, оборудованный в грузовом трюме «Патфайндера».

— Я думаю, мы знаем, — отозвался Макнил и повернулся к адмиралу. — Но сейчас, адмирал, самое время рассказать, что именно за сольный проект придумал Демичев.

— Какой смысл? У него все равно ничего не получится, — отмахнулся Аломар.

— Разве? Вам мало того, что тут уже произошло? Что он еще собрался сделать?

Адмирал молчал, глядя на капитана, как бы намекая, что ответов последний не получит. Наблюдая это торжество скрытности, Фулер не выдержал:

— Он хочет сделать машину времени из транспортера.

— Заткнись! — рыкнул на него Аломар, но конструктора это не напугало.

— Именно этот проект он и разработал, — невозмутимо продолжил он.

— Как такое возможно? — Гаррет развел руками.

— Никак, — отрезал Баакин.

— Он вывел уравнение параметров работы транспортера, — коммодор Фулером тоже был проигнорирован. — Согласно компьютерному анализу, транспортер в таком режиме может перемещать разобранные объекты не в пространстве, а во времени.

— Да, адмирал, вы правы, — покачал головой Реник, — это действительно чушь какая-то.

— Чушь или не чушь, но он это сделает, — Мкнил на секунду оскалил зубы, но после вернул губы в исходное положение. — Это значит что? Ему нужна энергия.

— Для его проекта ему требовалась половина мощности всей «Омеги», — задумчиво произнес коммодор, поглаживая свою сломанную руку. — Варп-ядро никогда не даст ему столько.

— Но он все же пытается, — пожал плечами адмирал. — А без энергии он просто развеет свои молекулы по космосу. Можно даже не мешать ему убивать себя.

Реплика была встречена гробовым молчанием. Большой и сложный паззл сложившейся ситуации, несмотря на открывшиеся обстоятельства, упрямо отказывался складываться в головах офицеров. Поверить, что успешный астрофизик шел на такое, полагаясь на авось, не мог никто. У Демичева был какой-то козырь, оставалось лишь понять какой.

— «Хэлин», — вдруг произнес Реник.

Макнил посмотрел на него, не совсем понимая, что имеет в виду его старший помощник. Сам Жошуа ничего не объяснял, додумывая свою идею. Через минуту до капитана дошло.

— Пустить вразнос? — он прищурился.

— Именно, капитан, — коммандер щелкнул пальцами. — Тогда вырабатываемой энергии станет больше.

— Но достаточно ли? — спросил Фулер. — Если не хватит, взрыв разнесет все вокруг.

— Скорее всего, ядро уже разгоняется, — Реник вернулся к терминалу. — Недаром же Демичев шел со стороны инженерного. Полюбуйтесь.

Согласно параметрам компьютера, мощность, вырабатываемая ядром, уже была достаточной для создания подпространственного поля для перелета и продолжала быстро расти.

— Нужно его стабилизировать, — Макнил рванулся к турболифту, но Реник придержал его за руку.

— Нет, капитан, — сказал он, — я стабилизирую ядро, а вы отправляйтесь в транспортерную и постарайтесь остановить Демичева.

— Я пойду с вами, коммандер, — Фулер шагнул вперед.

— Я тоже, — поднял здоровую руку Баакин. — В инженерном от меня будет больше пользы.

— Хорошо, — кивнул Гаррет. — Ну что, идемте, адмирал? Поиграем в дипломатов?

— Идем, — отозвался Аломар.

* * *

 

Примерно две трети экипажа «Эвереста» находились в увольнении на станции, поэтому корабль заметно опустел. По Уставу Звездного Флота на борту должно было в любой момент времени находиться не меньше трети, и Макнил, понимая, что люди устали после перелета, решил отпустить сразу максимум, который ему было дозволено. Помимо этого, существовало правило, что на звездолете всегда должен быть тот, кто им командует. Именно потому Фрэнк Сиракуза, будучи третьим по рангу офицером на «Эвересте», оставался на борту в отсутствие капитана и старшего помощника. Сменность увольнений предполагала, что старший инженер отправится на отдых, когда вернется командир БЧ Рэй Драйден, но пока последний еще не вернулся.

Фрэнк поднялся из-за стола в кают-компании и, на ходу дожевывая бутерброд, направился к урне, в которую бросил кружку из-под кофе. Его абсолютно не заботило, что кружка, упав с высоты, разбилась: сама урна представляла собой репликатор, который автоматически разбирал на элементарные частицы любой мусор, который в него загрузили. Закончив жевать, Сиракуза под характерный звук работающего репликатора вышел в коридор.

Уже на пути к турболифту засвистел коммуникатор, смонтированный в значок Звездного Флота. Фрэнк нажал на него и произнес:

— Сиракуза.

— Сэр, тревога на станции! — сообщила лейтенант Виола.

В этот момент инженер вошел в лифт и скомандовал:

— Мостик! — секунду спустя он обратился уже к офицеру связи. — Какие-нибудь объявления были?

— Нет, сэр, известно только то, что всему персоналу приказано убраться подальше от доков, — конец фразы Сиракуза слышал уже без коммуникатора, потому что створки турболифта разошлись и впустили его на мостик.

— Свяжитесь со станцией и выясните, в чем дело! — распорядился Фрэнк, проходя к креслу капитана.

На мостике, как и на всем корабле, находился сокращенный личный состав. Помимо Виолы и охранника у турболифта, на своих местах находились старший оператор поста наблюдения Джон Вебер, оператор БЧ Ричард Колла и старший рулевой Роберт Кутчер. Традиционно старшие по постам ходили в увольнения последними.

Виола не успела связаться с «Омегой», когда на корабль пришел вызов:

— Сэр, сообщение от капитана! — сообщила она.

— На громкую, — инженер сел в кресло и, нажав кнопку, ответил. — Сиракуза.

— Мистер Сиракуза, поднять щиты! — без прелюдий начал Макнил. — Всю доступную энергию направить на защиту!

— Есть, сэр! — Фрэнк, словно подброшенный пружиной, моментально подскочил с места и стремительно преодолел расстояние, отделявшее его от поста контроля повреждений. — Что происходит, капитан?

— Долго рассказывать. Приготовиться к мощному взрыву в доке!

Занятый настройками подачи энергии от ядра, Фрэнк, услышав эту фразу, прервался.

— Что взорвется? — осторожно поинтересовался он.

— «Патфайндер». Конец связи.

Постояв в недоумении пару секунд, инженер продолжил работу. Когда через минуту он закончил, а из инженерного отсека поступил доклад о начале разгона варп-ядра, он поднял глаза, оглядел мостик и произнес ту фразу, которую любой командир мечтал в своей жизни никогда не произнести:

— Покинуть корабль!

Несколько секунд потребовалось, чтобы Виола осознала смысл отданной команды. Когда осознание пришло, она развернулась к пульту и включила соответствующий сигнал.

— Всем уходить через транспортеры на станцию и валить как можно дальше от доков! — продолжил отдавать распоряжения Сиракуза, снова возвращаясь в кресло капитана.

Регламенты по эвакуации с кораблей, как и в случае объявления тревоги, разрабатывались индивидуально для каждого звездолета федерации. В случае, если по каким-то причинам требовалось отступить от штатного регламента, по внутренней связи объявлялись детали. В данном случае уход на шаттлах был нецелесообразным, а потому весь экипаж бегом направился к транспортерам. Эвакуация полутора сотен человек продолжалась несколько минут, после чего Виола доложила, что кроме них на борту никого нет.

— Хорошо, — кивнул Фрэнк. — Все в транспортер!

Виола переглянулась с Коллой, после чего обреченно вздохнула и поднялась со своего места. Все остальные присутствующие последовали ее примеру и направились в отдельную комнату, где располагался транспортер №5.

Всего на «Созвездиях» было пять транспортеров. Один был основным и использовался повсеместно, два назывались аварийными, и их использовали в особых случаях. Транспортер №4 был грузовым, он был способен транспортировать большие объекты, используя в качестве приемной платформы полы грузовых отсеков, которые, в свою очередь, были оборудованы соответствующей аппаратурой. Пятый транспортер находился на первой палубе, и использовался в качестве спасательного средства. Персонал мостика всегда покидал корабль последним, и могло случиться так, что добраться до шаттлов или спасательных капсул они уже не успевали. В аварийных ситуациях могли отказать турболифты, коридоры могли потерять герметичность и все в таком духе.

Поэтому на мостиках звездолетов Федерации стоял еще один транспортер. Он имел абсолютно автономные системы электропитания и поддержания искусственной гравитации (без контакта подошвами с платформой транспортироваться невозможно). Даже в случае отказа всех систем на корабле транспортер №5 продолжал работать, давая персоналу мостика перенестись либо на планету или станцию, находящуюся рядом, или же транспортироваться в тот отсек корабля, в котором оставались капсулы или шаттлы, получая таким образом шанс спастись.

Когда все выстроились на платформе, Сиракуза занял место за пультом управления. Вообще, каждый, кто служил на мостике, был обязан уметь пользоваться транспортерами, чтобы даже в случае тяжелых потерь система продолжала работать.

— Сэр, если мы покинем корабль все, мы уже не сможем вернуться, — напомнила Виола. — Щиты подняты.

— А мы не уйдем все, — проговорил Фрэнк, настраивая транспортер.

— То есть как это? — воскликнула Гайя.

Договорить она не успела. Сиракуза запустил транспортер, и луч перенес последних членов экипажа на станцию. Старший инженер остался на борту один.

— Вот так, — Фрэнк еще раз перепроверил, чтобы на борту никого не оставалось, и вернулся на мостик.

* * *

 

Командные коды Калверт позволили обойти блокировку, которую доктор Демичев включил по всему кораблю и запустить турболифт. Когда лифт опустился на седьмую палубу, Макнил протянул руку Ренику и напоследок сказал:

— Удачи, коммандер. Если не получится унять ядро, отстреливайте его к чертям.

— Не хотелось бы взрывать ядро в доке, — Жошуа пожал протянутую руку и посмотрел капитану в глаза. — Так что постараюсь его успокоить.

Гаррет кивнул и вместе с адмиралом покинул турболифт, который закрыл створки и поехал вниз на восемнадцатую палубу, где располагался инженерный отсек «Патфайндера». Пока адмирал и капитан двигались по коридорам в направлении транспортерной, они сохраняли молчание. У каждого в головах крутились свои мысли, однако все они сводились к одному — как остановить Демичева. Любые слова моментально отметались путем мысленного представления диалога: вряд ли ученого было так просто убедить отказаться от своей идеи, пусть она и была безумна. Решив на секунду отвлечься от бесплотных раздумий, Аломар вдруг произнес:

— Ну и как вам первый день на станции?

Макнил от такого вопроса слегка опешил, но быстро смог настроиться на предложенную волну.

— Ну, так меня еще нигде не встречали, — ответил он. — Еще и с хорошим риском потерять жизнь. Или корабль, я не знаю, что из этого хуже.

— Для капитана? Думаю, второе, — кивнул адмирал.

Еще несколько шагов снова прошли в тишине, после чего уже капитан задал вопрос, который мучил его долгое время:

— Как мы будем его уговаривать?

Аломар ответил не сразу.

— Я тоже об этом думаю, — произнес он, пожимая плечами. — Герман очень увлечен своей идеей. Вряд ли его получится уговорить.

— Предлагаете остановить его силой?

Офицеры остановились перед дверью в транспортерную, глядя на надпись на ней.

— Посмотрим. Вперед.

Поудобнее перехватив фазер, Макнил решительно шагнул к двери, которая отъехала в сторону, впуская капитана вперед. Доктор Демичев стоял у пульта и что-то напряженно прикидывал, набирая команды. Гаррет, увидев его, собрался на несколько сократить дистанцию, чтобы в случае необходимости иметь преимущество, но уперся плечом в силовую стену.

— Простите, капитан, — не отрываясь от пульта, произнес ученый. — Мера предосторожности.

— Полагаю, просить вас остановиться бессмысленно? — спросил Гаррет, проводя рукой по щиту.

— Правильно полагаете. Это открытие перевернет все. Я не отступлю.

Демичем, очевидно уже закончил настройки транспортера и повернулся к офицерам, ожидая, пока ядро наберет достаточно мощности для осуществления плана.

— Я тоже, — Макнил подошел к терминалу на стене и достал коммуникатор.

— Не получится, — Герман покачал головой. — Этот щит предназначен для сдерживания, и его можно поднять или опустить лишь с одной стороны. Я развернул его в обратную сторону.

— Компьютер может все, — проворчал Гаррет.

— Зачем тебе все это, Герман? — воскликнул Аломар. — Ты хотел рискнуть экипажем целой станции, а теперь ты рискуешь взорвать «Патфайндер» прямо в доке!

— Он не взорвется, — Демичев скрестил руки на груди и оперся бедром о пульт. — Не успеет. Я докажу, что я прав.

— С чего вы взяли, что транспортер перенесет вас во времени? — спросил капитан, не отрываясь от своего дела.

— Не меня. Только сознание. Я могу перенести свое нынешнее сознание в свое же тело пару часов назад.

— Какой смысл что-то доказывать таким способом? — адмирал развел руками. — Никто не будет знать, что уравнение работает!

— Я буду, — ученый посмотрел на показания мониторов. — И мне уже пора.

— Не получается, — Макнил отошел от консоли и встал рядом с адмиралом. — Реник, что же ты тянешь?

Постепенно дрожь корабля стала нарастать, становясь все более ощутимее. Было очевидно, что варп-ядро работает в нештатном режиме, что реакция протекает не как положено. Гаррет стиснул зубы, беспомощно наблюдая, как доктор Демичев набирает команды на пульте, а после быстрыми шагами направляется на платформу.

* * *

 

Дверь инженерного отсека открылась, и глазам Реника открылось варп-ядро «Патфайндера», которое уже вовсю гудело и трясло весь корабль. Громкие сирены выли по всему помещению, предупреждая, что ситуация становилась все опаснее. Переглянувшись со своими спутниками, коммандер бросился вперед к пульту управления ядром, когда наперерез его курсу, прямо перед его лицом отсек перечеркнул луч фазера.

— В укрытие! — крикнул Баакин.

Твое тут же бросились под защиту тяжелого верстака с оборудованием, а из дальнего угла инженерного отсека донеслись тяжелые шаги.

— Там Страж! — сообщил Жошуа.

— Они же все были в грузовом! — Баакин скривился. — Откуда?

— Похоже доктор чуть умнее, чем я думал, — фыркнул коммандер.

— А как мы его не увидели?

Реник и Баакин переглянулись, после чего синхронно перенесли взгляды на Фулера.

— Вот этого я не знаю, — энергично покачал головой конструктор. — Может, ему как-то удалось спрятать его.

— Потом разберемся, — махнул рукой Жошуа. — Нам нужно его убрать.

Страж тем временем занял достаточно выгодную позицию — ни подобраться к ядру, ни покинуть отсек офицеры незаметно не смогли бы — и остался там.

— Тянет время, — кивнул коммодор. — Тактическая мысль работает.

— Похоже, Герман дал ему команду не подпускать никого к пульту, — объяснил Фулер. — Ему не нужно нас убивать, хоть он и считает нас врагами. У меня идея.

— Да? — невесело усмехнулся Реник. — Рассказывай.

— Если вы его отвлечете, я смогу добежать до пульта и, укрывшись за стойкой, смогу стабилизировать ядро, — выпалил тот.

— Прям как Чапаев, — хохотнул Баакин, Реник, в свою очередь, оставался серьезным.

— Лучше я, — возразил он. — Ядро — моя специальность.

— Не думаю, коммандер, — помотал головой конструктор. — Я плохо стреляю. От меня больше пользы будет там.

— Ну хорошо, — сдался Жошуа. — Готов?

— Нет.

— Тогда на три!

Досчитав до трех, Реник и Баакин высунулись из укрытия и выстрелили. Попасть удалось не сразу, однако Страж все же повернулся к ним, и Фулер, увидев возможность, рванул в сторону ядра. Робот оказался в сложной ситуации: он был под обстрелом, но проваливал основную задачу. В электронных мозгах Стража основная задача была приоритетнее самообороны, а потому, увидев бегущего к ядру человека, он среагировал, молниеносно и выстрелил. Луч фазера пересек помещение и уперся в грудь Фулера. Его ноги подкосились, а сам он упал на пол, словно мешок.

— Фулер! — крикнул Реник.

— Дожимай! — вторил ему Баакин.

Подчиняясь команде, Жошуа не убрал палец со спуска, и два луча фазера, бившие в примерно одну точку, продолжили свой яростный моцион. В какой-то момент прочнейшая монотаниевая броня стала растворяться в пространстве, оставляя на своем месте лишь пустоту. Еще через несколько секунд Страж рухнул на пол.

— Фулер! — повторил коммандер и бросился к конструктору.

Видимых повреждений на теле не было видно, но неестественность позы говорила только об одном: Фулер был мертв.

— Давай скорее! — поторопил его Баакин.

Жошуа поднялся и подскочил к пульту.

— Ну что? — коммодор подбежал следом и поморщился: в спешке он ударился локтем сломанной руки. — Не опоздали?

— Нет, ядро на пределе, но я смогу стабилизировать, — Реник принялся колдовать над пультом, распределяя излишки энергии по подсистемам. — Если Демичев включит транспортер сейчас, он мне даже поможет.

— Доктор, нет! — крикнул Макнил вслед удаляющемуся ученому.

— Герман! — вторил ему адмирал.

Но Демичев не слушал. Он встал на платформу, и спустя пару секунда луч транспортера разобрал его тело на частицы. Одновременно с этим исчез щит, закрывавший офицерам дорогу к транспортеру, исчезла и дрожь во всем судне. В руке капитана засвистел коммуникатор.

— Капитан, это Реник! — пролаял прибор, — у меня все получилось!

— Тогда куда делся доктор? — выгнул бровь Гаррет.

— Вот уж не знаю, сэр. Но на транспортер пошло вполне штатное количество энергии.

Услышав это, Макнил бросился к пульту.

— Значит, он сейчас в подпространстве в разобранном виде!

Макнил быстро нашел метку, которая указывала на наличие в подпространстве живого существа, и предпринял попытку материализовать его, но режим работы транспортера был далек от штатного.

— Тоже мне, «великое уравнение», — капитан скривился, глядя на возникшие на экране формулы, после чего загрузил штатную предустановку.

Во второй раз захват удался, в куполе транспортера снова загорелся свет. Когда он рассеялся, на платформе на боку спиной к офицерам лежал доктор Демичев. Аломар и Макнил бросились к нему и перевернули на спину. Ученый был жив, но в его взгляде совершенно отсутствовали мысли: он просто смотрел прямо перед собой, не пытаясь сконцентрироваться на чем-то конкретном. Капитан и адмирал переглянулись.

* * *

 

«Эверест» уже затих. Большая часть экипажа разошлась по своим каютам, желая отдохнуть перед началом напряженной работы. Завтрашний уход «Патфайндера» означал лишь одно — бремя патрулирования сектора всей своей массой ляжет лишь на «Эверест», а потому выходных для экипажа в ближайшее время не будет.

Макнил сидел за столом в своей каюте с кружкой зеленого чая и изучал карту области патрулирования. Требовалось проверить маршруты, внести в них изменения, рассчитать время работы в том или иной области сектора и завтра принести все на согласование с адмиралом. Гаррет даже не сомневался, что после сегодняшних приключений Аломар не станет сильно придираться к нему, но предпочитал, чтобы все было сделано как положено.

Капитан внимательно рассматривал каждую пылинку в той части сектора, в которой Ромуланская Нейтральная Зона из, собственно зоны, превращалась в тончайший — не более одного светового года — перешеек, когда тихо и ненавязчиво засвистел коммуникатор.

— Макнил, — ответил он, удивляясь, что кому-то понадобился в такое время.

— Не спится, капитан? — раздался в каюте веселый женский голос.

— Пока некогда спать, Меган, — усмехнулся Гаррет, безошибочно определив голос капитана «Патфайндера».

— Тогда тебе придется выбрать: работать или позволить мне вернуть долг за спасение моего корабля.

— А позже это сделать никак?

— Завтра я ухожу со станции, — сообщила Калверт. — Так что у нас времени ровно на знакомство и прощание.

Макнил на минуту замолчал. С одной стороны, у него было куча дел, с другой, вряд ли ему в скором времени удастся провести время в такой приятной компании. Закончив взвешивать все «за» и «против», он сказал:

— Ну да, согласен. Оставайся на связи, сейчас подниму тебя на борт.

Сказав это, Гаррет отключил коммуникатор и, поднявшись с кресла, направился в транспортерную №1. Транспортер не являлся постом, который обязан был быть под контролем персонала круглосуточно, а потому в ночное время там никого не было. Двери в таком случае закрывались, однако у капитана в этом, как и в любом другом, вопросе был приоритет. Зафиксировав приближение Макнила, двери послушно открылись, позволяя ему пройти к пульту.

— Слышишь меня, Меган? — спросил он, включив коммуникатор.

— Да, слышу.

— Я поймал твой сигнал, сейчас подниму тебя.

Гаррет не был техническим специалистом, но, как и все остальные, умел пользоваться транспортером в автоматическом режиме. Для этого большой подготовки не требовалось, а поскольку в большинстве случаев компьютер прекрасно справлялся как с дематерилизацией, так и материлизацией, поднять на борт или отправить кого-либо прочь могли абсолютно все. Специалисты же чаще всего работали в ручном режиме, не доверяя такую ответственную процедуру компьютеру. Впрочем, сегодняшняя ситуация на «Патфайндере» была прямым подтверждением, что доверять компьютерам слишком много пока было еще рано.

Калверт материлизовалась на приемной платформе через несколько секунд. Она была одета в форменную куртку, а в руках держала бутылку вина. Гаррет даже немного расстроился: в тайне он надеялся, что ради такого случая Меган наденет вечернее платье. Поймав себя на этой мысли, Макнил усмехнулся ей и вышел из-за пульта управления транспортером.

— Я хранила эту бутылку до особого случая, — сообщила Калверт, сойдя с платформы навстречу Макнилу, — надеюсь, ты не против, что выпивка за мой счет? — она протянула бутылку.

— Не против, — Гаррет принял вино и стал изучать этикетку. — Хотя кого я обманываю? — он поднял глаза. — Мое мужское эго буквально вопит от несогласия с данной ситуацией.

— Значит, у тебя будет желание все повторить и успокоить свое эго.

Макнил рассмеялся и шагнул в сторону, пропуская Калверт вперед. Та мило улыбнулась и шагнула к двери, однако остановилась рядом с Гарретом.

— Что с доктором Демичевым? — спросила она.

— Не знаю, — Макнил пожал плечами. — Врачи говорят, что физически он здоров, но констатируют полное отсутствие интеллекта. Он овощ.

— Может, он действительно отправил свой интеллект куда-то там? — Меган неопределенно махнула рукой в сторону.

— Может быть. Или это уравнение вышибло ему мозги.

— Ну, по крайней мере, «Патфайндер» не взорвался, — улыбнулась Калверт и вышла из транспортерной, а Макнил последовал за ней.

Утром двое капитанов сидели за завтраком в одном из кафе «Омеги» и непринужденно болтали о том, о сем. Это кафе было единственным местом, где подавали не синтезированную, а самую настоящую еду. Для того, чтобы на станции было такое место, адмиралу Аломару пришлось с кем-то поговорить, с кем-то поругаться, на кого-то надавить. Хранить внушительный запас продуктов в отдаленном космосе — дорогое удовольствие, но адмирал счел, что время от времени его подчиненные должны иметь возможность порадовать себя тем, что в реалиях космоса двадцать третьего века стало чем-то особенным.

Заметив, что, в очередной раз взглянув на часы, Макнил задумался, Калверт не упустила возможности задать интересовавший ее вопрос:

— Что тебя так беспокоит?

— Да ничего особенного, — отмахнулся тот, размешивая кофе.

— Давай, колись, — хихикнул, продолжила настаивать она.

— Не думаю, что мне стоит обсуждать это с тобой, — Гаррет покачал головой. — Особенно теперь.

— Да брось, думаешь, я ревновать буду? — Меган закатила глаза. — Проблемы с девушкой?

По реакции собеседника она поняла, что попала в десятку, и звонко рассмеялась. Осознав, что уйти от ответа не удастся, Макнил выдал ей всю историю.

— И что тебя теперь беспокоит? — спросила Калверт, когда история закончилась. — Что ты впустил меня в свою каюту?

— Нет, — Гаррет порылся вилкой в салате, подбирая слова. — Мне нельзя оставлять ее на борту. Капитан должен быть беспристрастен. Иметь кого-то, к кому я привязан — плохая идея.

— Так написано в Уставе, — Меган отхлебнула кофе. — А что ты сам об этом думаешь? Хочешь, чтобы она осталась?

— Хочу, — после недолгой паузы ответил он.

— Тогда тебе придется оставить кресло капитана.

— Я знаю.

— А чего хочет она? — Калверт посмотрела на троих служащих, вошедших в кафе.

— Трудно сказать. Она искренне беспокоится о своем бойфренде, не хочет его оставлять. Но и ко мне она липнуть стала сильнее, чем требуется, после того, как он попал в лазарет.

На этот раз Меган тщательно обдумывала слова, пристально глядя на собеседника. Девушке потребовалось на это больше времени, чем того требовал вопрос, но в конце концов она произнесла:

— С чисто мужской точки зрения тебе стоит отправить этого Обри на Землю, а ее оставить при себе и продолжить добиваться ее расположения. По крайней мере, так сделали бы мужчины, которых я хорошо знаю, — она сделала короткую паузу. — С этической точки зрения, тебе нужно отправить ее вместе с ним.

— Я не могу этого сделать так просто, — Гаррет покачал головой. — Стоило подумать об этом раньше, сейчас до твоего ухода я не успею даже отправить запрос на перевод.

— Существует и третий вариант, — Меган поставила чашку на блюдце. — Подлый.

— Да-да, — закивал Макнил, — уволить ее, и тогда ты обязана будешь вернуть ее на Землю. Это эгоистично.

— Как и оставить ее на «Эвересте», — Калверт выгнула бровь. — Ты ведь сделаешь это не ради ее чувств, а ради своих. Пожалуй, самым честным будет первый вариант — сложить с себя полномочия.

— Мда, — протянул Макнил и упер подбородок в ладонь, — дилемма.

* * *

 

Подойдя к шаттлу, Макнил увидел Дебору, которая стояла рядом и о чем-то разговаривала с Джастиеном.

— Дебора, — позвал капитан.

— Капитан? — отозвалась та и, кивнув собеседнику, подошла к Гаррету.

— Что ты здесь делаешь? — спросил тот.

— Я собрала вещи Джека, Джастиен передаст их медикам «Патфайндера».

— Сама передать не хочешь? — капитан бросил взгляд на челнок.

— Не думаю, что видеть Джека снова это хорошая идея, — девушка вздохнула. — Думаю, он отнесется с пониманием, если люди в таком состоянии действительно слышат все, что происходит вокруг.

— Возможно, — Гаррет протянул ей небольшой предмет, похожий на черную коробочку, на которой была изображена эмблема Звездного Флота. — У меня для тебя сюрприз.

— Вау, — Дебора натянуто улыбнулась, принимая предмет, и открыла крышку. — Ты решил, что сейчас самое подходящее время завалить меня подарками?

Глянув внутрь, она замерла, не произнеся ни звука. Лишь минуту спустя она спросила:

— Что это?

— Это рекомендация в Академию, — тут же ответил Макнил.

— Ты… — Милнер осеклась от неожиданности. — Устроил меня в Академию?

— Только так я могу законно отправить тебя с ним.

Девушка посмотрела ему в глаза, которые не выражали ничего, кроме грусти и уверенности, что поступает правильно.

— Зачем? — дрогнувшим голосом просила она.

— Ты же этого хочешь.

— Я не знаю, чего я хочу. Я думала, ты хотел, чтобы я осталась.

— Я и сейчас хочу, — он стоял рядом с ней, не зная, куда деть руки, — но это неправильно. К тому же, у нас все равно ничего не вышло бы.

— Почему? — тихо, одними губами спросила она.

В Глазах Деборы Гаррет увидел что-то похожее на надежду. Он видел тот самый огонек, который горел в них тогда, на Земле много лет назад. Если бы он решил оставить ее на борту, все можно было вернуть.

— Когда-то ты была моей жизнью, — серьезно произнес Макнил, — а теперь моя жизнь он.

Капитан шагнул в сторону, освобождая обзор и подбородком указал на окно, в котором висел в вакууме дока станции «Эверест». Дебора как завороженная глядела на звездолет, покоящийся в ожидании следующего задания. Потом она посмотрела на Гаррета и все поняла. Капитан и звездолет были одним целым. Все остальное уже не имело для Макнила никакого значения, как бы он не старался убедить окружающих в обратном.

— Спасибо, — Милнер обхватила руками его шею и к нему прижалась.

— Будь счастлива, Дебора, — Гаррет обнял ее за талию. — У вас все будет хорошо.

— Мне надо торопиться, шаттл вот-вот стартует, — девушка оторвалась на него и посмотрела на небольшое суденышко.

— «Патфайндер» стартует только через час, — успокоил ее капитан. — Я договорился с Калверт, транспортируешься прямо на борт. У тебя есть время собраться.

— Спасибо, — снова произнесла она, опустив глаза. И снова ее голос дрогнул.

* * *

 

— Капитан на мостике!

Оглядев помещение, Гаррет направился к своему месту, с которого тут же соскочил Реник. Когда Дебора покинула борт «Эвереста», Макнил с тяжелым сердцем покинул транспортерную и направился на мостик. С одной стороны, он знал, что нашел правильный и беспроигрышный для всех вариант, однако печаль, которая накрыла его, когда все было уже закончено, заставила его снова задуматься. Голову капитана терзали мысли, которые твердили, что нужно остановить все, пока не поздно, однако он упрямо гнал эти мысли прочь. Скоро станет легче. Скоро.

Усевшись в свое кресло, Гаррет провел ладонями по лицу и посмотрел на старшего лейтенанта Виолу:

— Отсеки доложили о готовности? — капитана не оставляли мысли, что на мостике сегодня что-то идет не так, как будто какая-то неведомая сила повисла в воздухе.

— Да, сэр, экипаж готов выдвигаться, — тут же отчиталась та.

— Отлично, — Макнил снова покрутил головой, оглядывая мостик, после чего скомандовал. — Мистер Кутчер, выводите корабль.

— Есть, сэр.

Несмотря на то, что по бортовому времени было еще утро, экипаж мостика слегка поредел, как и весь экипаж «Эвереста» в целом. На «Патфайндере» остались восемь членов экипажа, включая Джека Обри и Дебора Милнер. Помимо них, шестеро энсинов, среди которых Марвин Джастиен и Мелисса Тревиньо, были признаны прошедшими стажировку, и теперь направлялись обратно в Академию, чтобы сдать экзамены и стать полноправными офицерами Звездного Флота.

Пока звездолет выходил из дока, на мостике царила почти полная тишина, прерываемая лишь сигналами приборов и дежурными фразами членов команды. После выхода, капитаном был отдан приказ рассчитать и прожить курс к Аванпосту номер 17,⁽¹³⁾ первому в списке патрулирования Ромуланской Нейтральной Зоны, а дальше события потекли по рутинному, но уже привычному руслу.

— Разрешите обратиться, капитан? — неожиданно произнес Реник.

— В чем дело, коммандер? — Макнил посмотрел на него.

— Сэр, мы все знаем, что вам пришлось принять непростое решение, — начал старший помощник, то и дело бросая взгляд на советника. — И мы… хотели бы, чтобы вы знали, что мы все с вами.

Услышав это, капитан слегка хмыкнул и в третий раз оглядел мостик. Теперь ему стало понятно, что именно казалось ему необычным — в ожидании этого разговора напряжены были все присутствующие.

— И? — протянул он, глядя на Реника.

— Нас вовсе не радует ваше смятение, — пришла на помощь Штрауз.

— А с чего вы взяли, что я в смятении? — Гаррет повернулся и уставился на советника тем же взглядом, который пару секунд назад сверлили старпома.

— Это же очевидно, сэр, — неуверенно проговорила Эльза, нервно теребя пальцами подол своей форменной рубашки. — Я просто хотела, чтобы вы знали, если вы захотите об этом поговорить, я готова в любое время.

— Спасибо, — капитан раздраженно хмыкнул. — Но не захочу. На этом все? — он поочередно посмотрел на Реника и Штрауз. — Хорошо, тогда можно продолжить работу.

На мостике снова повисло молчание, которое, впрочем, долго не продлилось.

— Но должен сказать, сэр, — прервал тишину Жошуа, — я рад, что мисс Милнер побывала у нас на борту.

— Да? И почему же?

— Потому что она пробудила в вас чувства, которые раньше спали где-то внутри, — с улыбкой объяснил Реник.

— Да, сэр, — подхватила Эльза. — Она повлияла на вас, хоть вы и не готовы это признавать. Вы стали более человечны и менее отстраненными.

— Более чело… — попытался повторить Макнил, но осекся. — Чего? — он снова закрутил головой, переводя взгляд с одного собеседника на другого и обратно. — Человечнее? Что, расслабились?

Он резко поднялся из своего кресла и начал раздавать команды:

— Мистер Олескер, вводная компьютеру: противник по курсу ноль-один-три, отметка три, учебная тревога!

Пока капитан говорил эту фразу, Реник, Штрауз и остальные офицеры мостика поняли, что шутка удалась. Лучшим способом помочь человеку пережить горе было и останется отвлечение. Чем отвлечь капитана? Правильно, самыми базовыми корабельными понятиями. Намекнув Макнилу, что он расслабился, старпом и советник добились того, чего хотели — желания показать, что ничто в капитане не изменилось.

— Е-е-е-е-сть сэ-э-э-э-э-р, — прерывисто протянул инженер, изо всех сил стараясь удержать смех в себе.

Услышав это, Реник не выдержал и засмеялся в полный голос. Следом за ним рассмеялась Штрауз и остальные офицеры по очереди. Оглядывая мостик, Макнил сам начал улыбаться, все более старательно и все менее успешно сдерживая смех.

— Да ну вас к черту! — махнул он рукой и рухнул в свое кресло. — Банда космических пиратов!

Это высказывание вызвало новый приступ смеха, который, помимо всех остальных, поддержал и сам капитан. «Эверест» двигался навстречу Аванпосту 17.

---

1) Аломар имеет в виду, что противостояние с клингонами шло более активными темпами, нежели с ромуланцами. К слову, до мирных переговоров между Федерацией и Империей остался год.

Вернуться к тексту

2) Частично отсебячина. Первый «Оберт» вышел из дока в том же году, в котором модернизированный «Энтерпрайз» отправился на перехват «Виджера» в первом полнометражном фильме линейки TOS. История с ранним проектированием и поздним пуском в эксплуатацию призвана показать, что Звездный Флот пошел по пути унификации, производя многоцелевые звездолеты. Из чисто научных я могу назвать всего два класса — «Оберт» и «Нова», которая появится намного позже.

Вернуться к тексту

3) Отсебячина, ничего подобного, равно как и корабля с таким названием, не упоминается ни в одном источнике. USS «Черчилль» — придуманный мною звездолет класса «Эксельсиор».

Вернуться к тексту

4) В первом пилотном эпизоде TOS под названием «Клетка» действительно присутствовали дети, которые с громким смехом бегали по коридорам «Энтерпрайза». В сюжетном блоке «Зверинец», в котором показывали кадры из «Клетки», данная сцена не была показана, а во втором пилотном эпизоде «Куда не ступала нога человека» на борту никаких детей уже не было. Позже эта концепция была применена в TNG.

Вернуться к тексту

5) Речь идет о «Галактике», которая построена специально для обеспечения максимально возможного уровня безопасности. Потерять будущее Федерации недопустимо, именно для этого звездолет был разработан, вернее, будет, если судить по времени повествования в фанфике. «Галактика», как и многие другие корабли Федерации, способна разделяться на две части, но в данном случае и транспортная и боевая секции полностью автономны. Это позволяет, в случае необходимости, спасти гражданских, прикрывая транспортную секцию боевой, а после состыковать их обратно.

Вернуться к тексту

6) Ситуация, возникающая при критическом дисбалансе соотношения вещества и антивещества в варп-ядре. В результате подпространственное поле создает нестабильную червоточину, которая может не только повредить корабль, но и уничтожить его. Наглядная демонстрация «эффекта червоточины» продемонстрирована в первой полнометражке из линейки TOS «Звездный путь: Фильм», когда в червоточину попал не только «Энтерпрайз», но и случайно подхваченный полем астероид. Дополнительную опасность создает и нестабильность червоточины: неизвестно, куда она приведет и когда.

Вернуться к тексту

7) Устройство, не позволяющее посторонним объектам проникать на борт звездолета, будь то бактерия или же просто пыль.

Вернуться к тексту

8) Здесь имеются в виду события полнометражного фильма «Звездный Путь: В поисках Спока». Диверсия была проведена Монтгомери Скоттом, а испытанием позже стало принято называть попытку «Эксельсиора» преследовать угнанный Кирком «Энтерпрайз».

Вернуться к тексту

9) Отсебячина. На самом деле на «Эксельсиорах» нет транспортера на первой палубе. Да и вообще, по-моему, на первой палубе транспортер есть только на «Созвездиях».

Вернуться к тексту

10) Один из вымышленных фантастических металлических сплавов вселенной «Звездный Путь». Первый сплав, из которого начали изготавливать броню звездолетов и станций и использовался до середины 23-м века, когда был вытеснен более легким и прочным дюранием. Обладает уникальным магнитным полем, которое рассеивает лучи прицеливания, вследствие чего по кораблю становится тяжелее попасть. Наиболее ярким представителем монотаниевой брони является «Конституция», одновременно это и один из последних звездолетов с таким корпусом. «Созвездие» несет на себе уже дюраниевую броню. В 24-м веке для строительства кораблей стал использоваться сплав дюрания и тритания.

Вернуться к тексту

11) Фазер Типа 1 или «карманный фазер» представляет собой небольшую коробочку, размером меньше колоды карт. Он способен стрелять лучом с уровнем мощности 12, то есть может убить большинство гуманоидных форм жизни. Фазер Типа 2 — оружие, похожее на современные пистолеты. Способен стрелять с уровнем мощности 16, имеет сменную батарею. Фазер Типа 3 или "фазерная винтовка" — двуручное оружие, способен стрелять с уровнем мощности 18 и имеет больший запас энергии (частично отсебячина, в оригинале в это время фазерные винтовки стреляли с мощностью 16, тяжелые винтовки, стреляющие с уровнем 18 появились много позже). Фазер Типа 4 — оружие уже побольше, устанавливается на шаттлах и яхтах. Фазеры Типа 5-8 — максимально возможные орудия на момент повествования. Устанавливаются на звездолеты.

Вернуться к тексту

12) Частично отсебячина. В TOS были названы только режимы оглушения и распада. Боевой и тепловой режимы названы мной по очевидным признакам.

Вернуться к тексту

13) Клингонская и Ромуланская Нейтральные зоны — специально выделенные по обоюдным договоренностям Федерации с каждой из сторон территории галактики, на которые ни одно государство не может претендовать. Таким образом, границы государств не соприкасаются в принципе. По договору пересечение границы Нейтральных Зон в одностороннем порядке считается нарушением оного договора и считается актом агрессии. Для контроля над соблюдением договоров Федерация построила вдоль границ Нейтральных Зон сеть аванпостов, которые непрерывно просеивали все пространство как с ромуланской, так и с клингонской сторон.

Вернуться к тексту