Звездный Путь: Эверест (джен)

Журнал капитана, звездная дата 40160.19⁽¹⁾

 

USS «Эверест» направляется на планету Баррада-3, чтобы доставить необходимые аванпосту грузы. После этого «Эверест» направится к системе Омега, чтобы присоединиться к группе звездолетов, оказывающих поддержку одноименной исследовательской станции. Задачи у звездолета самые что ни на есть обыкновенные: патрулирование, оборона и помощь в исследованиях.

 

— Лейтенант-коммандер,⁽²⁾ двигаясь с текущей скоростью Варп-6, мы достигнем Баррады III за двадцать один день, двадцать два часа.

Голос принадлежал навигатору, лейтенанту Юджину Куну, а обращался он к старшему вахтенному офицеру, лейтенант-коммандеру Фрэнку Сиракузе, который расположился в кресле капитана и что-то изучал в блоке данных, который держал в руках. Сиракуза был старшим инженером «Эвереста» и всегда возглавлял вторую вахтенную смену на звездолете. На мостике царила абсолютно будничная обстановка: никаких резких и незапланированных движений, только ежедневная рутина.

Космические перелеты по большей части были рутинны, если не сказать скучны. Нештатные ситуации, сбивающие устоявшийся ритм и заставляющие экипаж побегать, случались довольно редко, а по большей части полет через галактику представлял собой долгие недели ожидания. Вот и сейчас экипаж мостика просто ждал, глядя на приборы.

Лейтенант Холли Вокс, молодая энергичная девушка с каштановыми волосами, уложенными в прическу каре, была рулевым второй смены. Делать ей почти ничего не требовалось: все выполнял бортовой компьютер, вполне способный вести звездолет самостоятельно, а потому девушка просто крутилась на своем кресле туда-сюда, напевая под нос какую-то песенку и бросая короткие взгляды на те или иные показания приборов на консоли. Время от времени она перебрасывалась короткими, ничего не значащими фразами с навигатором Куном, которому тоже было практически нечего делать. Следить за курсом и убеждаться, что Вокс не совершила ошибку, — вот и все его обязанности во время перелета. Время от времени навигатор пересчитывал некоторые параметры вручную, используя полученные в режиме реального времени характеристики подпространства, но корректировки вносил крайне редко: «Эверест» находился в изученной части космоса, а потому все характеристики были известны заранее. Тем не менее, такое случалось, потому что иногда эти характеристики менялись, хоть и незначительно.

Оператор систем вооружения, лейтенант Чан Мин, одетый в золотую форму⁽³⁾, так и вовсе покачивал головой, будто слушает ритмичную музыку. Молодой кореец подавал большие надежды, что было заметно каждому на борту. Можно было не сомневаться, что Чан Мин сможет добиться многого в Звездном Флоте. Сиракуза делал вид, что не видит танцев Чана, хотя тот всегда находился в поле зрения по правую руку, ведь прекрасно понимал, что лейтенант вовсе не отвлекается от работы, он просто переживает рутину.

По левую руку от старшего офицера находился пост контроля повреждений. За пультом сидел лейтенант инженерной службы Джек Олескер. У любого человека, который смотрел на лейтенанта, возникала лишь одна ассоциация — мистер рок-н-ролл. Это был молодой человек с исключительным чувством юмора, которое, однако, понимали далеко не все, и на борту Олескер прослыл задиристым болваном, ведь никто не верил, что то, что он говорит, не несло собой цели обидеть человека. Во время тревоги консоль контроля повреждений занимал сам Сиракуза, а операторы располагались у настенных консолей в тыльной части мостика и помогали инженеру со слежением за системами.⁽⁴⁾

За спиной инженера вдоль левой стены мостика располагались четыре кресла, одно из которых занимал лейтенант Джефри Суини, оператор сенсорного массива. Суини поступил в Академию Звездного Флота в возрасте тридцати пяти лет, а потому превосходил остальных лейтенантов в возрасте. Наверное, у него была самая нескучная работа во время перелетов — Джефри то и дело прощупывал пространство и подпространство своими сканерами, читал отчеты бортового анализатора и даже иногда хихикал.

Аналогично посту наблюдателей по правому борту располагался пост связи, который занимала лейтенант Джина Бакарр. Когда о ней говорили члены экипажа, они называли ее «Восточная красавица», хотя по внешности девушки было понятно: кровей различных мастей в ней намешано было немало. Джина, как и все офицеры связи, во время перелетов постоянно слушали эфир, то и дело тыкая кнопки на сенсорном дисплее. Эта работа была не такой интересной, как у наблюдателей, ведь в ответ большую часть времени слышался только треск помех и белый шум, но, тем не менее, работа на этом посту тоже была не такой скучной, как большинство на мостике.

Самая скучная работа была, пожалуй, у двух рядовых, стоявших по обе стороны от дверей турболифта. В обязанности Лайлы Бертон и Патрика Кребса — так звали вооруженных фазерами охранников в черных рубашках с золотыми воротниками⁽⁵⁾ — входила охрана мостика. В теории, по Уставу им и разговаривать было нельзя, но не было в Звездном Флоте такого командира, который не смотрел на подобные вещи сквозь пальцы — главное, чтобы на отсек не стоял громкий смех и работа выполнялась.

Старший инженер «Эвереста» Фрэнк Сиракуза служил в Звездном Флоте уже пятнадцать лет и слыл своим внимательным отношением к прямым обязанностям. Принимать ответственность за все судно он не любил, хотя и делал это мастерски: сказывался опыт. Когда предыдущий капитан «Эвереста», Уоррен Клайд, получил повышение, весь экипаж предрекал кресло старшему помощнику, Жошуа Ренику, а Фрэнку — должность старпома. Но Звездный Флот имеет свое мнение на этот счет, и перестановок в командном составе звездолета не последовало, вместо этого капитаном назначили человека извне. Стоит ли говорить, что новый командир уже по одной этой причине не слишком пользовался популярностью.⁽⁶⁾

— Спасибо, — ответил Сиракуза навигатору и повернулся к инженеру. — С ядром проблем нет?

— Нет, сэр, — ответил Олескер. — Похоже, доработки были успешными.

Звездолеты класса «Созвездие» были призваны заменить легендарные, но устаревающие звездолеты класса «Конституция». В попытке сильнее разогнать корабль, конструкторы установили на него четыре варп-гондолы. В теории это обеспечило бы внушительный прирост скорости и существенную экономию топлива. Однако контроль четырех гондол одновременно оказался крайне сложной задачей для бортового компьютера: требовалось постоянно контролировать подпространство, чтобы варп-поле было стабильным. В попытке решить все и сразу конструкторы понаделали множество недочетов, которые сказывались на эксплуатации. Помимо этого, в процессе эксплуатации выяснилось, что варп-ядро, такое же, как на «Конституции», не вырабатывает достаточной мощности для питания четырех гондол, а потому при высоких нагрузках становится нестабильным и очень опасным. Проблему можно было бы решить разработкой нового ядра, но командование Звездного Флота уже махнуло рукой на откровенно неудачный звездолет, которые по прошествии лет уже не находился на передовой технологии. Разработка нового варп-ядра и адаптация его для крейсера была признана экономически нецелесообразной, а доработки ограничились перепрошивкой бортовых компьютеров. Таким образом двигатели «Созвездия» просто дефорсировали, и на своих знаменитых четырех гондолах звездолет остался с почти той же скоростью, что и «Конституция». Прирост максимального варп-фактора всего в четыре десятых звучал как клеймо для всех кораблей класса.

Лейтенант Бакарр вдруг прижала пальцами наушник в своем ухе, а второй рукой принялась быстро тыкать кнопки на сенсорном экране. Через минуту она доложила:

— Сэр, сигнал бедствия! Коды корабля Федерации!

— Мистер Кун! — позвал Фрэнк.

— Работаю, сэр! — пальцы навигатора заплясали над пультом. — Сигнал совсем близко, всего полтора световых дня!

— Проложить курс, мисс Вокс, поворот, — начал отдавать распоряжения Сиракуза. — Варп-максимум! Сообщите, когда корабль будет на сканерах, — он повернулся к Суини.

— Есть, сэр, — отозвался оператор сенсоров.

— Мы на курсе, сэр! — чуть повернула голову Вокс. — Разгоняемся.

— Отлично. — Сиракуза повернулся к Бакарр. — Сообщите капитану.

* * *

 

— Капитан на мостике!

Окрик Кребса заставил всех присутствующих на мостике обернуться к турболифту. Капитан Гаррет Макнил постоял несколько секунд, оглядывая помещение, и направился к своему креслу, а остальные вернулись к работе.

— Капитан, — поприветствовал его Фрэнк, поднимаясь с кресла. — Идем на максимальном варпе, с ядром и двигателями проблем нет.

— Отлично. Удалось узнать, что за корабль? — спросил Макнил.

— Нет, сэр. — Сиракуза покачал головой и посмотрел на офицера связи. — Лейтенант.

— Сэр, сообщение обрывочное. — Джина развернулась вместе со своим креслом. — Как будто само сообщение повреждено. Единственное, что понятно, — это корабль Федерации.

— Ясно, — кивнул капитан. — Возвращайтесь на свой пост.

Когда Сиракуза отошел, Гаррет уселся в свое кресло.

— Сколько времени до прибытия? — спросил он.

— Расчетное время прибытия — пятьдесят восемь минут, — ответил Кун, не отрываясь от своих приборов.

— Мистер Суини, что-нибудь видно?

— Сканер уловил какой-то объект, — оператор развернулся в своем кресле, — но на то, чтобы его распознать, нужно время. Я смогу сказать точнее в течение десяти минут.

— Понял. — Капитан поднялся и подошел к офицеру связи. — Сообщение Звездному Флоту о ситуации, лейтенант. — Он подождал, пока девушка приготовится, и начал диктовать: — Приняли сигнал бедствия с неизвестного корабля Федерации. Изменили курс наперехват, расчетное время прибытия на место — шестьдесят минут.

— Сообщение отправлено, — отрапортовала Бакарр и принялась вносить в журнал соответствующую запись. — Сообщение будет доставлено через шесть с половиной минут.

Помимо персонального журнала капитана, на борту звездолета имелись многие другие документы учета. Журналы принятых и отправленных сообщений были одними из них. В эти журналы вносились все, без исключений, поэтому отмазки вроде «я докладывал, сообщение затерялось в подпространстве» не проходили. Каждое сообщение протоколировалось офицером связи и по цепочке заверялось старшим вахтенным офицером и капитаном.

— Когда придет ответ, сообщите.

— Конечно, сэр.

— Мистер Сиракуза, через десять минут поднимайте экипаж. Без тревоги, хочу, чтобы они успели прийти в себя.

— Есть, сэр, — старший инженер на секунду оторвался от консоли контроля повреждений и кивнул, после чего вернулся к своему занятию.

— Я буду у себя в кабинете.

Сказав это, капитан скрылся за дверью в стене правого борта. Фрэнк, закончив рассматривать показания компьютера, управляющего подпространственным полем, посмотрел вперед, где сквозь главный экран можно было видеть бесконечные космические дали. Разумеется, никакого подпространственного тоннеля он не увидел, звезды не проносились мимо, образовывая сплошные линии — до этих звезд было настолько далеко, что их положение вообще практически не менялось по мере движения корабля.

— Мистер Кун, задний обзор, будьте любезны, — попросил лейтенант-коммандер.

На экран спроецировалось полупрозрачное изображение, в центре которого были видны варп-гондолы «Эвереста».

— Ну, плазма из гондол не сочится, — усмехнулся Фрэнк. — Это хорошо. Следите за показаниями, Олескер. Будем считать эту тревогу тест-драйвом.

— Главное, чтобы он не закончился краш-тестом, — тихо проворчал лейтенант.

 

Журнал капитана, звездная дата 40160.40

 

USS «Эверест» мчит на всех парах к таинственному сигналу бедствия. Активные системы обнаружения уже смогли распознать примерную форму, но без визуального контакта все это предположения. С высокой долей вероятности это один из устаревших звездолетов, которые сейчас используются в качестве грузовиков. Формы корпуса напоминают классы «Кельвин» и «Миранда», ничего более конкретного сказать еще нельзя.

Его сообщение транслируется в эфире обрывочно, как будто сама запись, стандартная для всех звездолетов, тоже пострадала. Примечательно так же то, что пострадали именно те участки записи, на которых указываются имя звездолета, его принадлежность и характер бедствия. Звучит это очень подозрительно. У меня закрались опасения, что мы летим в специально подготовленную ловушку.

Так или иначе, до прибытия к источнику сигнала осталось пятнадцать минут, я отдал приказ объявить боевую тревогу через пять минут. Помимо этого, я решил собрать своих старших офицеров и выслушать их мнение.

 

В конференц-зале, отделенном от мостика стеной, было тесновато. Конструкторам пришлось неслабо извернуться, чтобы вместить на первую палубу и мостик нового образца, и кабинет капитана, и конференц-зал. Два последних помещения располагались по бортовым сторонам мостика и имели соответствующую форму — кривоугольной трапеции. Наличие иллюминаторов визуально слегка расширяло помещение, но во время таких совещаний, когда все начальники служб сидели за столом, явно ощущалось, что это не пассажирское судно, а крейсер Звездного Флота.

Во главе стола со стороны кормы, как обычно, сидел капитан, напротив него расположился старший помощник Жошуа Реник. Со стороны иллюминаторов стулья заняли: дипломатический советник капитана Эльза Штрауз, старший инженер Фрэнк Сиракуза, офицер по науке Теодор Янкловски и начальник медицинской службы Марлин Голден. Напротив них расположились начальник службы безопасности Марк Дэниелз и начальник боевой части Рэй Драйден.

— Меня очень смущает тот факт, что в сообщении не фигурирует даже класс корабля, не говоря о его названии. — Драйден взял со стола кружку с кофе и сделал глоток.

— Согласен, — кивнул Дэниелз. — Как будто специально.

— Но все алгоритмы шифрования Звездного Флота соответствуют, — возразил Сиракуза. — Это достаточно весомый повод считать сигнал настоящим.

— Алгоритмы можно подделать, — настаивал начальник БЧ.

— Даже если и так, — вступила Голден, прекратив теребить свои длинные черные волосы. — Неужели это повод проигнорировать сигнал?

— Мы этого не говорили, — покачал головой Дэниелз и посмотрел на капитана. — Просто нам нужно быть готовыми ко всему. Я настаиваю на подстраховке.

Капитан молча разглядывал своих офицеров, уперев локти в столешницу и поддерживая подбородок ладонью. Этот стиль проведения совещаний все еще заставлял подчиненных немного нервничать с непривычки: Макнил никогда не начинал говорить первым, возлагая вступительную речь на старпома. Сам он молчал до последнего, внимательно слушая каждое мнение и следя за эмоциями офицеров.

— Экипаж уже поднят, мистер Дэниелз, — ответил за капитана коммандер Реник. — Офицеру связи был отдан приказ объявить боевую тревогу за десять минут до прибытия.

Это было сказано таким тоном, будто Дэниелз знал об этом приказе, что было не так: капитан отдал его, когда все старшие офицеры уже были в конференц-зале.

— Мистер Сиракуза, — Макнил поднялся со своего места, — наше ядро справится с нагрузкой, если на предельной скорости поднять щиты?

— Вполне, — пожал плечами инженер. — Но недолго. Ядру и так тяжело приходится, оно перегревается.

— Я думаю, если мы поднимем щиты за пять минут до прибытия, большой роли это не сыграет. — Макнил вышел из-за стола и подошел к иллюминатору.

— Разумеется, нет. По расчетам конструкторов, мы можем идти на скорости варп-8,6 двенадцать часов. Хотя я готов рискнуть только с десятью.

Капитан задумчиво вгляделся в далекие звезды, светившие в бесконечном космическом пространстве и продолжил:

— Я учту это. — Он осмотрел всех офицеров. — Оборванность сообщения могла быть вызвана техническим сбоем?

— Теоретически. — Сиракуза провел ладонью по волосам. — Но вероятность того, что маяк забудет конкретные данные, но будет транслировать все остальное, чрезвычайно мала.

— Мистер Янкловски, — Макнил повернулся к столу и посмотрел на офицера по науке, — а какие-нибудь природные явления могли вызвать подобный сбой?

— Не думаю, сэр. — Теодор покачал головой. — Это ведь не какие-то помехи, в сообщении просто нет конкретной информации.

Капитан помолчал, и первым заговорил старший помощник:

— Значит, это была страшная авария, либо ловушка.

— Либо природное явление, — добавила Голден.

— Это в гораздо меньшей вероятности, — уточнил Янкловски.

— А ловушка — в большей, — развел руками Драйден.

Капитан перевел свой взгляд на Эльзу Штрауз. Она была самой молодой в отсеке, ей было всего двадцать шесть. Путь дипломатического советника капитана был, пожалуй, самым «нефлотским» из всех, ведь обычно эти люди не шли по иерархической лестнице в командовании Флота, а выбирали другую, менее приключенческую карьеру дипломата. Служба на действующих звездолетах позволяла офицерам набраться опыта в этой сфере и научиться применять навыки, полученные в Академии, на практике, так что фактически советники капитанов были стажерами дипломатической службы Звездного Флота.

Когда капитан Клайд ушел на повышение и его кресло занял Макнил, ему предложили на выбор несколько вариантов. Проведя собеседование, Гаррет выбрал советником молодую лейтенанта Штрауз, что стало для всех огромной неожиданностью. Макнил, в свою очередь, даже не собирался никому объяснять причины своего выбора, хотя на самом деле все было просто: он не хотел постоянно пререкаться с уже подкованными дипломатами, пусть лучше Эльза наберется опыта и будет смотреть на все своим молодым и свежим взглядом. Однако стеснение перед новыми товарищами девушка преодолеть так и не могла, что говорить о переговорах с другими расами.

Вот и сейчас Штрауз молча слушала все высказывания, не решаясь сама открыть рот. Капитан, каждое совещание надеявшийся на новый голос, в который раз разочарованно вздохнул. По кораблю пронеслась сирена боевой тревоги. Макнил оглядел конференц-зал и произнес:

— Ладно, через десять минут все узнаем. Вы знаете, что делать, все свободны.

Офицеры дружно поднялись со своих мест и двинулись к двери, ведущей на мостик.

— Мисс Штрауз, задержитесь, — остановил девушку Макнил.

Эльза вздрогнула и вернулась на свое место. Дождавшись, когда дверь на мостик закроется, капитан сел на свой стул и повернулся к девушке.

— Если хотите остаться в команде, — спокойно начал он, — если вам нравится новая должность, имейте свое мнение.

Эльза покусала губы, не зная, что ответить.

— Я взял вас на эту должность, — продолжил капитан, — потому что дипломатия — не мой конек. Почему-то мне не удается договариваться с людьми. В вашем же личном деле сказано про превосходные способности и знания. У вас талант. А еще настойчивость.

— Я понимаю, сэр, — смущенно произнесла Штрауз. — Но мои знания — они из области...

— До дипломатии мы еще дойдем. Талантливый человек талантлив во всем. — Капитан поднялся и уперся руками в столешницу. — Осознайте тот факт, что это люди такие же, как и вы. Не лучше, но и не хуже. Они равны вам, и вы имеете право высказать свое мнение. Даже если оно неверное. Разумеется, уважительно.

Штрауз не придумала ничего лучше, чем молча кивнуть, после чего встрепенулась, вскочила с места и отчеканила:

— Есть, сэр!

— Не так рьяно, мы не клингоны, — усмехнулся Макнил и направился к двери. — Идемте. Скоро прибудем на место.

* * *

 

Потекли последние минуты ожидания. «Эверест» на огромной скорости мчался сквозь пространство, спеша на выручку неизвестному кораблю. Атмосфера на мостике царила напряженная, а вопросов оставалось намного больше, чем ответов. Сенсоры смогли более детально рассмотреть корабль в космосе, а также множество мелких объектов неподалеку. Реник сразу предположил, что это спасательные капсулы, с чем все согласились. Тем не менее, большой ясности это не давало. На запросы по-прежнему никто не отвечал, в эфире кружился лишь оборванный сигнал бедствия, транслируемый автоматическим маяком.

— Капитан, прибытие на место через три минуты! — объявила энсин Мелисса Тревиньо.

Каждый корабль Звездного Флота был наполнен стажерами из Академии. Звездный Флот нуждался в кадрах, и, чтобы иметь не только подготовленных, но и опытных офицеров, выпускников отправляли проходить стажировку на действующих звездолетах. Симуляторы на Земле, конечно, были хорошими инструментами, но реальность все равно вносила свои коррективы, а потому практику продолжали использовать, несмотря ни на что. Только пережив множество реальных штатных и нештатных ситуаций, пройдя аттестацию, стажеры получали заветное звание лейтенанта и новое постоянное назначение.

Обычно энсины несли службу в дневное время под руководством одного из офицеров. Во время тревоги пост принимал старший этого поста или же начальник службы, остальные же оказывали ему поддержку со второстепенных консолей, однако для того, чтобы стажеры получали опыт нештатных ситуаций, их иногда сажали первым номером под неусыпным контролем старшего поста. Так, рядом с Тревиньо постоянно стоял старший рулевой Роберт Кутчер, Фрэнк Сиракуза посадил вместо себя Марвина Джастиена, а старший оператор связи Гайя Виола глядела на свои приборы, стоя за спиной Оливии Уильямс.

Спасательная операция не была слишком сложной задачей, поэтому наставники дали своим стажерам поработать в нестандартной ситуации. Тем не менее, они ни на шаг не отходили от своих подопечных, готовые прийти на помощь в любой момент.

— Благодарю, мисс Тревиньо, — отозвался капитан, после чего повернулся к посту связи. — Мисс Уильямс, запросите доклад о готовности отсеков.

— Есть, сэр, — отозвалась энсин и принялась выполнять указание.

— Максимальное увеличение, — скомандовал Гаррет.

Изображение изменилось, и на границе видимости стало видно пятно, которое быстро увеличивалось.

— Увеличение двенадцать, сэр, — отчиталась Тревиньо.

— В такой ситуации, — шепнул своему стажеру Кутчер, — больше внимания уделяй приборам, чем картинке, ты не видишь того, что у тебя под носом.

Макнил в очередной раз оглядел мостик. Штурман Кендра Лепен стояла за плечом своего стажера-навигатора Тревора Рота. При этом старший лейтенант что-то объясняла подопечному, показывая на приборы. Процесс практики не прекращался ни на секунду. Справа от капитана командир БЧ Рэй Драйден и его стажер Ребекка Фридан проводили последние проверки систем вооружения. Все фазерные батареи и торпедные аппараты были заряжены и готовы обороняться в любую секунду. По той же причине шестеро охранников стояли по двое у дверей турболифта, конференц-зала и кабинета капитана, вооруженные фазерными винтовками,

Слева и справа от дверей турболифта прямо на стенах мостика были расположены дополнительные панели приборов, возле которых стояли офицеры второй и третьей вахтенных смен. Они практически не задействовались в работе, но были готовы подменить старших в случае необходимости. Тем не менее, на постах связи и сенсоров операторы сидели одновременно все, поскольку им приходилось одновременно работать с несколькими приборами и разными настройками. Рядом со связистами расположился начальник службы безопасности Марк Дэниелз, чтобы иметь возможность в реальном времени отслеживать ситуацию на борту, рядом с операторами сенсоров, по тем же причинам, находился пост офицера по науке.

— Это «Миранда»! — воскликнула Лепен, ткнув пальцем в экран.

— Да, точно «Миранда», — подтвердил Драйден. — Две гондолы. Правда, форма у нее странноватая.

— У нее корма разорвана, — вдруг подала голос Эльза Штрауз.

Макнил удивленно посмотрел на советника и довольно улыбнулся. Первое слово наконец было сказано.

— И правда. — Реник даже привстал со своего кресла. — Отличное наблюдение.

Неизвестная «Миранда» напоминала цветочный бутон: она была единым целым со стороны носа, но все части кормы разошлись в разные стороны, образовав некое подобие лепестков.

— Мысли? — капитан повернул голову к старшему инженеру.

— Ядро? — неуверенно развел руками тот.

— Что же с ним могло случиться? — Макнил глянул на операторов сенсоров. — Капсулы использовались?

— Мы видим четыре объекта, — отозвался старший оператор, не оборачиваясь. — Слабые признаки жизни вроде есть, но не могу определить, в каких именно.

По мере того, как «Миранда» становилась больше, Тревиньо переключала увеличение на все меньшую кратность. Постепенно стало возможным рассмотреть детали корабля. Теперь уже ни у кого не оставалось сомнений: это была именно «Миранда».

«Миранда» разрабатывалась в качестве поддержки «Конституции», но ныне уже безнадежно устарела, все чаще и чаще играя роль обыкновенных грузовых судов. Тем не менее, весомая часть этих кораблей оставалась на службе, верой и правдой отрабатывая все те ресурсы, которые были затрачены на их строительство. Хоть «Миранда» и считались эсминцами, размерами они практически не уступали «Созвездию». Уникальность звездолета состояла в компоновке: его гондолы располагались не выше тарелки, а ниже ее. Главным отличием от еще более устаревшего «Кельвина» было количество гондол: их было две против всего одной у «Кельвина».

Корпус корабля представлял собой сплошную рванину. Пробоины по всему периметру заставляли всерьез задуматься: а не атаковали ли его? Но Сиракуза был прав — развороченная до ужасающего состояния корма была следствием взрыва варп-ядра: единственной силой на борту, способной на подобное. Взаимная аннигиляция вещества и антивещества, происходившая внутри ядра, являлась крайне опасным явлением. Все космические путешественники фактически летали верхом на гигантских бомбах. Конечно, ситуация в реальности была вовсе не такая. На то, чтобы обезопасить варп-ядра, сделать их безопасными для использования, ушли годы научных и инженерных изысканий, однако без должного обслуживания и внимания оно легко могло превратиться в гигантский Ящик Пандоры.

— Регистрационного луча нет, сэр, — подал голос Тревор Рот, стажер-навигатор. — Похоже, он перестал работать, когда питание отключилось.

— Признаки жизни на борту? — Гаррет не отрывал взгляда от экрана, все и так знали, кому адресован вопрос.

— Ничего, — раздался ответ со стороны операторов сенсоров.

— Дистанция — тридцать тысяч километров, — доложил Рот.

— Достаточно, — произнес капитан. — Торможение.

— Есть, сэр, — стажер-рулевой начала набирать команды на консоли.

«Эверест» даже не качнуло. Инерционные гасители делали свое дело, и никто не выпал из кресла во время резкого выхода на досветовую скорость. Макнил повернул голову и посмотрел на инженеров — Сиракуза напряженно следил за действиями стажера, пальцы которого буквально порхали над консолью, вырисовывая в воздухе неведомые кренделя.

В штатном режиме варп-двигатели разгоняли и замедляли звездолеты плавно — это позволяло добиться наибольшей экономии топлива, наименьшего износа агрегатов, а также минимизировало риск аварии. При плавном замедлении мощность, вырабатываемая ядром, так же плавно угасала и к моменту выхода на досветовую скорость уже не могла повредить кораблю. Однако, чтобы сэкономить время во время таких экстренных перехватов, звездолеты шли на полной скорости до самой точки перехвата. Резкое отключение гондол высвобождало тераватты энергии, которую просто некуда было деть. В этот момент варп-ядро превращалось в настоящую бомбу, готовую взорваться и разнести все вокруг. Все усилия инженера-стажера были направленны на перераспределение энергии по подсистемам, чтобы не допустить повреждений корабля.

Несмотря на столь яркую демонстрацию, капитан прекрасно знал, что это лишь вершина айсберга. В эти секунды вся инженерная палуба напоминала потревоженный муравейник: работы хватало у всех. Фрэнк Сиракуза, почти не мигая, пялился на консоль, готовый в любой момент прийти на помощь стажеру. Он не успел бы ничего сделать, если бы энсин пошел по заведомо неверному пути решения проблемы — его главной задачей в этой ситуации было вовремя увидеть, когда ситуация станет необратимой, и, если стажер этого не увидит, подсказать. В этом случае оставался только один выход: продувка всей системы через специальные заслонки на гондолах. Плазма в этом случае выбрасывалась в космос, и корабль спасался, но использовалась эта возможность только в крайнем случае. Продувка системы означала огромные бесполезные расходы топлива, а также ненадолго лишало звездолет мобильности: требовалось время, чтобы ядро снова могло выработать новую порцию плазмы.

Джастиен выполнил свою работу просто безупречно. Макнил даже знать не хотел, по каким дырам энсин распихал неизмеримый избыток энергии, но ни одна система не пострадала в процессе. Только свет на мостике загорелся чуть ярче. Капитан мысленно отметил, что Джастиен — первый кандидат на повышение. Большинство энсинов «Эвереста» начали свою стажировку еще до назначения Макнила на должность, но в некоторых из них он уже видел потенциал. Сиракуза поднял глаза, и его взгляд пересекся со взглядом капитана: оба поняли, что думают об одном и том же.

— Подходим к «Миранде» на импульсе, — сообщила Тревиньо.

— Отлично, — кивнул капитан и повернул голову к связистам. — Четвертому транспортеру — поднимать капсулы на борт. Медицинскую и ремонтную команды направить в грузовой отсек. Опустить щиты!

— Есть, сэр! — хором отозвались Джастиен и Уильямс.

Капитан еще раз посмотрел на приближающийся силуэт звездолета. Что-то в нем ему совсем не нравилось.

— Что думаете, коммандер? — Гаррет повернул голову.

— Не знаю, капитан. — Реник пожевал губы. — Но смотрится это как-то неестественно.

— Тоже заметили? — хмыкнул Сиракуза.

— Я никогда не слышал, чтобы на «Мирандах» взрывались ядра. — Жошуа посмотрел на инженера.

— Но ведь эти звездолеты уже далеко не новинки, — заметил капитан. — Механический износ мог такое вызвать?

— Вполне. — Сиракуза переглянулся с Джастиеном. — Но для этого все обслуживание нужно просто проигнорировать. Мистер Реник прав — само по себе скорее у нас ядро взорвется, чем на «Мирандах» или «Конституциях».

— Мисс Уильямс, отправьте сообщение командованию. — Макнил снова посмотрел на экран, где медленно увеличивался в размерах искореженный звездолет, после чего повернулся в сторону поста связи. — Сообщите, что мы прибыли на место и проводим поиски выживших.

— Есть, сэр, — кивнула девушка. — Четвертая транспортерная докладывает, что первая капсула поднята на борт. Ее вскрывают.

— Отлично. — Гаррет почесал висок, наблюдая, как на экране загоряются и гаснут вспышки света: транспортер начал подбирать капсулы одну за другой. — Мистер Реник, готовьте команду для разведки на корабле.

— Есть, сэр. — Жошуа поднялся со своего места и покинул мостик.

— Мисс Тревиньо, поднимите нас чуть выше, — скомандовал капитан. — Посмотрим, сохранилось ли название на тарелке корабля.

* * *

 

Спасательные капсулы материализовались во вместительном грузовом отсеке одна за одной. К каждой из них сразу подбегали техники инженерной службы и санитары. На то, чтобы вскрыть люк капсулы, не уходило много времени, однако инженеры отмечали странные деформации на корпусе, что слегка усложняло задачу. Люк очередной капсулы открылся, и техники осветили фонарями внутреннее пространство.

— Господи, — старший техник по имени Стивен Пози в очередной раз стиснул зубы и покачал головой. — Доктор!

Доктор Дэвид Джерольд подбежал к спасательной капсуле в сопровождении двух медсестер, на бегу настраивая свой медицинский трикодер. Впрочем, ничего особого ему делать не пришлось — одного взгляда на людей внутри капсулы было достаточно, чтобы с уверенностью сказать — они были мертвы. В отчаянной попытке Дэвид забрался внутрь и попытался сканировать тела, но все было тщетно.

— Как? — спросила одна из медсестер.

— Похоже, кинетическая травма, — высказал предположение Джеральд, глядя на экран прибора. — Многочисленные переломы, ушибы мягких тканей.

Доктор выбрался из капсулы и окинул недоуменным взглядом дальний угол грузового отсека, где уже начали собираться трупы.

— Уже вторая. Разве так бывает? — дрогнувшим голосом произнес Пози. — Что с ними случилось?

— Вскрытие покажет. — Дэвид вздохнул и, понаблюдав, как техники с помощью антигравов⁽⁷⁾ оттаскивают в сторону первую капсулу, поднятую на борт, добавил: — Давайте будем проверять дальше.

— Сами капсулы практически не повреждены, — произнес один из техников, проверив бот трикодером. — Система работает стабильно, сбоев нет и не было.

Стивен лишь кивнул и полез в капсулу, чтобы начать доставать трупы наружу.

* * *

 

Яркий свет озарил помещение, и через несколько секунд на палубе материализовались десять человек в скафандрах. Один из них сразу же достал трикодер и принялся обшаривать прибором все вокруг. Второй присел на корточки, направив трикодер на заледеневшие потеки, коих было предостаточно.

— Что-то мне здесь не нравится, — произнес инженер-энсин.

— Не вам одному, мистер Коупленд. — Офицер службы безопасности в скафандре с золотыми полосками на плечах подошел к табличке, закрепленной на стене, и стер рукой с нее ледяную пыль. — «Эверест», ответьте десанту, прием!

— Слушаю вас, мистер Ригель, — отозвался капитан.

— Это USS «Хэлин» NCC-1692, — доложил лейтенант.

— Принято, мы узнаем о нем все, что можно. Что внутри?

Ригель посмотрел на инженера с трикодером в руках, тот, в свою очередь, не заставил себя долго ждать.

— Докладывает лейтенант О Чхун Хван, капитан. На борту полный вакуум. Просто как в космосе.

— Что-нибудь необычное?

— Да есть кое-что, — задумчиво произнес Ригель, глядя на свою ладонь. — Везде что-то похожее на изморозь.

— На изморозь? — хмыкнул Макнил. — Это жидкость?

— Это замерзшая кровь, капитан, — подал голос рядовой Герд Освальд, изучавший пол.

Если капитан и удивился услышать это, на его голосе это не сказалось.

— Принято. Соберите образцы, может, удастся понять, что там случилось.

— Есть, капитан. — Ригель кивнул. — Мы продолжаем разведку, конец связи.

— Конец связи.

«Эверест» отключился, и разведчики собрались все вместе.

— Значит так, — распорядился Ригель, — нам нужно разделиться на три группы. Чхун, где на «Миранде» находятся регистраторы полетных данных?

— Один на второй палубе, — ответил лейтенант. — Второй — на четвертой, рядом с компьютерным ядром. Есть еще третий, но он на маяке, который отстрелился.

— Маяк «Эверест» подберет. — Джеймс огляделся. — Итак, мистер Коупленд, вы и мистер Шин вместе с мистером Ранком и мисс Бостфорд — в инженерный отсек. Посмотрите, что там с ядром, может, удастся найти зацепки. Мистер Уайз, вы, мистер Освальд и мистер Хайбон — к компьютерному ядру, найдите регистратор. Мы с мистером Шалонен и с тобой, Чхун, пойдем на вторую палубу.

— Есть, сэр, — хором отозвалась вся группа.

— Держим связь. И смотрите по сторонам, вдруг кто еще жив.

Когда разведчики разошлись, О первым подал голос:

— Джим, ты же понимаешь, что выжить тут нереально?

Ригель помедлил с ответом, рассматривая растрескавшиеся переборки.

— Ну мало ли, — произнес он наконец, отводя рукой в сторону косу проводов, что висела на его пути. — Может, кому посчастливилось оказаться в отсеке, который выдержал.

— Это вряд ли. — О Чхун Хван наклонился и поднял с пола валявшийся там трикодер. — Тарелка раскрылась, как цветочный бутон. Разломало все переборки.

— Что-нибудь есть? — Ригель указал на трикодер.

— Не работает. — Инженер бросил прибор в сумку. — Может, чего смогу из него выудить на «Эвересте».

Путешествие на вторую палубу заняло время. Без электричества на борту турболифт не работал, а потому подниматься наверх пришлось дедовским способом — ползанием по технологическим тоннелям. Для этого приходилось отключать магнитные ботинки скафандров, протискиваться в узкие трубы в невесомости и пробираться вперед, цепляясь за технологические отверстия и металлические скобы.

«Хэлин» представлял собой душераздирающее зрелище. Разломанные переборки, разбитые стекла, горы мусора и торчащая отовсюду проводка. Местами через трещины можно было увидеть космические дали. Все это напоминало развалины древней цивилизации, простоявшие в забвении не одну тысячу лет, а после найденные археологами, а тот факт, что всего несколько часов назад это был рабочий звездолет, упрямо отказывался укладываться в головах разведчиков. О том, что еще недавно по этим коридорам ходили живые люди без скафандров, напоминали лишь замерзшие потеки крови, которая словно иней покрывала местами стены полы и потолки.

Несмотря на скептическое отношение, О Чхун Хван все-таки обнаружил на второй палубе «Хэлин» помещение, сохранившее герметичность. Потратив несколько минут на сканирование, разведчики выяснили, что живых внутри нет, и открыли дверь. Воздух яростным простором вырвался в необъятные вакуумные дали, а вместе с ним вылетели некоторые предметы обстановки помещения, бесшумно сталкиваясь с тем, что осталось от бортов. Это была каюта одного из старших офицером корабля, но в момент аварии в ней никого не было.

К тому моменту, как группа Ригеля добралась до регистратора, Уайз уже доложил о прибытии ко второму. Разумеется, прибор был обесточен, и энсин сообщил, что Освальд и Харбон пытаются заставить его ожить. Тем же самым занялся и О Чхун Хван.

— Не проще будет вытащить сам ящик и изучить уже на «Эвересте»? — предложил сержант Шалонен.

— Сначала посмотрим, в каком он состоянии, — отозвался инженер, копаясь внутри панели.

Места, чтобы просунуть голову и наблюдать за собственной работой, было предостаточно, но только не в громоздком скафандре — Чхун Хвану приходилось делать все на ощупь, что тоже было крайне неудобно из-за толстых перчаток. Наконец инженеру удалось выдернуть толстый провод наружу.

— Чего ты так долго копался? — хмыкнул Ригель, стоя над Чхун Хваном. — Не мог нащупать самый толстый провод?

О повернулся и посмотрел на Джеймса, нахмурившись, однако через секунду на его лице возникла улыбка. Он прекрасно знал, что это был не укор, а дружеская шутка — они дружили еще с самой Академии.

— Я другой искал, — отмахнулся он, выуживая из кармана скафандра батарею. — Это же цепи. Нужно было изолировать этот узел.

Скафандры инженерной службы были практически такими же, как и все остальные, однако в них имелись специальные отделения для специализированных инструментов и приборов. То же самое можно было сказать и о скафандрах других служб: медицинские были забиты различными медикаментами, а научные напичканы оборудованием для исследований. Скафандры охранников отличались увеличенной толщиной и специальным внешним покрытием, способным непродолжительное время даже выдерживать огонь из фазера. Помимо этого, сопротивляемость агрессивным средам и экстремальным температурам тоже немного превосходила все остальные: по штатному расписанию именно охранники в случае попадания в переплет кого-то из специалистов должны прилагать усилия по их спасению, фактически принимая на себя весь удар, неважно, что это — противник или стихия. Конечно, существовали скафандры, у которых классы защиты были еще выше, но они использовались в действительно жутких условиях, и их ношение требовало специального обучения.

Когда батарея была подключена, экран консоли зажегся, начали загружаться рабочие программы.

— Ну вот, порядок. — Чхун Хван поднялся и принялся копаться в консоли.

Ригель тем временем открыл канал связи.

— Мистер Ранк, ответьте Ригелю, — произнес он и стал ждать ответа.

— На связи, сэр, — отозвался рядовой.

— Что у вас? Вы добрались до инженерного?

— Да, сэр, только что добрались. Вы бы это видели.

Алекс Ранк протиснулся в смятый дверной проем и вошел в то, что осталось от инженерной палубы. Большая часть помещения отсутствовала, в корме зияла здоровенная дыра, через которую был отчетливо виден зависший вдалеке «Эверест». Осторожно подойдя к краю пролома, Ранк глянул вниз: тремя палубами ниже можно было во всех деталях рассмотреть хаос, творящийся в доках для челноков и в грузовых отсеках. Если при взгляде снаружи у кого-то могли возникнуть сомнения, изнутри было четко заметно — эпицентр взрыва находился именно в инженерном отсеке.

— Здесь просто Армагеддон, — закончил Алекс свой доклад. — Инженерную палубу разнесло в щепки, теперь это большое окно.

— От ядра что-нибудь осталось? — осведомился Ригель.

— Я вижу только исходящий плазмопровод. — Ранк присмотрелся вперед, где в невесомости парила толстая труба. — Такое ощущение, что ядро сбросили.

— Нет, не сбросили, — возразил Коупленд, подойдя к охраннику. — Я вижу кусок смесительной камеры. При отстреле плазмопровод отрезается чуть дальше.

Джеймс задумчиво хмыкнул. Старый план разведки натыкался на суровую реальность на борту мертвого звездолета, требовалось срочно придумать новый. Лейтенант посмотрел, как О Чхун Хван копается в консоли, и спросил:

— Вы сможете выудить хоть что-то с этого «окна»?

— Нет, сэр, — ответил Коупленд. — Но думаю, нам стоит спуститься ниже, осмотреть баки с дейтерием и антиматерией.

— Хорошо, — кивнул Ригель. — Держите меня в курсе.

— Есть, сэр.

В этот момент Чхун Хван развернулся и развел руками.

— Ничего, — сообщил он. — Все банки данных регистратора мертвы. Никакой информации нет.

— Черт возьми. — Джеймс сжал зубы. — И что теперь делать?

— Думаю, стоит подождать новостей, как дела у Освальда. А дальше будем думать.

— Ну и что, может, пока, — Ригель огляделся, — поднимемся, осмотрим мостик?

— Трикодеры говорят, что он тоже разгерметизирован, — невесело произнес О. — Что ты хочешь там найти?

— Ну, надеюсь, там будет хоть крупица ответа.

— Тут нет надежды, — угрюмо отрезал Чхун Хван.

* * *

 

— Капитан, все четыре спасательных капсулы подняты на борт и осмотрены, — отчиталась энсин Уильямс, прослушав сообщение. — Всего в них было двадцать семь человек, трое из них живы.

Макнил резко повернулся к стажеру и уточнил:

— Выжившие?

— Да, сэр. Они в тяжелом состоянии, доставлены в лазарет.

— Хорошо. Ответа от Командования нет?

— Нет, сэр.

Гаррет кивнул и поднялся со своего кресла. Он внимательно посмотрел на останки «Хэлин», стараясь разглядеть каждую мельчайшую деталь. Ему казалось, что в характере повреждений звездолета может крыться разгадка. Капитан сделал шаг вперед и обернулся.

— Господа, — позвал он, — Реник, Сиракуза, Дэниелз и Драйден. Прошу за мной.

Сказав это, он направился вперед, минуя посты рулевого и навигатора, к главному экрану. Названные офицеры последовали за ним, построившись в одну шеренгу рядом с капитаном.

— Как вы думаете, — произнес Гаррет, глядя прямо на «Хэлин», — это может быть атака извне?

— Теоретически, — ответил Драйден, самый компетентный из присутствующих офицеров по вопросам корабельного вооружения. — Правда, если пробить щиты, если пробить корпус и если попасть прямо по ядру в пробитую дыру.

— Слишком много «если», — заметил Сиракуза.

— И я о том же, — кивнул командир БЧ.

— Но такое ведь возможно, — вступил в диалог начальник службы безопасности.

— В одном шансе из миллиарда — да. — Старший инженер на секунду приблизился к стеклу экрана и прищурился, стараясь что-то рассмотреть, но быстро вернулся в исходное положение. — Но даже если и так, такого не будет.

— А что будет? — уточнил капитан, посмотрев на Фрэнка.

— Оно развалится, в инженерном отсеке будет выброс радиации, высокая температура и куча трупов, но не это, — тот указал пальцем на «Хэлин». — Это ядро не взорвалось. Оно аннигилировало.

— Это как? — Реник нахмурился и посмотрел на инженера.

Сиракуза на мгновение замолчал, подбирая слова, чтобы объяснить наиболее понятным языком.

— Слишком много вещества и антивещества в смесительной камере. — Он покачал головой. — Выработалось слишком много энергии, которую просто некуда деть.

— Как при резкой остановке, — кивнул капитан.

— Верно. Но вариантов может быть несколько.

— Если гондолы отказали, — Макнил сделал шаг от экрана, — должны были остаться следы. Мистер Вебер!

— Капитан? — старший оператор сенсоров поднял голову.

— Сенсоры на то, что осталось от гондол «Хэлин». Я хочу знать, они повреждены взрывом или из-за них этот взрыв произошел.

— Есть, сэр!

— Работайте вместе с инженерной, рассмотрите все варианты.

Гаррет подошел к своему креслу, где его догнал Реник.

— Капитан, есть еще один вариант.

— Какой же? — Макнил обернулся.

— Диверсия.

— Итак, — капитан оглядел старших офицеров, — старпом думает, что это диверсия, старший инженер — что авария, начальник службы безопасности — что атака извне. Что скажет командир БЧ?

— Сэр, я бы поставил на аварию, — ответил Рэй, не раздумывая ни секунды. — Диверсия тоже может быть, но это сложно. Как сделать так, чтобы ядро пустилось вразнос?

— Очень просто… — начал было объяснять Сиракуза, но его прервали.

— Сэр, разведгруппа вызывает! — доложила Уильямс.

— Спасибо. Включите громкую, — распорядился Макнил и, плюхнувшись в свое кресло, нажал на кнопку. — Мистер Ригель? Какие новости?

— Сэр, регистраторы уничтожены, — доложил лейтенант. — Никаких данных нет, они вообще не отвечают. Инженерный отсек разворочен, никаких данных оттуда достать не удалось. Боюсь, у нас ничего, сэр. Никаких зацепок.

Гаррет упер локоть в подлокотник кресла и опустил на ладонь подбородок. Он надеялся, что на борту найдется хоть что-то, что поможет пролить свет на ситуацию, но ошибся. Однако новую надежду подал Сиракуза.

— Капитан, — обратился он, — есть и третий регистратор.

— Где?

— В аварийном маяке. Он, скорее всего, тоже поврежден, потому что запись сигнала бедствия исковеркана, но что-то может сохраниться.

— Найдите его и транспортируйте на корабль, — кивнул капитан. — Вытащите из него все, что можно. — Он повернулся к посту связи. — Передайте транспортетной, чтобы поднимали десант. Ригель, готовьтесь подняться на борт.

— Есть, сэр.

Связь отключилась, и Макнил оглядел мостик. Слева Сиракуза и Вебер искали маяк, справа офицеры связи передавали приказы капитана, спереди разглядывали останки звездолета рулевые и навигаторы. Работа на «Эвересте» кипела, однако ответов как не было, так и нет.

— Капитан, сообщение от Командования Звездного Флота! — объявила Уильямс.

— Отлично, зачитывайте.

— Э-э-э, — девушка замялась, глядя на экран. — Это приказ. USS «Эверест» приказано перехватить ромуланское судно «Саан’хорк», движущееся по территории Федерации в направлении Нейтральной Зоны.

— Что? — Гаррет вытаращил глаза и повернулся к энсину.

Все разговоры на мостике стихли, и десятки пар глаз впились прямо в Уильямс.

— Э-э-э, тут сказано, что после анализа характера повреждений «Хэлин» главной версией выбрана диверсия. Этот ромуланский корабль находился на станции «Регула-1» одновременно с «Хэлин», поэтому главный подозреваемый.

— А что они здесь вообще забыли? — возмущенно воскликнул Реник.

— Они были на «Регуле-1» с дипломатической миссией, — ответила энсин.

— То есть они предлагают задержать рмуланское судно, имея в качестве аргументов лишь предположения? — Штрауз пожала плечами. — Это глупо.

— Согласен, — кивнул Реник.

— Капитан, в пакете еще один документ, — доложила Уильямс.

— Зачитывайте.

— Гриф «Лично капитану».

На мостике снова повисла ледяная тишина. На этот раз глаза присутствующих были направлены на Макнила. Гриф «Лично капитану» означал, что только он сам мог его открыть и прочитать, используя личный командный код. Что в нем содержалось, было неизвестно, однако явно что-то важное, возможно, основание для задержания ромуланцев. Гаррет колебался всего несколько секунд.

— Мистер Рот, рассчитайте курс на перехват, — приказал он, глядя в никуда. — Варп-8. Мисс Уильямс, открыть общий канал связи.

— Канал открыт, сэр.

— Внимание, экипаж «Эвереста», — объявил Макнил, нажав на кнопку, — говорит капитан. Нам приказано перехватить и задержать ромуланской судно, подозреваемое в диверсии, приведшей к гибели USS «Хэлин». Время до перехвата, — он сделал паузу и выразительно глянул на пост навигатора — Лепен поняла его и показала пальцы, — шесть часов. Повахтенные могут отдыхать, я объявлю полную готовность за час до перехвата. Конец связи.

Выключив микрофон, капитан поднялся.

— Направьте документ на мой интерком, — распорядился он и оглядел мостик. — Последняя фраза в объявлении к мостику тоже относится. Разойдись.

Сказав это, Гаррет направился в свой кабинет.

 

Журнал капитана, звездная дата 40165.47

 

Ознакомившись с материалами, присланными на «Эверест» под грифом «Лично капитану», я узнал об инциденте на станции «Регула-1». Один из членов экипажа ромуланского корабля «Саан’хорк»,⁽⁸⁾ с которым прибыла дипломатическая миссия, был задержан в закрытой зоне рядом со стыковочным ангаром. Именно в этом ангаре в тот момент находился USS «Хэлин». Нарушителя отдали под ромуланский суд при условии освещения процесса расследования. Полагаю, что дипломатические аспекты в этой ситуации сыграли большую роль, нежели правовые. Сейчас же Командование Звездного Флота подозревает этого ромуланца в диверсии, которая и привела к аварии.

«Эверест» идет на перехват «Хищной Птицы». Сам перехват не проблема ввиду неоспоримого преимущества «Созвездия» в скорости над ромуланскими «Хищными Птицами» старого образца, но насчет необходимости я не уверен. Что-то в этой истории не сходится, и у меня остается все меньше времени, чтобы понять, что именно.

Экипаж разделился во мнениях. Некоторые винят во всем ромуланцев, другие же уверены, что подобные действия им не под силу.

 

На пятой палубе «Эвереста», где располагались каюты экипажа, людно. Капитан разрешил всем подвахтенным отдыхать, однако смена, окончившая вахту, оставалась на ногах в полной готовности. Это не означало, что нужно было просто сидеть: некоторые отправлялись в комнаты отдыха, другие проводили время в спортзалах. Члены экипажа, которые не несли трехсменную вахту на жизненно важных постах, работали по стандартному дневному расписанию — с восьми часов утра до пяти часов вечера по корабельному времени. Время от времени эти служащие и офицеры устраивали перерыв, чтобы попить кофе.⁽⁹⁾

В одной из столовых за столом расположились О Чхун Хван, Джеймс Ригель и астрохимик Марвин Чомски. Абсолютно невинные разговоры «ни о чем» на борту сейчас обязательно перетекали в обсуждение сложившейся ситуации — сказывалось напряжение и серьезность ситуации.

— Что могло такого произойти, чтобы звездолет просто взял и взорвался в космосе? — Ригель активно жестикулировал, выдавая тем самым раздражение от того, что друзья не разделяют его взглядов.

— Да что угодно. — Чхун Хван понаблюдал за возмущениями Джеймса и покачал головой. — Джим, давай спокойнее? Мы же не враги, просто обсуждаем.

— Да как вы не понимаете? — охранник уже почти кричал. — Ядра так просто не разрывает.

— Джим, серьезно. — Марвин проследил за тем, как рядовой направляется от репликатора к своему столу, косясь на офицеров. — Ты чего так завелся?

— Мог быть износ, мог быть дефект, — начал загибать пальцы О. — Могла быть ошибка ПО, что угодно.

Ригель огляделся, сделал над собой усилие и вернул привычную громкость.

— Простите. — Он оглядел друзей. — Но могла быть и диверсия.

— Теоретически. — Чомски развел руками. — Ты у нас офицер службы безопасности, ты и скажи — можно ли подобраться к ядру пристыкованного звездолета так, чтобы никто не заметил?

— А потом так же незаметно выбраться из него, — подхватил О Чхун Хван.

— Но его же заметили, — напомнил Ригель. — В стыковочном доке.

— Но был ли он на борту? — Марвин отпил из кружки кофе, не сводя взгляда с Джеймса. — Это неизвестно.

Ответ дался Джеймсу нелегко. Перед тем, как открыть рот, от тщательно обдумал каждое слово, после чего произнес:

— Ты прав, неизвестно.

На короткое время за столом повисла тишина. Офицеры задумчиво пили кофе, каждый перебирая свой ворох мыслей.

— А какие еще варианты возможны? — первым нарушил молчание Ригель.

— Не знаю, — пожал плечами Чхун Хван и посмотрел на Чомски. — Вы закончили обработку данных трикодеров?

— Да. — Марвин поставил кружку на стол. — Но там ничего серьезного. При аннигиляции ядра температура такая, что большая часть следов просто перестает существовать. Есть примеси в баках, но это…

— Примеси? — О даже привстал, уставившись на химика.

— Ну да, — протянул тот, удивленный интересу друга. — Водород и Гелий-3, но их содержание незначительно.

— Откуда они могли взяться в баках, куда закачивают чистый дейтерий? — оживился Ригель. — Очень напоминает диверсию.

— А ты представь себе, как тяжело пробраться незамеченным на инженерную палубу звездолета на приколе, — чуть раздраженно начал объяснять Чхун Хван. — И подумай, насколько сложнее пройти к баку с дейтерием, который находится, на минуточку, на семнадцатой палубе, в инженерной секции, где народу полным-полно в это время, и влить в бак другое вещество?

Джеймс переглянулся с Марвином и промолчал.

— Более того, дейтерий хранится в жидком виде, — продолжал О. — Там нет газовых клапанов, значит, чтобы подлить что-то в бак, ему нужно принести охлажденные водород и Гелий-3. Он морозилку с собой нес?

Последний аргумент окончательно разгромил идею Ригель, но всколыхнул Чомски.

— Но ведь это единственный способ подмешать что-то в бак, — задумчиво произнес он, крутя на столе кружку.

— Не единственный. — Чхун Хван выдержал паузу, дождавшись, пока взгляды собеседников поднимутся на него. — Есть коллекторы Бассарда.⁽¹⁰⁾ Похоже, они были включены.

— Зачем капитану это понадобилось? — скептически фыркнул Джеймс.

— Чего не знаю, того не знаю, — инженер хлопнул ладонью по столу, — но других зацепок нет. Вы поможете? — он оглядел друзей.

Ригель и Чомски переглянулись и синхронно кивнули.

— Хорошо. — О поднялся. — Джим, ты говорил, что данные регистратора в маяке неполные.

— Это мягко сказано. — Охранник залпом допил свой кофе и тоже поднялся из-за стола. — Многие банки данных повреждены настолько, что не читаются. Но кое-что есть.

— Просмотри данные еще раз. Глянь в библиотеке, какие системы корректируются при включении коллекторов, и ищи именно это.

— Сделаю. — Ригель кивнул.

— Марвин. — Чхун Хван повернулся к химику. — Залезь в библиотечный компьютер. Нужно понять, откуда «Хэлин» мог выудить Гелий-3.

— Хорошо. — Чомски, сидевший до сих пор, поднялся. — А ты куда?

— Я проверю, насколько это все возможно.

* * *

 

Когда доктор Голден увидела капитана, вошедшего в лазарет, она вышла из-за стола и направилась к нему.

— Как трое выживших? — сходу спросил Макнил.

— Плохо. — Марлин покачала головой и жестом пригласила пройти с ней. — У них многочисленные ушибы, переломы, разрывы мягких тканей. Скорее всего они выживут, но о полном восстановлении говорить пока рано.

Доктор и капитан прошли по коридору лазарета и остановились перед большим обзорным окном, позволявшим наблюдать за пациентами палаты реанимации, не входя внутрь. Все койки были отделены друг от друга перегородками, однако со стороны окна перегородок не было, что позволяло видеть пациентов и следить за их состоянием. На трех местах в окружении аппаратуры, трубок и проводов лежали выжившие.

— А погибшие? — Гаррет повернул голову в сторону двери, на которой было написано «Морг».

— Те же самые травмы, — ответила Голден.

— Бессмыслица какая-то. — Макнил развернулся спиной к окну, оперся поясницей о небольшой подоконник и скрестил руки на груди. — Они что, дубинами друг друга били?

— На самом деле, у меня есть теория. — Марлин сделала паузу. — Если вы готовы выслушать мнение врача, плохо знакомого с физикой.

— Весь внимание.

— Э-э-э… — доктор сделала паузу. — Я могу называть вас Гаррет?

Макнил удивленно посмотрел на Голден. Она была на четырнадцать лет старше капитана, ей было сорок девять, хотя выглядела она не старше сорока. Марлин была одним из самых старших на борту, и Гаррет сделал вывод, что для нее странно обращаться к тридцати пятилетнему капитану «сэр».

— Разумеется, — он пожал плечами, — доктор.

— Марлин, — поправила женщина.

— Надеюсь, это не флирт? — усмехнулся капитан.

— Нет. — Доктор покачала головой. — Мне нравятся состоявшиеся мужчины, а не взбалмошные сорвиголовы.

Макнил улыбнулся шутке Марлин и стал ждать продолжения теории.

— Какая ударная волна образуется при аннигиляции варп-ядра? — Голден внимательно посмотрела на капитана.

— Способная расколоть небольшую планету, — не моргнув глазом ответил тот. — Разумеется, при наличии атмосферы. В вакууме волны как таковой нет, просто не из чего ее создать. Понимаю, к чему вы. Они скорее облучились бы или зажарились.

— Но на борту была атмосфера.

— До того, как корпус разломился.

— А если капсулы еще не покинули пусковые во время взрыва?

Макнил задумался.

— Возможно. А как тогда с этими тремя?

— Может, эта капсула стартовала первой. — Голден развела руками. — Или находилась ближе к носу. Насчет этого я не могу ничего сказать.

Повисла неловкая пауза.

— Хорошо, — прервал молчание Гаррет. — Спасибо, теория вполне имеет право на жизнь. Личности установили? — он кивнул на пациентов реанимации.

— Да. — Марлин взяла с подоконника блок данных и протянула его капитану.

Тот взял устройство и принялся просматривать имена, пролистывая пальцем экран. Внезапно он замер, глядя прищуренным взглядом на имя и фото.

— Дебора Фоули… — тихо проговорил он.

— Вы ее знаете? — Голден нахмурилась.

Гаррет помедлил с ответом.

— Когда-то знал. — Он вернул планшет доктору и оторвался от подоконника. — Держите меня в курсе.

Сказав это, он направился к выходу из лазарета.

— Конечно. — Марлин внимательно посмотрела на фото на экране планшета, после чего повернула голову к койке, на которой лежала эта девушка.

* * *

 

О Чхун Хван вошел на голо-палубу и произнес:

— Компьютер, включить голо-палубу!

— Выполнено, мистер О, — отозвался монотонный голос компьютера.

— Изобрази мне, — инженер потер подбородок, — инженерную палубу «Миранды».

Помещение растворилось, вместо него из ниоткуда появилась инженерная палуба. В центре просторного помещения расположился большой столб варп-ядра. Данные на экранах менялись, лампочки загорались и гасли, как это происходит в реальности при работе всех систем корабля. Иллюзия ничем не отличалась от действительности, разве что из экипажа здесь был только О Чхун Хван.

— Вводная: корабль в варпе, коллекторы Бассарда включены, в пространстве помимо водорода тонны Гелия-3, — распорядился О.

— Выполнено, — отозвался компьютер.

Инженер огляделся. Ситуация на инженерной палубе не изменилась.

— Покажи работу гондол.

Пол палубы стал практически прозрачным, как и вся нижняя часть корабля. О Чхун Хван опустил взгляд и присмотрелся к гондолам. Для удобства пользователя компьютер подсветил частицы, выуживаемые коллекторами Бассарда из космоса.

— Проблемы есть?

— Двигатели работают в штатном режиме, — ответил компьютер. — Частицы водорода и Гелия-3 через гондолы попадают в топливные баки.

— Гелий влияет на работу ядра или двигателей?

— Нет.

Чхун Хван задумался. Что-то в этой ситуации не сходилось, но симуляция четко давала понять, что ядро «Хэлин» работало штатно. Все факты говорили о том, что О ошибся со своей теорией, но интуиция инженера упорно твердила, что он что-то упускает.

— Промотай время вперед, — скомандовал О Чхун Хван. — Посмотрим, что будет.

— Ускорение времени в десятикратном формате, — отозвался компьютер. Минуту спустя он добавил: — Варп-ядро работает в штатном режиме.

О вздохнул. Идея оказалась тупиковой. Каким бы ни был эффект присутствия в топливе Гелия-3, на работу систем корабля он никак не повлиял. И уничтожен был он совершенно другой силой.

— Тупик… — угрюмо выдавил из себя Чхун Хван и посмотрел на главную консоль управления ядром. — Вы…

Инженер вдруг замолчал, так и не произнеся слово. Он стоял, словно в оцепенении, глядя на консоль. Секунду спустя О решительно подошел к ней и посмотрел на экран.

— Компьютер, какие применены настройки подпространственного компьютера? — задал он вопрос, бросив взгляд наверх.

— Настройки подпространственного компьютера откорректированы для работы со смесью дейтерия и Гелия-3, — сообщил синтезированный голос.

— Вот оно! — воскликнул Чхун Хван. — Верни настройки на смесь дейтерия и водорода.

— Мистер О, такие настройки могут вызвать нестабильную работу ядра в данных пространственных условиях.

— Я в курсе, выполняй. Экипаж «Хэлин» не думал о том, что в космосе вокруг них болтается Гелий-3.

— Настройки изменены.

Пару минут ничего не происходило, однако после компьютер сообщил:

— Внимание! Сбой в работе варп-ядра!

— Что, обороты плавают? — усмехнулся инженер, довольный тем, что истина начинает прорисовываться. — Покажи работу ядра.

Большой столб варп-ядра стал прозрачным, и взору О Чхун Хвана открылась пугающая картина. Вместо ровного свечения внутри смесительной камеры, каким оно должно быть при полете на крейсерской скорости, свет пульсировал. Аннигиляция вещества и антивещества была нестабильной, а вырабатываемая мощность то повышалась, то затухала. Пару секунд спустя к пульсации свечения прибавились яркие короткие вспышки.

— Варп-ядро перегревается, — сообщил компьютер. — Из-за неверных настроек подпространственного компьютера в смесительную камеру попадает неверное соотношение вещества и антивещества. Давление внутри смесительной камеры растет. Необходимо принять срочные меры.

О кивнул. В такой ситуации единственным верным решением было продуть систему, выбросив плазму в космос. Однако вместо этого вслух инженер сказал:

— Отставить. Экипаж не знал, что происходило с ядром. Они пытались перераспределить энергию.

Компьютер продолжил симуляцию на тех же условиях. Пару минут спустя с громким щелчком в камере треснул дилитиевый кристалл. Число трещин на нем росло, и, в конце концов, кристалл не выдержал и разлетелся вдребезги. Чхун Хван тяжело вздохнул. Этот звон в данной ситуации был подобен удару молотка по крышке гроба — именно в этот момент звездолету USS «Хэлин» был подписан приговор. Оставался лишь один вариант — отстрел варп-ядра, но инженер отчетливо помнил: развороченное ядро оставалось на месте, никто его не отстреливал.

Без кристалла дилития ядро из силовой установки превратилось в обыкновенную горелку. О опустил голову и посмотрел на гондолы. Они отключились — энергии для их работы больше не было. Свечение смесительной камеры стало нестерпимо ярким, после чего все помещение превратилось в сплошную огненную купель. Варп-ядро взорвалось.

— Отлично. — Чхун Хван закивал. — Мы докопались до истины. Отключить голо-палубу.

Едва инженер повернулся к двери, как та открылась и в помещение влетел Ригель.

— Чхун! — сходу воскликнул он. — Черт возьми, ты был прав!

— Ты о чем? — нахмурился О.

— «Хэлин»! Мы еще раз просмотрели данные регистратора. Как я и говорил, многих данных нет, но кое-что есть. В момент аварии отражатель⁽¹¹⁾ не прикрывал нижнюю часть корабля.

— Нижнюю. — Чхун Хван потер подбородок. — У «Миранды» гондолы внизу. Значит, отражатель откорректировали, чтобы он не мешал коллекторам выуживать водород. Они работали.

— Именно! — с победоносным видом воскликнул Джеймс. — Что у тебя?

— Тоже успех. — О широко улыбнулся. — Мы нашли причину аварии.

В этот момент по всему кораблю раздалась до боли знакомая сирена: сигнал полной готовности.

— Час до перехвата ромуланцев, — сказал О, а Ригель молча кивнул. — Нам нужно сообщить об этом капитану. Срочно!

Два офицера бегом покинули голо-палубу.

* * *

 

— Двенадцать лет назад в системе Канопус потерпел крушение USS «Вэйлор» с грузом Гелия-3. Это был старенький звездолет класса «Кельвин», который списали с передовой и переоборудовали под обычный грузовик.

Макнил расхаживал туда-сюда перед столом в конференц-зале «Эвереста». За столом сидели старшие офицеры и внимательно слушали капитана. Рапорт Командованию Звездного Флота был уже отправлен, поэтому Гаррет в ожидании ответа решил прояснить ситуацию офицерам.

— Гелий разбросало по пространству этой системы, — продолжал капитан, — и ничего страшного не происходило, пока «Хэлин» не начал курсировать здесь.

— Как гелий снаружи мог повлиять на работу звездолета? — недоуменно спросила Марлин Голден.

— Коллекторы Бассарда, — терпеливо объяснил Сиракуза. — Они просеивают пространство и выуживают из него водород. Это аварийная мера, зачем капитан Девлин их задействовал — загадка. У них что, были проблемы с топливом?

— В журналах об этом ничего, — кивнул Макнил. — И регистратор полетных данных на нехватку топлива тоже не указывает. Похоже, Девлин постоянно этим баловался. Но на этот раз помимо водорода в гондолы и в баки попадало кое-что еще. Гелий-3.

— А он что, так опасен для ядра? — продолжала недоумевать Голден. — Где его использую вообще?

— Это высокоэффективное и экологически чистое топливо. — Янкловски поставил чашку с кофе на стол. — Когда-то его использовали. Но развитие варп-технологий отправило двигатели в лице термоядерных горелок в прошлое. Но его продолжают добывать, он до сих пор используется в некоторых отраслях.

— В отраслях, никак не связанных с космическими перелетами, — уточнил Сиракуза и повернулся к Голден. — Отвечая на ваш вопрос, доктор: вся проблема настройках подпространственного компьютера. Он контролирует поле, создаваемое гондолами, пока корабль летит. Если коллекторы включаются, настройки должны меняться, потому что водород — не совсем дейтерий. А тут у нас Гелий-3. Совсем не дейтерий.

— Вот, мистер Сиракуза сам обо всем и догадался. — Капитан снова сел на свой стул. — Из-за этого в работе ядра произошел сбой. Судя по журналам, Девлин предположил, что ядро сбоит из-за механического износа, и отдал распоряжение провести диагностику. Но было уже поздно. Ядро пустилось вразнос.

— Единственное, чего я не понимаю, — старший инженер потер подбородок, — как устройства, которые из всего обилия частиц в космосе выбирают и поглощают только водород, начали хватать еще и Гелий-3.

— Полагаю, они смерзлись, — предположил Янкловски. — В итоге коллекторы хватали водород, но тянули вместе с ним Гелий-3.

— Это теория, профессор. — Макнил откинулся на спинку стула. — Но у нас есть факт наличия Гелия-3 в баках звезлолета, и попасть туда он мог только из космоса. Вам стоит изучить этот вопрос, — он поерзал на стуле, — перебрать варианты. Если прецедент есть, ситуация может повториться.

Янкловски молча кивнул, и в конференц-зале повисла ледяная тишина. Офицеры молча обдумывали слова капитана. Поверить, что такая маленькая деталь могла уничтожить звездолет, было, мягко говоря, тяжело. Еще больше вопросов вызывало включение коллекторов Бассарда тогда, когда это было просто ни к чему. Чего пытался добиться капитан Девлин, было абсолютно непонятно. Это могли бы прояснить трое выживших, но они до сих пор находились на медпалубе «Эвереста» и не приходили в сознание.

— Их инженеры до последнего пытались обуздать взбесившееся ядро, сами не понимая, что это бесполезно, — задумчиво произнес Сиракуза, глядя на свою кружку. После этого он поднял взгляд на капитана и продолжил: — Я бы поступил точно так же.

— Я знаю. — Макнил отпил кофе из своей кружки. — Они не открывали заслонки, надеясь перераспределить энергию. Но время было упущено. Ядро они тоже не отстрелили. Я думаю, вы бы вовремя поняли, что ничего не сделать.

— Кто догадался первым об этом? — поинтересовался старший инженер.

— Лейтенант О Чхун Хван. — Гаррет поставил кружку на стол и облокотился на него. — Молодой и подающий большие надежды офицер.

— Да, согласен с вами.

— Доктор, что-нибудь новенькое о выживших? — капитан посмотрел на Голден.

— Пока ничего определенного, — покачала головой Марлин. — Их показатели повышаются, но пока неясно: выздоровление это или следствие ввода лекарств.

— Держите меня в курсе.

— Разумеется.

В этот момент в помещении конференц-зала раздался пронзительный свист: сигнал интеркома. Капитан нажал на кнопку и ответил:

— Макнил.

— Капитан, — прозвучал голос старшего офицера связи, — сообщение от Командования Звездного Флота.

— Спасибо, мисс Виола. Сейчас буду.

Макнил поднялся, вслед за ним поднялись все остальные офицеры.

— Давайте узнаем, удовлетворило ли наше расследование адмиралов. — Капитан вышел через дверь на мостик и сразу обратился к штурману: — Мисс Лепен, время до перехвата?

— Тринадцать минут, капитан, — отозвалась та.

— Сенсоры из видят? — Гаррет подошел к своему креслу и уселся в него.

— Нет, сэр, пока слишком далеко.

Макнил оглядел мостик. Сейчас на постах сидели старшие операторы, все стажеры собрались вместе со сменным персоналом. Лишь Фрэнк Сиракуза, выйдя из конференц-зала, не стал менять своего энсина, посчитав, что он готов даже к возможной драке с ромуланцами.

— Зачитайте сообщение, мисс Виола, — попросил капитан.

— Командование Звездного Флота рассмотрело детали вашего расследования и признало его удовлетворительным. Приказ о перехвате судна ромуланской дипломатической миссии отменен.

Услышав это, Макнил даже вскочил с кресла и хлопнул в ладоши. По мостику прокатились восторженный гул и вздохи облегчения — войны не хотел никто. Но радость длилась недолго: Гайя Виола вдруг прижала наушник в своем ухе и воскликнула:

— Капитан, нас вызывают на видеосвязь! Это ромуланцы.

— А-а-а, чтоб тебя, — фыркнул Гаррет. — Они нас увидели?

— Похоже на то, сэр, — ответила Лепен, глядя в экран своей консоли. — «Эверест» больше ромуланских «Птиц», его видно на большем расстоянии.

Макнил повернулся к Виоле и произнес:

— На экран.

Изображение космоса на экране сменилось внутренним видом мостика ромуланской «Хищной Птицы». В центре изображения находился уже немолодой ромуланец с седеющими волосами. Его холодные серые глаза смотрели абсолютно безжизненно, однако подозрительное и даже гневное выражение лица было буквально нарисовано нахмуренными бровями и сжатыми губами.

— Я командор Таркус, судно «Саан’хорк», — ромуланец произнес это на своем родном наречии, однако автоматический переводчик работал безупречно.

— Я капитан Гаррет Макнил, звездолет Федерации «Эверест», — ответил капитан тоном, который выражал нечто среднее между дружелюбием и необходимой любезностью.

— Могу я попросить у вас объяснений, по какой причине вы преследуете мой корабль?

Столь вежливая речь после стального начала стала для Гаррета абсолютной неожиданностью, но он постарался взять себя в руки и ответил:

— Решили проводить вас в ваши родные просторы.

— Ваши кривляния не убедят меня, капитан, — холодно заметил Таркус. — Я не хочу войны, но и слежку не потерплю.

— Я решил убедиться, что вы покинете территорию Федерации, не прихватив пару наших аванпостов. — Макнил потер нос и вперился в собеседника взглядом.

Рулевой Кутчер и штурман Лепен переглянулись. Они не понимали, какую игру ведет капитан, бросаясь такими нелепыми отмазками. Впрочем, этого не понимал весь мостик. Таркус же, в свою очередь, был на сто процентов уверен, что Макнил просто заговаривает ему зубы. Это было вполне ожидаемой реакцией, учитывая давнюю неприязнь между людьми и ромуланцами.

— Неужели в Звездном Флоте кончились честные капитаны? — ромуланец начал терять терпение. — Люди, у которых хватает смелости говорить правду в лицо.

— Может, правда вам не понравится?

— Тогда мне действительно нужно это услышать!

Макнил задумался. Говорить ромуланцам правду было опасно. Он очень надеялся, что к тому моменту, как придет ответ от Командования, «Эверест» еще не засекут. Теперь ему приходилось в срочном порядке придумывать, как выкрутиться из этой ситуации и максимально дипломатично и миролюбиво объяснить гостям, зачем он за ними следил. Любая неосторожная буква могла спровоцировать стычку.

— У меня был приказ вас задержать, — немного подумав, произнес он. — Задержать по подозрению в диверсии на станции «Регула-1». Но, пока мы вас догоняли, этот приказ был отменен.

Лицо Таркуса не выражало абсолютно никаких эмоций. Гаррету даже показалось, что, если он плюнет в лицо ромуланцу, в мимике ничего не изменится. Неожиданно командор улыбнулся.

— А вы упрямы, капитан. — Таркус воспринял фразу как очередную отмазку. — Если вы не хотите называть причину, воля ваша. Но я требую, чтобы вы прекратили преследование.

— Или? — нахально скривился Гаррет.

— Или у нас будет очередная война.

Макнил снова помедлил с ответом.

— Ну хорошо. Мы сойдем с курса.

— Отдайте приказ, пока не разорвана связь.

— Как пожелаете. — Капитан покачал головой и улыбнулся. — Мистер Кутчер, — зная, что на экране ромуланца видно только его лицо, Макнил ткнул в офицера связи указательным пальцем и дважды согнул его, привлекая внимание, — курс двести тринадцать, отметка шесть. И на этот раз не приближайтесь к нему настолько, чтобы он нас заметил.

Сказав это, Гаррет махнул указательным пальцем в воздухе. Поняв сигнал, Виола оборвала связь. Макнил опустил голову и тихонько рассмеялся.

— Капитан, я не понимаю, — подала голос Штрауз. — К чему была вся эта игра.

— Всем известно, что люди и ромуланцы не любят друг друга. — Гаррет поднялся со своего кресла. — Но необязательно об этом говорить при каждой встрече.

— Но вы, сэр, своей последней фразой это сделали, — возразил Реник, тоже поднимаясь.

— Правда? Нет, я лишь намекнул. — Капитан развел руками. — Мистер О!

О Чхун Хван, все это время стоявший в углу мостика, вышел вперед.

— Вы, сэр, — Гаррет протянул руку лейтенанту, — просто золотой человек.

— Благодарю, капитан. — Чхун Хван пожал протянутую руку. — Я работал не один.

— Я знаю. — Макнил улыбнулся. — Мисс Лепен, рассчитайте курс на Барраду-3. Мистер Кутчер, варп-6.

— Есть, сэр! — хором отозвались рулевой и штурман.

— Отбой готовности, — продолжил капитан. — Все молодцы. Разойдись!

---

1) В каждом проекте используются свои методики расчета звездных дат. В данном случае будет использоваться методика TOS. Единственное — после точки идут два знака, как в Хронологии Кельвина, против одного в оригинале. Честно скажу, я не знаю, почему так, но предположу, что последний знак всегда был «0».

Вернуться к тексту

2) А вот и первая АУшность. Табель о рангах Звездного Флота я немного переработал, потому что неофицерский состав в каноне почти не упоминается. Более того, теперь каждому званию соответствует определенная должность. Младшие ранги: рядовой; капрал; сержант; старшина; мичман. Офицерский состав: энсин — стажер из Академии Звездного Флота, кандидат на офицерский чин; лейтенант — младший офицер; старший лейтенант — командир подразделения; лейтенант-коммандер — начальник службы; коммандер — старший помощник; капитан — командир корабля (коммодор — командир космической станции). Высшие офицеры: контр-адмирал; вице-адмирал; адмирал Звездного Флота.

Вернуться к тексту

3) Форма взята из TOS, но слегка переработана. Значения цветов я взял из «Star Trek: Online», там золотой цвет носили тактические офицеры, то есть бойцы, а не управление кораблем. Понятное дело, что в игре это сделано для деления игроков на классы, но это, тем не менее, более логично. К тому же это объясняет изменение классических цветов у персонажей в последующих проектах.

Вернуться к тексту

4) Поскольку я строю службу на звездолете так, как это происходит на современных кораблях, то есть вахтенными сменами, мостик «Созвездия» мне не подходит, он слишком мал, он тупо не вместит всех. Мостик «Эвереста» базируется на мостике «Властелина», но с доработками. Честно говоря, это даже не совсем AU, потому что в той же «Star Trek: Online» мостик «Миранды» настолько большой, что там можно в футбол играть, причем большая часть пространства там просто пустует.

Вернуться к тексту

5) Я изменил цвет формы рядового состава, чтобы отличить офицера можно было одним взглядом. Изначально я собирался дать рядовым нечто подобное форме в TNG, однако нейронка отказалась это изображать на обложке. Я подумал, и решил оставить так как есть, чем пытать Jas Tina своими придирками. В итоге черная, лишь воротники подкрашены в цвета направления службы.

Вернуться к тексту

6) Отсылка к хронологии Кельвина. Отношения Пайка и Кирка уж очень сильно походят на кумовство. В оригинальной Федерации такими вещами страдать было, мягко говоря, нежелательно. Это общество такого не терпит.

Вернуться к тексту

7) Инструменты для переноски тяжелых грузов. Представляют собой небольшие приборы, которые крепятся с двух сторон объекта переноски и играют роль ручек, значительно уменьшая ощущаемую массу груза.

Вернуться к тексту

8) Это не ромуланский язык, это просто набор букв, чем-то напоминающий ромуланское слово.

Вернуться к тексту

9) В старые-добрые времена во времена парусных кораблей вахтовые смены назывались следующим образом: ВАХТЕННАЯ СМЕНА — это те, кто стоят на вахте в данный момент; СМЕНИВШАЯСЯ СМЕНА — те, кто сменился, в те времена они сразу шли отдыхать; ПОДВАХТЕННАЯ СМЕНА — те, кто готовятся заступить следующими на вахту, и находятся в состоянии готовности. В современном мире (по крайней мере, в РФ) отдыхают те, кто сменяются, чтобы быть бодрыми при заступлении на вахту. Так мы и сделаем, это логичнее, но названия оставим старые, они звучат.

Вернуться к тексту

10) Аварийное устройство, расположенное на переднем окончании варп-гондол. Используется в качестве источника топлива при аварии или дальнем путешествии. Они просеивают пространство и выуживают из него водород, изотопом которого и является дейтерий.

Вернуться к тексту

11) Дефлекторный отражатель. Устройство, расталкивающее естественные препятствия на пути звездолета в варпе. Столкновение даже с мельчайшей частицей чего-либо на такой скорости чревато катастрофическими последствиями.

Вернуться к тексту