Проверено на грамотность 
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Быстрые решения —
Небезопасные решения.
Софокл
Журнал капитана, звездная дата 40160.19(1)
USS «Эверест» направляется на планету Баррада-3, чтобы доставить необходимые аванпосту грузы. После этого «Эверест» направится к системе Омега, чтобы присоединиться к группе звездолетов, оказывающих поддержку одноименной исследовательской станции. Задачи у звездолета самые что ни на есть обыкновенные: патрулирование, оборона и помощь в исследованиях.
— Лейтенант-коммандер,(2) двигаясь с текущей скоростью Варп-6, мы достигнем Баррады III за двадцать один день двадцать два часа.
Голос принадлежал навигатору, лейтенанту Юджину Куну, а обращался он к старшему вахтенному офицеру, лейтенант-коммандеру Фрэнку Сиракузе, который расположился в кресле капитана и что-то изучал в блоке данных, который держал в руках. Сиракуза был старшим инженером «Эвереста» и всегда возглавлял вторую вахтенную смену на звездолете. На мостике царила абсолютно будничная обстановка: никаких резких и незапланированных движений, только ежедневная рутина.
Космические перелеты по большей части были рутинны, если не сказать скучны. Нештатные ситуации, сбивающие устоявшийся ритм и заставляющие экипаж побегать, случались довольно редко, а по большей части полет через галактику представлял собой долгие недели ожидания. Вот и сейчас экипаж мостика просто ждал, глядя на приборы.
Лейтенант Холли Вокс, молодая энергичная девушка с каштановыми волосами, уложенными в прическу каре, была рулевым второй смены. Делать ей почти ничего не требовалось: все выполнял бортовой компьютер, вполне способный вести звездолет самостоятельно, а потому девушка просто крутилась на своем кресле туда-сюда, напевая под нос какую-то песенку и бросая короткие взгляды на те или иные показания приборов на консоли. Время от времени она перебрасывалась короткими, ничего не значащими фразами с навигатором Куном, которому тоже было практически нечего делать. Следить за курсом и убеждаться, что Вокс не совершила ошибку, — вот и все его обязанности во время перелета. Время от времени навигатор пересчитывал некоторые параметры вручную, используя полученные в режиме реального времени характеристики подпространства, но корректировки вносил крайне редко: «Эверест» находился в изученной части космоса, а потому все характеристики были известны заранее. Тем не менее, такое случалось, потому что иногда эти характеристики менялись, хоть и незначительно.
Оператор систем вооружения, лейтенант Чан Мин, одетый в золотую форму(3), так и вовсе покачивал головой, будто слушает ритмичную музыку. Молодой кореец подавал большие надежды, что было заметно каждому на борту. Можно было не сомневаться, что Чан Мин сможет добиться многого в Звездном Флоте. Сиракуза делал вид, что не видит танцев Чана, хотя тот всегда находился в поле зрения по правую руку, ведь прекрасно понимал, что лейтенант вовсе не отвлекается от работы, он просто переживает рутину.
По левую руку от старшего офицера находился пост контроля повреждений. За пультом сидел лейтенант инженерной службы Джек Олескер. У любого человека, который смотрел на лейтенанта, возникала лишь одна ассоциация — мистер рок-н-ролл. Это был молодой человек с исключительным чувством юмора, которое, однако, понимали далеко не все, и на борту Олескер прослыл задиристым болваном, ведь никто не верил, что то, что он говорит, не несло собой цели обидеть человека. Во время тревоги консоль контроля повреждений занимал сам Сиракуза, а операторы располагались у настенных консолей в тыльной части мостика и помогали инженеру со слежением за системами.(4)
За спиной инженера вдоль левой стены мостика располагались три кресла, одно из которых занимал лейтенант Джефри Суини, оператор сенсорного массива. Суини поступил в Академию Звездного Флота в возрасте тридцати пяти лет, а потому превосходил остальных лейтенантов в возрасте. Наверное, у него была самая нескучная работа во время перелетов — Джефри то и дело прощупывал пространство и подпространство своими сканерами, читал отчеты бортового анализатора и даже иногда хихикал.
Аналогично посту наблюдателей по правому борту располагался пост связи, который занимала лейтенант Джина Бакарр. Когда о ней говорили члены экипажа, они называли ее «Восточная красавица», хотя по внешности девушки было понятно: кровей различных мастей в ней намешано было немало. Джина, как и все офицеры связи, во время перелетов постоянно слушали эфир, то и дело тыкая кнопки на сенсорном дисплее. Эта работа была не такой интересной, как у наблюдателей, ведь в ответ большую часть времени слышался только треск помех и белый шум, но, тем не менее, работа на этом посту тоже была не такой скучной, как большинство на мостике.
Самая скучная работа была, пожалуй, у двух рядовых, стоявших по обе стороны от дверей турболифта. В обязанности Лайлы Бертон и Патрика Кребса — так звали вооруженных фазерами охранников в черных рубашках с золотыми воротниками(5) — входила охрана мостика. В теории, по Уставу им и разговаривать было нельзя, но не было в Звездном Флоте такого командира, который не смотрел на подобные вещи сквозь пальцы — главное, чтобы на отсек не стоял громкий смех и работа выполнялась.
Старший инженер «Эвереста» Фрэнк Сиракуза служил в Звездном Флоте уже пятнадцать лет и слыл своим внимательным отношением к прямым обязанностям. Принимать ответственность за все судно он не любил, хотя и делал это мастерски: сказывался опыт. Когда предыдущий капитан «Эвереста», Уоррен Клайд, получил повышение, весь экипаж предрекал кресло старшему помощнику, Жошуа Ренику, а Фрэнку — должность старпома. Но Звездный Флот имеет свое мнение на этот счет, и перестановок в командном составе звездолета не последовало, вместо этого капитаном назначили человека извне. Стоит ли говорить, что новый командир уже по одной этой причине не слишком пользовался популярностью.(6)
— Спасибо, — ответил Сиракуза навигатору и повернулся к инженеру. — С ядром проблем нет?
— Нет, сэр, — ответил Олескер. — Похоже, доработки были успешными.
Звездолеты класса «Созвездие» были призваны заменить легендарные, но устаревающие звездолеты класса «Конституция». В попытке сильнее разогнать корабль, конструкторы установили на него четыре варп-гондолы. В теории это обеспечило бы внушительный прирост скорости и существенную экономию топлива. Однако контроль четырех гондол одновременно оказался крайне сложной задачей для бортового компьютера: требовалось постоянно контролировать подпространство, чтобы варп-поле было стабильным. В попытке решить все и сразу конструкторы понаделали множество недочетов, которые сказывались на эксплуатации. Помимо этого, в процессе эксплуатации выяснилось, что варп-ядро, такое же, как на «Конституции», не вырабатывает достаточной мощности для питания четырех гондол, а потому при высоких нагрузках становится нестабильным и очень опасным. Проблему можно было бы решить разработкой нового ядра, но командование Звездного Флота уже махнуло рукой на откровенно неудачный звездолет, которые по прошествии лет уже не находился на передовой технологии. Разработка нового варп-ядра и адаптация его для крейсера была признана экономически нецелесообразной, а доработки ограничились перепрошивкой бортовых компьютеров. Таким образом двигатели «Созвездия» просто дефорсировали, и на своих знаменитых четырех гондолах звездолет остался с почти той же скоростью, что и «Конституция». Прирост максимального варп-фактора всего в четыре десятых звучал как клеймо для всех кораблей класса.
Лейтенант Бакарр вдруг прижала пальцами наушник в своем ухе, а второй рукой принялась быстро тыкать кнопки на сенсорном экране. Через минуту она доложила:
— Сэр, сигнал бедствия! Коды корабля Федерации!
— Мистер Кун! — позвал Фрэнк.
— Работаю, сэр! — пальцы навигатора заплясали над пультом. — Сигнал совсем близко, всего полтора световых дня!
— Проложить курс, мисс Вокс, поворот, — начал отдавать распоряжения Сиракуза. — Варп-максимум! Сообщите, когда корабль будет на сканерах, — он повернулся к Суини.
— Есть, сэр, — отозвался оператор сенсоров.
— Мы на курсе, сэр! — чуть повернула голову Вокс. — Разгоняемся.
— Отлично. — Сиракуза повернулся к Бакарр. — Сообщите капитану.
* * *
— Капитан на мостике!
Окрик Кребса заставил всех присутствующих на мостике обернуться к турболифту. Капитан Гаррет Макнил постоял несколько секунд, оглядывая помещение, и направился к своему креслу, а остальные вернулись к работе.
— Капитан, — поприветствовал его Фрэнк, поднимаясь с кресла. — Идем на максимальном варпе, с ядром и двигателями проблем нет.
— Отлично. Удалось узнать, что за корабль? — спросил Макнил.
— Нет, сэр. — Сиракуза покачал головой и посмотрел на офицера связи. — Лейтенант.
— Сэр, сообщение обрывочное. — Джина развернулась вместе со своим креслом. — Как будто само сообщение повреждено. Единственное, что понятно, — это корабль Федерации.
— Ясно, — кивнул капитан. — Возвращайтесь на свой пост.
Когда Сиракуза отошел, Гаррет уселся в свое кресло.
— Сколько времени до прибытия? — спросил он.
— Расчетное время прибытия — пятьдесят восемь минут, — ответил Кун, не отрываясь от своих приборов.
— Мистер Суини, что-нибудь видно?
— Сканер уловил какой-то объект, — оператор развернулся в своем кресле, — но на то, чтобы его распознать, нужно время. Я смогу сказать точнее в течение десяти минут.
— Понял. — Капитан поднялся и подошел к офицеру связи. — Сообщение Звездному Флоту о ситуации, лейтенант. — Он подождал, пока девушка приготовится, и начал диктовать: — Приняли сигнал бедствия с неизвестного корабля Федерации. Изменили курс наперехват, расчетное время прибытия на место — шестьдесят минут.
— Сообщение отправлено, — отрапортовала Бакарр и принялась вносить в журнал соответствующую запись. — Сообщение будет доставлено через шесть с половиной минут.
Помимо персонального журнала капитана, на борту звездолета имелись многие другие документы учета. Журналы принятых и отправленных сообщений были одними из них. В эти журналы вносились все, без исключений, поэтому отмазки вроде «я докладывал, сообщение затерялось в подпространстве» не проходили. Каждое сообщение протоколировалось офицером связи и по цепочке заверялось старшим вахтенным офицером и капитаном.
— Когда придет ответ, сообщите.
— Конечно, сэр.
— Мистер Сиракуза, через десять минут поднимайте экипаж. Без тревоги, хочу, чтобы они успели прийти в себя.
— Есть, сэр, — старший инженер на секунду оторвался от консоли контроля повреждений и кивнул, после чего вернулся к своему занятию.
— Я буду у себя в кабинете.
Сказав это, капитан скрылся за дверью в стене правого борта. Фрэнк, закончив рассматривать показания компьютера, управляющего подпространственным полем, посмотрел вперед, где сквозь главный экран можно было видеть бесконечные космические дали. Разумеется, никакого подпространственного тоннеля он не увидел, звезды не проносились мимо, образовывая сплошные линии — до этих звезд было настолько далеко, что их положение вообще практически не менялось по мере движения корабля.
— Мистер Кун, задний обзор, будьте любезны, — попросил лейтенант-коммандер.
На экран спроецировалось полупрозрачное изображение, в центре которого были видны варп-гондолы «Эвереста».
— Ну, плазма из гондол не сочится, — усмехнулся Фрэнк. — Это хорошо. Следите за показаниями, Олескер. Будем считать эту тревогу тест-драйвом.
— Главное, чтобы он не закончился краш-тестом, — тихо проворчал лейтенант.
Журнал капитана, звездная дата 40160.40
USS «Эверест» мчит на всех парах к таинственному сигналу бедствия. Активные системы обнаружения уже смогли распознать примерную форму, но без визуального контакта все это предположения. С высокой долей вероятности это один из устаревших звездолетов, которые сейчас используются в качестве грузовиков. Формы корпуса напоминают классы «Кельвин» и «Миранда», ничего более конкретного сказать еще нельзя.
Его сообщение транслируется в эфире обрывочно, как будто сама запись, стандартная для всех звездолетов, тоже пострадала. Примечательно так же то, что пострадали именно те участки записи, на которых указываются имя звездолета, его принадлежность и характер бедствия. Звучит это очень подозрительно. У меня закрались опасения, что мы летим в специально подготовленную ловушку.
Так или иначе, до прибытия к источнику сигнала осталось пятнадцать минут, я отдал приказ объявить боевую тревогу через пять минут. Помимо этого, я решил собрать своих старших офицеров и выслушать их мнение.
В конференц-зале, отделенном от мостика стеной, было тесновато. Конструкторам пришлось неслабо извернуться, чтобы вместить на первую палубу и мостик нового образца, и кабинет капитана, и конференц-зал. Два последних помещения располагались по бортовым сторонам мостика и имели соответствующую форму — кривоугольной трапеции. Наличие иллюминаторов визуально слегка расширяло помещение, но во время таких совещаний, когда все начальники служб сидели за столом, явно ощущалось, что это не пассажирское судно, а крейсер Звездного Флота.
Во главе стола со стороны кормы, как обычно, сидел капитан, напротив него расположился старший помощник Жошуа Реник. Со стороны иллюминаторов стулья заняли: дипломатический советник капитана Эльза Штрауз, старший инженер Фрэнк Сиракуза, офицер по науке Теодор Янкловски и начальник медицинской службы Марлин Голден. Напротив них расположились начальник службы безопасности Марк Дэниелз и начальник боевой части Рэй Драйден.
— Меня очень смущает тот факт, что в сообщении не фигурирует даже класс корабля, не говоря о его названии. — Драйден взял со стола кружку с кофе и сделал глоток.
— Согласен, — кивнул Дэниелз. — Как будто специально.
— Но все алгоритмы шифрования Звездного Флота соответствуют, — возразил Сиракуза. — Это достаточно весомый повод считать сигнал настоящим.
— Алгоритмы можно подделать, — настаивал начальник БЧ.
— Даже если и так, — вступила Голден, прекратив теребить свои длинные черные волосы. — Неужели это повод проигнорировать сигнал?
— Мы этого не говорили, — покачал головой Дэниелз и посмотрел на капитана. — Просто нам нужно быть готовыми ко всему. Я настаиваю на подстраховке.
Капитан молча разглядывал своих офицеров, уперев локти в столешницу и поддерживая подбородок ладонью. Этот стиль проведения совещаний все еще заставлял подчиненных немного нервничать с непривычки: Макнил никогда не начинал говорить первым, возлагая вступительную речь на старпома. Сам он молчал до последнего, внимательно слушая каждое мнение и следя за эмоциями офицеров.
— Экипаж уже поднят, мистер Дэниелз, — ответил за капитана коммандер Реник. — Офицеру связи был отдан приказ объявить боевую тревогу за десять минут до прибытия.
Это было сказано таким тоном, будто Дэниелз знал об этом приказе, что было не так: капитан отдал его, когда все старшие офицеры уже были в конференц-зале.
— Мистер Сиракуза, — Макнил поднялся со своего места, — наше ядро справится с нагрузкой, если на предельной скорости поднять щиты?
— Вполне, — пожал плечами инженер. — Но недолго. Ядру и так тяжело приходится, оно перегревается.
— Я думаю, если мы поднимем щиты за пять минут до прибытия, большой роли это не сыграет. — Макнил вышел из-за стола и подошел к иллюминатору.
— Разумеется, нет. По расчетам конструкторов, мы можем идти на скорости варп-8,6 двенадцать часов. Хотя я готов рискнуть только с десятью.
Капитан задумчиво вгляделся в далекие звезды, светившие в бесконечном космическом пространстве и продолжил:
— Я учту это. — Он осмотрел всех офицеров. — Оборванность сообщения могла быть вызвана техническим сбоем?
— Теоретически. — Сиракуза провел ладонью по волосам. — Но вероятность того, что маяк забудет конкретные данные, но будет транслировать все остальное, чрезвычайно мала.
— Мистер Янкловски, — Макнил повернулся к столу и посмотрел на офицера по науке, — а какие-нибудь природные явления могли вызвать подобный сбой?
— Не думаю, сэр. — Теодор покачал головой. — Это ведь не какие-то помехи, в сообщении просто нет конкретной информации.
Капитан помолчал, и первым заговорил старший помощник:
— Значит, это была страшная авария, либо ловушка.
— Либо природное явление, — добавила Голден.
— Это в гораздо меньшей вероятности, — уточнил Янкловски.
— А ловушка — в большей, — развел руками Драйден.
Капитан перевел свой взгляд на Эльзу Штрауз. Она была самой молодой в отсеке, ей было всего двадцать шесть. Путь дипломатического советника капитана был, пожалуй, самым «нефлотским» из всех, ведь обычно эти люди не шли по иерархической лестнице в командовании Флота, а выбирали другую, менее приключенческую карьеру дипломата. Служба на действующих звездолетах позволяла офицерам набраться опыта в этой сфере и научиться применять навыки, полученные в Академии, на практике, так что фактически советники капитанов были стажерами дипломатической службы Звездного Флота.
Когда капитан Клайд ушел на повышение и его кресло занял Макнил, ему предложили на выбор несколько вариантов. Проведя собеседование, Гаррет выбрал советником молодую лейтенанта Штрауз, что стало для всех огромной неожиданностью. Макнил, в свою очередь, даже не собирался никому объяснять причины своего выбора, хотя на самом деле все было просто: он не хотел постоянно пререкаться с уже подкованными дипломатами, пусть лучше Эльза наберется опыта и будет смотреть на все своим молодым и свежим взглядом. Однако стеснение перед новыми товарищами девушка преодолеть так и не могла, что говорить о переговорах с другими расами.
Вот и сейчас Штрауз молча слушала все высказывания, не решаясь сама открыть рот. Капитан, каждое совещание надеявшийся на новый голос, в который раз разочарованно вздохнул. По кораблю пронеслась сирена боевой тревоги. Макнил оглядел конференц-зал и произнес:
— Ладно, через десять минут все узнаем. Вы знаете, что делать, все свободны.
Офицеры дружно поднялись со своих мест и двинулись к двери, ведущей на мостик.
— Мисс Штрауз, задержитесь, — остановил девушку Макнил.
Эльза вздрогнула и вернулась на свое место. Дождавшись, когда дверь на мостик закроется, капитан сел на свой стул и повернулся к девушке.
— Если хотите остаться в команде, — спокойно начал он, — если вам нравится новая должность, имейте свое мнение.
Эльза покусала губы, не зная, что ответить.
— Я взял вас на эту должность, — продолжил капитан, — потому что дипломатия — не мой конек. Почему-то мне не удается договариваться с людьми. В вашем же личном деле сказано про превосходные способности и знания. У вас талант. А еще настойчивость.
— Я понимаю, сэр, — смущенно произнесла Штрауз. — Но мои знания — они из области...
— До дипломатии мы еще дойдем. Талантливый человек талантлив во всем. — Капитан поднялся и уперся руками в столешницу. — Осознайте тот факт, что это люди такие же, как и вы. Не лучше, но и не хуже. Они равны вам, и вы имеете право высказать свое мнение. Даже если оно неверное. Разумеется, уважительно.
Штрауз не придумала ничего лучше, чем молча кивнуть, после чего встрепенулась, вскочила с места и отчеканила:
— Есть, сэр!
— Не так рьяно, мы не клингоны, — усмехнулся Макнил и направился к двери. — Идемте. Скоро прибудем на место.
* * *
Потекли последние минуты ожидания. «Эверест» на огромной скорости мчался сквозь пространство, спеша на выручку неизвестному кораблю. Атмосфера на мостике царила напряженная, а вопросов оставалось намного больше, чем ответов. Сенсоры смогли более детально рассмотреть корабль в космосе, а также множество мелких объектов неподалеку. Реник сразу предположил, что это спасательные капсулы, с чем все согласились. Тем не менее, большой ясности это не давало. На запросы по-прежнему никто не отвечал, в эфире кружился лишь оборванный сигнал бедствия, транслируемый автоматическим маяком.
— Капитан, прибытие на место через три минуты! — объявила энсин Мелисса Тревиньо.
Каждый корабль Звездного Флота был наполнен стажерами из Академии. Звездный Флот нуждался в кадрах, и, чтобы иметь не только подготовленных, но и опытных офицеров, выпускников отправляли проходить стажировку на действующих звездолетах. Симуляторы на Земле, конечно, были хорошими инструментами, но реальность все равно вносила свои коррективы, а потому практику продолжали использовать, несмотря ни на что. Только пережив множество реальных штатных и нештатных ситуаций, пройдя аттестацию, стажеры получали заветное звание лейтенанта и новое постоянное назначение.
Обычно энсины несли службу в дневное время под руководством одного из офицеров. Во время тревоги пост принимал старший этого поста или же начальник службы, остальные же оказывали ему поддержку со второстепенных консолей, однако для того, чтобы стажеры получали опыт нештатных ситуаций, их иногда сажали первым номером под неусыпным контролем старшего поста. Так, рядом с Тревиньо постоянно стоял старший рулевой Роберт Кутчер, Фрэнк Сиракуза посадил вместо себя Марвина Джастиена, а старший оператор связи Гайя Виола глядела на свои приборы, стоя за спиной Оливии Уильямс.
Спасательная операция не была слишком сложной задачей, поэтому наставники дали своим стажерам поработать в нестандартной ситуации. Тем не менее, они ни на шаг не отходили от своих подопечных, готовые прийти на помощь в любой момент.
— Благодарю, мисс Тревиньо, — отозвался капитан, после чего повернулся к посту связи. — Мисс Уильямс, запросите доклад о готовности отсеков.
— Есть, сэр, — отозвалась энсин и принялась выполнять указание.
— Максимальное увеличение, — скомандовал Гаррет.
Изображение изменилось, и на границе видимости стало видно пятно, которое быстро увеличивалось.
— Увеличение двенадцать, сэр, — отчиталась Тревиньо.
— В такой ситуации, — шепнул своему стажеру Кутчер, — больше внимания уделяй приборам, чем картинке, ты не видишь того, что у тебя под носом.
Макнил в очередной раз оглядел мостик. Штурман Кендра Лепен стояла за плечом своего стажера-навигатора Тревора Рота. При этом старший лейтенант что-то объясняла подопечному, показывая на приборы. Процесс практики не прекращался ни на секунду. Справа от капитана командир БЧ Рэй Драйден и его стажер Ребекка Фридан проводили последние проверки систем вооружения. Все фазерные батареи и торпедные аппараты были заряжены и готовы обороняться в любую секунду. По той же причине шестеро охранников стояли по двое у дверей турболифта, конференц-зала и кабинета капитана, вооруженные фазерными винтовками,
Слева и справа от дверей турболифта прямо на стенах мостика были расположены дополнительные панели приборов, возле которых стояли офицеры второй и третьей вахтенных смен. Они практически не задействовались в работе, но были готовы подменить старших в случае необходимости. Тем не менее, на постах связи и сенсоров операторы сидели одновременно все, поскольку им приходилось одновременно работать с несколькими приборами и разными настройками. Рядом со связистами расположился начальник службы безопасности Марк Дэниелз, чтобы иметь возможность в реальном времени отслеживать ситуацию на борту, рядом с операторами сенсоров, по тем же причинам, находился пост офицера по науке.
— Это «Миранда»! — воскликнула Лепен, ткнув пальцем в экран.
— Да, точно «Миранда», — подтвердил Драйден. — Две гондолы. Правда, форма у нее странноватая.
— У нее корма разорвана, — вдруг подала голос Эльза Штрауз.
Макнил удивленно посмотрел на советника и довольно улыбнулся. Первое слово наконец было сказано.
— И правда. — Реник даже привстал со своего кресла. — Отличное наблюдение.
Неизвестная «Миранда» напоминала цветочный бутон: она была единым целым со стороны носа, но все части кормы разошлись в разные стороны, образовав некое подобие лепестков.
— Мысли? — капитан повернул голову к старшему инженеру.
— Ядро? — неуверенно развел руками тот.
— Что же с ним могло случиться? — Макнил глянул на операторов сенсоров. — Капсулы использовались?
— Мы видим четыре объекта, — отозвался старший оператор, не оборачиваясь. — Слабые признаки жизни вроде есть, но не могу определить, в каких именно.
По мере того, как «Миранда» становилась больше, Тревиньо переключала увеличение на все меньшую кратность. Постепенно стало возможным рассмотреть детали корабля. Теперь уже ни у кого не оставалось сомнений: это была именно «Миранда».
«Миранда» разрабатывалась в качестве поддержки «Конституции», но ныне уже безнадежно устарела, все чаще и чаще играя роль обыкновенных грузовых судов. Тем не менее, весомая часть этих кораблей оставалась на службе, верой и правдой отрабатывая все те ресурсы, которые были затрачены на их строительство. Хоть «Миранда» и считались эсминцами, размерами они практически не уступали «Созвездию». Уникальность звездолета состояла в компоновке: его гондолы располагались не выше тарелки, а ниже ее. Главным отличием от еще более устаревшего «Кельвина» было количество гондол: их было две против всего одной у «Кельвина».
Корпус корабля представлял собой сплошную рванину. Пробоины по всему периметру заставляли всерьез задуматься: а не атаковали ли его? Но Сиракуза был прав — развороченная до ужасающего состояния корма была следствием взрыва варп-ядра: единственной силой на борту, способной на подобное. Взаимная аннигиляция вещества и антивещества, происходившая внутри ядра, являлась крайне опасным явлением. Все космические путешественники фактически летали верхом на гигантских бомбах. Конечно, ситуация в реальности была вовсе не такая. На то, чтобы обезопасить варп-ядра, сделать их безопасными для использования, ушли годы научных и инженерных изысканий, однако без должного обслуживания и внимания оно легко могло превратиться в гигантский Ящик Пандоры.
— Регистрационного луча нет, сэр, — подал голос Тревор Рот, стажер-навигатор. — Похоже, он перестал работать, когда питание отключилось.
— Признаки жизни на борту? — Гаррет не отрывал взгляда от экрана, все и так знали, кому адресован вопрос.
— Ничего, — раздался ответ со стороны операторов сенсоров.
— Дистанция — тридцать тысяч километров, — доложил Рот.
— Достаточно, — произнес капитан. — Торможение.
— Есть, сэр, — стажер-рулевой начала набирать команды на консоли.
«Эверест» даже не качнуло. Инерционные гасители делали свое дело, и никто не выпал из кресла во время резкого выхода на досветовую скорость. Макнил повернул голову и посмотрел на инженеров — Сиракуза напряженно следил за действиями стажера, пальцы которого буквально порхали над консолью, вырисовывая в воздухе неведомые кренделя.
В штатном режиме варп-двигатели разгоняли и замедляли звездолеты плавно — это позволяло добиться наибольшей экономии топлива, наименьшего износа агрегатов, а также минимизировало риск аварии. При плавном замедлении мощность, вырабатываемая ядром, так же плавно угасала и к моменту выхода на досветовую скорость уже не могла повредить кораблю. Однако, чтобы сэкономить время во время таких экстренных перехватов, звездолеты шли на полной скорости до самой точки перехвата. Резкое отключение гондол высвобождало тераватты энергии, которую просто некуда было деть. В этот момент варп-ядро превращалось в настоящую бомбу, готовую взорваться и разнести все вокруг. Все усилия инженера-стажера были направленны на перераспределение энергии по подсистемам, чтобы не допустить повреждений корабля.
Несмотря на столь яркую демонстрацию, капитан прекрасно знал, что это лишь вершина айсберга. В эти секунды вся инженерная палуба напоминала потревоженный муравейник: работы хватало у всех. Фрэнк Сиракуза, почти не мигая, пялился на консоль, готовый в любой момент прийти на помощь стажеру. Он не успел бы ничего сделать, если бы энсин пошел по заведомо неверному пути решения проблемы — его главной задачей в этой ситуации было вовремя увидеть, когда ситуация станет необратимой, и, если стажер этого не увидит, подсказать. В этом случае оставался только один выход: продувка всей системы через специальные заслонки на гондолах. Плазма в этом случае выбрасывалась в космос, и корабль спасался, но использовалась эта возможность только в крайнем случае. Продувка системы означала огромные бесполезные расходы топлива, а также ненадолго лишало звездолет мобильности: требовалось время, чтобы ядро снова могло выработать новую порцию плазмы.
Джастиен выполнил свою работу просто безупречно. Макнил даже знать не хотел, по каким дырам энсин распихал неизмеримый избыток энергии, но ни одна система не пострадала в процессе. Только свет на мостике загорелся чуть ярче. Капитан мысленно отметил, что Джастиен — первый кандидат на повышение. Большинство энсинов «Эвереста» начали свою стажировку еще до назначения Макнила на должность, но в некоторых из них он уже видел потенциал. Сиракуза поднял глаза, и его взгляд пересекся со взглядом капитана: оба поняли, что думают об одном и том же.
— Подходим к «Миранде» на импульсе, — сообщила Тревиньо.
— Отлично, — кивнул капитан и повернул голову к связистам. — Четвертому транспортеру — поднимать капсулы на борт. Медицинскую и ремонтную команды направить в грузовой отсек. Опустить щиты!
— Есть, сэр! — хором отозвались Джастиен и Уильямс.
Капитан еще раз посмотрел на приближающийся силуэт звездолета. Что-то в нем ему совсем не нравилось.
— Что думаете, коммандер? — Гаррет повернул голову.
— Не знаю, капитан. — Реник пожевал губы. — Но смотрится это как-то неестественно.
— Тоже заметили? — хмыкнул Сиракуза.
— Я никогда не слышал, чтобы на «Мирандах» взрывались ядра. — Жошуа посмотрел на инженера.
— Но ведь эти звездолеты уже далеко не новинки, — заметил капитан. — Механический износ мог такое вызвать?
— Вполне. — Сиракуза переглянулся с Джастиеном. — Но для этого все обслуживание нужно просто проигнорировать. Мистер Реник прав — само по себе скорее у нас ядро взорвется, чем на «Мирандах» или «Конституциях».
— Мисс Уильямс, отправьте сообщение командованию. — Макнил снова посмотрел на экран, где медленно увеличивался в размерах искореженный звездолет, после чего повернулся в сторону поста связи. — Сообщите, что мы прибыли на место и проводим поиски выживших.
— Есть, сэр, — кивнула девушка. — Четвертая транспортерная докладывает, что первая капсула поднята на борт. Ее вскрывают.
— Отлично. — Гаррет почесал висок, наблюдая, как на экране загоряются и гаснут вспышки света: транспортер начал подбирать капсулы одну за другой. — Мистер Реник, готовьте команду для разведки на корабле.
— Есть, сэр. — Жошуа поднялся со своего места и покинул мостик.
— Мисс Тревиньо, поднимите нас чуть выше, — скомандовал капитан. — Посмотрим, сохранилось ли название на тарелке корабля.
* * *
Спасательные капсулы материализовались во вместительном грузовом отсеке одна за одной. К каждой из них сразу подбегали техники инженерной службы и санитары. На то, чтобы вскрыть люк капсулы, не уходило много времени, однако инженеры отмечали странные деформации на корпусе, что слегка усложняло задачу. Люк очередной капсулы открылся, и техники осветили фонарями внутреннее пространство.
— Господи, — старший техник по имени Стивен Пози в очередной раз стиснул зубы и покачал головой. — Доктор!
Доктор Дэвид Джерольд подбежал к спасательной капсуле в сопровождении двух медсестер, на бегу настраивая свой медицинский трикодер. Впрочем, ничего особого ему делать не пришлось — одного взгляда на людей внутри капсулы было достаточно, чтобы с уверенностью сказать — они были мертвы. В отчаянной попытке Дэвид забрался внутрь и попытался сканировать тела, но все было тщетно.
— Как? — спросила одна из медсестер.
— Похоже, кинетическая травма, — высказал предположение Джеральд, глядя на экран прибора. — Многочисленные переломы, ушибы мягких тканей.
Доктор выбрался из капсулы и окинул недоуменным взглядом дальний угол грузового отсека, где уже начали собираться трупы.
— Уже вторая. Разве так бывает? — дрогнувшим голосом произнес Пози. — Что с ними случилось?
— Вскрытие покажет. — Дэвид вздохнул и, понаблюдав, как техники с помощью антигравов(7) оттаскивают в сторону первую капсулу, поднятую на борт, добавил: — Давайте будем проверять дальше.
— Сами капсулы практически не повреждены, — произнес один из техников, проверив бот трикодером. — Система работает стабильно, сбоев нет и не было.
Стивен лишь кивнул и полез в капсулу, чтобы начать доставать трупы наружу.
* * *
Яркий свет озарил помещение, и через несколько секунд на палубе материализовались десять человек в скафандрах. Один из них сразу же достал трикодер и принялся обшаривать прибором все вокруг. Второй присел на корточки, направив трикодер на заледеневшие потеки, коих было предостаточно.
— Что-то мне здесь не нравится, — произнес инженер-энсин.
— Не вам одному, мистер Коупленд. — Офицер службы безопасности в скафандре с золотыми полосками на плечах подошел к табличке, закрепленной на стене, и стер рукой с нее ледяную пыль. — «Эверест», ответьте десанту, прием!
— Слушаю вас, мистер Ригель, — отозвался капитан.
— Это USS «Хэлин» NCC-1692, — доложил лейтенант.
— Принято, мы узнаем о нем все, что можно. Что внутри?
Ригель посмотрел на инженера с трикодером в руках, тот, в свою очередь, не заставил себя долго ждать.
— Докладывает лейтенант О Чхун Хван, капитан. На борту полный вакуум. Просто как в космосе.
— Что-нибудь необычное?
— Да есть кое-что, — задумчиво произнес Ригель, глядя на свою ладонь. — Везде что-то похожее на изморозь.
— На изморозь? — хмыкнул Макнил. — Это жидкость?
— Это замерзшая кровь, капитан, — подал голос рядовой Герд Освальд, изучавший пол.
Если капитан и удивился услышать это, на его голосе это не сказалось.
— Принято. Соберите образцы, может, удастся понять, что там случилось.
— Есть, капитан. — Ригель кивнул. — Мы продолжаем разведку, конец связи.
— Конец связи.
«Эверест» отключился, и разведчики собрались все вместе.
— Значит так, — распорядился Ригель, — нам нужно разделиться на три группы. Чхун, где на «Миранде» находятся регистраторы полетных данных?
— Один на второй палубе, — ответил лейтенант. — Второй — на четвертой, рядом с компьютерным ядром. Есть еще третий, но он на маяке, который отстрелился.
— Маяк «Эверест» подберет. — Джеймс огляделся. — Итак, мистер Коупленд, вы и мистер Шин вместе с мистером Ранком и мисс Бостфорд — в инженерный отсек. Посмотрите, что там с ядром, может, удастся найти зацепки. Мистер Уайз, вы, мистер Освальд и мистер Хайбон — к компьютерному ядру, найдите регистратор. Мы с мистером Шалонен и с тобой, Чхун, пойдем на вторую палубу.
— Есть, сэр, — хором отозвалась вся группа.
— Держим связь. И смотрите по сторонам, вдруг кто еще жив.
Когда разведчики разошлись, О первым подал голос:
— Джим, ты же понимаешь, что выжить тут нереально?
Ригель помедлил с ответом, рассматривая растрескавшиеся переборки.
— Ну мало ли, — произнес он наконец, отводя рукой в сторону косу проводов, что висела на его пути. — Может, кому посчастливилось оказаться в отсеке, который выдержал.
— Это вряд ли. — О Чхун Хван наклонился и поднял с пола валявшийся там трикодер. — Тарелка раскрылась, как цветочный бутон. Разломало все переборки.
— Что-нибудь есть? — Ригель указал на трикодер.
— Не работает. — Инженер бросил прибор в сумку. — Может, чего смогу из него выудить на «Эвересте».
Путешествие на вторую палубу заняло время. Без электричества на борту турболифт не работал, а потому подниматься наверх пришлось дедовским способом — ползанием по технологическим тоннелям. Для этого приходилось отключать магнитные ботинки скафандров, протискиваться в узкие трубы в невесомости и пробираться вперед, цепляясь за технологические отверстия и металлические скобы.
«Хэлин» представлял собой душераздирающее зрелище. Разломанные переборки, разбитые стекла, горы мусора и торчащая отовсюду проводка. Местами через трещины можно было увидеть космические дали. Все это напоминало развалины древней цивилизации, простоявшие в забвении не одну тысячу лет, а после найденные археологами, а тот факт, что всего несколько часов назад это был рабочий звездолет, упрямо отказывался укладываться в головах разведчиков. О том, что еще недавно по этим коридорам ходили живые люди без скафандров, напоминали лишь замерзшие потеки крови, которая словно иней покрывала местами стены полы и потолки.
Несмотря на скептическое отношение, О Чхун Хван все-таки обнаружил на второй палубе «Хэлин» помещение, сохранившее герметичность. Потратив несколько минут на сканирование, разведчики выяснили, что живых внутри нет, и открыли дверь. Воздух яростным потоком вырвался в необъятные вакуумные дали, а вместе с ним вылетели некоторые предметы обстановки помещения, бесшумно сталкиваясь с тем, что осталось от бортов. Это была каюта одного из старших офицером корабля, но в момент аварии в ней никого не было.
К тому моменту, как группа Ригеля добралась до регистратора, Уайз уже доложил о прибытии ко второму. Разумеется, прибор был обесточен, и энсин сообщил, что Освальд и Харбон пытаются заставить его ожить. Тем же самым занялся и О Чхун Хван.
— Не проще будет вытащить сам ящик и изучить уже на «Эвересте»? — предложил сержант Шалонен.
— Сначала посмотрим, в каком он состоянии, — отозвался инженер, копаясь внутри панели.
Места, чтобы просунуть голову и наблюдать за собственной работой, было предостаточно, но только не в громоздком скафандре — Чхун Хвану приходилось делать все на ощупь, что тоже было крайне неудобно из-за толстых перчаток. Наконец инженеру удалось выдернуть толстый провод наружу.
— Чего ты так долго копался? — хмыкнул Ригель, стоя над Чхун Хваном. — Не мог нащупать самый толстый провод?
О повернулся и посмотрел на Джеймса, нахмурившись, однако через секунду на его лице возникла улыбка. Он прекрасно знал, что это был не укор, а дружеская шутка — они дружили еще с самой Академии.
— Я другой искал, — отмахнулся он, выуживая из кармана скафандра батарею. — Это же цепи. Нужно было изолировать этот узел.
Скафандры инженерной службы были практически такими же, как и все остальные, однако в них имелись специальные отделения для специализированных инструментов и приборов. То же самое можно было сказать и о скафандрах других служб: медицинские были забиты различными медикаментами, а научные напичканы оборудованием для исследований. Скафандры охранников отличались увеличенной толщиной и специальным внешним покрытием, способным непродолжительное время даже выдерживать огонь из фазера. Помимо этого, сопротивляемость агрессивным средам и экстремальным температурам тоже немного превосходила все остальные: по штатному расписанию именно охранники в случае попадания в переплет кого-то из специалистов, должны прилагать усилия по их спасению, фактически принимая на себя весь удар, неважно, что это — противник или стихия. Конечно, существовали скафандры, у которых классы защиты были еще выше, но они использовались в действительно жутких условиях, и их ношение требовало специального обучения.
Когда батарея была подключена, экран консоли зажегся, начали загружаться рабочие программы.
— Ну вот, порядок. — Чхун Хван поднялся и принялся копаться в консоли.
Ригель тем временем открыл канал связи.
— Мистер Ранк, ответьте Ригелю, — произнес он и стал ждать ответа.
— На связи, сэр, — отозвался рядовой.
— Что у вас? Вы добрались до инженерного?
— Да, сэр, только что добрались. Вы бы это видели.
Алекс Ранк протиснулся в смятый дверной проем и вошел в то, что осталось от инженерной палубы. Большая часть помещения отсутствовала, в корме зияла здоровенная дыра, через которую был отчетливо виден зависший вдалеке «Эверест». Осторожно подойдя к краю пролома, Ранк глянул вниз: тремя палубами ниже можно было во всех деталях рассмотреть хаос, творящийся в доках для челноков и в грузовых отсеках. Если при взгляде снаружи у кого-то могли возникнуть сомнения, изнутри было четко заметно — эпицентр взрыва находился именно в инженерном отсеке.
— Здесь просто Армагеддон, — закончил Алекс свой доклад. — Инженерную палубу разнесло в щепки, теперь это большое окно.
— От ядра что-нибудь осталось? — осведомился Ригель.
— Я вижу только исходящий плазмопровод. — Ранк присмотрелся вперед, где в невесомости парила толстая труба. — Такое ощущение, что ядро сбросили.
— Нет, не сбросили, — возразил Коупленд, подойдя к охраннику. — Я вижу кусок смесительной камеры. При отстреле плазмопровод отрезается чуть дальше.
Джеймс задумчиво хмыкнул. Старый план разведки натыкался на суровую реальность на борту мертвого звездолета, требовалось срочно придумать новый. Лейтенант посмотрел, как О Чхун Хван копается в консоли, и спросил:
— Вы сможете выудить хоть что-то с этого «окна»?
— Нет, сэр, — ответил Коупленд. — Но думаю, нам стоит спуститься ниже, осмотреть баки с дейтерием и антиматерией.
— Хорошо, — кивнул Ригель. — Держите меня в курсе.
— Есть, сэр.
В этот момент Чхун Хван развернулся и развел руками.
— Ничего, — сообщил он. — Все банки данных регистратора мертвы. Никакой информации нет.
— Черт возьми. — Джеймс сжал зубы. — И что теперь делать?
— Думаю, стоит подождать новостей, как дела у Освальда. А дальше будем думать.
— Ну и что, может, пока, — Ригель огляделся, — поднимемся, осмотрим мостик?
— Трикодеры говорят, что он тоже разгерметизирован, — невесело произнес О. — Что ты хочешь там найти?
— Ну, надеюсь, там будет хоть крупица ответа.
— Тут нет надежды, — угрюмо отрезал Чхун Хван.
* * *
— Капитан, все четыре спасательных капсулы подняты на борт и осмотрены, — отчиталась энсин Уильямс, прослушав сообщение. — Всего в них было двадцать семь человек, трое из них живы.
Макнил резко повернулся к стажеру и уточнил:
— Выжившие?
— Да, сэр. Они в тяжелом состоянии, доставлены в лазарет.
— Хорошо. Ответа от Командования нет?
— Нет, сэр.
Гаррет кивнул и поднялся со своего кресла. Он внимательно посмотрел на останки «Хэлин», стараясь разглядеть каждую мельчайшую деталь. Ему казалось, что в характере повреждений звездолета может крыться разгадка. Капитан сделал шаг вперед и обернулся.
— Господа, — позвал он, — Реник, Сиракуза, Дэниелз и Драйден. Прошу за мной.
Сказав это, он направился вперед, минуя посты рулевого и навигатора, к главному экрану. Названные офицеры последовали за ним, построившись в одну шеренгу рядом с капитаном.
— Как вы думаете, — произнес Гаррет, глядя прямо на «Хэлин», — это может быть атака извне?
— Теоретически, — ответил Драйден, самый компетентный из присутствующих офицеров по вопросам корабельного вооружения. — Правда, если пробить щиты, если пробить корпус и если попасть прямо по ядру в пробитую дыру.
— Слишком много «если», — заметил Сиракуза.
— И я о том же, — кивнул командир БЧ.
— Но такое ведь возможно, — вступил в диалог начальник службы безопасности.
— В одном шансе из миллиарда — да. — Старший инженер на секунду приблизился к стеклу экрана и прищурился, стараясь что-то рассмотреть, но быстро вернулся в исходное положение. — Но даже если и так, такого не будет.
— А что будет? — уточнил капитан, посмотрев на Фрэнка.
— Оно развалится, в инженерном отсеке будет выброс радиации, высокая температура и куча трупов, но не это, — тот указал пальцем на «Хэлин». — Это ядро не взорвалось. Оно аннигилировало.
— Это как? — Реник нахмурился и посмотрел на инженера.
Сиракуза на мгновение замолчал, подбирая слова, чтобы объяснить наиболее понятным языком.
— Слишком много вещества и антивещества в смесительной камере. — Он покачал головой. — Выработалось слишком много энергии, которую просто некуда деть.
— Как при резкой остановке, — кивнул капитан.
— Верно. Но вариантов может быть несколько.
— Если гондолы отказали, — Макнил сделал шаг от экрана, — должны были остаться следы. Мистер Вебер!
— Капитан? — старший оператор сенсоров поднял голову.
— Сенсоры на то, что осталось от гондол «Хэлин». Я хочу знать, они повреждены взрывом или из-за них этот взрыв произошел.
— Есть, сэр!
— Работайте вместе с инженерной, рассмотрите все варианты.
Гаррет подошел к своему креслу, где его догнал Реник.
— Капитан, есть еще один вариант.
— Какой же? — Макнил обернулся.
— Диверсия.
— Итак, — капитан оглядел старших офицеров, — старпом думает, что это диверсия, старший инженер — что авария, начальник службы безопасности — что атака извне. Что скажет командир БЧ?
— Сэр, я бы поставил на аварию, — ответил Рэй, не раздумывая ни секунды. — Диверсия тоже может быть, но это сложно. Как сделать так, чтобы ядро пустилось вразнос?
— Очень просто… — начал было объяснять Сиракуза, но его прервали.
— Сэр, разведгруппа вызывает! — доложила Уильямс.
— Спасибо. Включите громкую, — распорядился Макнил и, плюхнувшись в свое кресло, нажал на кнопку. — Мистер Ригель? Какие новости?
— Сэр, регистраторы уничтожены, — доложил лейтенант. — Никаких данных нет, они вообще не отвечают. Инженерный отсек разворочен, никаких данных оттуда достать не удалось. Боюсь, у нас ничего, сэр. Никаких зацепок.
Гаррет упер локоть в подлокотник кресла и опустил на ладонь подбородок. Он надеялся, что на борту найдется хоть что-то, что поможет пролить свет на ситуацию, но ошибся. Однако новую надежду подал Сиракуза.
— Капитан, — обратился он, — есть и третий регистратор.
— Где?
— В аварийном маяке. Он, скорее всего, тоже поврежден, потому что запись сигнала бедствия исковеркана, но что-то может сохраниться.
— Найдите его и транспортируйте на корабль, — кивнул капитан. — Вытащите из него все, что можно. — Он повернулся к посту связи. — Передайте транспортетной, чтобы поднимали десант. Ригель, готовьтесь подняться на борт.
— Есть, сэр.
Связь отключилась, и Макнил оглядел мостик. Слева Сиракуза и Вебер искали маяк, справа офицеры связи передавали приказы капитана, спереди разглядывали останки звездолета рулевые и навигаторы. Работа на «Эвересте» кипела, однако ответов как не было, так и нет.
— Капитан, сообщение от Командования Звездного Флота! — объявила Уильямс.
— Отлично, зачитывайте.
— Э-э-э, — девушка замялась, глядя на экран. — Это приказ. USS «Эверест» приказано перехватить ромуланское судно «Саан’хорк», движущееся по территории Федерации в направлении Нейтральной Зоны.
— Что? — Гаррет вытаращил глаза и повернулся к энсину.
Все разговоры на мостике стихли, и десятки пар глаз впились прямо в Уильямс.
— Э-э-э, тут сказано, что после анализа характера повреждений «Хэлин» главной версией выбрана диверсия. Этот ромуланский корабль находился на станции «Регула-1» одновременно с «Хэлин», поэтому главный подозреваемый.
— А что они здесь вообще забыли? — возмущенно воскликнул Реник.
— Они были на «Регуле-1» с дипломатической миссией, — ответила энсин.
— То есть они предлагают задержать рмуланское судно, имея в качестве аргументов лишь предположения? — Штрауз пожала плечами. — Это глупо.
— Согласен, — кивнул Реник.
— Капитан, в пакете еще один документ, — доложила Уильямс.
— Зачитывайте.
— Гриф «Лично капитану».
На мостике снова повисла ледяная тишина. На этот раз глаза присутствующих были направлены на Макнила. Гриф «Лично капитану» означал, что только он сам мог его открыть и прочитать, используя личный командный код. Что в нем содержалось, было неизвестно, однако явно что-то важное, возможно, основание для задержания ромуланцев. Гаррет колебался всего несколько секунд.
— Мистер Рот, рассчитайте курс на перехват, — приказал он, глядя в никуда. — Варп-8. Мисс Уильямс, открыть общий канал связи.
— Канал открыт, сэр.
— Внимание, экипаж «Эвереста», — объявил Макнил, нажав на кнопку, — говорит капитан. Нам приказано перехватить и задержать ромуланской судно, подозреваемое в диверсии, приведшей к гибели USS «Хэлин». Время до перехвата, — он сделал паузу и выразительно глянул на пост навигатора — Лепен поняла его и показала пальцы, — шесть часов. Повахтенные могут отдыхать, я объявлю полную готовность за час до перехвата. Конец связи.
Выключив микрофон, капитан поднялся.
— Направьте документ на мой интерком, — распорядился он и оглядел мостик. — Последняя фраза в объявлении к мостику тоже относится. Разойдись.
Сказав это, Гаррет направился в свой кабинет.
Журнал капитана, звездная дата 40161.38
Ознакомившись с материалами, присланными на «Эверест» под грифом «Лично капитану», я узнал об инциденте на станции «Регула-1». Один из членов экипажа ромуланского корабля «Саан’хорк»,(8) с которым прибыла дипломатическая миссия, был задержан в закрытой зоне рядом со стыковочным ангаром. Именно в этом ангаре в тот момент находился USS «Хэлин». Нарушителя отдали под ромуланский суд при условии освещения процесса расследования. Полагаю, что дипломатические аспекты в этой ситуации сыграли большую роль, нежели правовые. Сейчас же Командование Звездного Флота подозревает этого ромуланца в диверсии, которая и привела к аварии.
«Эверест» идет на перехват «Хищной Птицы». Сам перехват не проблема ввиду неоспоримого преимущества «Созвездия» в скорости над ромуланскими «Хищными Птицами» старого образца, но насчет необходимости я не уверен. Что-то в этой истории не сходится, и у меня остается все меньше времени, чтобы понять, что именно.
Экипаж разделился во мнениях. Некоторые винят во всем ромуланцев, другие же уверены, что подобные действия им не под силу.
На пятой палубе «Эвереста», где располагались каюты экипажа, людно. Капитан разрешил всем подвахтенным отдыхать, однако смена, окончившая вахту, оставалась на ногах в полной готовности. Это не означало, что нужно было просто сидеть: некоторые отправлялись в комнаты отдыха, другие проводили время в спортзалах. Члены экипажа, которые не несли трехсменную вахту на жизненно важных постах, работали по стандартному дневному расписанию — с восьми часов утра до пяти часов вечера по корабельному времени. Время от времени эти служащие и офицеры устраивали перерыв, чтобы попить кофе.(9)
В одной из столовых за столом расположились О Чхун Хван, Джеймс Ригель и астрохимик Марвин Чомски. Абсолютно невинные разговоры «ни о чем» на борту сейчас обязательно перетекали в обсуждение сложившейся ситуации — сказывалось напряжение и серьезность ситуации.
— Что могло такого произойти, чтобы звездолет просто взял и взорвался в космосе? — Ригель активно жестикулировал, выдавая тем самым раздражение от того, что друзья не разделяют его взглядов.
— Да что угодно. — Чхун Хван понаблюдал за возмущениями Джеймса и покачал головой. — Джим, давай спокойнее? Мы же не враги, просто обсуждаем.
— Да как вы не понимаете? — охранник уже почти кричал. — Ядра так просто не разрывает.
— Джим, серьезно. — Марвин проследил за тем, как рядовой направляется от репликатора к своему столу, косясь на офицеров. — Ты чего так завелся?
— Мог быть износ, мог быть дефект, — начал загибать пальцы О. — Могла быть ошибка ПО, что угодно.
Ригель огляделся, сделал над собой усилие и вернул привычную громкость.
— Простите. — Он оглядел друзей. — Но могла быть и диверсия.
— Теоретически. — Чомски развел руками. — Ты у нас офицер службы безопасности, ты и скажи — можно ли подобраться к ядру пристыкованного звездолета так, чтобы никто не заметил?
— А потом так же незаметно выбраться из него, — подхватил О Чхун Хван.
— Но его же заметили, — напомнил Ригель. — В стыковочном доке.
— Но был ли он на борту? — Марвин отпил из кружки кофе, не сводя взгляда с Джеймса. — Это неизвестно.
Ответ дался Джеймсу нелегко. Перед тем, как открыть рот, от тщательно обдумал каждое слово, после чего произнес:
— Ты прав, неизвестно.
На короткое время за столом повисла тишина. Офицеры задумчиво пили кофе, каждый перебирая свой ворох мыслей.
— А какие еще варианты возможны? — первым нарушил молчание Ригель.
— Не знаю, — пожал плечами Чхун Хван и посмотрел на Чомски. — Вы закончили обработку данных трикодеров?
— Да. — Марвин поставил кружку на стол. — Но там ничего серьезного. При аннигиляции ядра температура такая, что большая часть следов просто перестает существовать. Есть примеси в баках, но это…
— Примеси? — О даже привстал, уставившись на химика.
— Ну да, — протянул тот, удивленный интересу друга. — Водород и Гелий-3, но их содержание незначительно.
— Откуда они могли взяться в баках, куда закачивают чистый дейтерий? — оживился Ригель. — Очень напоминает диверсию.
— А ты представь себе, как тяжело пробраться незамеченным на инженерную палубу звездолета на приколе, — чуть раздраженно начал объяснять Чхун Хван. — И подумай, насколько сложнее пройти к баку с дейтерием, который находится, на минуточку, на семнадцатой палубе, в инженерной секции, где народу полным-полно в это время, и влить в бак другое вещество?
Джеймс переглянулся с Марвином и промолчал.
— Более того, дейтерий хранится в жидком виде, — продолжал О. — Там нет газовых клапанов, значит, чтобы подлить что-то в бак, ему нужно принести охлажденные водород и Гелий-3. Он морозилку с собой нес?
Последний аргумент окончательно разгромил идею Ригеля, но всколыхнул Чомски.
— Но ведь это единственный способ подмешать что-то в бак, — задумчиво произнес он, крутя на столе кружку.
— Не единственный. — Чхун Хван выдержал паузу, дождавшись, пока взгляды собеседников поднимутся на него. — Есть коллекторы Бассарда.(10) Похоже, они были включены.
— Зачем капитану это понадобилось? — скептически фыркнул Джеймс.
— Чего не знаю, того не знаю, — инженер хлопнул ладонью по столу, — но других зацепок нет. Вы поможете? — он оглядел друзей.
Ригель и Чомски переглянулись и синхронно кивнули.
— Хорошо. — О поднялся. — Джим, ты говорил, что данные регистратора в маяке неполные.
— Это мягко сказано. — Охранник залпом допил свой кофе и тоже поднялся из-за стола. — Многие банки данных повреждены настолько, что не читаются. Но кое-что есть.
— Просмотри данные еще раз. Глянь в библиотеке, какие системы корректируются при включении коллекторов, и ищи именно это.
— Сделаю. — Ригель кивнул.
— Марвин. — Чхун Хван повернулся к химику. — Залезь в библиотечный компьютер. Нужно понять, откуда «Хэлин» мог выудить Гелий-3.
— Хорошо. — Чомски, сидевший до сих пор, поднялся. — А ты куда?
— Я проверю, насколько это все возможно.
* * *
Когда доктор Голден увидела капитана, вошедшего в лазарет, она вышла из-за стола и направилась к нему.
— Как трое выживших? — сходу спросил Макнил.
— Плохо. — Марлин покачала головой и жестом пригласила пройти с ней. — У них многочисленные ушибы, переломы, разрывы мягких тканей. Скорее всего они выживут, но о полном восстановлении говорить пока рано.
Доктор и капитан прошли по коридору лазарета и остановились перед большим обзорным окном, позволявшим наблюдать за пациентами палаты реанимации, не входя внутрь. Все койки были отделены друг от друга перегородками, однако со стороны окна перегородок не было, что позволяло видеть пациентов и следить за их состоянием. На трех местах в окружении аппаратуры, трубок и проводов лежали выжившие.
— А погибшие? — Гаррет повернул голову в сторону двери, на которой было написано «Морг».
— Те же самые травмы, — ответила Голден.
— Бессмыслица какая-то. — Макнил развернулся спиной к окну, оперся поясницей о небольшой подоконник и скрестил руки на груди. — Они что, дубинами друг друга били?
— На самом деле, у меня есть теория. — Марлин сделала паузу. — Если вы готовы выслушать мнение врача, плохо знакомого с физикой.
— Весь внимание.
— Э-э-э… — доктор сделала паузу. — Я могу называть вас Гаррет?
Макнил удивленно посмотрел на Голден. Она была на четырнадцать лет старше капитана, ей было сорок девять, хотя выглядела она не старше сорока. Марлин была одним из самых старших на борту, и Гаррет сделал вывод, что для нее странно обращаться к тридцати пятилетнему капитану «сэр».
— Разумеется, — он пожал плечами, — доктор.
— Марлин, — поправила женщина.
— Надеюсь, это не флирт? — усмехнулся капитан.
— Нет. — Доктор покачала головой. — Мне нравятся состоявшиеся мужчины, а не взбалмошные сорвиголовы.
Макнил улыбнулся шутке Марлин и стал ждать продолжения теории.
— Какая ударная волна образуется при аннигиляции варп-ядра? — Голден внимательно посмотрела на капитана.
— Способная расколоть небольшую планету, — не моргнув глазом ответил тот. — Разумеется, при наличии атмосферы. В вакууме волны как таковой нет, просто не из чего ее создать. Понимаю, к чему вы. Они скорее облучились бы или зажарились.
— Но на борту была атмосфера.
— До того, как корпус разломился.
— А если капсулы еще не покинули пусковые во время взрыва?
Макнил задумался.
— Возможно. А как тогда с этими тремя?
— Может, эта капсула стартовала первой. — Голден развела руками. — Или находилась ближе к носу. Насчет этого я не могу ничего сказать.
Повисла неловкая пауза.
— Хорошо, — прервал молчание Гаррет. — Спасибо, теория вполне имеет право на жизнь. Личности установили? — он кивнул на пациентов реанимации.
— Да. — Марлин взяла с подоконника блок данных и протянула его капитану.
Тот взял устройство и принялся просматривать имена, пролистывая пальцем экран. Внезапно он замер, глядя прищуренным взглядом на имя и фото.
— Дебора Милнер… — тихо проговорил он.
— Вы ее знаете? — Голден нахмурилась.
Гаррет помедлил с ответом.
— Когда-то знал. — Он вернул планшет доктору и оторвался от подоконника. — Держите меня в курсе.
Сказав это, он направился к выходу из лазарета.
— Конечно. — Марлин внимательно посмотрела на фото на экране планшета, после чего повернула голову к койке, на которой лежала эта девушка.
* * *
О Чхун Хван вошел на голо-палубу и произнес:
— Компьютер, включить голо-палубу!
— Выполнено, мистер О, — отозвался монотонный голос компьютера.
— Изобрази мне, — инженер потер подбородок, — инженерную палубу «Миранды».
Помещение растворилось, вместо него из ниоткуда появилась инженерная палуба. В центре просторного помещения расположился большой столб варп-ядра. Данные на экранах менялись, лампочки загорались и гасли, как это происходит в реальности при работе всех систем корабля. Иллюзия ничем не отличалась от действительности, разве что из экипажа здесь был только О Чхун Хван.
— Вводная: корабль в варпе, коллекторы Бассарда включены, в пространстве помимо водорода тонны Гелия-3, — распорядился О.
— Выполнено, — отозвался компьютер.
Инженер огляделся. Ситуация на инженерной палубе не изменилась.
— Покажи работу гондол.
Пол палубы стал практически прозрачным, как и вся нижняя часть корабля. О Чхун Хван опустил взгляд и присмотрелся к гондолам. Для удобства пользователя компьютер подсветил частицы, выуживаемые коллекторами Бассарда из космоса.
— Проблемы есть?
— Двигатели работают в штатном режиме, — ответил компьютер. — Частицы водорода и Гелия-3 через гондолы попадают в топливные баки.
— Гелий влияет на работу ядра или двигателей?
— Нет.
Чхун Хван задумался. Что-то в этой ситуации не сходилось, но симуляция четко давала понять, что ядро «Хэлин» работало штатно. Все факты говорили о том, что О ошибся со своей теорией, но интуиция инженера упорно твердила, что он что-то упускает.
— Промотай время вперед, — скомандовал О Чхун Хван. — Посмотрим, что будет.
— Ускорение времени в десятикратном формате, — отозвался компьютер. Минуту спустя он добавил: — Варп-ядро работает в штатном режиме.
О вздохнул. Идея оказалась тупиковой. Каким бы ни был эффект присутствия в топливе Гелия-3, на работу систем корабля он никак не повлиял. И уничтожен был он совершенно другой силой.
— Тупик… — угрюмо выдавил из себя Чхун Хван и посмотрел на главную консоль управления ядром. — Вы…
Инженер вдруг замолчал, так и не произнеся слово. Он стоял, словно в оцепенении, глядя на консоль. Секунду спустя О решительно подошел к ней и посмотрел на экран.
— Компьютер, какие применены настройки подпространственного компьютера? — задал он вопрос, бросив взгляд наверх.
— Настройки подпространственного компьютера откорректированы для работы со смесью дейтерия и Гелия-3, — сообщил синтезированный голос.
— Вот оно! — воскликнул Чхун Хван. — Верни настройки на смесь дейтерия и водорода.
— Мистер О, такие настройки могут вызвать нестабильную работу ядра в данных пространственных условиях.
— Я в курсе, выполняй. Экипаж «Хэлин» не думал о том, что в космосе вокруг них болтается Гелий-3.
— Настройки изменены.
Пару минут ничего не происходило, однако после компьютер сообщил:
— Внимание! Сбой в работе варп-ядра!
— Что, обороты плавают? — усмехнулся инженер, довольный тем, что истина начинает прорисовываться. — Покажи работу ядра.
Большой столб варп-ядра стал прозрачным, и взору О Чхун Хвана открылась пугающая картина. Вместо ровного свечения внутри смесительной камеры, каким оно должно быть при полете на крейсерской скорости, свет пульсировал. Аннигиляция вещества и антивещества была нестабильной, а вырабатываемая мощность то повышалась, то затухала. Пару секунд спустя к пульсации свечения прибавились яркие короткие вспышки.
— Варп-ядро перегревается, — сообщил компьютер. — Из-за неверных настроек подпространственного компьютера в смесительную камеру попадает неверное соотношение вещества и антивещества. Давление внутри смесительной камеры растет. Необходимо принять срочные меры.
О кивнул. В такой ситуации единственным верным решением было продуть систему, выбросив плазму в космос. Однако вместо этого вслух инженер сказал:
— Отставить. Экипаж не знал, что происходило с ядром. Они пытались перераспределить энергию.
Компьютер продолжил симуляцию на тех же условиях. Пару минут спустя с громким щелчком в камере треснул дилитиевый кристалл. Число трещин на нем росло, и, в конце концов, кристалл не выдержал и разлетелся вдребезги. Чхун Хван тяжело вздохнул. Этот звон в данной ситуации был подобен удару молотка по крышке гроба — именно в этот момент звездолету USS «Хэлин» был подписан приговор. Оставался лишь один вариант — отстрел варп-ядра, но инженер отчетливо помнил: развороченное ядро оставалось на месте, никто его не отстреливал.
Без кристалла дилития ядро из силовой установки превратилось в обыкновенную горелку. О опустил голову и посмотрел на гондолы. Они отключились — энергии для их работы больше не было. Свечение смесительной камеры стало нестерпимо ярким, после чего все помещение превратилось в сплошную огненную купель. Варп-ядро взорвалось.
— Отлично. — Чхун Хван закивал. — Мы докопались до истины. Отключить голо-палубу.
Едва инженер повернулся к двери, как та открылась и в помещение влетел Ригель.
— Чхун! — сходу воскликнул он. — Черт возьми, ты был прав!
— Ты о чем? — нахмурился О.
— «Хэлин»! Мы еще раз просмотрели данные регистратора. Как я и говорил, многих данных нет, но кое-что есть. В момент аварии отражатель(11) не прикрывал нижнюю часть корабля.
— Нижнюю. — Чхун Хван потер подбородок. — У «Миранды» гондолы внизу. Значит, отражатель откорректировали, чтобы он не мешал коллекторам выуживать водород. Они работали.
— Именно! — с победоносным видом воскликнул Джеймс. — Что у тебя?
— Тоже успех. — О широко улыбнулся. — Мы нашли причину аварии.
В этот момент по всему кораблю раздалась до боли знакомая сирена: сигнал полной готовности.
— Час до перехвата ромуланцев, — сказал О, а Ригель молча кивнул. — Нам нужно сообщить об этом капитану. Срочно!
Два офицера бегом покинули голо-палубу.
* * *
— Двенадцать лет назад в системе Канопус потерпел крушение USS «Вэйлор» с грузом Гелия-3. Это был старенький звездолет класса «Кельвин», который списали с передовой и переоборудовали под обычный грузовик.
Макнил расхаживал туда-сюда перед столом в конференц-зале «Эвереста». За столом сидели старшие офицеры и внимательно слушали капитана. Рапорт Командованию Звездного Флота был уже отправлен, поэтому Гаррет в ожидании ответа решил прояснить ситуацию офицерам.
— Гелий разбросало по пространству этой системы, — продолжал капитан, — и ничего страшного не происходило, пока «Хэлин» не начал курсировать здесь.
— Как гелий снаружи мог повлиять на работу звездолета? — недоуменно спросила Марлин Голден.
— Коллекторы Бассарда, — терпеливо объяснил Сиракуза. — Они просеивают пространство и выуживают из него водород. Это аварийная мера, зачем капитан Девлин их задействовал — загадка. У них что, были проблемы с топливом?
— В журналах об этом ничего, — кивнул Макнил. — И регистратор полетных данных на нехватку топлива тоже не указывает. Похоже, Девлин постоянно этим баловался. Но на этот раз помимо водорода в гондолы и в баки попадало кое-что еще. Гелий-3.
— А он что, так опасен для ядра? — продолжала недоумевать Голден. — Где его использую вообще?
— Это высокоэффективное и экологически чистое топливо. — Янкловски поставил чашку с кофе на стол. — Когда-то его использовали. Но развитие варп-технологий отправило двигатели в лице термоядерных горелок в прошлое. Но его продолжают добывать, он до сих пор используется в некоторых отраслях.
— В отраслях, никак не связанных с космическими перелетами, — уточнил Сиракуза и повернулся к Голден. — Отвечая на ваш вопрос, доктор: вся проблема настройках подпространственного компьютера. Он контролирует поле, создаваемое гондолами, пока корабль летит. Если коллекторы включаются, настройки должны меняться, потому что водород — не совсем дейтерий. А тут у нас Гелий-3. Совсем не дейтерий.
— Вот, мистер Сиракуза сам обо всем и догадался. — Капитан снова сел на свой стул. — Из-за этого в работе ядра произошел сбой. Судя по журналам, Девлин предположил, что ядро сбоит из-за механического износа, и отдал распоряжение провести диагностику. Но было уже поздно. Ядро пустилось вразнос.
— Единственное, чего я не понимаю, — старший инженер потер подбородок, — как устройства, которые из всего обилия частиц в космосе выбирают и поглощают только водород, начали хватать еще и Гелий-3.
— Полагаю, они смерзлись, — предположил Янкловски. — В итоге коллекторы хватали водород, но тянули вместе с ним Гелий-3.
— Это теория, профессор. — Макнил откинулся на спинку стула. — Но у нас есть факт наличия Гелия-3 в баках звезлолета, и попасть туда он мог только из космоса. Вам стоит изучить этот вопрос, — он поерзал на стуле, — перебрать варианты. Если прецедент есть, ситуация может повториться.
Янкловски молча кивнул, и в конференц-зале повисла ледяная тишина. Офицеры молча обдумывали слова капитана. Поверить, что такая маленькая деталь могла уничтожить звездолет, было, мягко говоря, тяжело. Еще больше вопросов вызывало включение коллекторов Бассарда тогда, когда это было просто ни к чему. Чего пытался добиться капитан Девлин, было абсолютно непонятно. Это могли бы прояснить трое выживших, но они до сих пор находились на медпалубе «Эвереста» и не приходили в сознание.
— Их инженеры до последнего пытались обуздать взбесившееся ядро, сами не понимая, что это бесполезно, — задумчиво произнес Сиракуза, глядя на свою кружку. После этого он поднял взгляд на капитана и продолжил: — Я бы поступил точно так же.
— Я знаю. — Макнил отпил кофе из своей кружки. — Они не открывали заслонки, надеясь перераспределить энергию. Но время было упущено. Ядро они тоже не отстрелили. Я думаю, вы бы вовремя поняли, что ничего не сделать.
— Кто догадался первым об этом? — поинтересовался старший инженер.
— Лейтенант О Чхун Хван. — Гаррет поставил кружку на стол и облокотился на него. — Молодой и подающий большие надежды офицер.
— Да, согласен с вами.
— Доктор, что-нибудь новенькое о выживших? — капитан посмотрел на Голден.
— Пока ничего определенного, — покачала головой Марлин. — Их показатели повышаются, но пока неясно: выздоровление это или следствие ввода лекарств.
— Держите меня в курсе.
— Разумеется.
В этот момент в помещении конференц-зала раздался пронзительный свист: сигнал интеркома. Капитан нажал на кнопку и ответил:
— Макнил.
— Капитан, — прозвучал голос старшего офицера связи, — сообщение от Командования Звездного Флота.
— Спасибо, мисс Виола. Сейчас буду.
Макнил поднялся, вслед за ним поднялись все остальные офицеры.
— Давайте узнаем, удовлетворило ли наше расследование адмиралов. — Капитан вышел через дверь на мостик и сразу обратился к штурману: — Мисс Лепен, время до перехвата?
— Тринадцать минут, капитан, — отозвалась та.
— Сенсоры их видят? — Гаррет подошел к своему креслу и уселся в него.
— Нет, сэр, пока слишком далеко.
Макнил оглядел мостик. Сейчас на постах сидели старшие операторы, все стажеры собрались вместе со сменным персоналом. Лишь Фрэнк Сиракуза, выйдя из конференц-зала, не стал менять своего энсина, посчитав, что он готов даже к возможной драке с ромуланцами.
— Зачитайте сообщение, мисс Виола, — попросил капитан.
— Командование Звездного Флота рассмотрело детали вашего расследования и признало его удовлетворительным. Приказ о перехвате судна ромуланской дипломатической миссии отменен.
Услышав это, Макнил даже вскочил с кресла и хлопнул в ладоши. По мостику прокатились восторженный гул и вздохи облегчения — войны не хотел никто. Но радость длилась недолго: Гайя Виола вдруг прижала наушник в своем ухе и воскликнула:
— Капитан, нас вызывают на видеосвязь! Это ромуланцы.
— А-а-а, чтоб тебя, — фыркнул Гаррет. — Они нас увидели?
— Похоже на то, сэр, — ответила Лепен, глядя в экран своей консоли. — «Эверест» больше ромуланских «Птиц», его видно на большем расстоянии.
Макнил повернулся к Виоле и произнес:
— На экран.
Изображение космоса на экране сменилось внутренним видом мостика ромуланской «Хищной Птицы». В центре изображения находился уже немолодой ромуланец с седеющими волосами. Его холодные серые глаза смотрели абсолютно безжизненно, однако подозрительное и даже гневное выражение лица было буквально нарисовано нахмуренными бровями и сжатыми губами.
— Я командор Таркус, судно «Саан’хорк», — ромуланец произнес это на своем родном наречии, однако автоматический переводчик работал безупречно.
— Я капитан Гаррет Макнил, звездолет Федерации «Эверест», — ответил капитан тоном, который выражал нечто среднее между дружелюбием и необходимой любезностью.
— Могу я попросить у вас объяснений, по какой причине вы преследуете мой корабль?
Столь вежливая речь после стального начала стала для Гаррета абсолютной неожиданностью, но он постарался взять себя в руки и ответил:
— Решили проводить вас в ваши родные просторы.
— Ваши кривляния не убедят меня, капитан, — холодно заметил Таркус. — Я не хочу войны, но и слежку не потерплю.
— Я решил убедиться, что вы покинете территорию Федерации, не прихватив пару наших аванпостов. — Макнил потер нос и вперился в собеседника взглядом.
Рулевой Кутчер и штурман Лепен переглянулись. Они не понимали, какую игру ведет капитан, бросаясь такими нелепыми отмазками. Впрочем, этого не понимал весь мостик. Таркус же, в свою очередь, был на сто процентов уверен, что Макнил просто заговаривает ему зубы. Это было вполне ожидаемой реакцией, учитывая давнюю неприязнь между людьми и ромуланцами.
— Неужели в Звездном Флоте кончились честные капитаны? — ромуланец начал терять терпение. — Люди, у которых хватает смелости говорить правду в лицо.
— Может, правда вам не понравится?
— Тогда мне действительно нужно это услышать!
Макнил задумался. Говорить ромуланцам правду было опасно. Он очень надеялся, что к тому моменту, как придет ответ от Командования, «Эверест» еще не засекут. Теперь ему приходилось в срочном порядке придумывать, как выкрутиться из этой ситуации и максимально дипломатично и миролюбиво объяснить гостям, зачем он за ними следил. Любая неосторожная буква могла спровоцировать стычку.
— У меня был приказ вас задержать, — немного подумав, произнес он. — Задержать по подозрению в диверсии на станции «Регула-1». Но, пока мы вас догоняли, этот приказ был отменен.
Лицо Таркуса не выражало абсолютно никаких эмоций. Гаррету даже показалось, что, если он плюнет в лицо ромуланцу, в мимике ничего не изменится. Неожиданно командор улыбнулся.
— А вы упрямы, капитан. — Таркус воспринял фразу как очередную отмазку. — Если вы не хотите называть причину, воля ваша. Но я требую, чтобы вы прекратили преследование.
— Или? — нахально скривился Гаррет.
— Или у нас будет очередная война.
Макнил снова помедлил с ответом.
— Ну хорошо. Мы сойдем с курса.
— Отдайте приказ, пока не разорвана связь.
— Как пожелаете. — Капитан покачал головой и улыбнулся. — Мистер Кутчер, — зная, что на экране ромуланца видно только его лицо, Макнил ткнул в офицера связи указательным пальцем и дважды согнул его, привлекая внимание, — курс двести тринадцать, отметка шесть. И на этот раз не приближайтесь к нему настолько, чтобы он нас заметил.
Сказав это, Гаррет махнул указательным пальцем в воздухе. Поняв сигнал, Виола оборвала связь. Макнил опустил голову и тихонько рассмеялся.
— Капитан, я не понимаю, — подала голос Штрауз. — К чему была вся эта игра.
— Всем известно, что люди и ромуланцы не любят друг друга. — Гаррет поднялся со своего кресла. — Но необязательно об этом говорить при каждой встрече.
— Но вы, сэр, своей последней фразой это сделали, — возразил Реник, тоже поднимаясь.
— Правда? Нет, я лишь намекнул. — Капитан развел руками. — Мистер О!
О Чхун Хван, все это время стоявший в углу мостика, вышел вперед.
— Вы, сэр, — Гаррет протянул руку лейтенанту, — просто золотой человек.
— Благодарю, капитан. — Чхун Хван пожал протянутую руку. — Я работал не один.
— Я знаю. — Макнил улыбнулся. — Мисс Лепен, рассчитайте курс на Барраду-3. Мистер Кутчер, варп-6.
— Есть, сэр! — хором отозвались рулевой и штурман.
— Отбой готовности, — продолжил капитан. — Все молодцы. Разойдись!
1) В каждом проекте используются свои методики расчета звездных дат. В данном случае будет использоваться методика TOS. Единственное — после точки идут два знака, как в Хронологии Кельвина, против одного в оригинале. Честно скажу, я не знаю, почему так, но предположу, что последний знак всегда был «0».
2) А вот и первая АУшность. Табель о рангах Звездного Флота я немного переработал, потому что неофицерский состав в каноне почти не упоминается. Более того, теперь каждому званию соответствует определенная должность. Младшие ранги: рядовой; капрал; сержант; старшина; мичман. Офицерский состав: энсин — стажер из Академии Звездного Флота, кандидат на офицерский чин; лейтенант — младший офицер; старший лейтенант — командир подразделения; лейтенант-коммандер — начальник службы; коммандер — старший помощник; капитан — командир корабля (коммодор — командир космической станции). Высшие офицеры: контр-адмирал; вице-адмирал; адмирал Звездного Флота.
3) Форма взята из TOS, но слегка переработана. Значения цветов я взял из «Star Trek: Online», там золотой цвет носили тактические офицеры, то есть бойцы, а не управление кораблем. Понятное дело, что в игре это сделано для деления игроков на классы, но это, тем не менее, более логично. К тому же это объясняет изменение классических цветов у персонажей в последующих проектах.
4) Поскольку я строю службу на звездолете так, как это происходит на современных кораблях, то есть вахтенными сменами, мостик «Созвездия» мне не подходит, он слишком мал, он тупо не вместит всех. Мостик «Эвереста» базируется на мостике «Властелина», но с доработками. Честно говоря, это даже не совсем AU, потому что в той же «Star Trek: Online» мостик «Миранды» настолько большой, что там можно в футбол играть, причем большая часть пространства там просто пустует.
5) Я изменил цвет формы рядового состава, чтобы отличить офицера можно было одним взглядом. Изначально я собирался дать рядовым нечто подобное форме в TNG, однако нейронка отказалась это изображать на обложке. Я подумал, и решил оставить так как есть, чем пытать Jas Tina своими придирками. В итоге черная, лишь воротники подкрашены в цвета направления службы.
6) Отсылка к хронологии Кельвина. Отношения Пайка и Кирка уж очень сильно походят на кумовство. В оригинальной Федерации такими вещами страдать было, мягко говоря, нежелательно. Это общество такого не терпит.
7) Инструменты для переноски тяжелых грузов. Представляют собой небольшие приборы, которые крепятся с двух сторон объекта переноски и играют роль ручек, значительно уменьшая ощущаемую массу груза.
8) Это не ромуланский язык, это просто набор букв, чем-то напоминающий ромуланское слово.
9) В старые-добрые времена во времена парусных кораблей вахтовые смены назывались следующим образом: ВАХТЕННАЯ СМЕНА — это те, кто стоят на вахте в данный момент; СМЕНИВШАЯСЯ СМЕНА — те, кто сменился, в те времена они сразу шли отдыхать; ПОДВАХТЕННАЯ СМЕНА — те, кто готовятся заступить следующими на вахту, и находятся в состоянии готовности. В современном мире (по крайней мере, в РФ) отдыхают те, кто будут заступать на вахту следующими, чтобы быть бодрыми при заступлении. Так мы и сделаем, это логичнее, но названия оставим старые, они звучат.
10) Аварийное устройство, расположенное на переднем окончании варп-гондол. Используется в качестве источника топлива при аварии или дальнем путешествии. Они просеивают пространство и выуживают из него водород, изотопом которого и является дейтерий.
11) Дефлекторный отражатель. Устройство, расталкивающее естественные препятствия на пути звездолета в варпе. Столкновение даже с мельчайшей частицей чего-либо на такой скорости чревато катастрофическими последствиями.
С тех пор прошло 80 лет,
и я по-прежнему задаю себе вопрос:
«Что же такое электричество?»,
Но не в состоянии на него ответить.
Никола Тесла.
Журнал капитана, звездная дата 40897.83
«Эверест» движется к исследовательской станции «Омега», на которой нам и предстоит базироваться. До прибытия остается не более пары дней. Длительный перелет позволил узнать возможности звездолета и экипажа, а также выявить некоторые недоделки верфи, которые устранялись тут же.
Трое выживших с USS «Хэлин» поправились на удивление быстро, учитывая их травмы, и если капрал Коди Бэнкс все еще лежит в лазарете, то лейтенант Джек Обри и рядовой Дебора Милнер уже полностью на ногах. Контр-адмирал Аломар, руководитель экспедиции станции «Омега», в чьем подчинении мы находимся, приказал включить этих двоих в состав экипажа и распределить их по специальностям на время пути.
Сигнал тревоги раздался на палубе, разнося дурные вести в самые отдаленные уголки корабля. Члены экипажа выскакивали из своих кают, комнат отдыха, столовых и любых других мест, где бы они ни находились, и, предварительно запросив у компьютера информацию о происшествии, мчались на свои посты. Могло показаться, что бессмысленно тратить время на общение с компьютером, ведь на посту все равно все объяснят, однако было не так. В жизни звездолета бывали такие ситуации, когда часть коридоров оказывалась блокирована. Компьютер сразу определял, кто именно подключился к нему, и выдавал актуальный маршрут, как безопасно добраться до рабочего поста. Все обязательные действия экипажа при тревоге отрабатывались с самого начала службы, а потому проблем здесь не наблюдалось.
По коридорам пятой палубы мчались шестеро техников инженерной службы. В руках они несли аварийный инструмент, который помог бы им быстро устранить любую неисправность. Эти инструменты были разбросаны по всему кораблю, чтобы облегчить доступ к ним в случае экстренной ситуации. Среди этого инструмента были резаки, домкраты, гидравлические ножницы и разжиматели, антигравы и магнитные захваты — все, чтобы можно было в первую очередь добраться до пострадавших и спасти их, а после уже заняться ремонтом.
Вся группа техников, громко топая по коридору, примчалась к дверям одной из столовых. Именно здесь по данным компьютера произошла разгерметизация. На момент получения пробоины внутри находилось восемь человек, и требовалось выяснить, смогли ли они покинуть опасный участок или же их необходимо вытащить. Командир группы, недолго думая, нажал на кнопку и открыл дверь.
В столовой действительно спокойно сидели восемь человек. Никто из них даже не пытался выбраться: все знали, что шансов спастись у них не было и нет, все они уже давно мертвы. Командиру группы хватило всего одного взгляда на переборку, на которой компьютером была подсвечена условная пробоина, чтобы осознать свою страшную ошибку.
— Стоп! — раздался из коридора властный голос. — Старшина Лафия!
В столовую вошел старший помощник капитана, коммандер Реник.
— Сэр? — отозвался старшина Джон Лафия, теребя низ своей черной с красным воротником рубашки.
— Вы понимаете, — сходу начал Реник, — что вы только что убили всех в этом коридоре, а это, — коммандер обернулся и присмотрелся в дверной проем, — не один десяток человек?
— Да, сэр, — ответил Лафия, оглядевшись по сторонам. — Мне нужно было поднять в коридоре щит.
— Тогда погибли бы вы шестеро, — проговорил Реник, что-то печатая в блоке данных.
Какое-то время в помещении царила тишина. Наконец коммандер оторвался от планшета и посмотрел на старшину. Он прекрасно знал ответ на немой вопрос, который буквально светился в воздухе, и он не верил, что Лафия, который служил уже не один десяток лет, этого не знал.
— Сэр, экипаж уже в истерике бьется, — недовольным тоном заговорил Джон, а люди из его команды едва заметно закивали. — Неужели Макнил не понимает? Сколько можно людей мучить?
Реакция Реника, которого экипаж считал «своим», в отличие от капитана, была неожиданной для всех. Он прищурил глаза и угрожающе хриплым голосом произнес:
— Что вы сказали?
— Сколько можно людей мучить, — Лафия, казалось, даже не заметил перемены в настрое коммандера.
— Нет-нет-нет, — Жошуа покачал головой. — Раньше.
Повисла неловкая пауза, после чего старшина повторил:
— Неужели Макнил не понима…
— С каких это пор вы, старшина, решили, что имеете право фамильярничать, говоря о старшем по званию? — перебил его коммандер. — О вашем капитане!
Он сделал шаг вперед, оказавшись совсем близко от Лафии, и посмотрел ему прямо в глаза не самым добрым взглядом.
— Вы решили, что раз я, как и вы, на «Эвересте» давно, я ваш друг? — спокойно, но недружелюбно продолжал он. — Что я допущу нарушение субординации?
— Нет, сэр, — немного помедлив, отозвался Лафия.
— Я рад. На этом можно было бы закончить, если бы не одно «но», — Реник оглядел всех присутствующих. — Я мог бы ограничиться словесным нагоняем другим членам экипажа, но не вам. То, что вы со своей выслугой позволили себе такую вольность, — оскорбление для Звездного Флота, чтоб вы знали. Охрана!
Рядовой из службы безопасности, все это время слушавший разговор из коридора, моментально материализовался в столовой.
— Сэр?
— Арестовать старшину, — коммандер указал головой на Лафию.
Это решение повлекло за собой еще больше удивленных взглядов как от самого старшины, так и от присутствующих в столовой. Даже охранник не был готов к такому приказу, но подчинился без промедления и, надев на Лафию наручники, вывел в коридор.(1)
— Все остальные свободны! — громко объявил Реник и тоже вышел в коридор.
Всю дорогу до турболифта Жошуа гонял в голове крайне невеселые мысли. Подобные настроения экипажа он стал замечать с момента, когда капитан впервые зашел на борт «Эвереста», однако такое откровенное неуважение было высказано впервые. Лафия, очевидно, ожидал, что и сам Реник тоже разделяет мнение экипажа, однако чего он собирался добиться этим высказыванием? Организовать подполье? Ситуация требовала срочного решения, и Жошуа поступил так, как ему казалось верным. Войдя в турболифт, коммандер произнес:
— Мостик.
Когда двери раскрылись, Реник прошел к своему креслу, но не сел в него сразу, а протянул блок данных капитану.
— Отчет об учении, сэр.
— Спасибо, коммандер, — Макнил принял планшет, но даже не опустил глаза. — Оценка?
Жошуа сел в свое кресло и, обреченно вздохнув, ответил:
— Отвратительно.
Капитан кивнул и углубился в чтение, а коммандер оглядел мостик. Пока не прозвучала команда «отбой», все оставались на своих постах, ожидая окончания учений. Сам Реник при таком провале предпочел бы повторять тревогу снова и снова, пока результат не будет признан удовлетворительным, однако Макнил имел на этот счет свое мнение. Он никогда не заставлял экипаж начинать заново, однако и расписания объявления учебных тревог у него не было. Новая тревога могла прозвучать по звездолету как через пять минут после окончания предыдущей, так и через три часа. Капитан явно показывал всему экипажу, что полностью расслабляться в космосе не стоит.
Методика приносила свои плоды, и общая эффективность, как и скорость реакции экипажа, стали лучше, однако постоянное нахождение в состоянии напряжения начинало раздражать людей. В целом, в действиях Макнила не было ничего из ряда вон выходящего, просто люди еще помнили капитана Клайда, который таким не занимался, а если и устраивал учения, то не чаще, чем того требовал Устав.
Капитан закончил читать и оторвался от планшета.
— Комментарии? — спросил он, передавая блок данных Эльзе Штрауз.
— Вы хотите сказать, как нужно было поступить? — Реник развел руками.
— Ну да, — Гаррет легонько хлопнул в ладоши. — Мы же с вами как светофор, — он поочередно указал на Реника, себя и Штрауз, — красный, желтый, синий. Сейчас работала инженерная служба, поэтому вопрос к вам, где они налажали.
И Жошуа, одетый в красную рубашку, и Эльза, одетая в синюю, шутку оценили и захихикали. Последняя, в свою очередь, протянула капитану планшет и первой высказала мнение:
— Мне кажется тут безграничное желание спасти оказавшихся в беде, которое затмевает все. Самоубийственная комбинация. Вот что они сделали не так.
— Да нет у них никакого желания никого спасти, — скривился Реник. — У них вообще никакого желания нет. Лафия — один из самых опытных техников на борту. И он просто о чем-то забыл? Ерунда все это.
— Это уже его второй провал, верно? — капитан еще раз принялся перечитывать отчет.
— Да, все верно. Еще один раз — и можно будет комиссию по профпригодности созывать.
— Ладно, поглядим, к чему придем, — Макнил протянул Ренику планшет. — Отпускай всех.
— Есть, сэр, — коммандер поднялся. — Отбой тревоги!
Мостик зашевелился. Все, кроме первой вахтенной смены, направились в сторону турболифтов, чтобы покинуть палубу. Подождав, пока пробка рассосется, Штрауз кивнула капитану и тоже покинула мостик. Реник, который тоже находился на вахте, никуда и не собирался, однако Макнила, который, в последний раз запросив доклады со всех палуб, собрался на выход, он остановил.
— Есть разговор, сэр, — он указал рукой в сторону правого борта. — Вы не против, если мы поговорим в вашем кабинете?
— Конечно, — отозвался капитан, и оба офицера направились к дверям.
* * *
Двери турболифта раскрылись, и Гаррет вышел в коридор. Он намеревался поговорить с доктором Голден и планировал застать ее до того, как она покинет лазарет, но зразу в коридоре ему попалась Дебора Милнер.
Когда-то давным-давно Макнил и Милнер встречались. Это был достаточно жаркий и длительный роман, однако он закончился сразу же, как Гаррет получил направление на стажировку и улетел с Земли. Несмотря на то, что они продолжали общаться, эта стажировка была началом конца. Вернувшись после стажировки, Макнил не сильно удивился, что Дебора уже нашла себе нового кавалера, который, в отличие от него, не собирался покидать родную планету — ведь девушка с самого начала говорила, что не хочет связывать свою жизнь с офицером Звездного Флота в виду постоянных полетов где-то там.
И вот, спустя десять лет, Гаррет вдруг узнает, что Милнер сама пошла служить на Звездный Флот, причем не по своему желанию, а ради другого бойфренда — Джека Обри. Увидев ее имя в списке выживших, капитан удивился, услышав ее историю, он затаил некое подобие обиды, ведь ради него она на Флот не пошла. Впрочем, он быстро от этого отошел, но когда он получил приказ адмирала Аломара включить ее и Обри в состав экипажа, то понял, что это будет то еще испытание.
Макнил не был уверен, что именно сыграло решающую роль: нежелание показаться зазнавшимся капитаном, который оставил старых знакомых позади, или остатки теплых чувств к Деборе, но он дал слабину. Каждый раз, когда они виделись, он выслушивал целые лекции о том, что он стал жестким и эксплуатировал экипаж. Разумеется, она имела в виду именно постоянные и неожиданные учебные тревоги. Гаррет полагал, что именно Милнер была одной из тех, кто активнее всего обсуждали и осуждали его политику.
Эта встреча не стала исключением из правил, и, едва увидев бывшего бойфренда, Дебора завела разговор, который стал уже максимально привычным:
— Тебе не надоело еще людей мучить? — девушка уперла руки в бока, с прищуром глядя на Макнила.
— А тебе не надоело еще капитана критиковать? — в тон Деборе ответил он.
— Хватит экипаж дергать по ночам. Тебе что, самоутвердиться не на ком?
Капитан стиснул зубы. Именно так она твердила каждый раз.
— Я помню, каким ты был раньше, — продолжала тем временем девушка. — Что, поднялся и теперь показываешь всем, какой ты крутой? Или ты передо мной выпендриваешься?
— Я ни перед кем не выпендриваюсь, — холодно проговорил Гаррет. — И ни на ком не самоутверждаюсь. Все в рамках подготовки экипажа.
— Да неужели? Подготовка проходит в служебное время, ты же дергаешь их в личное!
— Если что-то случится, это «что-то» не будет вежливо ждать утра!
Неизвестно, к чему привел бы очередной разговор, если бы со стороны не донесся властный женский голос:
— А вы, мисс Милнер, может, займетесь своей подготовкой?
Спорящие одновременно повернули головы и увидели доктора Голден, которая, судя по всему, услышала громкий разговор и пришла спасти капитана от очередной нотации.
— Вы очень плохо разбираетесь в ксеноанатомии, мисс Милнер, — продолжала Марлин. — Может быть, раньше вам это было не нужно, но, если вы не подтянете свои знания, я буду вынуждена поставить вопрос о вашей профнепригодности.
— Но на борту же нет инопланетян, — попыталась возразить Дебора.
— Это не значит, что можно просто забыть об их существовании! — в голосе доктора раздались металлические нотки. — Идите и готовьтесь. Капитан, я бы хотела переброситься с вами парой словечек.
Милнер вздохнула и скрылась в кабине турболифта, а Голден сходу задала интересовавший ее вопрос:
— Вы позволяете ей так с вами разговаривать. Теряете хватку или все дело в том, кто она была?
Сказав это, Марлин развернулась и двинулась в направлении своей каюты. Макнил чуть погодя догнал ее и на ходу ответил:
— Я еще не решил. Я не хотел, чтобы она воспринимала меня как зазнавшегося мудака. Потому сходу начал на дружеской ноте.
— Она восприняла это как попытку возобновить отношения? — звонко усмехнулась женщина.
— Я не говорил про…
— Мне не нужно ничего говорить, Гаррет, — она остановилась у двери в свою каюту. — Это очевидно. А теперь она критикует вас как капитана.
— Да, как и все, — Макнил повернул голову и глянул на одного из врачей, который шел на них, но повернул и скрылся в своей каюте.
— Не совсем, — Голден скрестила руки на груди. — Он чувствует свою власть над вами и пользуется ею. А вы, как ребенок, не можете ей ничего ответить.
— Да, некоторые вещи очевидны, — капитан скривился.
— Гаррет, послушайте, — Марлин вдруг приблизилась к нему и заглянула прямо в глаза, — такими темпами она убивает ваш авторитет. Найдите способ ее приструнить, или ленивые офицеры на учебных тревогах перерастут в нечто большее.
— Я уже понял. Думаю убрать ее с корабля, когда прибудем на «Омегу».
— Сейчас, когда экипаж видит, как она на вас влияет? Не стоит. Найдите в себе силы забыть о старых чувствах и поставить ее на место. Иначе добром это не кончится.
Сказав это, женщина развернулась и шагнула в свою каюту. Уже внутри она обернулась и произнесла:
— Я рассчитываю на вас. Спокойной ночи, Гаррет, — и дверь закрылась.
— Спокойной ночи, Марлин, — Макнил посмотрел на стену, где висели часы, показывавшие бортовое время, и направился к турболифту.
* * *
Помещение корабельной гауптвахты было небольшим: всего три десятка камер, что с учетом экипажа в пятьсот человек было очень немного. С учетом образа мышления служащих и офицеров никто из конструкторов не предполагал, что на борту поднимется полномасштабный бунт. Случаи, когда членов экипажа за те или иные проступки сажали на гауптвахту, были крайне редки, поэтому в народе укоренилось мнение, что камеры на звездолетах Федерации — пустая формальность, однако это было не так. Помимо исследовательской деятельности Звездный Флот нес на себе еще и оборонительные задачи, а вероятность попадания противника в плен диктовала определенные каноны для оборудования гауптвахт.
Со стороны могло показаться, что в мирное время данной службе отводилось второстепенное значение. Личный состав службы безопасности корабля, несущий службу в этом отсеке, был крайне низок — в каждой из трех вахтенных смен дежурили всего три человека плюс заведующий офицер, — однако люди были необходимы лишь для принятия решений. За безопасностью в отсеке следила автоматика. Помимо аналоговых преград в лице стен и дверей камеры защищались силовыми полями и камерами наблюдения. В каждой камере был установлен репликатор, который включался в строго определенное время и позволял заключенным самостоятельно выбрать свой рацион, или сформировать себе сменную одежду, или утилизировать отходы. Разумеется, выбор программ для репликации был строго ограничен, равно как и возможности блока данных, на котором можно было читать книги.
Все это максимально снижало необходимость для охранников открывать двери камер и, соответственно, возможности для побега. А даже если заключенным удавалось покинуть камеру, на их пути вставала новая преграда, которую они никак не могли преодолеть: бортовой компьютер звездолета. Корабль досконально знал, где каждый член экипажа имел право находиться, а где нет, и потому просто отказывал в доступе. Заключенные не имели права выходить из помещения гауптвахты, поэтому компьютер просто не пускал их через дверь, попутно сообщая об этом всей службе безопасности.
Когда дверь на гауптвахту открылась и в помещение вошел капитан, дежурная смена дружно вскочила. Заведующего в вечернее время уже не было на месте, но трое дежурных исправно несли службу и никто не спал.
— Капитан! — поприветствовала офицера сержант Моника Голдстоун, старшая смены.
Макнил посмотрел на сержанта. Моника была молодой девушкой, на вид ей было не более двадцати пяти. В Звездном Флоте она служила всего пару лет, и столь быстрое повышение до сержанта говорило о ее лидерских способностях. Как и в случае со многими другими служащими, каждый из них мог отказаться от назначения в Академию и продолжить службу на прежнем звездолете в прежнем ранге.
Очень многие желающие были неспособны поступить в Академию Звездного Флота сразу. Вступительные экзамены были достаточно жесткими, и, если человек в школе считал ворон, он попросту не сдаст их. То же касалось и жителей с других планет Федерации, многие из которых только сейчас начали массово искоренять безграмотность. Возможность поступить была у все, но отсутствие должного образования ставило на этой возможности крест.
Однако Звездный Флот шел навстречу соискателям. Они могли поступить на службу на действующие звездолеты в качестве служащих, даже не зная английского языка, что являлось обязательным для всех офицеров Звездного Флота. Универсальные переводчики делали общение легким и непринужденным, а постоянное обучение на борту давало служащим множество возможностей восполнить пробелы в знаниях. В этом случае вступительные экзамены были простой формальностью, решающую роль играла рекомендация со звездолета, на котором кандидат проходит службу.
Служащих, которые изъявляют желание поступить в Академию, курирует первый помощник звездолета, именно он следит за успехами в службе. Если кандидат, по мнению первого, напитал достаточно знаний и показал себя на службе, последний пишет свою рекомендацию, которая и является билетом за учебный стол Академии.
— Как арестованный? — спросил капитан, глянув на ряд камер.
— Он в первой камере, сэр, — ответила Голдстоун. — Просто сидит там, никаких неприятностей не доставляет.
— Хорошо, — Гаррет кивнул. — Я поговорю с ним.
Сержант кивнула и проследила, как Макнил подходит к прозрачной двери камеры. Понаблюдав пару секунд, девушка потеряла к происходящему интерес и вернулась на свое место.
Старшина Лафия лежал на койке, заложив руки за голову, и смотрел в потолок. Если он и читал книги, он забросил это занятие, предпочтя просто считать ворон, отстукивая носком сапога какой-то ритм о душку кровати.
— Как насчет того, чтобы поговорить, старшина? — подал голос Макнил.
Лафия повернул голову и незамедлительно поднялся с койки, произнеся:
— Капитан!
Джон Лафия был полной противоположностью Голдстоун. Он был уже немолод, отслужил в Звездном Флоте уже больше двадцати лет. Начав службу рядовым, Джон даже не пытался поступить в Академию, так и оставаясь просто служащим, однако его знаниям и опыту позавидовали бы многие офицеры.
— Ходят упорные слухи, что вы невысокого мнения обо мне, — Гаррет не спрашивал, он утверждал.
— Я же имею право быть недовольным своим капитаном, разве нет, сэр? — старшина подошел к двери, чтобы разговаривать с глазу на глаз. — Разрешите начистоту?
— Конечно.
— Я не считаю бесчисленное множество учебных тревог хорошей идеей.
— Разве? — Макнил сыграл бровью, будто указывая на ударение в слове. — Два ваших провала не вселяют в меня уверенности.
— Я прекрасно знаю, что делать в таких ситуациях, сэр, — голос Лафии был холоден, — мне не нужны ежечасные тренировки.
— Навыки со временем уходят, — возразил капитан, — а я хочу, чтобы мой экипаж был готов ко всему. Может быть, вы и справитесь в реальной ситуации, а вот как насчет рядового Кромберга?
По реакции старшины Гаррет понял, что тот даже не думал об этом.
— Он всего пару месяцев на борту, — продолжал Макнил. — Вы дадите гарантию, что он сработает правильно? Вы их старший товарищ, вы должны подавать им пример. А вы чему их учите? Открывать двери и надеяться, что все обойдется? Звездный Флот работает в космосе. Здесь ничто не обойдется.
Лафия опустил взгляд. Гаррет сделал вывод, что он немного пристыдил ветерана за халатность. Он решил не дожидаться восстановления самообладания старшины и продолжил:
— Когда мы с этим разобрались, перейдем к вашей следующей неосмотрительности.
Джон поднял взгляд.
— С чего вы взяли, что имеете право раскачивать какие-то волнения на борту? — капитан прищурился, произнося эти слова. — Это что, пиратская шхуна, на которой капитана выбирают голосованием? Это военный корабль! Здесь есть субординация, и соблюдать ее — ваш долг. Не можете, — он указал пальцем на дверь, — пишите заявление по собственному, и вас никто не держит.
— Виноват, сэр, — только и смог выдавить из себя Лафия. — Больше не повторится.
— Надеюсь, — Гаррет немного ослабил напор. — И соратникам-подпольщикам своим тоже передайте. Эта амнистия для любого из вас последняя.
— Экипаж не привык к такому, — осторожно обронил старшина. — Капитан Клайд так бы не…
— Я — не Клайд, — с металлом в голосе бросил Макнил и шагнул в сторону выхода.
Проходя мимо дежурного поста, он ткнул пальцем в Голдстоун и скомандовал:
— Отпустить! — зная, что это так не работает, он поднял голову и громко произнес: — Компьютер, капитан Гаррет Макнил подтверждает освобождение заключенного из камеры номер один!
— Принято, капитан.
Сказав это, Гаррет вышел из помещения гауптвахты, а сержант стала оформлять все процедурные протоколы для освобождения Лафии.
* * *
На мостике «Эвереста» потекла монотонность дальних перелетов. Монотонность и скука — такими словами можно было максимально точно описать путешествия за пределы своей родной системы. Иногда случались неожиданности, однако большую часть времени вся жизнь наполняется этими двумя словами — монотонность и скука.
Наблюдая, как экипаж в буквальном смысле тухнет от безделья, Жошуа Реник искренне не понимал, почему так много служащих агрессивно настроены против новой тренировочной политики, введенной капитаном Макнилом. Фактически каждая тренировка могла рассматриваться как развлечение. Разумеется, когда поднимают среди ночи и отнимают часть сна, а иногда и полностью, совсем другое, когда речь идет о вечерних часах, когда половина экипажа просто сидит по каютам. Неужели умирать от скуки в одиночестве кто-то мог считать более предпочтительным, чем тренировку?
Думая об этом, коммандер сравнивал двух капитанов. Капитан Клайд был настоящим отцом экипажу, который всегда и обо всем мог поговорить с любым из них. Он ценил личное время каждого члена экипажа и старался не трогать их без крайней необходимости. Загвоздка состояла в том, что под командованием Клайда «Эверест» нес службу в относительно безопасном Альфа-Квадранте и на неизведанных территориях не появлялся, а нештатных ситуаций за все время службы на звездолете Реник мог припомнить от силы парочку.
Но после модернизации «Эверест» отправили уже в Бета-Квадрант, в опасной близости как от клингонской, так и от ромуланской Нейтральных Зон. Помимо всего прочего, корабль был назначен на патрульно-исследовательскую миссию, что подразумевало определенный риск. С учетом перемен, новый капитан с новым подходом более чем соответствовал ситуации, и его мотивация была очевидна — сделать так, чтобы экипаж был готов ко всему, что произойдет. Жошуа считал такую стратегию верной, однако на то, чтобы убедить в этом весь экипаж, потребуется куда больше времени.
Время от времени коммандер сам был готов объявить тревогу — настолько скучно текло время. В задачи старшего вахтенного офицера входил контроль за работой корабля, а также реакция на всевозможные штатные и нештатные ситуации. При этом сам он практически ничего не делал. Время от времени к нему подходили старший инженерной смены, оператор сенсоров или офицер связи и подавали планшеты с регулярными отчетами о расходе топлива, работах систем, докладами с жизненно важных отсеков или контактах. Реник читал данные, заверял своим командным кодом и вновь возвращался к монотонности и скуке. До конца смены оставалось чуть больше двух часов, когда штурман Лепен вдруг объявила:
— Коммандер, аномалия прямо по курсу!
— Мистер Вебер! — скомандовал Реник.
— Работаю, сэр! — оператор систем наблюдения погрузился в свои приборы, его пальцы забегали по экранам, собирая информацию о неизвестной аномалии.
— Мисс Лепен, какого рода аномалия?
— Напоминает подпространственное поле, — неопределенно ответила штурман.
— Это корабль? — Жошуа нахмурился.
— Точно нет, сэр, — отозвался Вебер. — Похоже на некую туманность.
Лепен включила максимальное увеличение, и на самой границе видимости начал разрастаться синеватого цвета туман. Местами туман темнел, становясь похожим на чернила, парящие в вакууме, а местами наоборот светлел, становясь сизым, больше напоминая сигаретный дым. О том, какого размера эта аномалия, оставалось только догадываться: его дальний край терялся где-то там, в темных космических далях.
— Дистанция? — Реник наклонился вперед.
— Восемьсот тысяч километров, быстро сокращается!
— Мистер Кутчер, торможение до Варп-4! — скомандовал Жошуа.
— Есть, сэр!
— Что это такое, мистер Вебер?
— Я не могу точно сказать, — отозвался оператор, — но это точно не подпространственное поле, хотя некоторая схожесть есть. На сенсорах ничего существенного, перехожу на сканеры.(2)
— Держите меня в курсе.
Туман тем временем продолжал приближаться. Реник покосился на Вебера, который, не отрываясь, что-то высматривал на своем мониторе. Оператору требовалось время, чтобы обработать полученные данные, и сейчас получение этих данных превращалось в приоритетную цель. Входить в неизвестный туман без результатов сканирования было слишком опасно, а потому самым верным решением казалось еще сильнее замедлить звездолет, однако коммандер не хотел этого делать, чтобы не потерять возможность для быстрого маневра.
— Коммандер, я не регистрирую никаких сигналов, — доложила Виола, прижимая к уху наушник. — Ни радио, ни импульсных, ни подпространственных. Вообще ничего. Не похоже, чтобы это был корабль, сэр.
— Спасибо, — Жошуа кивнул.
— Дистанция — сто десять тысяч километров! — объявила Лепен.
— Варп-2! — Реник поднялся с кресла.
На этот раз «Эверест» затормозил резко, словно натолкнувшись на невидимый барьер. Жошуа знал, что сейчас конденсаторы на инженерной палубе наполняются излишками энергии из варп-ядра, поэтому какой-то резерв на крайний случай существовал. Вебер зашевелился, его пальцы затарабанили по сенсорной клавиатуре, после чего он наконец обернулся и доложил:
— Коммандер, это не подпространственное поле. Я вижу электромагнитные всплески, плюс где-то в глубине сканеры регистрируют мощное излучение.
— Как варп-ядро? — неожиданно уточнил инженер-оператор, Лесли Хоуп.
— Чем-то напоминает.
— А электромагнитные всплески — это поле структурной целостности,(3) — Хоуп посмотрел на коммандера.
Реник несколько секунд смотрел на инженера, после чего развернулся к экрану и потер подбородок. Через минуту он отдал приказ:
— Убрать увеличение!
Картинка сменилась на общую. С дистанции меньше сотни тысяч километров туман занимал почти все обозримое пространство. Все присутствующие на мостике, не отрываясь, следили за странным явлением, которое поражало, что удивительно, лишь только внешним видом. Никаких действий аномалия не предпринимала, и неизвестно, могла ли. Но от мысли, что это мог быть космический корабль, экипажу становилось не по себе.
— Дистанция семьдесят пять тысяч километров! — объявила штурман.
Рулевой Кутчер покачал головой.
— Я не думаю, сэр, что это хорошая идея, — он обернулся и посмотрел на коммандера снизу.
— Согласен, — старший помощник кивнул и вернулся в кресло капитана. — Курс ноль-пять-ноль, отметка семь!
— Есть, сэр! — отозвался лейтенант.
«Эверест» стал разворачиваться вправо и задирать нос. Несмотря на то, что для ускорения маневра Кутчер задействовал запасы энергии из конденсаторов, звездолет приблизился к туману еще сильнее. Когда на экране снова загорелись звезды, что означало, что корабль сошел со встречного курса, Лепен вполголоса напомнила:
— Сорок девять тысяч.
— Я вижу, — пробубнил рулевой, следя за приборами.
Джон Вебер при этом, не переставая, направлял лучи сканеров то на одну, то на другую точку тумана, надеясь пробиться через помехи и узнать еще что-нибудь, но тщетно: ничего нового, кроме уже знакомого потока данных, он получить не мог. Бросив беглый взгляд на показания сенсоров, он вдруг закричал:
— Туман сжимается, быстро!
Реник моментально обернулся на него, ожидая новых подробностей, которые вдруг сообщила штурман:
— Объект движется на нас, дистанция двадцать шесть тысяч!
— Тревога! — Жошуа вскочил с кресла. — Поднять щиты!(4)
Громкая сирена разнеслась по кораблю, сообщая команду всему экипажу, а Хоуп принялся колдовать со своим пультом.
— Объект стал совсем маленьким! — сообщил Вебер. — Быстро приближается!
— Фазеры к бою! — Реник повернул голову к оператору БЧ. — Огонь по готовности!
— Пять тысяч километров! — объявила Лепен.
— Кутчер, крен влево пятнадцать! — время истекало, и коммандер хотел упростить прицеливание.
«Эверест» накренился на левый борт. Фазерные турели развернулись к цели, однако выстрелить не успели — маленький яркий шар достиг борта и прошел внутрь.
— Цели нет, сэр! — растерянно проговорил оператор БЧ Ричард Кола.
— Куда он делся? — в попытке разобраться в ситуации Реник глядел то на один пост, то на другой, однако ответ не мог дать никто.
— Объект приблизился, а после исчез, — Вебер развел руками. — Как будто врезался в нас.
— Он прошел сквозь щиты? — коммандер перевел взгляд на инженера. — Повреждения?
— Щиты в норме, сэр, удара не было. Все системы в норме.
— Осмотреться в отсеках, — скомандовал Реник офицеру связи и вернулся в кресло капитана. — Что за черт?
* * *
Вечернее время на звездолетах Федерации было временем отдыха. Все служащие и офицеры, которые не несли службу по вахтенному расписанию, каждый день с пяти часов вечера и до самого утра были свободны. В это время пятая палуба «Эвереста» превращалась практически в настоящий город. Из пятисот человек экипажа единовременно ночную вахту несли не более пятидесяти, остальные же оставались незанятыми до особых распоряжений и проводили свободное время точно так же, как миллиарды других жителей Федерации.
На борту находилось множество средств, способствующих хорошему и насыщенному отдыху экипажа. Практически все, о чем могли мечтать люди, скорее всего на борту было: от всевозможных спортивных залов до комнат для общего просмотра фильмов. Некоторые предпочитали задействовать голо-палубы, чтобы увидеть пейзажи родной планеты, или же участвовали в каких-то приключениях по заранее заготовленным сценариям.
К вечеру палуба постепенно пустела. Отдыхающие члены экипажа, закончив фазу активного отдыха, постепенно расходились по своим каютам, чтобы приступить к фазе отдыха пассивного. По бортовому времени ночь начиналась в десять часов вечера. В это время на жилой палубе свет в коридорах приглушался, а потолок окрашивался в звездное небо: таким образом создавался эффект ночи на борту. Когда-то давным-давно психологи выдвинули теорию, что привычные циклы смены дня и ночи оказывают некий успокаивающий эффект на людей, чья служба наполнена стрессами, волнениями и опасностью. Существовали люди, твердившие, что уж чего, а звезд в космосе хватало, и наполнять ими звездолеты каждую ночь было глупо, однако традиция оставалась непоколебимой.
В фитнес-зале было пусто. Несколько человек продолжали свои тренировки, несмотря на поздний час, большинство же заканчивали, прощались со своими знакомыми и покидали помещение.
— Из-за этих гребанных тревог приходится тренироваться по ночам, — фыркнула Анна, не переставая бежать по дорожке. — Сейчас бы уже готовилась ко сну, а теперь надо тренировку закончить, поужинать, а спать лягу часов в одиннадцать.
Ее собеседник стоял рядом, оперевшись на тренажер, и с интересом смотрел на продолжающуюся тренировку девушки.
— А ты что хотела, когда шла на службу в Звездный Флот? — усмехнулся он. — Мы должны быть готовыми ко всему.
— Я пошла на службу, чтобы увидеть новые миры и что-то неизведанное.
— Тогда почему ты медсестра, а не ученый?
— Тут сам факт, Патрик, — девушка покосилась на него. — Мы завоеватели или мирные исследователи?
— Анна, ты путаешь фазер с трикодером, — собеседник рассмеялся и повернул голову в сторону.
Энсин Гарри Харрис уже давно вовсю косился на разговаривавших, не переставая выполнять упражнение на гребном тренажере. Не то чтобы Патрик переживал, но разговор плавно перетекал в крайне противоречивое русло.
— Не обязательно быть завоевателем, чтобы исследовать неизведанное, — Патрик вновь повернулся к собеседнице.
— В солдаты я не записывалась! — отрезала Анна.
— А куда ты записывалась? — хихикнул мужчина. — Мы вообще-то военные и есть, просто в мирное время занимаемся исследованиями.
Девушка угрюмо посмотрела на собеседника и так сильно увлеклась своим укоряющим взглядом, что стала потихоньку сползать по дорожке. Встрепенувшись, она ускорилась и быстро вернула тренировку в нормальное русло.
— Из-за таких, как Макнил, началась война с зинди и ромуланцами, — иная точка зрения Патрика начала выводить Анну из себя, а он, казалось, этого не замечал, — но мы это пережили и расформировали армию, посвятив себя исследованиям.
— А я тогда тут зачем? Я ведь не врач и не ученый. И даже не инженер. Я боец.
— Ты охранник. Разумная мера предосторожности.
— Играешь терминами, — Патрик вздохнул, начав разочаровываться в мышлении девушки, которое считал плоским. — Ты так говоришь, как будто случайностей, вроде пробоин, со звездолетами не случается.
— Я служу несколько лет. И никогда ничего не происходило.
В этот момент из дальнего конца зала сначала послышались удивленные возгласы, а после и крики. Трое служащих в зоне кардио дружно посмотрели на короткий коридор, ведущий в дальние зоны.
— Что за? — Патрик оторвался от беговой дорожки и направился на крики.
Анна не остановилась. Она была рада, что изрядно надоевший разговор наконец закончился, а Патрик, который как раз присутствовал на борту в качестве меры предосторожности, пусть разбирается. Харрис, который остановился, чтобы посмотреть, в чем дело, тоже продолжил упражнение, не придав крикам серьезного значения.
Когда Патрик только подошел к коридору, из соседней комнаты навстречу ему выбежали три члена экипажа.
— Бегите! — кричали они. — Тревога!
— Что? — охранник ничего не понял и двинулся по коридору.
— Это что, розыгрыш какой-то? — громко спросила Анна.
Патрик ничего не ответил. Розыгрыш с тревогой сейчас приравнивался к настоящему черному юмору, а потому перед тем, как обвинять шутников, следовало убедиться. Неожиданно из-за угла по воздуху выплыл яркий блестящий шар. Шар был двадцать сантиметров в диаметре и парил на высоте метра, а характерный треск и тихий электрический вой ни с чем нельзя было спутать.
«Шаровая молния», — подумал охранник, глядя на разряды, время от времени простреливающие в пол, стены и потолок.
Шар медленно поплыл по помещению, и Патрик, чье сердце бешено заколотилось от волнения и страха, решил, что самое время ретироваться. Он развернулся и со всех ног помчался обратно к коридору, на ходу крича:
— Все на выход! Живо!
Молния отреагировала моментально. Почувствовав движение, шар мгновенно ускорился и полетел следом за человеком, настигнув его в самом конце коридора. Громкий звук электрического разряда разнесся по всему фитнес-залу, а следом раздался крик: кричала Анна, которая от неожиданности остановилась и рухнула с беговой дорожки. Шар стремительно преодолел расстояние, разделяющее коридор и девушку, и помещение сотрясли еще два разряда. Харрис даже не успел вскочить: он находился совсем недалеко от беговой дорожки, а потому молния смогла достать до него, совсем не двигаясь. Тело энсина содрогнулось в конвульсиях, и он с грохотом завалился на тренажер.
В помещении повисла тишина, нарушаемая лишь треском и фоновым электрическим шумом.
* * *
Едва громкая сирена разнеслась по всему кораблю, надрывно разнося весть о тревоге в каждый уголок, Марк Дэниелз открыл глаза и, словно сжатая пружина, вскочил с кровати. Быстро натянув штаны и сапоги, он схватил со стола карманный фазер и со скомканной рубашкой в руке выбежал из каюты. Дверь каюты выходила прямо в кабинет службы безопасности, на столе которого, словно чайник, настойчиво свистел коммуникатор. Марк сходу нажал на кнопку и ответил:
— Слушаю!
— Сэр, сержант Шалонен! — донесся из коммуникатора взволнованный голос. — Проникновение на пятой палубе, в фитнес-зале. Есть пострадавшие.
— Кто проник? — нахмурился Дэниелз.
— Точно неизвестно. Мы пытаемся найти свидетелей, но все побежали по боевым постам.
— Принято, я разберусь. Вооруженный патруль к дверям фитнес-центра. Никого не впускать и не выпускать до особых распоряжений! — приказал Марк.
— Есть, сэр! — отозвался Шалонен, и связь отключилась.
Дэниелз легкой трусцой побежал на выход, на ходу надевая рубашку. Казалось, весь корабль дрожит от топота ног пяти сотен человек. На бегу начальник службы безопасности краем глаза успел увидеть тех, кто просто шел, видимо, считая, что тревога снова учебная, но большинство мчались, будто на пожар. Служащие и офицеры, мужчины и женщины — все мчались, кто куда, удивительным образом никого не сбивая и ни на что не натыкаясь. Эти движения казались хаотичными, однако действия каждого члена экипажа при тревоге и эвакуации были строго регламентированы.
Звездный Флот разрабатывал персональные регламенты специально для каждого класса звездолетов, чтобы добиться наибольшей эффективности. Эти регламенты охватывали все: начиная с того, в какой именно каюте служащий должен жить, заканчивая маршрутами следования и какими именно турболифтами они должны пользоваться. Всего на «Созвездиях» было четырнадцать турболифтов, чего было достаточно для того, чтобы быстро перебрасывать экипаж из одной части звездолета на другой.
Четверо охранников из команды группы охраны мостика стояли, держа в руках по две фазерных винтовки, у турболифта №1, который, как и №2, шел до верхних палуб. Едва двери раскрылись, все четверо заскочили внутрь и уехали: регламент запрещал кого-либо ждать. Дэниелз остановился у закрытых дверей и нажал кнопку вызова. Турболифты потому и назывались турболифтами, что шныряли между палубами с неимоверной скоростью, и через несколько секунд двери снова раскрылись.
— Мостик! — скомандовал Марк и, когда двери закрылись, стал привычно наблюдать, как быстро меняются цифры на индикаторе.
На второй палубе лифт остановился, двери открылись, и на пороге возник капитан Макнил.
— Капитан? — поприветствовал его начальник службы безопасности.
— В чем дело? — Макнил вошел в лифт, и кабина продолжила движение.
— Проникновение на борт, фитнес-зал, есть пострадавшие, — отчеканил Марк.
Большего он не успел бы сказать при всем желании: на то, чтобы подняться на одну палубу, туролифту нужно было всего пара секунд. Двери снова открылись, и офицеры вышли.
— Капитан на мостике! — объявил охранник.
Дэниелз сразу направился к своему посту, а Макнил — к своему. Реник, сидевший в кресле капитана, поднялся.
— Докладывайте, коммандер, — без формальностей начал Гаррет.
— Сэр, проникновение на пятой палубе, — привычно и почти буднично ответил Жошуа. — Судя по тому, что мы видели на камерах наблюдения, напоминает шаровую молнию.
Капитан тут же развернулся, встречаясь взглядами с офицером по науке, который стоял на небольшом балкончике мостика по левому борту.
— Подтверждаю, капитан, — Янкловски кивнул. — Это очень похоже, хотя сомнения есть.
Макнил решил позже со всем разобраться и вернулся к Ренику, который продолжил:
— Три человека, тренировавшиеся в фитнес-зале, пострадали. Возможно, мертвы.
— Их было всего трое? — уточнил капитан.
— Нет, сэр, четверым удалось уйти.
— Мистер Дэниелз, найдите выживших! — громко распорядился Гаррет.
— Уже работаю, сэр! — отозвался тот, не отрываясь от монитора.
Макнил оглядел мостик. Сделал он это, по большей части, чтобы было время обдумать следующий шаг.
— Что было перед проникновением? — снова обратился он к коммандеру.
Старший помощник максимально подробно пересказал все, что происходило на мостике перед тем, как туман влетел в корабль. Выслушав до конца, Гаррет опять повернулся к Янкловски.
— Профессор…
— Да, капитан, — тут же отозвался он, — все лаборатории уже обрабатывают данные по своим направлениям. Скоро должны быть предварительные результаты.
— Капитан, сообщение с пятой палубы! — громко объявила Бакарр. — Еще пострадавший!
Когда все трое операторов связи находились на мостике, из роли делились между собой. Старший оператор Гайя Виола отвечала за внешние каналы, Джина Бакарр работала с докладами от всех палуб, таким образом следя за обстановкой на борту, а Брума Крокер — передавала экстренные сообщения по специальным линиям внутренней связи. Стажер Уильямс в данном случае оставалась не у дел, готовая прийти на помощь в любой момент.
— Открывайте канал, — капитан плюхнулся в свое кресло и нажал на кнопку. — Макнил!
— Капитан, это старшина Лафия! — донеслось из динамиков. — Рядовой Освальд лишь коснулся двери фитнес-зала, как его ударило током! Похоже, там все помещение наэлектризовано!
— Охрана уже там, старшина?
— Да, сэр.
— Пока ничего не предпринимайте, будем думать. О любых изменениях докладывать немедленно, — Макнил отключил канал, поднялся на ноги и, сделав пару шагов, поднял глаза на своих офицеров. — Эта штука электрическая?
— Судя по описанию коммандера, — начал размышлять Янкловски, оперевшись руками на ограждение балкончика, — этот «туман» уже вел себя как шаровая молния. Витал в космосе, а после резко рванул к кораблю.
— Да и судя по записям с камер, — подхватил Сиракуза, подавшись вперед на своем посту, — очень похоже. Когда люди дергались, тут же летела к ним.
— Да, но дальше сходство заканчивается, — покачал головой офицер по науке. — Этот туман был пронизан электромагнитным полем, и где-то в глубине присутствовал какой-то источник энергии или вроде того. Как будто это какой-то корабль. К тому же шаровые молнии существуют недолго. Обычно — до одной минуты. А тут она даже не думает распадаться.
Между офицерами повисло молчание. Для более определенных выводов требовалось дождаться результатов изучения феномена учеными: в данной ситуации гадание мало что могло принести. Однако, сколько времени уйдет на анализ, было неясно. Неловкое молчание в помещении прервал Дэниелз:
— Капитан, я выяснил четверых, кто был в фитнес-зале в момент проникновения!
— Отлично, опросите их, — Макнил повернулся к Янкловски. — Профессор, выделите ему в помощь кого-нибудь из ученых.
— Есть, капитан, — Теодор оттолкнулся руками от ограждения и направился к своему пульту.
— Мистер Дэниелз, возьмите с собой психолога. На всякий случай, — Макнил вернулся к своему креслу и уселся в него.
Понаблюдав, как начальник службы безопасности покидает мостик, Гаррет снова оглядел мостик и, приняв блок данных с отчетом от подошедшей Виолы, принялся читать.
— Капитан, — не совсем уверенно подала голос Штрауз.
— Да, советник? — отозвался тот, вводя командный код и возвращая блок данных.
— А что, если это не шаровая молния? — предположила Эльза.
— Будем действовать по обстоятельствам, — капитан глянул на главный монитор, после чего снова повернул голову к девушке.
— Я имею в виду, если это живое существо?
— Живое существо в виде тумана или сгустка молний? — хмыкнул Реник. — Звучит ненаучно.
— Если существо состоит из чистой энергии, а не углерода, такое возможно, коммандер, — Янкловски вернулся к ограждению. — Наши звездолеты уже встречали таких существ.
— Да, я читал, — кивнул Жошуа, — но эта штука повела себя слишком предсказуемо. Едва мы подлетели ближе, двинулась моментально. Как будто мы пересекли область притяжения.
— Возможно, — кивнула Штрауз, — но что ее притянуло? И притянуло ли? Может, это было сознательным действием?
— Имеете в виду атаку?
— Не факт, что это атака, — Эльза покачала головой. — Повреждений ведь это не вызвало.
— Нет, оно проникло на борт и убило четверых. Что бы это ни было, оно враждебно.
Советник собиралася возразить что-то еще, но капитан поднял руку:
— Давайте на десять минут прекратим строить догадки. Поэкспериментируем, — он повернул голову. — Вы не против, профессор?
— Нет, я готов, — Янкловски вернулся на свой пост и уселся в кресло.
Капитан оглядел старшего помощника и советника и, получив от них утвердительные кивки, скомандовал:
— Мистер Кутчер, плавное замедление до Варп-3! — он оглядел офицеров и добавил: — Посмотрим, реагирует ли оно на скорость корабля.
Журнал капитана, звездная дата 40297.96
Неизвестный объект, который изначально был аномалией, затем стал туманом, а после и вовсе превратился в шаровую молнию, уже достаточно длительное время кружит по фитнес-залу «Эвереста». Никто точно не может понять природы этого явления, все строят лишь теории.
Советник Штрауз предположила, что данное явление может быть живым существом, и всячески настаивает на налаживании контакта. Если это так, то меня одолевают двойственные чувства. Исследователь во мне говорит, что нужно вступить в диалог с неизвестным существом, солдат же стискивает зубы, вспоминая четверых погибших членов экипажа. В любом случае, скоро мне придется остановить корабль, я не хочу привезти нечто потенциально опасное к «Омеге».
— Спасибо, миссис Фрейкс, — Дэниелз поднялся.
Вслед за ним поднялись и остальные, кто находился в его кабинете.
— Я был бы рад помочь чем-то еще, — лейтенант вздохнула, — но увы, не могу.
Хоть Карла Фрейкс и была руководителем Лаборатории №1 на звездолете, она была картографом, то есть явление, с которым столкнулся экипаж, не входило в ее профиль абсолютно. Ее польза как свидетеля происшествия была только в том, что некоторые явления она смогла объяснить общепринятыми научными терминами. Когда лейтенант покинула кабинет, Дэниелз снова уселся на свой стул и со вздохом спросил:
— Ну, что скажете?
— Она была напугана и путалась в деталях, — ответила Майя Врвило, приглашенный на опрос психолог, заглянув в свои записи. — Некоторые моменты вызывают у меня сомнения.
— Хотите сказать, она что-то скрывает? — уточнил начальник службы безопасности.
— Нет, — Майя резко замотала головой. — Я лишь говорю, что ее страх сейчас играет не самую добрую шутку, но так часто бывает.
— Она же ученый. Глупо ожидать от нее такой же реакции на неожиданности, как, скажем, от вас, сэр, — хмуро заметил Джек Обри.
Марк перевел взгляд на лейтенанта. Один из трех выживших с USS «Хэлин» быстрее всех поднялся на ноги и сразу же включился в работу. Оказалось, что, будучи опытным физиком, Обри был больше всех подготовлен в вопросах природного электричества, а потому был назначен офицером по науке на данное дело.
— А у вас есть какие-то выводы? — Дэниелз выгнул бровь.
— Кое-что есть, — кивнул Обри. — Я считаю, что это просто шаровая молния, безо всяких изысков. Она реагировала на движения людей, как и положено. Четверо выживших испугались и убежали прочь, едва завидев опасность, это и спасло им жизнь. Если бы они запаниковали секундой позже, они погибли бы так же, как медсестра Мердок.
— Но она замерла, — напомнила Врвило.
— А беговая дорожка — нет, — настаивал Джек. — Тренажер сделал все за нее. Резкое падение равно резкое движение. Энсину Харрису просто не повезло находиться в области поражения.
— А Кребс? — сузил глаза Дэниелз.
— Он ваш подчиненный, сэр. Охранники должны идти вперед и выяснять, в чем причина паники. Он тоже попытался убежать, но оказался слишком близко.
— Вроде все логично, — кивнул Марк.
— Да, — Обри перевел взгляд на Врвило, которая недоверчиво глядела на него, и продолжил: — Таким образом, получается, что советник Штрауз ошибается, и это никакое не живое существо, а всего лишь природный феномен.
На то, чтобы переварить данный вывод, у двух офицеров ушли пара мину, после чего Майя с сомнением в голосе произнесла:
— Но вы же сказали, что шаровые молнии столько не живут.
— Верно, но наши знания об этом явлении основываются на наблюдениях на Земле и других планетах. По большей части — на планетах класса М, — Обри развел руками, оставив планшет на коленях. — А физика Землей не ограничивается. Да и молнии появляются не только в атмосферах. Их полным-полно на газовых гигантах, сейчас мы активно их изучаем. Именно этим я на «Хэлине» и занимался.
Глядя на начальника службы безопасности, Джек улыбнулся. Он вдруг понял, что, сам того не ведая, ответил на вопрос, который мучил лейтенант-коммандера уже давным-давно и который рано или поздно он бы задал. Действительно, что физик будет делать на обыкновенном грузовике, который не занимается исследованиями?
— Или вы думали, сэр, что мне по приколу было летать на нем? — лейтенант усмехнулся.
— Я не знал, что думать, — Дэниелз хмыкнул в ответ. — Я склонялся, что вы — клингонский шпион, который пытается уничтожить наше производство.
Обри демонстративно хлопнул себя основанием ладони по лбу и задержал ладонь на некоторое время. Дав Марку вдоволь полюбоваться этим зрелищем, Джек повернул голову, позволяя увидеть зрелище и Майе тоже, после чего с уверенностью сказал:
— Мне не пойдет гребень.
Офицеры рассмеялись. Джек опустил руку и продолжил молчать, ожидая новых вопросов — для построения крепкой, жизнеспособной теории требовалось, чтобы ее подвергали сомнениям. И они не заставили себя долго ждать.
— А как же тогда объяснить, что «Эверест» притянул эту молнию на борт? — произнесла Врвило.
— Вариантов масса может быть, — Обри пожал плечами. — Реакция на движение корабля, может, поток отработанной плазмы за гондолами или, на худой конец, свет. Но это не разумное поведение, — он повернулся к Дэниелзу. — Мне нужно настроить приборы и подойти к молнии поближе.
— Без ведома капитана не получится, — отрезал тот.
— Поэтому стоит у него спросить.
Начальник службы безопасности какое-то время смотрел на лейтенанта, после чего хлопнул ладонью по своему значку и сказал:
— Мостик.
Через пару секунд из значка донеслось:
— Макнил.
— Капитан, Дэниелз. Много информации мы не получили, но у лейтенанта Обри есть теория. Он считает, что это космическая шаровая молния. Ему нужно подойти к ней и произвести исследования.
— А это не слишком опасно? — спросил Макнил.
— Вся наша работа слишком опасна, сэр, — подал голос Джек. — Но это не опасней, чем обычно. Я знаю, что делаю.
На том конце повисло недолгое молчание.
— Хорошо, действуйте. Вам нужна помощь?
— Нет, сэр, я справлюсь, — ответил Обри и поднялся.
Дэниелз снова нажал на значок, закрывая канал, и тоже поднялся.
— Интересная штука, — Джек указал подбородком на значок. — Впервые такие вижу.
— Это новая разработка. Ими пока оснащены только те корабли, что были недавно на Земле. Проходит тестирование.
— Я пойду, сэр? — вмешалась Врвило.
— Да, — кивнул Марк. — Сообщите, если найдете в своих записях что-нибудь интересное.
Кивнув, Майя покинула кабинет, а Обри, одолеваемый любопытством, продолжил расспросы:
— Это намного удобнее, чем с коммуникатором бегать.
— На планетах мы бегаем по старинке, — Дэниелз поднял со стола и продемонстрировал прибор. — Радиус действия охватывает только сам корабль. Но конструкторы обещают в будущем его увеличить. Идемте, времени мало.(5)
* * *
Самым тяжелым для всех обитателей мостика было ожидание. Не ожидание прибытия из пункта А в пункт Б, а бесконечное мучительное ожидание, когда где-то там происходят важные события, которые ни коим образом не касаются тех, кто управляет кораблем. Но они, будучи в месте, куда стекаются все потоки информации, всегда остаются практически не у дел. Все, что они могут, — это предоставлять дополнительную информацию, оказывать поддержку и ждать. Ждать, чем все закончится, или же, получив новые данные, постараться помочь еще чем-то. Другие отсеки, выполняя свою работу, тоже вносили свой вклад, но они не получали свежих новостей, зачастую оставаясь в полном неведении о том, что вообще происходит.
Все те, кто служил на мостике, знали, что лейтенант Джек Обри сейчас будет рисковать, чтобы собрать побольше данных о шаровой молнии, которая поставила на уши весь корабль. А еще все знали, насколько это опасно. Команда мостика была обречена сидеть и смотреть, как Обри выполняет свою работу, будучи не в силах помочь. И это бессилие в сочетании с неопределенностью било по моральному духу сильнее, чем что бы то ни было.
Когда все приготовления к изысканиям были уже на финальной стадии, двери турболифта №2 разошлись, и на мостике возникла Марлин Голден в сопровождении медсестры Деборы Милнер.
— Разрешите подняться на мостик? — спросила доктор.
— Разрешаю, — отозвался Макнил.
Марлин направилась прямо к капитанскому креслу и сходу протянула Гаррету планшет:
— Осмотр тел закончен, — сказала она. — Все они умерли от поражения электрическим током, который остановил их сердца. В этом плане нет ничего необычного.
— А в каком плане есть необычное? — Макнил принял планшет и начал читать. — Помимо того, что вам вовсе необязательно было сюда идти, чтобы передать информацию.
Сказав это, он поднял глаза на доктора. Та немного помялась и произнесла:
— Сестра Милнер попросила провести ее на мостик.
Услышав это, Дебора оскалила зубы: ей и в голову прийти не могло, что Голден так просто ее сдаст. Нахождение на мостике посторонних лиц было строжайшим образом запрещено, особенно в такие моменты. Тем не менее, Макнил посмотрел на медсестру и, подумав несколько секунд, ответил:
— Разрешаю. Только не мешать.
Сидевшие на своих местах Реник и Штрауз одновременно повернули головы, уставившись на капитана удивленными глазами. Именно в этот момент они оба начали понимать, что он с Милнер больше, чем просто знакомые или даже друзья.
— Капитан, есть небольшое наблюдение, — Теодор Янкловски подняял руку со своего места.
— Говорите, профессор.
— Я просмотрел записи камер и дал задание компьютеру провести анализ, — Теодор в своей излюбленной манере вышел на край балкона и оперся на ограждения. — Эта молния немного выросла в размерах после того, как убила наших людей.
— Немного? — уточнил Макнил.
— На сорок семь миллиметров в диаметре, — не моргнув глазом, ответил офицер по науке.
— Можно ли считать, что это признак жизни? — подала голос Эльза.
— Не знаю, мисс Штрауз, — Янкловски пожал плечами. — Я лишь докладываю об изменениях. Для того, чтобы строить выводы, пока мало данных.
— Хорошо, профессор, следите за этим, — Гаррет кивнул. — Есть идеи, почему туман превратился в шаровую молнию?
— Есть, парочка, — Теодор почесал основание ладони. — Наблюдения лейтенанта Обри говорят, что это природное явление, а не живое существо. Исходя из этого утверждения, можно сделать вывод, что одна форма используется в вакууме, другая — в зоне нормального давления. Если бы было промежуточное значение, форма была бы третьей.
— Но вы с этим не согласны? — Реник наклонился вперед.
— Верно, — Янкловски легонько стукнул пальцами по перилам ограждения. — Вами было сказано, что форма стала меняться до того, как туман попал на борт. Это постепенная трансформация.
— Поделитесь своей идеей, — Макнил бросил быстрый взгляд на Штрауз, которая считала, что молния — живое существо.
— При таком раскладе событий эта трансформация больше напоминает осмысленное действие. Как будто некое существо решило запрыгнуть в звездолет и сделалось компактным. Есть еще один вариант: что этот туман — это что-то вроде его щупалец, и все это время молния была где-то внутри зоны тумана.
— То электромагнитное излучение, что мы улавливали из глубин тумана, — старший оператор сенсоров развернулся на стуле.
— Верно, мистер Вебер, — кивнул профессор. — Это может быть как-то связано.
Диалог прервала Брума Крокер, которая, прижимая к уху наушник, повернула голову к центру мостика и сообщила:
— Капитан, лейтенант Обри готов начать исследование.
Макнил сделал вид, что не заметил, как Дебора в этот момент сжалась, вместо этого он скомандовал:
— Пусть приступает. Изображение с камер на экран.
* * *
Пятая палуба встретила Обри гробовой тишиной. Во время тревоги жилые помещения всегда пустели, так как экипаж занимал свои посты по боевому расписанию, однако сейчас это место таило в себе не только пустоту, но и смертельную опасность.
Лейтенант не боялся. Он уже сталкивался с шаровыми молниями и прекрасно знал, как себя вести с этим редким природным явлением. При встрече с шаровой молнией требовалось лишь сохранять хладнокровие и четко следовать всем рекомендациям, которые были выведены еще триста лет назад. Тем не менее, Обри допускал, что не все пойдет так гладко, как проходило обычно. Эта шаровая молния была особенной. Она существовала слишком долго, что выходило из ряда вон и превращало ее из просто редкого природного явления в настоящий лакомый кусочек для ученого, который посвятил свою жизнь изучению природного электричества.
Джек отлично подготовился к исследованию. В руках, на которые были надеты диэлектрические перчатки, он нес трикодер, который был специально адаптирован именно для данной цели, за спиной офицера покоился увесистый блок сенсоров, какие применялись на газовых гигантах. На то, чтобы собрать их на «Эвересте», ушло время, однако именно эти приборы могли хоть мало-мальски гарантировать успешный сбор данных. Помимо всего прочего, лейтенант-коммандер Дэниелз настоял, чтобы Обри на всякий случай взял с собой фазер.
И вот теперь ученый шел с этой поклажей по коридору жилой палубы в направлении фитнес-зала, громыхая по полу диэлектрическими сапогами. В мертвецкой тишине шаги были такими громкими, что казалось, будто по коридору идет средневековый рыцарь в полном оснащении. Это сравнение казалось Джеку забавным, а потому он всю дорогу улыбался. Тем не менее, несмотря на кажущуюся беспечность, он был собран и внимательно следил по сторонам: опытный исследователь природного электричества прекрасно знал, что именно туда, где человек позволяет себе зевнуть и ослабить внимание, молния бьет без промаха.
Подойдя к двери, ведущей в фитнес-зал, Обри тщательно проверил ее трикодером. Он помнил, что одного из техников убило одно только касание этой двери. Конечно, диэлектрические перчатки минимизировали бы риск в данной ситуации, однако с электричеством лучше было не контактировать вовсе, чем контактировать с защитой. Осторожность всегда должна оставаться на первом месте, особенно когда явление было таким уникальным.
Трикодер не показал никакого заряда на двери, а потому лейтенант, ничего не опасаясь, открыл ее. Светящийся шар молнии висел на одном месте, будто бы «пританцовывая» в воздухе на высоте одного метра. Визуально молния не отличалась от других, которые Джек видел ранее: тот же свет, те же простые молнии, время от времени простреливающие в разные стороны, тот же треск и тот же фоновый шум. Немного полюбовавшись на это зрелище, Обри снова снял со спины блок сенсоров и поставил на пол рядом с дверью, направив в сторону шара.
Стараясь не делать резких движений, он принялся запускать сканирование трикодером, усиленным дополнительными сенсорами. Пару минут ничего особого не происходило, но потом ситуация приняла неожиданный оборот. Молния вдруг начала медленно ползти в сторону человека. Это легко бы объяснялось электростатическим притяжением, если бы ученый подошел ближе и перешагнул через невидимую черту, однако он стоял на месте. Джек подождал пару секунд, рассчитывая, что шар просто летит по своим делам и вот-вот остановится, однако он упрямо продолжал медленно лететь в сторону человека.
Обри осторожно сделал шаг назад, выходя из фитнес-зала. Затем еще один. И еще один. Молния продолжала следовать за ним, постепенно ускоряясь. Вот она уже вылетела в коридор и упрямо преследовала ученого. Стараясь найти баланс между осторожностью и скоростью, Джек чуть ускорялся и замедлялся, не веря своим глазам. Не было похоже, что явление привлекалось его движениями: шар продолжал постепенно ускоряться, несмотря на все попытки человека стать «невидимым» для молнии. Весь его опыт оказался абсолютно бесполезным, потому он нажал на свой значок и произнес:
— Мостик!
Некоторое время коммуникатор молчал, после чего ответил голосом капитана:
— Мистер Обри, у вас там проблемы?
— Молния следует за мной по пятам, не отцепляется, — доложил Джек.
— Идите к турболифту сзади, мы уберем вас с палубы!
Лейтенант развернулся и зашагал прочь, на ходу глядя на экран трикодера в надежде увидеть разгадку. Обернувшись, он увидел, что на резкое ускорение шар отреагировал, тоже резко ускорившись. Одри побежал, надеясь добраться до турболифта до того, как молния настигнет его. Это явление вело себя совсем не так, как должно было, тут было что-то еще.
Вот и турболифт №1. Его двери были открыты, все было готово к тому, чтобы лейтенант быстро заскочил в кабину и покинул опасную зону. Чувствуя спиной приближение смертоносного шара, Джек помчался уже во весь опор, мысленно отсчитывая последние метры до спасительных дверей. Едва он заскочил в кабину, двери начали закрываться, но стремительно летящий шар успел залететь следом, и тишину палубы наполнили несколько идущих один за другим электрических разрядов.
* * *
— Господи! — крикнула Голден.
Все на мостике повскакивали со своих мест, уставившись в экран, который транслировал экзекуцию. Дебора Милнер, вопреки ожиданию, не издала ни звука: она была так ошарашена увиденным, что просто раскрыла рот и выпучила глаза, даже не дыша. Реник, который на секунду отвлекся от трансляции, даже немного завис: ему и в голову не могло прийти, что рот можно было раскрыть так широко.
— С этой секунды турболифт номер один — запретная зона! — Макнил щелкнул пальцами и указал в сторону поста связи.
— Заблокировать лифт на пятой палубе! — коммандер подключился к решению проблемы. — Оперативную группу к дверям турболифта!
Шок от увиденного в прямом эфире постепенно выветривался, и люди возвращались к своим обязанностям. Гаррет старался не обращать внимание на испепеляющий взгляд Милнер, который сверлил в его голове дыру размером с мандарин.
— Профессор! — позвал капитан. — Есть идеи?
— Пока никаких, капитан. Мы работаем над этим.
— Хорошо, — Макнил поднялся. — Я буду в кабинете.
Сказав это, он быстро скрылся за дверями. Дебора, которая провожала его ненавидящим взглядом, вдруг сорвалась с места и проскочила следом. Охранники даже не успели ничего сделать, и двери закрылись.
— Как ты мог, Гаррет? — воскликнула она.
— О чем ты? — развел руками он.
— Ты специально его послал туда!
— Возьми себя в руки, Дебора! — Гаррет подошел поближе к ней, но она отшагнула назад. — Я его не посылал, он сам вызвался!
— Ты еще нагло врешь! — воскликнула девушка. — Как ты мог? Я не думала, что ты на такое способен!
— На что? — Макнил снова предпринял попытку приблизиться. — Я что, с молнией договорился, чтобы она убила Обри?
— Не подходи ко мне! — крикнула Милнер и со слезами на глазах выбежала из кабинета.
Дебора, громко хлюпая носом, промчалась через весь мостик и скрылась за дверьми турболифта №2. Гаррет вышел из кабинета следом и собирался направиться к своему креслу, как неожиданно его остановил охранник:
— Сэр, это похоже на неуважение к старшему по званию. Арестовать ее?
— Отставить, — покачал головой Макнил. — С ней я сам разберусь.
— Есть, сэр.
Капитан вернулся на свое место, где его осадил уже Реник.
— Истерика, достойная Звездного Флота, — проговорил он идиотским голосом, чтобы собеседник понял его сарказм.
— Сам знаю, — фыркнул Гаррет.
— Если она сейчас так бурно реагирует…
— То ей не место в Звездном Флоте, — закончил за него Макнил. — Спасибо, коммандер, ваше мнение принято во внимание.
Реник хотел сказать что-то еще, Янкловски успел первым:
— Капитан, молния после удара по Обри увеличилась в диаметре еще на двадцать три миллиметра.
— Оно что, растет после каждого убийства?
— Вряд ли, — профессор поднялся и подошел к ограждению. — Он еще жив. Но эта штука растет.
Капитан задумался. Что бы это ни было, он должен был использовать все средства. И, раз Обри был еще жив, стоило пойти ва-банк.
— Реник, управление кораблем! — воскликнул Гаррет и, резко подскочив, направился к турболифту №2.
— Есть, сэр, — коммандер проследил за капитаном, быстро потерял к нему интерес и пересел из своего кресла в капитанское.
Увидев стремительность и решительность в движении Макнила, доктор Голден чуть ли не бегом последовала за ним и вбежала в кабину турболифта в последнюю секунду.
— Пятая палуба, — скомандовал капитан, и двери послушно закрылись.
— Капитан, я резко против! — выпалила доктор.
— Против чего, я еще ничего не сказал? — отстраненным тоном ответил Гаррет.(6)
— Вы вините себя за то, что произошло. Гнев Милнер, обращенный на вас, не придает вам спокойствия.
Двери раскрылись, и Макнил молча покинул кабину, прямым ходом направившись к турболифту №2.
— И теперь вы хотите его вытащить самостоятельно, — Марлин догнала капитана и пошла рядом, с трудом поспевая за его семимильными шагами.
— Вздор, я не виноват в текущем положении дел, — бросил Макнил. — И гнев Деборы тут не при чем.
Они добрались до неорганизованной толпы офицеров и служащих, которые стояли и смотрели на турболифт, где был пленен Обри, не в силах ничего сделать. Доктор прекрасно понимала, что мысли людей сейчас заняты только одним размышлением: как вытащить ученого из турболифта.
— Но похоже, что Обри ошибся, и это все-таки живой организм, — закончил Макнил, глядя на толпу. — Я постараюсь с ним поговорить.
Услышав голос капитана, все моментально оглянулись и теперь смотрели на него. Гаррет подошел в толпе и, увидев знакомое лицо, обратился к его обладателю:
— Старшина Лафия, какие новости?
— Никаких, сэр, — Джон развел руками. — Пытаясь вызволить его из турболифта, кто-нибудь обязательно подставится.
— Верно, — капитан кивнул и перевел взгляд на доктора Джерольда. — Доктор, вы смогли получить его данные?
— Из-за молнии на трикодерах сильные помехи, — доктор поднял прибор и продемонстрировал его подошедшей Голден. — Он еще жив, но ничего точнее сказать нельзя.
— Все верно, Гаррет, — подтвердила Марлин. — Тут сплошные помехи.
— Ясно, — капитан еще раз внимательно посмотрел на турболифт. — У кого есть универсальный переводчик?
— У меня, сэр.
Когда переводчик, представлявший собой небольшой металлический цилиндр, был в руке Гаррета, он протянул руку одному из охранников. Поняв без слов, тот снял с пояса фазер и передал его капитану.
— Отойдите назад, — скомандовал Гаррет и, вздохнув, направился к турболифту.
Он сам еще не понимал, как он собирается договариваться с непонятно чем. Сердце бешено колотилось, но это был не страх, а волнение: дипломатия даже с гуманоидными расами была для Макнила тяжела, а тут сгусток чистой энергии.
«Дипломатия с оружием в руках — не дипломатия», — пронеслись в голове слова одного из инструкторов в Академии.
Вспомнив об этом, Макнил убрал фазер на пояс. Небольшой магнитный захват надежно удерживал оружие и позволял в случае необходимости быстро его достать. Туда же, на пояс, но с другой стороны, отправился универсальный переводчик. Продолжая медленно идти, Гаррет нажал на значок.
— Мостик, — вполголоса сказал он.
— Реник на связи, сэр.
— Коммандер, откройте двери турболифта №1.
Услышав команду, Жошуа начал отдавать приказы:
— Мистер Дэниелз, внешний обзор турболифта на экран! Мистер Сиракуза, будте готовы закрыть двери по первой же команде!
Глубоко вздохнув, Макнил продолжил движение. Двери турболифта привычно разошлись, и глазам предстала картина шаровой молнии, которая медленно и как-то грациозно кружилась на одном месте. Гаррет покосился на переводчик. Звуки, издаваемые молнией, могли походить на речь, и прибор честно пытался их обработать, но все было тщетно.
— Я Гаррет Макнил, капитан звездолета Федерации Объединенных Планет «Эверест», — чувствуя себя полнейшим идиотом, начал капитан. — Мы пришли в эту часть космоса с миром и несем исключительно дипломатические цели.
Было непонятно, слышит ли молния слова человека, понимает ли их. Переводчик мигал индикаторами, давая понять, что пытается составить из потусторонних звуков хоть что-то похожее на связную речь, но результата так и не выдал. Макнил снова вздохнул и сделал небольшой шаг вперед:
— Я прошу отпустить моего офицера, которого вы ранили, — ощущение, что это разговор со стеной, не оставлял Гаррета, который все больше склонялся к этой мысли. — Ему нужна наша помощь, иначе он умрет.
«Что там еще продолжить? — пронеслось в голове. — Надеюсь, что четыре трупа это недоразумение? Разнести эту штуку и вся недолга».
Будто бы в подтверждение мыслей капитана, переводчик прекратил работу, хотя звуки никуда не исчезли — в конец убедившись, что это не речь, а простой шум, прибор перестал даже пытаться ее перевести. Однако существовала весомая причина не стрелять: Обри. Было неизвестно, как отреагирует на выстрел молния, а потому предпринимать что-то было опасно. В голове Макнила родилась одна идея, и он сделал еще один решительный шаг вперед, исполняя эту идею.
Молния отреагировала сразу, начав плавное движение к человеку. Гаррет стоял и смотрел на шар, держа в руке фазер, но был не в силах от него оторваться. Молния как будто гипнотизировала капитана. Секунду спустя он стал слышать что-то похожее на речь.
«Оно все-таки живое?» — обожгла мозг неожиданная мысль.
Макнила так и подмывало протянуть руку и прикоснуться к шару, показать свое дружелюбие. Речь становилась все более четкой, казалось, что звуки даже были понятны человеку, близки по звучанию и смыслу к английскому. Однако переводчик молчал, никаких попыток синхронно сделать речь понятной. Ничего. И когда до шара оставался всего метр, Гаррет, привыкший доверять технологиям, сам не понимая зачем, резко согнул руку в локте. Фазер вырвался из разжатых пальцев и полетел в коридор.
Шар, проводив оружие одиночным разрядом молнии, резко ускорился и направился вслед за фазером. Прищурив глаза, Макнил пялился вслед, стараясь осознать, что только что произошло. Вся речь куда-то исчезла, вернулись треск и статический шум. Все было лишь иллюзией, игрой напряженного мозга над сознанием человека — и ничем больше.
Отбросив в сторону все лишние мысли, капитан не стал дожидаться, когда молния вернется, и бросился в кабину турболифта. Забросив Обри на плечи, он подхватил с пола трикодер лейтенанта и быстрым шагом добрался до ждавших его членов экипажа и передал пострадавшего медикам, которые тут же погрузили его на носилки, подняли на уровень пояса и помчались прочь. Капитан несколько секунд смотрел им вслед, после чего услышал чей-то голос:
— Теперь эта штука на свободе.
Гаррет обернулся и посмотрел на молнию, которая, видимо уже закончила с фазером и снова начала вытанцовывать на месте. Макнил протянул руку:
— Сержант, батарею!
Охранник снял с пояса запасную батарею фазера и отдал ее капитану. Тот спокойно направился обратно к турболифту, после чего направился прямо к молнии. Медленно продвигаясь вперед, он собирался снова переступить ту невидимую черту, за которой явление обратит на него внимание. Когда же это произошло, Гаррет стал медленно пятиться, стараясь не ускоряться слишком сильно, и, дойдя спиной вперед до дверей турболифта, он забросил батарею в кабину, после чего сделал несколько быстрых шагов назад.
Как и предполагалось, шар последовал за батареей в кабину. Реник, который напряженно наблюдал за происходящим, быстро махнул рукой в сторону старшего инженера, и двери турболифта закрылись. Все выдохнули, а капитан легкой трусцой побежал прочь, на ходу крикнув охраннику:
— Не спускать с него глаз!
Всю дорогу до мостика голову Макнила заполняла одна мысль:
«Молния не среагировала на быстрый бросок. Она среагировала на фазер».
Он чувствовал, что именно это наблюдение было ключевым в вопросе избавления от неведомой напасти. Напряженно размышляя прямо на бегу, Гаррет заскочил в кабину турболифта и крикнул:
— Мостик!
Несколько секунд, и он уже был на первой палубе.
— Капитан на мостике! — объявил охранник, но Макнил его не слушал.
Он выбежал на самую середину мостика, дважды хлопнул в ладоши, привлекая внимание, и ткнул пальцем в Янкловски:
— Поле структурной целостности!
— Что? — выдавил из себя опешивший профессор.
— Ее привлекли не маневры, — объяснил Гаррет, — не свет, даже не плазма. Электромагнитное поле — вот что ее притянуло сюда!
Реник, услышав эту новость, даже поднялся с капитанского кресла. Весь мостик на секунду приостановил свои дела и обернулся на капитана, у которого был такой вид, будто он объяснял очевидные вещи.
— То же самое и с нашими жертвами, — продолжал Макнил. — Молния не реагировала на движение. Она жахнула по тренажерам, а люди просто попали под удар!
— Рядом с Кребсом не было тренажеров, — напомнила Штрауз.
— Зато был коммуникатор на форме! Это тоже электроника.
— А Освальд? — уточнил Сиракуза.
— Случайность. Дверь была под напряжением.
Янкловский, который все это время обдумывал слова капитана, резко поднялся со своего места.
— Если ее притягивает электромагнитное поле, тогда понятно, почему она еще здесь! Это поле же тут кругом!
— Значит, нам нужно его погасить! — Макнил повернулся к рулевому. — Полный стоп!
— Есть, сэр! — отозвался Кутчер.
«Эверест» моментально вынырнул из варпа и замер на месте. Сиракуза, который за своим пультом прекрасно видел, как стремительно начал возрастать излишек энергии, не стал даже ничего делать: он просто открыл аварийные заслонки на гондолах. Если бы рядом был другой звездолет, он бы увидел красивейший фейерверк из потоков ярко-синей плазмы, вырывающейся из четырех гондол «Эвереста». Старший инженер с удовлетворением отметил, как избыток энергии пошел на спад, и посмотрел на капитана:
— А теперь, мистер Сиракуза, — произнес тот. — Выключайте поле структурной целостности!
— Интересно, что это даст? — усмехнулся Фрэнк и принялся колдовать над пультом.
Вскоре он доложил:
— Готово, сэр.
— Камеру турболифта №1! — скомандовал капитан.
Все на мостике пристально уставились на экран, ожидая, что сделает молния. Какое-то время шар все так же, как обычно, «танцевал» в воздухе, но потом он вдруг стал меркнуть. Молний, простреливавших в металлические стены лифта, становилось меньше, яркое свечение постепенно гасло, и через пару минут шаровая молния просто растворилась в воздухе кабины турболифта.
— Немыслимо, — ахнул Янкловски.
— С ума сойти, — кивнул Макнил. — Я ошибся, профессор. Поле не просто притянуло ее. Оно поддерживало ее.
— Значит, это обыкновенная шаровая молния, — заключил Реник таким тоном, будто для шаровых молний было применимо слово «обыкновенная».
— Да, — Гаррет кивнул и уселся в свое кресло. — Просто, попав в кокон из электромагнитного поля, она не смогла исчезнуть так, как ей было положено.
— Поле стягивает между собой все элементы корабля, — Сиракуза улыбнулся. — Поддерживает его. И оно умудрилось поддержать целую шаровую молнию.
— Не назвал бы ее обыкновенной, коммандер, — Янкловски постучал пальцами по перилам ограждения. — Я никогда не слышал, чтобы электромагнитное поле так влияло на шаровые молнии.
— Значит, нам нужно изучить данные с трикодера Обри, — Жошуа пригладил волосы. — Возможно, мы найдем что-нибудь новенькое.
— Вот и хорошо, займитесь этим, — Макнил поднялся. — А мне нужно в лазарет. Управление кораблем, коммандер. Возвращаемся на прежний курс.
— Есть, сэр! — Реник повернулся к посту связи. — Отбой тревоги!
* * *
Едва капитан вошел в лазарет, доктор Голден моментально оказалась возле него.
— Он еще жив, — доложила она. — Но вылечить я его на борту не смогу. Ему требуется больница посерьезнее.
— Понял, — Макнил посмотрел на окно палаты реанимации, возле которого неподвижно стояла Дебора. — Сколько у нас времени?
— Поддерживать я его могу сколько угодно, но улучшений это не даст, — Марлин поправила съехавший с плеча халат. — Надеюсь, на «Омеге» есть нужное оборудование.
В этот момент Дебора обернулась и увидела Гаррета. По ее заплаканному лицу было непонятно, что именно творилось у нее на душе, но она постояла секунду и решительно двинулась к капитану.
— Гаррет, нам надо поговорить, — сходу выпалила она.
— Что вам надо, рядовая Милнер, так это вспомнить, наконец, с кем вы разговариваете! — Макнил добавил в голос каплю металлических ноток, ровно столько, чтобы напугать девушку.
— Я хотел поговорить не с капитаном, а с другом, — ее голос дрогнул.
— Я оставлю вас, сэр, — живо среагировала Голден и откланялась.
Гаррет подошел чуть ближе к Деборе.
— Прости меня, — пробурчала она, опустив взгляд. — Я не знаю, что на меня нашло, когда я начала обвинять тебя.
Макнил не удостоил ее ответом.
— Я… Я знаю, что он сам вызвался, — продолжала она, — как самый компетентный в этой отрасли. Мне стало так обидно, что в безопасности, а он нет…
Вместо ответа Гаррет обнял девушку.
— Лучше молчи, — произнес он, глядя на окно реанимации, где боролся за жизнь лейтенант Джек Обри. — Опять какую-то чушь несешь, — он отстранился и, держа ее за плечи, посмотрел ей в глаза. — Он выживет. Даю слово.
Дебора всхлипнула и прижалась к Гаррету, а он прижал ее к себе и погладил по волосам.
«Что же ты со мной делаешь?» — пронеслось в его голове.
1) Отсылка к фильму "К-19", где несколько радикально настроенных членов экипажа подняли бунт и арестовали командира, Алексея Вострикова, предложив экс-командиру, ныне старшему помощнику Михаилу Поленину, принять командование и запросить помощи у американцев, которые были готовы ее оказать. Поленин отказался и арестовал всех бунтовщиков.
2) Для простоты повествования в рамках данного произведения сенсорами будут называться пассивные средства обнаружения, а сканерами — активные.
3) Электромагнитное поле, которое пронизывает корпус звездолетов и стягивает отдельные элементы конструкции между собой. Позволяет кораблям оставаться целыми даже при получении множества пробоин. В переиздании используется термин «поляризация обшивки».
4) В оригинале фраза звучит «Red alert, shields up!» Дословный перевод — «Красная тревога, поднять щиты!» Загвоздка в том, что в РФ нет такого понятия, как деление тревог на цвета. Вместо желтой и красной тревог у нас полная готовность и тревога соответственно. Лично в моем понимании тревога есть тревога и не бывает «полутревоги».
5) Отсебячина. Точно неизвестно, когда именно появились значки-коммуникаторы, но к 24-му веку они уже существовали. Время событий фанфика — конец 23-го века, поэтому я решил сделать что-то вроде промежуточного варианта.
6) Отсылка к фильму «Стартрек: Возмездие». По ходу сюжета между Кирком и Споком произошел обмен похожими фразами в турболифте.
Амбиции — это последнее прибежище неудачника.
Оскар Уайльд.
Журнал капитана, звездная дата 40303.14
«Эверест» приближается к исследовательской станции «Омега», где должен заменить USS «Патфайндер» на посту патрульного корабля. Приоритетной задачей в таком амплуа является оперативное реагирование на любые намеки на угрозы, однако большую часть времени будет занимать помощь в исследованиях.
«Омега» находится очень близко к Клингонской Нейтральной Зоне и еще ближе к Ромуланской Нейтральной Зоне. Фактически, в настоящее время это самое напряженное место во всей галактике, однако именно здесь ведутся исследования скопления систем, которые до недавнего времени оставались скрытыми от нас.
На диспетчерском пункте станции «Омега» работа, как и положено, велась круглые сутки. Тем не менее, старшие офицеры редко появлялись здесь в столь поздний час. По бортовому времени, общему для всех звездолетов и космических станций Федерации, было почти три часа ночи, а потому большая часть экипажа станции сейчас отдыхала.
Когда дверь открылась и на диспетчерский пункт вошел контр-адмирал Малик Аломар, никто из диспетчеров не удивился: командующий всегда предпочитал встречать прибывающие суда лично в любое время дня и ночи. Адмирал принял короткий доклад от старшего смены, подошел к окну, из которого должно было быть видно прибытие звездолета, и стал ждать.
Следом за Аломаром на пункт вошел коммодор станции «Омега» Ганс Баакин. Помимо управления станцией, Баакин являлся заместителем адмирала в исследовательской эскадре, а потому был в курсе всех происходящих событий, включая рокировку кораблей.
— Адмирал, — поприветствовал Баакин Аломара.
— Не спится? — адмирал кивнул коммодору и продолжил лицезреть космос.
— Решил встретить «Эверест» вместе с вами, — объяснил тот. — Но я не совсем понимаю, почему вы всегда это делаете.
— Считайте это небольшой моей странностью.
— Как скажете, сэр, — коммодор улыбнулся. — Сколько еще ждать?
— Вот-вот должен появиться, — Аломар посмотрел на диспетчеров. — Вы что-нибудь знаете об этом Макниле?
— Да, сэр, — Баакин кивнул. — Он служил под командованием Рострона.
— Даже так?
— Угу. Отзывался Рострон о нем хорошо. Но он, в первую очередь, боец.
— А «Эверест» тут в первую очередь для патрулирования, — адмирал улыбнулся. — Ведущий исследователь у нас свой.
— Тут местечко такое, что лучше бы «Патфайндер» отсюда не убирали.
Ответить Аломар не успел. Диспетчер поднял голову и сообщил:
— Адмирал, «Эверест» прибывает!
Через несколько секунд на внушительном расстоянии от станции, словно из ниоткуда, вынырнул звездолет. Стороннему наблюдателю всегда казалось, что корабль просто появляется и все. Человеческий глаз не был способен уловить объекты, движущиеся со скоростью, близкой к скорости света, а потому движение даже с минимальным варп-фактором было похоже на телепортацию из одной точки в другую. О том, что мимо пролетел звездолет, можно было судить лишь по спутному следу из отработанной плазмы и показаниям приборов, но на этом все.
«Эверест» продолжил движение к «Омеге» на импульсном ходу, а адмирал увеличил изображение, чтобы полюбоваться на корабль.
— Как ни крути, «Созвездия» смотрятся, — проговорил он, ни к кому не обращаясь.
— Да, сэр, — ответил Баакин. — Жалко, что хорошего из них ничего не вышло.
Диспетчер прижал пальцами наушник и принял вызов с «Эвереста». Он что-то записал в своей консоли, после чего ответил:
— USS «Эверест», это станция «Омега». С прибытием. Направляйтесь в третий стыковочный узел, — он перехватил взгляд адмирала и включил громкую связь.
— На борту тяжелораненый, — произнес с корабля женский голос, — транспортировать его нежелательно. Запрашиваю док для шаттла и медицинскую бригаду.
— Вас понял. Первый док узла, там будет ждать команда.
— Передай им, что я жду капитана и старпома там же, — распорядился Аломар и вместе с Баакином покинул помещение.
* * *
— Давление в норме, пульс ровный.
Джека Обри на носилках занесли внутрь шаттла, чтобы доставить его на «Омегу». Обычно на станциях использовались транспортеры — так было проще и эффективнее, — однако тяжелораненый вносил свои коррективы в процедуру: лишний раз рисковать никто не хотел. Дебора наблюдала за погрузкой, надеясь, что ей разрешат отправиться с ним. Девушка в нетерпении переминалась с ноги на ногу и ожидала, когда придет капитан.
— Дебора?
Милнер обернулась и увидела Макнила. Он стоял в нескольких метрах, одетый в не застегнутую форменную куртку, надетую поверх корабельной формы. Такие куртки члены экипажа надевали, сходя «на берег».
— Можно мне отправиться вместе с вами? — воскликнула девушка, подскочив к нему.
— Мне пока не дали разрешение отпускать кого-либо, — капитан покачал головой. — К тому же ты два дня от него не отходила. Сейчас ты ему ничем не поможешь.
— Я просто…
— Я знаю, — Макнил положил руки ей на плечи. — Но, сидя под дверьми, ты ничего не изменишь. Лучше отдохни. Когда к нему будет можно, я сразу же тебе сообщу, хорошо?
Дебора заметно погрустнела, но кивнула.
— Капитан? — донесся голос Реника со стороны шаттла. — Все готово.
— Хорошо, — Гаррет застегнул куртку. — Все на борт!
Бросив последний взгляд на Дебору, он вошел внутрь шаттла и сел на кресло. Рядом с ним опустился Реник.
— Адмирал сказал, что будет ждать нас прямо в ангаре, — начал коммандер. — Что-то не вижу я здесь исследовательскую эскадру. Если этот район так важен…
— Может, еще какие сюда летят, — пожал плечами Макнил. — Полагаю, сейчас мы узнаем.
Ворота дока открылись, и шаттл, пройдя сквозь поле, удерживающее воздух внутри, покинул «Эверест». Пилоты маленького судна вели себя рутинно, корабельный реаниматолог переговаривался с медсестрами, обсуждая состояние Обри.
— Наша основная задача-то не исследования, — снова подал голос Реник.
— Да, профессор Янкловски очень расстроился, — ответил капитан, глядя в иллюминатор.
— Я это к тому, — коммандер глянул на медиков, — что одного «Созвездия» явно мало, чтобы оборонять этакой участок.
— Об обороне речи не шло. Есть у меня мнение, что минимизация местной эскадры — это жест доброй воли в налаживании отношений с клингонами.
— Будь это правда, не слишком ли опрометчиво? — Жошуа смахнул с колен невидимые соринки.
— Может быть и так, — Гаррет вздохнул. — Командованию виднее.
Шаттл еще сильнее замедлился перед новым удерживающим полем и прошел сквозь него, оказавшись в ангаре станции. Зависнув над подсвеченной красными огнями площадкой, судно медленно опустилось. Двигатели снизили обороты и затихли, после чего к шаттлу направилась команда медиков станции. Люк челнока открылся, и показались носилки с раненым. Действуя максимально оперативно, медики проверили и перепроверили состояние пациента и через минуту покинули док. Когда следом за ними из шаттла показались Макнил и Реник, им на встречу вышли два старших офицера Флота.
— Капитан Макнил? — протянул руку невысокий чернокожий мужчина с адмиральскими знаками отличия. — Адмирал Аломар, я командую этой экспедицией.
— Приятно познакомиться, сэр, — Гаррет ответил на рукопожатие и левой рукой указал на Жошуа. — Это мой старший помощник коммандер Реник.
— Коммандер, — адмирал пожал руку старпому. — Это коммодор Баакин, он командует станцией «Омега».
Когда официальная часть была окончена, Аломар пригласительным жестом предложил пройтись. Адмирал и капитан плечом к плечу направились на выход из дока, а коммандер и коммодор последовали за ними.
— Как прошел перелет? — задал вопрос адмирал, когда все четверо покинули ангар.
— Парочка приключений, — отозвался Макнил, на ходу оглядывая интерьер станции. — Сначала плюс три члена экипажа, затем сразу трое убитых, один раненый.
— Начало пути капитана так себе, — хмыкнул Аломар. — Возможно, здесь все будет еще серьезнее. Вы к этому готовы?
— Да, сэр, — Гаррет посмотрел на адмирала. — Мы на самой границе.
— Да, и патрулирование этой границы — ваша главная задача.
— Сэр, а почему сектор контролирует лишь один звездолет? — Макнил посмотрел на Реника, который едва заметно кивнул, услышав вопрос, который его так интересовал.
— Потому что силы переброшены ближе к Клингонской Нейтральной Зоне, — терпеливо объяснил адмирал. — Похоже, кто-то пытается произвести впечатление.(1)
— Но зачем? — подал голос Жошуа.
— Это секретная информация, — отрезал Аломар. — Но не волнуйтесь, это ненадолго. Тем более, ведущий исследователь у нас другой корабль, вам не придется сильно отвлекаться от патрулирования. Старичок класса «Оберт», — он посмотрела Макнилу в глаза, — вы знакомы.
— «Миллениум»? — тот расширил глаза. — Он здесь?
— Да, капитан, — адмирал улыбнулся, — скоро он вернется из очередного похода, — он посмотрел на обоих офицеров «Эвереста». — На этом, пожалуй, встречу можно считать завершенной. Жду вас обоих завтра в десять часов по бортовому времени для официального брифинга.
После проведения всех прощальных любезностей Макнил и Реник направились обратно к своему шаттлу, чтобы внутри дождаться команду врачей и вернуться на «Эверест».
— Вы раньше служили на «Миллениуме», капитан? — задал вопрос коммандер, когда оба уселись в кресла.
— Да. Я служил там старшим помощником.
Класс «Оберт» был придуман более полувека назад, в те времена, когда еще присутствовало строгое деление по назначению космических кораблей. Однако, несмотря на начало строительства первого опытного образца, проект был отменен из-за впечатляющих результатов класса, родившего абсолютно новый тип звездолетов — исследовательский крейсер. Этот класс назывался «Конституция». Именно увидев «Конституцию» в деле, командование Звездного Флота всерьез задумалось о необходимости создания именно гибкого флота, способного выполнять различный спектр задач — от дипломатических до боевых.
По иронии судьбы, «Конституция» похоронила проект «Оберт» и она же его и возродила. Двадцать лет спустя первые крейсера начали вырабатывать свой ресурс, а потому требовался новый звездолет на замену. Пока этот вопрос оставался нерешенным (до появления «Созвездия», призванного заменить «Конституцию», было еще десять лет), было принято решение о модернизации «Конституций», чтобы они смогли продолжить свою блистательную кампанию по открытию новых уголков галактики. Первым в списке мощного апгрейда стоял легендарный «Энтерпрайз», а пока процесс шел, Командование обратило внимание на проекты, давно забытые всеми, чтобы заполнить паузу в исследованиях.
Оказалось, что «Оберты» невероятно просты в производстве и обслуживании, поэтому их после небольшой доработки чертежей быстро пустили в серию. Малые размеры звездолета и, соответственно, малый экипаж резко ограничивали возможности кораблей, однако «Оберты», напичканные научным оборудованием, оказали существенное влияние на исследование галактики по всей территории Федерации. Несмотря на то, что использовать эти корабли для обороны было проблематично ввиду плохого вооружения, их продолжали использовать по сей день, и по сей день строились все новые и новые «Оберты», готовые пополнять базу знаний Федерации и совершать первые контакты с новыми цивилизациями.(2)
— Не думал, что так скоро его увижу снова, — проговорил Макнил.
— Не такая уж и большая галактика, а? — Реник улыбнулся. — По крайней мере, сэр, вы будете работать в знакомой компании.
— Да, это уж точно.
* * *
Утро встретило «Эверест» в оживлении: капитан дал официальное разрешение на увольнительные на станцию, и с самого утра свободные члены экипажа транспортировались на «Омегу». После долгого перелета желающих сменить обстановку было немало. Конечно, увольнение на планету было бы более приятным подарком для всех. Однако за неимением лучшего просторные помещения «Омеги» тоже вполне подходили.
Когда очередная группа отпускников материализовалась на станции и разошлась кто куда, на месте остались стоять лишь Макнил и Реник. В своих светло-серых мундирах они резко выделялись из общей массы, однако сегодняшняя встреча с адмиралом носила уже официальный характер — требовалось соответствовать.
— Идемте, коммандер, — капитан кивнул головой в нужном направлении.
Как и любая другая исследовательская станция, «Омега» не являлась рекордсменом по размерам. Внешне она мало чем отличалась от станций класса «Космический док» — те же грибоподобные формы — однако были значительно меньше. Соответственно, отличной была и начинка станции. Исследовательские станции были напичканы множеством датчиков, детекторов, сканеров и всевозможных приборов, которые позволяли производить любые исследования в любом уголке галактики. Вся аппаратура находилась в приборной секции в «ножке» станции, а управление и жилые помещения располагались в «шляпке». Там же находились и доки для кораблей и челноков.
Экипаж «Омеги» составлял три тысячи человек, плюс имелось место для размещения дополнительного экипажа или гражданских лиц. В отличие от многоцелевых исследовательских крейсеров, львиную долю экипажей таких станций составлял именно научный персонал, остальные службы играли вспомогательные роли. Тем не менее, двигаясь по коридорам, более просторным, чем коридоры «Эвереста», Макнил не мог избавиться от упования на то, что на «Омеге» куда более оснащенный медицинский отсек, что даст лейтенанту Обри весомый шанс выжить.
По помещениям туда-сюда сновали дети, их догоняли родители, все весело смеялись. Создавалось впечатление, что это не космическая станция, а простой город на какой-нибудь планете, где люди в воскресный день просто вышли погулять со своими детьми. Макнил прекрасно знал, что в Звездном Флоте существует целый ряд звездолетов, на которых присутствует определенное количество гражданских лиц в лице супругов и детей членов экипажа. Считалось, что таким образом Федерация поощряет детей в тяге к неизведанному, к исследованиям и науке. С воспитательной точки зрения это было вполне оправданно, однако Гаррет никогда не считал это хорошей идеей, ведь космос, помимо чудес и интересных тайн, был полон опасностей. Самым ярким и печальным примером этого до сих пор являлась гибель звездолета USS «Черчилль» десять лет назад, на борту которого находились более трехсот гражданских, сто девяноста из которых были детьми. С этого корабля не спасся никто.(3)
Первым звездолетом Федерации, на борту которого присутствовали гражданские в крайне ограниченном масштабе (всего четыре десятка человек), был USS «Энтерпрайз»(4). Тогда идею воплощали в жизнь в тестовом формате, и капитан Кристофер Пайк стал первым капитаном, на которого возложили такую ответственность. Эксперимент был признан удачным: дети всего за несколько месяцев на борту «Энтерпрайза» стали куда охотнее интересоваться естественными науками. В моменты, когда нечто неизведанное вырастало на пути корабля, детей было невозможно выгнать с обзорных палуб, учителя, который тоже находился на борту, и лекторов из числа экипажа буквально зашвыривали миллионом вопросов каждый день — настолько их начала интересовать исследовательская деятельность.
Положительно практика сказалась и на экипаже. Те счастливчики, чьи семьи первыми были допущены на борт, показали более высокий уровень стрессоустойчивости. Имея возможность каждый день видеть жен и мужей, офицеры и служащие гораздо меньше «выгорали» морально, что позволяло экипажу работать эффективнее и слаженнее.
Впоследствии гражданских с «Энтерпрайза» сняли. Командование Звездного Флота на совещании единогласно решило, что гражданские будут допускаться на корабли под командованием самых опытнейших капитанов флота, а Джеймс Кирк, принявший «Энтерпрайз» у Пайка, был тогда еще неизвестен никому.
Тем не менее, на флоте в целом идея получила свое продолжение. Постепенно все больше и больше звездолетов дооборудовались, и на их борт принимались члены семей экипажа. Поговаривали даже, что конструкторские отделы верфей работали над разработкой проекта, который специально строился бы так, чтобы вмещать внушительное количество гражданских, обеспечивая максимально возможный уровень безопасности последних.(5)
На станциях ситуация была иная. Их корпуса заведомо крепче, они больше, вследствие чего возможностей для спасения тоже больше. Станции строятся там, где будут находиться до конца срока службы, маршевых двигателей на них нет, так что нет возможности залететь туда, где слишком опасно, равно как и поймать «эффект червоточины»(6), как USS «Черчилль». Именно потому на космических станциях всегда хватало жен, мужей, детей и других гражданских лиц, которые постоянно жили на борту. «Омега» не была исключением — почти треть людей на станции были гражданскими. Разумеется, они тоже не сидели сложа руки, а работали по своим специальностям и возможностям, однако к Звездному Флоту они отношения не имели.
Кабинет адмирала располагался рядом с кабинетом коммодора «Омеги», и из его приемной открывался прекрасный вид на одну из жилых палуб станции. В окна можно было наблюдать за тем, как люди ходят по своим делам, завтракают в кафе и вообще ведут обыкновенную жизнь, как в городе. Здесь тоже было много детей, для которых был организован целый спектр развлечений, однако в утренние часы все они либо завтракали перед учебными часами, либо уже торопились в свои классы. Макнил невольно представил, как эта палуба выглядит отсюда, с высоты птичьего полета, в вечернее время, когда люди приходят сюда, чтобы отдыхать в конце рабочего дня.
— Смогли бы жить здесь? — Реник, стоя рядом с капитаном, покосился на мужчину, сидевшего на стуле ожидания у двери в кабинет.
— Это все похоже на реальность, но таковой не является, — хмыкнул тот. — Воздух очищенный, ни погоды, ни ветерка. Только симуляция дня и ночи.
— Зато с самого раннего детства можно приобщиться к исследовательскому миру.
— Можно, — Гаррет повернулся, услышав звук открываемой двери, — но я предпочту провести детство на планете, гоняя мячик в настоящей грязи.
Из кабинета вышла секретарша и сделала пригласительный жест рукой:
— Адмирал ждет вас.
— Спасибо, — кивнул Макнил и первым вошел в помещение, Реник следом за ним.
Мужчина, сидевший на стуле, вдруг вскочил.
— Как это? — воскликнул он. — Я сижу здесь с самого утра!
— Доктор Демичев, я боюсь, что тот вопрос, который вы хотели бы обсудить с адмиралом, его не интересует, — слегка раздраженно ответила секретарша. Было очевидно, доктор донимал ее уже не первый день.
— Мне всего лишь нужно немного времени! Я объясню все детально!
— Доктор Демичев, вы…
Дальнейший диалог посетителя и секретарши был поглощен закрывшейся дверью. Попав внутрь, офицеры огляделись. Кабинет абсолютно ничем не отличался от сотен и тысяч других. С таким же успехом это мог быть кабинет начальника службы безопасности станции. Стол, стулья, пара шкафов, живые цветы на окнах — вот и весь интерьер. За столом, помимо адмирала, который тут же поднялся, сидел коммодор Баакин и неизвестная Гаррету женщина с капитанскими знаками отличия.
— Господа, — Аломар вышел из-за стола и, подойдя к офицерам, протянул им руку, — позвольте представить, Меган Калверт, капитан «Патфайндера».
Эти слова сопровождались рукопожатиями и указанием на женщину. На вид ей было около тридцати. Стройная, подтянутая, с приятными чертами лица. Когда Макнил пожал ей руку, он почувствовал власть. Эта женщина была на своем месте, она привыкла добиваться поставленных целей. Очень хорошие качества для капитана.
— Капитан Макнил, — произнесла она, окидывая собеседника оценивающим взглядом. — Капитан Рострон очень хорошо о вас отзывался.
— А мне о вас слышать не доводилось, — Гаррет улыбнулся и слегка прищурился, чувствуя во взгляде Калверт легкую симпатию. Кажется, он понравился ей с первого взгляда.
— У вас еще будет время познакомиться, капитан, — Аломар указал на стулья. — Начнем с официальной части, а после проведем вам небольшую экскурсию по станции.
— Кажется, мой экипаж уже сам начал исследовать вашу станцию, — усмехнулся Макнил, усаживаясь на стул рядом с Калверт.
— Вряд ли они смогут исследовать все. Итак, начнем.
— Разрешите вопрос, адмирал? — Реник поднял руку. — Пока мы не начали.
— Конечно, коммандер, — Аломар кивнул.
— Кто этот человек в приемной? Доктор Демичев, кажется, — Жошуа перевел взгляд на Макнила, ожидая исправления, если он неверно назовет фамилию мужчины. — Он вроде уже давно ждет вашей аудиенции.
— Чокнутый ученый, — хором вполголоса пробурчали Калверт и Баакин.
Адмирал поочередно покосился на коммодора и капитана, после чего ответил:
— Это доктор Герман Демичев, отличный астрофизик. Он работает как над повседневными исследованиями, так и над специальными, — Аломар сделал многозначительную паузу. — Недавно у него появился сольный проект. Он слишком невероятен, чтобы воспринимать его всерьез и пренебрегать теми рисками, на которые доктор хочет пойти.
— Рисками? — нахмурился Макнил.
— Да, капитан, — вступил в разговор Баакин. — Ему нужна энергия. Много энергии. Настолько много, что ради его проекта придется обесточить часть станции, и все равно ее скорее всего не хватит.
— Будь мы на планете класса М, — подхватил адмирал, — я бы еще подумал. Но мы в космосе. Здесь перебои с питанием станции хотя бы на пару минут сулят большими неприятностями.
— Это еще слабо сказано, сэр, — покачала головой Калверт.
— Слишком слабо, — своим тоном Аломар дал понять всем присутствующим, что тема закрыта. — Итак, наш фронт работ.
* * *
Доктор Герман Демичев по праву считал себя как минимум выдающимся астрофизиком. Все проекты, над которыми он работал, в которые вкладывал душу, всегда были успешными и тепло принимались всей Федерацией, но именно сейчас, когда проект был действительно революционен, когда все, что требовалось, — это дать на эксперимент чуть больше энергии, адмирал Аломар, с которым Демичев был знаком очень давно, дал красный свет.
Долгие часы, проведенные в объяснениях, пояснениях, презентация, разговорах и уговорах, ничего не дали — адмирал был непреклонен. Каждый божий день ученый ходил на поклон к командиру экспедиции, но в ответ всегда неуклонно получал отказ. В конце концов Аломар просто перестал пускать его в свой кабинет, и Герман часами сидел в приемной в ожидании аудиенции, подкармливаемый завтраками от очень красноречивой секретарши адмирала.
Сегодняшний день не стал исключением. Вместо Демичева, который сидел в приемной с самого бортового утра, в кабинет пригласили офицеров «Эвереста», которые прибыли только что. Логически это было верно, тут все понятно, требовалось как можно быстрее выдать капитану инструктаж, чтобы он смог полноценно приступить к работе, однако время у Аломара было. Пока он ждал офицеров, он вполне мог выслушать ученого, но не стал этого делать.
Герман ворвался в свой кабинет в дальнем конце лаборатории и, плюхнувшись в кресло, в сердцах стукнул кулаками о столешницу. Адмирал просто перестал его слушать. Но открытие, которое сделал ученый, должно было быть испытано и освещено, иначе рано или поздно до него додумается кто-то другой. Скажем, ромуланцы, у которых мозгов не меньше и которые готовы рисковать ради цели. Требовалось срочно найти другой способ провести испытания.
Для испытания требовался источник энергии. Мощный источник энергии. Генераторов «Омеги» вполне хватило бы, но доступа к ним нет. Пробраться к ним тайно тоже не представлялось возможным. Этот вариант был невыполним, Герман его даже не рассматривал. Но оставались и другие источники энергии. Варп-ядра кораблей.
Да, их возможности были куда скромнее, нежели генераторы станции, но с ними можно поколдовать. Демичев прикинул: в доке «Омеги» находятся два крейсера — «Эверест» и «Патфайндер». Оба сейчас стоят на приколе, их экипаж распущен по увольнительным. Ученый слышал, что перед путешествием капитан Калверт отпустила отдохнуть почти весь экипаж, поскольку «Эверест» тоже стоял в доке и мог принять на себя обязанности по реагированию на сигналы. На борту всего человек двадцать.
«Второй такой возможности не будет», — подумал Герман.
Двадцать человек тоже были крайне нежелательным фактором на борту. Против одного ученого они могли наворотить дел. Требовалось убрать их, желательно без насилия. И тут Демичев вспомнил про Стражей Фулера. Двадцать эти машин «Патфайндер» должен был отвезти на Землю для демонстрации. Они уже на борту. Герман помогал Максу писать код, он вполне может с ними обращаться. Ученый улыбнулся: план начал вырисовываться.
«Второй такой возможности не будет», — во второй раз подумал Демичев.
* * *
— А это наше «окно в будущее», как я называю, — адмирал сделал пригласительный жест к одной из непримечательных с виду лабораторий.
Первое, что бросилось в глаза Макнила, когда он вошел внутрь, — это человекоподобные металлические фигуры. По размерам тела, пропорциям и вообще внешнему виду сходство было, разве что у неведомых машин вместо лиц на головах были всевозможные сенсоры.
— Что это? — недоуменно спросил Гаррет.
— Это наше будущее, капитан, — с улыбкой объяснил Аломар. — Это Стражи, роботы, предназначенные для того, чтобы заменить человека в опасных условиях.
— А скафандры нынче уже не в моде?
— Внутри скафандра находится человек, — из глубины помещения к офицерам вышел мужчина в форменном рабочем комбинезоне красного цвета. — Стражи же могут работать в любых условиях, без риска для жизней людей.
— Это Макс Фулер, — представил мужчину Аломар. — Это его детище.
Фулер поочередно пожал руки всем участникам делегации, после чего продолжил презентацию.
— Они способны выполнять практически любой спектр задач, — сообщил конструктор, подойдя к одному из роботов. — Анализировать обстановку, проводить исследования.
Во время презентации Фулер указывал на все конструктивные элементы, которые называл. Страж действительно смотрелся внушительно. Мощные приводы говорили о титанической силе, которую способно развить механическое тело. Отполированная броня роботов, блестевшая в свете потолочных ламп, не была слишком уж толстой, но создавала впечатление надежной защиты. Такой машине все нипочем, даже если на нее упадет целая скала, останется шанс пережить это.
— То есть по вашей логике, — в один момент поинтересовался Реник, — мы транспортируем Стражей на опасную планету и управляем ими с корабля, как в компьютерной игре?
— О, в этом нет необходимости, — улыбнулся Фулер. — Достаточно поставить задачу, и Стражи ее выполнят. Человеку даже не требуется думать, Стражи сами ищут самые практичные методы выполнения задачи. К тому же они способны применять свой опыт в будущем.
— Они самообучающиеся? — Макнил оторвал взгляд от робота.
— Да, — конструктор сиял даже ярче, чем броня его роботов. — Это будущее исследовательской деятельности. Мы сможем побывать там, где человек никогда не сможет пройти самостоятельно.
— И фазер ему, конечно же, для исследований? — Реник указал на оружие, вмонтированное в правую руку.
— Это на случай, если захотите быть совсем плохим, коммандер, — усмехнулся Фулер. — Безопасность превыше всего.
— А ваше самообучение не сыграет злую шутку? — Жошуа покачал головой. — Если, скажем, офицер случайно пнет его?
— В программе есть множество ограничений, — заверил его конструктор и указал в глубину лаборатории. — Могу продемонстрировать вам фрагмент кода, если пожелаете.
— Мне интересно, — Реник шагнул вперед.
Аломар и Баакин тоже направились следом за Фулером, а Макнил и Калверт остались стоять у Стража.
— Не доверяешь им? — Меган кивнула на робота.
— Как и ты, судя по всему, — Гаррет не обратил внимание на то, что она, не спрашивая, перешла на «ты». — Такой искусственный интеллект пытались создать уже бесчисленное количество раз.
— И никогда не получалось ничего хорошего, — Калверт кивнула.
— Да.
— Мне погрузили двадцать Стражей, чтобы я отвезла их на демонстрацию на Землю.
— Думаешь, их примут? — Макнил посмотрел на нее.
— Не знаю, — Меган вздохнула. — Но мне рядом с ними как-то не по себе. Все это неправильно.
— Не нам об этом судить, — Гаррет пожал плечами и быстро постарался сменить тему. — Я бы не отказался от экскурсии еще и на «Патфайндер». Никогда не бывал на борту «Эксельсиоров».
Калверт широко улыбнулась.
— Почему это звучит так, будто ты приглашаешь меня на свидание? — она хлопнула Макнила по плечу.
— Может, так оно и есть, — рассмеялся он.
В этот момент вернулась делегация, на ходу продолжая обсуждать элементы кода. Для Макнила эта сфер была темным лесом, поэтому он лишь изредка ловил термины, которые когда-то где-то слышал, но суть разговора в целом была ему неведома.
— Адмирал, — Меган вышла навстречу делегации, — капитан Макнил изъявил желание провести короткую экскурсию на «Патфайндере».
— Даже так? — Аломар удивленно посмотрел на Гаррета. — Хотите помериться с Калверт кораблями?
Он подмигнул, чтобы его шутку правильно поняли, на что Макнил широко улыбнулся.
— Если мы будем мериться суммарной длиной гондол, то я выиграю, — поддержал шутку тот. — В остальном преимущество у нее.
Делегация тихонько захихикала.
— Ну хорошо, — Аломар смахнул с мундира несуществующие соринки. — Время у нас еще есть, поэтому, — он указал обеими ладонями на дверь и посмотрел на Калверт, — ведите, капитан.
* * *
В грузовом отсеке «Патфайндера» было тихо. В данный момент тут не было ни единой души. В абсолютной тишине и полумраке крышка одного из ящиков с грохотом откинулась, и на пол рухнул человек. Ему было тяжело контролировать свое тело: биофильтры(7) грузовых транспортеров действовали грубее, а потому ощутимо выбивали из колеи. Собравшись с силами, доктор Демичев все-таки смог подняться на ноги и поплелся вдоль рядов ящиков с грузами.
Ему удалось спрятаться в ящиках, которые «Патфайндер» должен был отвезти на Землю, и вместе с ними попасть на борт. Плюсом плана было то, что его, как по заказу, доставили прямо к Стражам. Теперь он, найдя в просторном отсеке стойку с роботами, достал трикодер и принялся работать с кодом, заставляя машины запоминать новые команды. Если все пойдет гладко, никто не пострадает, если нет — все наладится позже, после испытания. Когда будет ясно, что испытание прошло успешно, Герман сможет все исправить.
Стражи вздрогнули и зашевелились. Сойдя со своих ложементов, они, согласно отданной им команде, направились прочесывать корабль. Теперь осталось лишь заблокировать отсеки, отдав Стражам и самому Демичеву приоритет, да еще повозиться с ядром, и дело в шляпе.
* * *
Звездолеты классов «Эксельсиор» и «Созвездие» были разными. Даже просто находясь в одном доке, эти корабли создавали у стороннего наблюдателя впечатление, что они из разных миров. Они были похожи друг на друга ровно настолько же, насколько ромуланские Хищные птицы были похожи на клингонские Разрушители. Красивые и плавные обводы «Эксельсиоров» резко контрастировали с угловатыми и грубоватыми формами «Созвездний». Разница компоновок и конструкторских решений привели к тому, что и внутри эти корабли были построены по-разному. Роднить эти два класса никому бы и в голову не пришло, но фактически они братья.
Оба проекта задумывались как грандиозные эксперименты, призванные произвести революцию в кораблестроении, и оба оказались провальными. Если на «Созвездиях» прибавку в скорости планировали получить путем удвоения числа варп-гондол, то на первом «Эксельсиоре» устанавливался принципиально новый двигатель — трансварп. Во время дебютного испытания двигатель просто не запустился. Позже выяснилось, что это произошло из-за диверсии, а еще чуть позже — что, если бы трансварп запустился, «Эксельсиор» взорвался бы.(8) Позже критическую неисправность устранили и повторили испытание, которое тоже показало отрицательные результаты. В результате командование Звездного Флота отменило проект «трансварп», а на «Эксельсиор» и все последующие звездолеты класса устанавливали традиционные варп-двигатели.
Экскурсия на «Патфайндере» продлилась недолго. Делегация осмотрела мостик, заглянула на жилую палубу, осмотрела пару лабораторий. На то, чтобы осмотреть весь корабль, нужен был целый день, а дел у офицеров на сегодня было еще немало. Напоследок Калверт завела офицеров в кают-компанию, где любили проводить свободные часы члены экипажа, чтобы угостить кофе.
— Это моя личная традиция, — объяснила она, когда все уселись за стол. — Всех, кто посещает мой корабль, я угощаю кофе.
Объявив это, Меган подошла к Гаррету, который колдовал с репликатором.
— Ну как тебе корабль?
— Мне тяжело его оценить, — ответил тот, запустив репликацию, — он же не мой.
— А если не мериться кораблями? — Калверт развела руками.
— А если не мериться, — Макнил вынул из репликатора чашку, — что-то у тебя народу мало здесь.
— Я всех отпустила перед вылетом, — объяснила Меган, тоже запуская репликацию. — На борту двадцать человек.
— И потому он кажется заброшенным, — кивнул Гаррет. — Как-то от тишины неуютно.
Калверт хотел ответить, но ее прервал оживший интерком:
— Капитан, вас ждут на мостике.
— Это не тебя вызывают, — Меган улыбнулась, заметив, что на слово «капитан» Макнил среагировал, как и она. — Мне нужно идти. Но к кофе мы вернемся.
— Да, конечно, — Гаррет кивнул.
Калверт поставила кружку и быстрым шагом выпорхнула из кают-компании, дошла до турболифта №1 и поднялась на мостик.
— Капитан на мостике! — объявил охранник.
— Мэм, — обратилась к Меган офицер связи, — пришло сообщение от командования Звездного Флота под грифом «Лично капитану».
— Хорошо, отправьте на мой терминал.
Она направилась к двери, за которой находился ее кабинет, когда створки турболифта №2 раскрылись, и на мостике появился Страж. Увидев робота, Меган только и смогла, что удивленно произнести:
— Какого?..
Страж поднял руку, и фазер, вмонтированный в нее, выскочил в боевое положение.
— Все в транспортер, — произнес синтезированный голос.
— Отставить! — капитан подняла руку, остановив охранников, которые взяли робота на прицел.
Меган огляделась. Мостик был слишком мал для эффективного боя, здесь практически негде было укрытый, а Стражи были отлично защищены от фазеров. Ситуация была заведомо проигрышная.
— Выполняйте, — скомандовала она и вместе с остальными направилась к транспортеру.(9)
Страж шел за ними по пятам своими тяжелыми шагами, как бы отстукивая зловещий ритм. Когда все, включая робота, оказались в комнате, он подал голос снова:
— Транспортируйтесь на станцию.
Калверт не понимала, чего добивается робот, но в данном случае спорить было абсолютно неприемлимо. Головой она указала членам экипажа встать на платформу, а сама запустила транспортацию, после чего, опасливо косясь на Стража, последовала за ними. Транспортер включился, засиял свет, когда Страж вдруг поднял руку и начал обстреливать из фазера людей на платформе. Все пространство заполнилось ярким светом, после чего Меган оказалась на станции. Первым делом она огляделась и увидела, что четверо членов экипажа лежат. Трое оставшихся вместе с капитаном тут же бросились к ним, но сделать ничего не смогли: они были мертвы.
* * *
Когда Калверт покинула делегацию, ей на смену пришли двое охранников. Это больше напоминало конвой, а не сопровождение, но порядки есть порядки, от этого никуда не денешься. Не слишком приветливый лейтенант службы безопасности глядел на всех делегатов, включая адмирала, так, словно они были врагами Федерации, и лишь закон не дает ему расстрелять их на месте. Полной противоположностью был сопровождавший его рядовой — вежливый и улыбающийся.
Четверо офицеров сидели за столом и спокойно разговаривали, обсуждая предстоящую работу и стараясь не обращать внимания на буквально прожигающий, словно фазер, взгляд лейтенанта. Реник изъявил желание закусить кофе бутербродом, Баакин его поддержал, и оба офицера поднялись и направились к репликаторам. Коммодор уже направился обратно с большим гамбургером в руке, когда дверь открылась, и на пороге вдруг возник Страж. Охранники тут же вскочили и, испуганно глядя на робота, взяли его на прицел.
Дальше Макнил не мог сказать, что послужило причиной дальнейших событий: то ли лейтенант нажал на спуск случайно, то ли у него просто не выдержали нервы, но его фазер выдал луч, который уперся в блестящую броню Стража. Тот среагировал молниеносно: со щелчком выскочил фазер, и робот направил вооруженную руку на охранников. Два коротких импульса — и все было кончено.
Следом Страж обратил свое внимание на Баакина. Тот не придумал ничего лучше, чем швырнуть в голову машины свой гамбургер, обильно заляпав майонезом оптические приборы. Маневр оказался успешным: выстрел фазера прошел мимо, потому как соус ослепил робота. Шагнув вперед, Страж наотмашь махнул рукой и сбил коммодора с ног, отшвырнув его в сторону убитых охранников. Когда робот повернулся к столу, за которым сидели Аломар, Фулер и Макнил, все трое юркнули под сомнительную защиту стола. Стоило его перевернуть, однако намертво прикрученные к полу ножки не позволили бы это сделать.
Майонез тем временем продолжал вносить свои коррективы в безупречную программу искусственного интеллекта: самообучающаяся система Стража не могла додуматься протереть оптику рукой. Этот факт сделал из стола укрытие вполне себе ничего, и трое офицеров предпочитали не высовываться. Робот шагнул вперед, и Реник воспользовался моментом, чтобы прошмыгнуть за его спиной к поверженному Баакину.
Коммодор был жив и даже в сознании, просто дезориентирован, но рука, судя по всему, была сломана. Жошуа забросил его здоровую руку себе на плечо, подхватил за поясницу и приподнял. Следом он схватил с пола оброненные охранниками фазеры и бросился в укрытие. Страж среагировал моментально, но промазал из-за отсутствия обзора. Реник во время забега даже подумал, что машина ориентируется на звук, и, раз интеллект был самообучающимся, возвращение точности было лишь вопросом времени. Коммандер запрыгнул за стол и оставил Баакина на попечении адмирала и Фулера.
— Капитан! — Реник протянул фазер.
— Ты справа, я слева! — распорядился Гаррет, проверяя настройки оружия.
Коммандер и капитан на корточках прокрались каждый в свою сторону, чтобы иметь возможность выстрелить, но, едва Реник высунулся, пространство рядом с ним пронзил луч фазера.
— Черт! — Жошуа отшатнулся назад, спасаясь от неминуемой гибели. — Кажется, он учится стрелять вслепую!
— Только в голову не стреляйте, не будем чистить ему обзор! — Макнил тоже высунулся и выстрелил в Стража.
Луч уперся в броню машины, не нанося видимого ущерба. Гаррет задержал луч на пару секунд, после чего был вынужден спрятаться: робот повернул оружие в его сторону. Следом выстрелил Реник, но результата выстрел тоже не принес.
— Из чего их броня? — фыркнул Макнил и вопросительно посмотрел на Фулера.
— Монотаний(10), — отозвался тот, опасливо озираясь по сторонам.
— Прелестно, — в один голос проворчали Реник и Макнил.
Еще пара попыток поразить робота были успешными, однако эффект от этого оказался незначительным — монотаниевый сплав был слишком прочным для ручных фазеров, чтобы нанести существенный урон, необходимо было длительное воздействие, а времени на него машина людям не давала.
— Кто придумал использовать монотаний? — недоумевал Реник.
— Тот, кто не хотел, чтобы роботов было легко победить, — отозвался капитан, колдуя с настройками фазера. — Попробуем еще кто-что. Отвлеките его!
— Постараюсь, — неуверенно произнес Жошуа.
Выставив руку из укрытия, коммандер выстрелил, не заботясь, куда попадет луч. Зажужжали приводы, и Макнил, справедливо полагая, что Страж развернулся, высунулся со своей стороны, прицелился и выстрелил. Луч ударил машину в плечо, и через пару секунд та неожиданно рухнула навзничь. Гаррет вышел из укрытия и направился к поверженному роботу. Подойдя к останкам, офицеры переглянулись. Правая сторона головы машины отсутствовала вместе с правым плечом, края металла были неровными, словно кто-то просто порвал робота на части.
— Только так, — Макнил посмотрел на коммандера. — Фазер в режим распада, мистер Реник.
— Много мы так не настреляем, — проговорил Жошуа, настраивая оружие. — В режиме распада фазеры расходуют много энергии.
Фазеры были способны работать в четырех режимах, в зависимости от мощности генерируемого луча. Чем больше энергии из батареи преобразовывалось единовременно, тем мощнее в результате получался луч, а в зависимости от его мощности воздействие на цель сильно разнилось.
Мощность уровня с 1 по 3 называлась «режимом оглушения». В таком случае луч фазера воздействовал на нервную систему, причиняя существенную боль, которая, в свою очередь, могла лишить большинство гуманоидных форм жизни чувств. При этом никакого ущерба здоровью не наносилось.
Мощность уровня с 4 по 6 называлась «тепловым режимом». В этом режиме энергия из батареи преобразовывалась в тепловую энергию и уже была способна нанести серьезные увечья живым организмам, а также, например, прорезать или сварить металл. Эффективность подобных действий напрямую зависела от плотности цели, ее размера и устойчивости к нагреву.
Третий режим назывался «боевым режимом» — уровень мощности 7. В этом режиме часть энергии преобразовывалась уже не в тепловую, а в энергию распада. Выстрел такой мощности заканчивается мгновенной смертью представителей большинства гуманоидных рас, чем и обусловлено такое название. Служащие и офицеры Федерации редко использовали этот режим, однако реалии вынуждали иметь его в запасе на всякий случай, чтобы использовать при необходимости.
Четвертый режим, получаемый при генерации луча мощностью 8+, назывался «режимом распада». Это самый мощный из всех возможных режимов, он позволял в буквальном смысле дезинтегрировать все вокруг. Органика, попав под такой луч, испарялась моментально, полимерные и металлические материалы держались дольше, в зависимости от структуры, но и они со временем сдавались под воздействием этого оружия.
Обратной стороной режима распада являлось энергопотребление. Расход энергии батареи относился к мощности выдаваемого луча в гиперболической прогрессии. Это означало, что на уровне 16, максимальном для ручного фазера типа 2,(11) луч выработает всю энергию батареи всего за несколько секунд непрерывной работы. Это, вкупе с политикой Федерации, превращало режим распада в самый редко используемый режим из всех. Для того, чтобы вывести агрессора из строя, вовсе не обязательно было его убивать, поэтому тепловой режим справлялся с этой задачей превосходно в подавляющем большинстве случаев.(12)
— А без него мы вообще ничего не настреляем.
В кармане капитана подал сигнал коммуникатор.
— Макнил, — ответил он, держа прибор перед лицом.
— Гаррет, это Меган!
— Меган, в чем дело? — Макнил кивнул головой на дверь. Реник кивнул и направился осматривать коридор.
— Я не знаю! — Калверт была крайне взволнована. — На мостик зашел Страж и потребовал, чтобы мы все транспортировались на станцию. А когда мы уже были внутри луча, вдруг начал стрелять!
— Нас в кают-компании Страж накрыл. Двое твоих охранников убиты, Баакин ранен, — Макнил оглянулся в сторону стола. — Похоже, у них сбой какой-то.
— Это мягко сказано, у меня четверо убитых. Что будем делать?
— Будь на связи, мы пока осмотримся, посмотри, что можно сделать.
— Хорошо.
Макнил отключил прибор и выразительно посмотрел на Реника, который только что вошел обратно в кают-компанию.
— В коридорах никого, — доложил тот. — Двери открываются, но ближайший турболифт молчит. Подозреваю, что мы заперты.
— Один Страж был на мостике, — сообщил Гаррет. — Они убирают людей с корабля.
— Да, только зачем?
— Давай спросим у нашего изобретателя, — капитан направился к столу.
Адмирал заканчивал фиксировать сломанную руку Баакина, а Фулер наблюдал за процессом, готовый помочь при необходимости.
— Ну, — обратился к конструктору Макнил. — Что это за восстание машин? Чего вы не рассказали?
— Я все рассказал! — Фулер пытался вывернуться из железной хватки. — Мне больше нечего добавить!
— Минимум шесть человек мертвы! — выплюнул Гаррет. — Убиты вашими роботами! Жестянками, которые, по вашим словам, легко определяют принадлежность к Звездному Флоту!
— Я ничего не знаю об этом! Моя программа не допустила бы такого!
— Не допустила БЫ? — капитан выгнул бровь. — Если бы она стояла, верно? Но ее там нет, в мозгах ваших Стражей что-то совсем другое!
Услышав эту фразу, Аломар удивленно посмотрел на конструктора и поднялся. Тот, в свою очередь, попятился назад.
— Что вы недоговариваете? — повторил вопрос Макнил. — Они делают не то, что должны.
Фулер сглотнул и, поняв, что его прижали, произнес поникшим голосом:
— Скорость реакции роботов была слишком низкой. Времени не оставалось, демонстрация была уже на носу. Нам пришлось срочно подстраивать программный код.
— И что изменилось в алгоритме? — адмирал выступил вперед.
— Поймите, сэр, — затараторил конструктор, — изначально робот реагировал в соответствии с угрозой. Мы допускали, что среди офицеров Звездного Флота тоже могут быть предатели. На испытаниях выяснилось, что, если Стражу угрожает человек в форме Звездного Флота, робот тратит слишком много времени.
— Как такое возможно? — Реник прищурился.
— Чтобы исключить возможность ошибки, я прописал отдельный алгоритм действий для этой ситуации, — Фулер чуть успокоился, и его речь стала ровнее. — Когда речь идет о любых других угрозах, Стражи реагировали на сам факт угрозы, но, когда дело касалось офицеров Звездного Флота, алгоритм был иным. Роботы реагировали по степени угрозы, таким образом, Стражи получали повреждения еще до того, как начинали защищаться. То есть любой, кто служил в Звездном Флоте, имел серьезное преимущество и мог уничтожить Стража.
— И вы удалили этот алгоритм, — сквозь зубы процедил Макнил. — Теперь Стражи считают врагом любого, кто направит на них оружие.
— А поскольку форма у нас одна, — подхватил Реник, — Стражи, посчитав врагом одного, считают таковыми нас всех, без разбора.
— Это объясняет, почему Страж на мостике сначала загнал всех в транспортер, а когда лейтенант, — Макнил указал на убитого охранника, — выстрелил, начал расстреливать людей прямо в луче.
— Откуда информация? — спросил адмирал.
— Калверт, — Гаррет быстро пересказал разговор с Меган.
— И теперь одному богу известно, сколько членов экипажа «Патфайндера» убиты, — подытожил Аломар. — Кто запустил Стражей?
— Я не знаю, — Фулер замотал головой.
Адмирал сделал шаг вперед и собирался повторить вопрос, нависнув над горе-конструктором, но Макнил выставил руку с фазером у него на пути и произнес:
— Сэр, я не думаю, что он врет. Он не знает, как и мы, кто это устроил.
— Но нам нужно как-то с этим разобраться, — Аломар посмотрел на Гаррета.
— Для начала, сэр, на нужна информация, — тот оглядел всю делегацию. — Нужно найти компьютер.
— Без оружия опасно, — адмирал решительно подошел к оружейному ящику и попытался его открыть.
Короткий сигнал и мигание красного огонька ясно давали понять: доступ был закрыт.
— Что за? — нахмурился Аломар.
— Тревоги на борту нет, сэр, — объяснил Макнил. — А без нее доступ к ящикам имеют только три человека на борту: капитан, старший помощник и начальник службы безопасности.
— И что нам теперь делать? — Аломар развернулся.
— Ну, есть кое-что, — Гаррет включил коммуникатор и вызвал Калверт.
— Слушаю, Гаррет.
— Меган, мне нужны твои командные коды, — выпалил Макнил.
На том конце провода повисла тишина.
— Ты рехнулся? — произнесла наконец она.
— Не я пытаюсь угнать твой корабль, — заверил ее Гаррет. — Доверься мне.
В эфире снова повисла тишина.
— Хорошо. Передаю.
Получив коды, Макнил с их помощью открыл оружейный ящик и, вооружив таким образом делегацию, отправился искать терминал.
* * *
С помощью командных кодов Калверт Макнилу удалось немного прояснить ситуацию. Оказалось, что помимо делегации на борту «Патфайндера» был лишь один человек, все остальные были либо транспортированы на станцию, либо убиты. Компьютер опознал этого человека как Германа Демичева, того самого, который так активно пытался попасть на прием адмирала.
— И зачем ему захватывать «Патфайндер»? — как бы невзначай поинтересовался Реник, глядя на запись камеры наблюдения.
На этой камере Демичев невозмутимо двигался по коридору корабля. Было очевидно, что доктор даже не удосужился перепроверить, остался ли кто-то на борту. Об этом говорил тот факт, что все Стражи дружно вернулись в небольшой ангар, оборудованный в грузовом трюме «Патфайндера».
— Я думаю, мы знаем, — отозвался Макнил и повернулся к адмиралу. — Но сейчас, адмирал, самое время рассказать, что именно за сольный проект придумал Демичев.
— Какой смысл? У него все равно ничего не получится, — отмахнулся Аломар.
— Разве? Вам мало того, что тут уже произошло? Что он еще собрался сделать?
Адмирал молчал, глядя на капитана, как бы намекая, что ответов последний не получит. Наблюдая это торжество скрытности, Фулер не выдержал:
— Он хочет сделать машину времени из транспортера.
— Заткнись! — рыкнул на него Аломар, но конструктора это не напугало.
— Именно этот проект он и разработал, — невозмутимо продолжил он.
— Как такое возможно? — Гаррет развел руками.
— Никак, — отрезал Баакин.
— Он вывел уравнение параметров работы транспортера, — коммодор Фулером тоже был проигнорирован. — Согласно компьютерному анализу, транспортер в таком режиме может перемещать разобранные объекты не в пространстве, а во времени.
— Да, адмирал, вы правы, — покачал головой Реник, — это действительно чушь какая-то.
— Чушь или не чушь, но он это сделает, — Макнил на секунду оскалил зубы, но после вернул губы в исходное положение. — Это значит что? Ему нужна энергия.
— Для его проекта ему требовалась половина мощности всей «Омеги», — задумчиво произнес коммодор, поглаживая свою сломанную руку. — Варп-ядро никогда не даст ему столько.
— Но он все же пытается, — пожал плечами адмирал. — А без энергии он просто развеет свои молекулы по космосу. Можно даже не мешать ему убивать себя.
Реплика была встречена гробовым молчанием. Большой и сложный паззл сложившейся ситуации, несмотря на открывшиеся обстоятельства, упрямо отказывался складываться в головах офицеров. Поверить, что успешный астрофизик шел на такое, полагаясь на авось, не мог никто. У Демичева был какой-то козырь, оставалось лишь понять какой.
— «Хэлин», — вдруг произнес Реник.
Макнил посмотрел на него, не совсем понимая, что имеет в виду его старший помощник. Сам Жошуа ничего не объяснял, додумывая свою идею. Через минуту до капитана дошло.
— Пустить вразнос? — он прищурился.
— Именно, капитан, — коммандер щелкнул пальцами. — Тогда вырабатываемой энергии станет больше.
— Но достаточно ли? — спросил Фулер. — Если не хватит, взрыв разнесет все вокруг.
— Скорее всего, ядро уже разгоняется, — Реник вернулся к терминалу. — Недаром же Демичев шел со стороны инженерного. Полюбуйтесь.
Согласно параметрам компьютера, мощность, вырабатываемая ядром, уже была достаточной для создания подпространственного поля для перелета и продолжала быстро расти.
— Нужно его стабилизировать, — Макнил рванулся к турболифту, но Реник придержал его за руку.
— Нет, капитан, — сказал он, — я стабилизирую ядро, а вы отправляйтесь в транспортерную и постарайтесь остановить Демичева.
— Я пойду с вами, коммандер, — Фулер шагнул вперед.
— Я тоже, — поднял здоровую руку Баакин. — В инженерном от меня будет больше пользы.
— Хорошо, — кивнул Гаррет. — Ну что, идемте, адмирал? Поиграем в дипломатов?
— Идем, — отозвался Аломар.
* * *
Примерно две трети экипажа «Эвереста» находились в увольнении на станции, поэтому корабль заметно опустел. По Уставу Звездного Флота на борту должно было в любой момент времени находиться не меньше трети, и Макнил, понимая, что люди устали после перелета, решил отпустить сразу максимум, который ему было дозволено. Помимо этого существовало правило, что на звездолете всегда должен быть тот, кто им командует. Именно потому Фрэнк Сиракуза, будучи третьим по рангу офицером на «Эвересте», оставался на борту в отсутствие капитана и старшего помощника. Сменность увольнений предполагала, что старший инженер отправится на отдых, когда вернется командир БЧ Рэй Драйден, но пока последний еще не вернулся.
Фрэнк поднялся из-за стола в кают-компании и, на ходу дожевывая бутерброд, направился к урне, в которую бросил кружку из-под кофе. Его абсолютно не заботило, что кружка, упав с высоты, разбилась: сама урна представляла собой репликатор, который автоматически разбирал на элементарные частицы любой мусор, который в него загрузили. Закончив жевать, Сиракуза под характерный звук работающего репликатора вышел в коридор.
Уже на пути к турболифту засвистел коммуникатор, смонтированный в значок Звездного Флота. Фрэнк нажал на него и произнес:
— Сиракуза.
— Сэр, тревога на станции! — сообщила лейтенант Виола.
В этот момент инженер вошел в лифт и скомандовал:
— Мостик! — секунду спустя он обратился уже к офицеру связи: — Какие-нибудь объявления были?
— Нет, сэр, известно только то, что всему персоналу приказано убраться подальше от доков, — конец фразы Сиракуза слышал уже без коммуникатора, потому что створки турболифта разошлись и впустили его на мостик.
— Свяжитесь со станцией и выясните, в чем дело! — распорядился Фрэнк, проходя к креслу капитана.
На мостике, как и на всем корабле, находился сокращенный личный состав. Помимо Виолы и охранника у турболифта на своих местах находились старший оператор поста наблюдения Джон Вебер, оператор БЧ Ричард Колла и старший рулевой Роберт Кутчер. Традиционно старшие по постам ходили в увольнения последними.
Виола не успела связаться с «Омегой», когда на корабль пришел вызов:
— Сэр, сообщение от капитана! — сообщила она.
— На громкую, — инженер сел в кресло и, нажав кнопку, ответил: — Сиракуза.
— Мистер Сиракуза, поднять щиты! — без прелюдий начал Макнил. — Всю доступную энергию направить на защиту!
— Есть, сэр! — Фрэнк, словно подброшенный пружиной, моментально подскочил с места и стремительно преодолел расстояние, отделявшее его от поста контроля повреждений. — Что происходит, капитан?
— Долго рассказывать. Приготовиться к мощному взрыву в доке!
Занятый настройками подачи энергии от ядра, Фрэнк, услышав эту фразу, прервался.
— Что взорвется? — осторожно поинтересовался он.
— «Патфайндер». Конец связи.
Постояв в недоумении пару секунд, инженер продолжил работу. Когда через минуту он закончил, а из инженерного отсека поступил доклад о начале разгона варп-ядра, он поднял глаза, оглядел мостик и произнес ту фразу, которую любой командир мечтал в своей жизни никогда не произнести:
— Покинуть корабль!
Несколько секунд потребовалось, чтобы Виола осознала смысл отданной команды. Когда осознание пришло, она развернулась к пульту и включила соответствующий сигнал.
— Всем уходить через транспортеры на станцию и валить как можно дальше от доков! — продолжил отдавать распоряжения Сиракуза, снова возвращаясь в кресло капитана.
Регламенты по эвакуации с кораблей, как и в случае объявления тревоги, разрабатывались индивидуально для каждого звездолета Федерации. В случае, если по каким-то причинам требовалось отступить от штатного регламента, по внутренней связи объявлялись детали. В данном случае уход на шаттлах был нецелесообразным, а потому весь экипаж бегом направился к транспортерам. Эвакуация полутора сотен человек продолжалась несколько минут, после чего Виола доложила, что кроме них на борту никого нет.
— Хорошо, — кивнул Фрэнк. — Все в транспортер!
Виола переглянулась с Коллой, после чего обреченно вздохнула и поднялась со своего места. Все остальные присутствующие последовали ее примеру и направились в отдельную комнату, где располагался транспортер №5.
Всего на «Созвездиях» было пять транспортеров. Один был основным и использовался повсеместно, два назывались аварийными, и их использовали в особых случаях. Транспортер №4 был грузовым, он был способен транспортировать большие объекты, используя в качестве приемной платформы полы грузовых отсеков, которые, в свою очередь, были оборудованы соответствующей аппаратурой. Пятый транспортер находился на первой палубе и использовался в качестве спасательного средства. Персонал мостика всегда покидал корабль последним, и могло случиться так, что добраться до шаттлов или спасательных капсул они уже не успевали. В аварийных ситуациях могли отказать турболифты, коридоры могли потерять герметичность и все в таком духе.
Поэтому на мостиках звездолетов Федерации стоял еще один транспортер. Он имел абсолютно автономные системы электропитания и поддержания искусственной гравитации (без контакта подошвами с платформой транспортироваться невозможно). Даже в случае отказа всех систем на корабле транспортер №5 продолжал работать, давая персоналу мостика перенестись либо на планету или станцию, находящуюся рядом, или же транспортироваться в тот отсек корабля, в котором оставались капсулы или шаттлы, получая таким образом шанс спастись.
Когда все выстроились на платформе, Сиракуза занял место за пультом управления. Вообще, каждый, кто служил на мостике, был обязан уметь пользоваться транспортерами, чтобы даже в случае тяжелых потерь система продолжала работать.
— Сэр, если мы покинем корабль все, мы уже не сможем вернуться, — напомнила Виола. — Щиты подняты.
— А мы не уйдем все, — проговорил Фрэнк, настраивая транспортер.
— То есть как это? — воскликнула Гайя.
Договорить она не успела. Сиракуза запустил транспортер, и луч перенес последних членов экипажа на станцию. Старший инженер остался на борту один.
— Вот так, — Фрэнк еще раз перепроверил, чтобы на борту никого не оставалось, и вернулся на мостик.
* * *
Командные коды Калверт позволили обойти блокировку, которую доктор Демичев включил по всему кораблю, и запустить турболифт. Когда лифт опустился на седьмую палубу, Макнил протянул руку Ренику и напоследок сказал:
— Удачи, коммандер. Если не получится унять ядро, отстреливайте его к чертям.
— Не хотелось бы взрывать ядро в доке, — Жошуа пожал протянутую руку и посмотрел капитану в глаза. — Так что постараюсь его успокоить.
Гаррет кивнул и вместе с адмиралом покинул турболифт, который закрыл створки и поехал вниз на восемнадцатую палубу, где располагался инженерный отсек «Патфайндера». Пока адмирал и капитан двигались по коридорам в направлении транспортерной, они сохраняли молчание. У каждого в головах крутились свои мысли, однако все они сводились к одному — как остановить Демичева. Любые слова моментально отметались путем мысленного представления диалога: вряд ли ученого было так просто убедить отказаться от своей идеи, пусть она и была безумна. Решив на секунду отвлечься от бесплотных раздумий, Аломар вдруг произнес:
— Ну и как вам первый день на станции?
Макнил от такого вопроса слегка опешил, но быстро смог настроиться на предложенную волну.
— Ну, так меня еще нигде не встречали, — ответил он. — Еще и с хорошим риском потерять жизнь. Или корабль, я не знаю, что из этого хуже.
— Для капитана? Думаю, второе, — кивнул адмирал.
Еще несколько шагов снова прошли в тишине, после чего уже капитан задал вопрос, который мучил его долгое время:
— Как мы будем его уговаривать?
Аломар ответил не сразу.
— Я тоже об этом думаю, — произнес он, пожимая плечами. — Герман очень увлечен своей идеей. Вряд ли его получится уговорить.
— Предлагаете остановить его силой?
Офицеры остановились перед дверью в транспортерную, глядя на надпись на ней.
— Посмотрим. Вперед.
Поудобнее перехватив фазер, Макнил решительно шагнул к двери, которая отъехала в сторону, впуская капитана вперед. Доктор Демичев стоял у пульта и что-то напряженно прикидывал, набирая команды. Гаррет, увидев его, собрался на несколько шагов сократить дистанцию, чтобы в случае необходимости иметь преимущество, но уперся плечом в силовую стену.
— Простите, капитан, — не отрываясь от пульта, произнес ученый. — Мера предосторожности.
— Полагаю, просить вас остановиться бессмысленно? — спросил Гаррет, проводя рукой по щиту.
— Правильно полагаете. Это открытие перевернет все. Я не отступлю.
Демичев, очевидно, уже закончил настройки транспортера и повернулся к офицерам, ожидая, пока ядро наберет достаточно мощности для осуществления плана.
— Я тоже, — Макнил подошел к терминалу на стене и достал коммуникатор.
— Не получится, — Герман покачал головой. — Этот щит предназначен для сдерживания, и его можно поднять или опустить лишь с одной стороны. Я развернул его в обратную сторону.
— Компьютер может все, — проворчал Гаррет.
— Зачем тебе все это, Герман? — воскликнул Аломар. — Ты хотел рискнуть экипажем целой станции, а теперь ты рискуешь взорвать «Патфайндер» прямо в доке!
— Он не взорвется, — Демичев скрестил руки на груди и оперся бедром о пульт. — Не успеет. Я докажу, что я прав.
— С чего вы взяли, что транспортер перенесет вас во времени? — спросил капитан, не отрываясь от своего дела.
— Не меня. Только сознание. Я могу перенести свое нынешнее сознание в свое же тело пару часов назад.
— Какой смысл что-то доказывать таким способом? — адмирал развел руками. — Никто не будет знать, что уравнение работает!
— Я буду, — ученый посмотрел на показания мониторов. — И мне уже пора.
— Не получается, — Макнил отошел от консоли и встал рядом с адмиралом. — Реник, что же ты тянешь?
Постепенно дрожь корабля стала нарастать, становясь все более ощутимее. Было очевидно, что варп-ядро работает в нештатном режиме, что реакция протекает не как положено. Гаррет стиснул зубы, беспомощно наблюдая, как доктор Демичев набирает команды на пульте, а после быстрыми шагами направляется на платформу.
* * *
Дверь инженерного отсека открылась, и глазам Реника предстало варп-ядро «Патфайндера», которое уже вовсю гудело и трясло весь корабль. Громкие сирены выли по всему помещению, предупреждая, что ситуация становилась все опаснее. Переглянувшись со своими спутниками, коммандер бросился вперед к пульту управления ядром, когда наперерез его курсу, прямо перед его лицом отсек перечеркнул луч фазера.
— В укрытие! — крикнул Баакин.
Твое тут же бросились под защиту тяжелого верстака с оборудованием, а из дальнего угла инженерного отсека донеслись тяжелые шаги.
— Там Страж! — сообщил Жошуа.
— Они же все были в грузовом! — Баакин скривился. — Откуда?
— Похоже, доктор чуть умнее, чем я думал, — фыркнул коммандер.
— А как мы его не увидели?
Реник и Баакин переглянулись, после чего синхронно перенесли взгляды на Фулера.
— Вот этого я не знаю, — энергично покачал головой конструктор. — Может, ему как-то удалось спрятать его.
— Потом разберемся, — махнул рукой Жошуа. — Нам нужно его убрать.
Страж тем временем занял достаточно выгодную позицию — ни подобраться к ядру, ни покинуть отсек офицеры незаметно не смогли бы — и остался там.
— Тянет время, — кивнул коммодор. — Тактическая мысль работает.
— Похоже, Герман дал ему команду не подпускать никого к пульту, — объяснил Фулер. — Ему не нужно нас убивать, хоть он и считает нас врагами. У меня идея.
— Да? — невесело усмехнулся Реник. — Рассказывай.
— Если вы его отвлечете, я смогу добежать до пульта и, укрывшись за стойкой, смогу стабилизировать ядро, — выпалил тот.
— Прям как Чапаев, — хохотнул Баакин, Реник, в свою очередь, оставался серьезным.
— Лучше я, — возразил он. — Ядро — моя специальность.
— Не думаю, коммандер, — помотал головой конструктор. — Я плохо стреляю. От меня больше пользы будет там.
— Ну хорошо, — сдался Жошуа. — Готов?
— Нет.
— Тогда на три!
Досчитав до трех, Реник и Баакин высунулись из укрытия и выстрелили. Попасть удалось не сразу, однако Страж все же повернулся к ним, и Фулер, увидев возможность, рванул в сторону ядра. Робот оказался в сложной ситуации: он был под обстрелом, но проваливал основную задачу. В электронных мозгах Стража основная задача была приоритетнее самообороны, а потому, увидев бегущего к ядру человека, он среагировал молниеносно и выстрелил. Луч фазера пересек помещение и уперся в грудь Фулера. Его ноги подкосились, а сам он упал на пол, словно мешок.
— Фулер! — крикнул Реник.
— Дожимай! — вторил ему Баакин.
Подчиняясь команде, Жошуа не убрал палец со спуска, и два луча фазера, бившие в примерно одну точку, продолжили свой яростный моцион. В какой-то момент прочнейшая монотаниевая броня стала растворяться в пространстве, оставляя на своем месте лишь пустоту. Еще через несколько секунд Страж рухнул на пол.
— Фулер! — повторил коммандер и бросился к конструктору.
Видимых повреждений на теле не было видно, но неестественность позы говорила только об одном: Фулер был мертв.
— Давай скорее! — поторопил его Баакин.
Жошуа поднялся и подскочил к пульту.
— Ну что? — коммодор подбежал следом и поморщился: в спешке он ударился локтем сломанной руки. — Не опоздали?
— Нет, ядро на пределе, но я смогу стабилизировать, — Реник принялся колдовать над пультом, распределяя излишки энергии по подсистемам. — Если Демичев включит транспортер сейчас, он мне даже поможет.
— Доктор, нет! — крикнул Макнил вслед удаляющемуся ученому.
— Герман! — вторил ему адмирал.
Но Демичев не слушал. Он встал на платформу, и спустя пару секунда луч транспортера разобрал его тело на частицы. Одновременно с этим исчез щит, закрывавший офицерам дорогу к транспортеру, исчезла и дрожь во всем судне. В руке капитана засвистел коммуникатор.
— Капитан, это Реник! — пролаял прибор. — У меня все получилось!
— Тогда куда делся доктор? — выгнул бровь Гаррет.
— Вот уж не знаю, сэр. Но на транспортер пошло вполне штатное количество энергии.
Услышав это, Макнил бросился к пульту.
— Значит, он сейчас в подпространстве в разобранном виде!
Макнил быстро нашел метку, которая указывала на наличие в подпространстве живого существа, и предпринял попытку материализовать его, но режим работы транспортера был далек от штатного.
— Тоже мне, «великое уравнение», — капитан скривился, глядя на возникшие на экране формулы, после чего загрузил штатную предустановку.
Во второй раз захват удался, в куполе транспортера снова загорелся свет. Когда он рассеялся, на платформе на боку спиной к офицерам лежал доктор Демичев. Аломар и Макнил бросились к нему и перевернули на спину. Ученый был жив, но в его взгляде совершенно отсутствовали мысли: он просто смотрел прямо перед собой, не пытаясь сконцентрироваться на чем-то конкретном. Капитан и адмирал переглянулись.
* * *
«Эверест» уже затих. Большая часть экипажа разошлась по своим каютам, желая отдохнуть перед началом напряженной работы. Завтрашний уход «Патфайндера» означал лишь одно — бремя патрулирования сектора всей своей массой ляжет лишь на «Эверест», а потому выходных для экипажа в ближайшее время не будет.
Макнил сидел за столом в своей каюте с кружкой зеленого чая и изучал карту области патрулирования. Требовалось проверить маршруты, внести в них изменения, рассчитать время работы в той или иной области сектора и завтра принести все на согласование с адмиралом. Гаррет даже не сомневался, что после сегодняшних приключений Аломар не станет сильно придираться к нему, но предпочитал, чтобы все было сделано как положено.
Капитан внимательно рассматривал каждую пылинку в той части сектора, в которой Ромуланская Нейтральная Зона из, собственно, зоны превращалась в тончайший — не более одного светового года — перешеек, когда тихо и ненавязчиво засвистел коммуникатор.
— Макнил, — ответил он, удивляясь, что кому-то понадобился в такое время.
— Не спится, капитан? — раздался в каюте веселый женский голос.
— Пока некогда спать, Меган, — усмехнулся Гаррет, безошибочно определив голос капитана «Патфайндера».
— Тогда тебе придется выбрать: работать или позволить мне вернуть долг за спасение моего корабля.
— А позже это сделать никак?
— Завтра я ухожу со станции, — сообщила Калверт. — Так что у нас времени ровно на знакомство и прощание.
Макнил на минуту замолчал. С одной стороны, у него было куча дел, с другой, вряд ли ему в скором времени удастся провести время в такой приятной компании. Закончив взвешивать все «за» и «против», он сказал:
— Ну да, согласен. Оставайся на связи, сейчас подниму тебя на борт.
Сказав это, Гаррет отключил коммуникатор и, поднявшись с кресла, направился в транспортерную №1. Транспортер не являлся постом, который обязан был быть под контролем персонала круглосуточно, а потому в ночное время там никого не было. Двери в таком случае закрывались, однако у капитана в этом, как и в любом другом вопросе, был приоритет. Зафиксировав приближение Макнила, двери послушно открылись, позволяя ему пройти к пульту.
— Слышишь меня, Меган? — спросил он, включив коммуникатор.
— Да, слышу.
— Я поймал твой сигнал, сейчас подниму тебя.
Гаррет не был техническим специалистом, но, как и все остальные, умел пользоваться транспортером в автоматическом режиме. Для этого большой подготовки не требовалось, а поскольку в большинстве случаев компьютер прекрасно справлялся как с дематерилизацией, так и материлизацией, поднять на борт или отправить кого-либо прочь могли абсолютно все. Специалисты же чаще всего работали в ручном режиме, не доверяя такую ответственную процедуру компьютеру. Впрочем, сегодняшняя ситуация на «Патфайндере» была прямым подтверждением, что доверять компьютерам слишком много пока было еще рано.
Калверт материлизовалась на приемной платформе через несколько секунд. Она была одета в форменную куртку, а в руках держала бутылку вина. Гаррет даже немного расстроился: в тайне он надеялся, что ради такого случая Меган наденет вечернее платье. Поймав себя на этой мысли, Макнил усмехнулся ей и вышел из-за пульта управления транспортером.
— Я хранила эту бутылку до особого случая, — сообщила Калверт, сойдя с платформы навстречу Макнилу, — надеюсь, ты не против, что выпивка за мой счет? — она протянула бутылку.
— Не против, — Гаррет принял вино и стал изучать этикетку. — Хотя кого я обманываю? — он поднял глаза. — Мое мужское эго буквально вопит от несогласия с данной ситуацией.
— Значит, у тебя будет желание все повторить и успокоить свое эго.
Макнил рассмеялся и шагнул в сторону, пропуская Калверт вперед. Та мило улыбнулась и шагнула к двери, однако остановилась рядом с Гарретом.
— Что с доктором Демичевым? — спросила она.
— Не знаю, — Макнил пожал плечами. — Врачи говорят, что физически он здоров, но констатируют полное отсутствие интеллекта. Он овощ.
— Может, он действительно отправил свой интеллект куда-то там? — Меган неопределенно махнула рукой в сторону.
— Может быть. Или это уравнение вышибло ему мозги.
— Ну, по крайней мере, «Патфайндер» не взорвался, — улыбнулась Калверт и вышла из транспортерной, а Макнил последовал за ней.
Утром двое капитанов сидели за завтраком в одном из кафе «Омеги» и непринужденно болтали о том, о сем. Это кафе было единственным местом, где подавали не синтезированную, а самую настоящую еду. Для того, чтобы на станции было такое место, адмиралу Аломару пришлось с кем-то поговорить, с кем-то поругаться, на кого-то надавить. Хранить внушительный запас продуктов в отдаленном космосе — дорогое удовольствие, но адмирал счел, что время от времени его подчиненные должны иметь возможность порадовать себя тем, что в реалиях космоса двадцать третьего века стало чем-то особенным.
Заметив, что, в очередной раз взглянув на часы, Макнил задумался, Калверт не упустила возможности задать интересовавший ее вопрос:
— Что тебя так беспокоит?
— Да ничего особенного, — отмахнулся тот, размешивая кофе.
— Давай, колись, — хихикнув, продолжила настаивать она.
— Не думаю, что мне стоит обсуждать это с тобой, — Гаррет покачал головой. — Особенно теперь.
— Да брось, думаешь, я ревновать буду? — Меган закатила глаза. — Проблемы с девушкой?
По реакции собеседника она поняла, что попала в десятку, и звонко рассмеялась. Осознав, что уйти от ответа не удастся, Макнил выдал ей всю историю.
— И что тебя теперь беспокоит? — спросила Калверт, когда история закончилась. — Что ты впустил меня в свою каюту?
— Нет, — Гаррет порылся вилкой в салате, подбирая слова. — Мне нельзя оставлять ее на борту. Капитан должен быть беспристрастен. Иметь кого-то, к кому я привязан, плохая идея.
— Так написано в Уставе, — Меган отхлебнула кофе. — А что ты сам об этом думаешь? Хочешь, чтобы она осталась?
— Хочу, — после недолгой паузы ответил он.
— Тогда тебе придется оставить кресло капитана.
— Я знаю.
— А чего хочет она? — Калверт посмотрела на троих служащих, вошедших в кафе.
— Трудно сказать. Она искренне беспокоится о своем бойфренде, не хочет его оставлять. Но и ко мне она липнуть стала сильнее, чем требуется, после того, как он попал в лазарет.
На этот раз Меган тщательно обдумывала слова, пристально глядя на собеседника. Девушке потребовалось на это больше времени, чем того требовал вопрос, но в конце концов она произнесла:
— С чисто мужской точки зрения тебе стоит отправить этого Обри на Землю, а ее оставить при себе и продолжить добиваться ее расположения. По крайней мере, так сделали бы мужчины, которых я хорошо знаю, — она сделала короткую паузу. — С этической точки зрения, тебе нужно отправить ее вместе с ним.
— Я не могу этого сделать так просто, — Гаррет покачал головой. — Стоило подумать об этом раньше, сейчас до твоего ухода я не успею даже отправить запрос на перевод.
— Существует и третий вариант, — Меган поставила чашку на блюдце. — Подлый.
— Да-да, — закивал Макнил, — уволить ее, и тогда ты обязана будешь вернуть ее на Землю. Это эгоистично.
— Как и оставить ее на «Эвересте», — Калверт выгнула бровь. — Ты ведь сделаешь это не ради ее чувств, а ради своих. Пожалуй, самым честным будет первый вариант — сложить с себя полномочия.
— Мда, — протянул Макнил и упер подбородок в ладонь, — дилемма.
* * *
Подойдя к шаттлу, Макнил увидел Дебору, которая стояла рядом и о чем-то разговаривала с Джастиеном.
— Дебора, — позвал капитан.
— Капитан? — отозвалась та и, кивнув собеседнику, подошла к Гаррету.
— Что ты здесь делаешь? — спросил тот.
— Я собрала вещи Джека, Джастиен передаст их медикам «Патфайндера».
— Сама передать не хочешь? — капитан бросил взгляд на челнок.
— Не думаю, что видеть Джека снова — это хорошая идея, — девушка вздохнула. — Думаю, он отнесется с пониманием, если люди в таком состоянии действительно слышат все, что происходит вокруг.
— Возможно, — Гаррет протянул ей небольшой предмет, похожий на черную коробочку, на которой была изображена эмблема Звездного Флота. — У меня для тебя сюрприз.
— Вау, — Дебора натянуто улыбнулась, принимая предмет, и открыла крышку. — Ты решил, что сейчас самое подходящее время завалить меня подарками?
Глянув внутрь, она замерла, не произнеся ни звука. Лишь минуту спустя она спросила:
— Что это?
— Это рекомендация в Академию, — тут же ответил Макнил.
— Ты… — Милнер осеклась от неожиданности. — Устроил меня в Академию?
— Только так я могу законно отправить тебя с ним.
Девушка посмотрела ему в глаза, которые не выражали ничего, кроме грусти и уверенности, что поступает правильно.
— Зачем? — дрогнувшим голосом просила она.
— Ты же этого хочешь.
— Я не знаю, чего я хочу. Я думала, ты хотел, чтобы я осталась.
— Я и сейчас хочу, — он стоял рядом с ней, не зная, куда деть руки, — но это неправильно. К тому же у нас все равно ничего не вышло бы.
— Почему? — тихо, одними губами спросила она.
В глазах Деборы Гаррет увидел что-то похожее на надежду. Он видел тот самый огонек, который горел в них тогда, на Земле, много лет назад. Если бы он решил оставить ее на борту, все можно было вернуть.
— Когда-то ты была моей жизнью, — серьезно произнес Макнил, — а теперь моя жизнь он.
Капитан шагнул в сторону, освобождая обзор и подбородком указал на окно, в котором висел в вакууме дока станции «Эверест». Дебора как завороженная глядела на звездолет, покоящийся в ожидании следующего задания. Потом она посмотрела на Гаррета и все поняла. Капитан и звездолет были одним целым. Все остальное уже не имело для Макнила никакого значения, как бы он ни старался убедить окружающих в обратном.
— Спасибо, — Милнер обхватила руками его шею и к нему прижалась.
— Будь счастлива, Дебора, — Гаррет обнял ее за талию. — У вас все будет хорошо.
— Мне надо торопиться, шаттл вот-вот стартует, — девушка оторвалась от него и посмотрела на небольшое суденышко.
— «Патфайндер» стартует только через час, — успокоил ее капитан. — Я договорился с Калверт, транспортируешься прямо на борт. У тебя есть время собраться.
— Спасибо, — снова произнесла она, опустив глаза. И снова ее голос дрогнул.
* * *
— Капитан на мостике!
Оглядев помещение, Гаррет направился к своему месту, с которого тут же соскочил Реник. Когда Дебора покинула борт «Эвереста», Макнил с тяжелым сердцем покинул транспортерную и направился на мостик. С одной стороны, он знал, что нашел правильный и беспроигрышный для всех вариант, однако печаль, которая накрыла его, когда все было уже закончено, заставила его снова задуматься. Голову капитана терзали мысли, которые твердили, что нужно остановить все, пока не поздно, однако он упрямо гнал эти мысли прочь. Скоро станет легче. Скоро.
Усевшись в свое кресло, Гаррет провел ладонями по лицу и посмотрел на старшего лейтенанта Виолу:
— Отсеки доложили о готовности? — капитана не оставляли мысли, что на мостике сегодня что-то идет не так, как будто какая-то неведомая сила повисла в воздухе.
— Да, сэр, экипаж готов выдвигаться, — тут же отчиталась та.
— Отлично, — Макнил снова покрутил головой, оглядывая мостик, после чего скомандовал: — Мистер Кутчер, выводите корабль.
— Есть, сэр.
Несмотря на то, что по бортовому времени было еще утро, экипаж мостика слегка поредел, как и весь экипаж «Эвереста» в целом. На «Патфайндере» остались восемь членов экипажа, включая Джека Обри и Дебору Милнер. Помимо них шестеро энсинов, среди которых Марвин Джастиен и Мелисса Тревиньо, были признаны прошедшими стажировку и теперь направлялись обратно в Академию, чтобы сдать экзамены и стать полноправными офицерами Звездного Флота.
Пока звездолет выходил из дока, на мостике царила почти полная тишина, прерываемая лишь сигналами приборов и дежурными фразами членов команды. После выхода капитаном был отдан приказ рассчитать и прожить курс к Аванпосту номер 17,(13) первому в списке патрулирования Ромуланской Нейтральной Зоны, а дальше события потекли по рутинному, но уже привычному руслу.
— Разрешите обратиться, капитан? — неожиданно произнес Реник.
— В чем дело, коммандер? — Макнил посмотрел на него.
— Сэр, мы все знаем, что вам пришлось принять непростое решение, — начал старший помощник, то и дело бросая взгляд на советника. — И мы… хотели бы, чтобы вы знали, что мы все с вами.
Услышав это, капитан слегка хмыкнул и в третий раз оглядел мостик. Теперь ему стало понятно, что именно казалось ему необычным — в ожидании этого разговора напряжены были все присутствующие.
— И? — протянул он, глядя на Реника.
— Нас вовсе не радует ваше смятение, — пришла на помощь Штрауз.
— А с чего вы взяли, что я в смятении? — Гаррет повернулся и уставился на советника тем же взглядом, который пару секунд назад сверлил старпома.
— Это же очевидно, сэр, — неуверенно проговорила Эльза, нервно теребя пальцами подол своей форменной рубашки. — Я просто хотела, чтобы вы знали: если вы захотите об этом поговорить, я готова в любое время.
— Спасибо, — капитан раздраженно хмыкнул. — Но не захочу. На этом все? — он поочередно посмотрел на Реника и Штрауз. — Хорошо, тогда можно продолжить работу.
На мостике снова повисло молчание, которое, впрочем, долго не продлилось.
— Но должен сказать, сэр, — прервал тишину Жошуа, — я рад, что мисс Милнер побывала у нас на борту.
— Да? И почему же?
— Потому что она пробудила в вас чувства, которые раньше спали где-то внутри, — с улыбкой объяснил Реник.
— Да, сэр, — подхватила Эльза. — Она повлияла на вас, хоть вы и не готовы это признавать. Вы стали более человечным и менее отстраненным.
— Более чело… — попытался повторить Макнил, но осекся. — Чего? — он снова закрутил головой, переводя взгляд с одного собеседника на другого и обратно. — Человечнее? Что, расслабились?
Он резко поднялся из своего кресла и начал раздавать команды:
— Мистер Олескер, вводная компьютеру: противник по курсу ноль-один-три, отметка три, учебная тревога!
Пока капитан говорил эту фразу, Реник, Штрауз и остальные офицеры мостика поняли, что шутка удалась. Лучшим способом помочь человеку пережить горе было и останется отвлечение. Чем отвлечь капитана? Правильно, самыми базовыми корабельными понятиями. Намекнув Макнилу, что он расслабился, старпом и советник добились того, чего хотели — желания показать, что ничто в капитане не изменилось.
— Е-е-е-е-сть, сэ-э-э-э-э-р, — прерывисто протянул инженер, изо всех сил стараясь удержать смех в себе.
Услышав это, Реник не выдержал и засмеялся в полный голос. Следом за ним рассмеялась Штрауз и остальные офицеры по очереди. Оглядывая мостик, Макнил сам начал улыбаться, все более старательно и все менее успешно сдерживая смех.
— Да ну вас к черту! — махнул он рукой и рухнул в свое кресло. — Банда космических пиратов!
Это высказывание вызвало новый приступ смеха, который, помимо всех остальных, поддержал и сам капитан. «Эверест» двигался навстречу Аванпосту 17.
1) Аломар имеет в виду, что противостояние с клингонами шло более активными темпами, нежели с ромуланцами. К слову, до мирных переговоров между Федерацией и Империей остался год.
2) Частично отсебячина. Первый «Оберт» вышел из дока в том же году, в котором модернизированный «Энтерпрайз» отправился на перехват «Виджера» в первом полнометражном фильме линейки TOS. История с ранним проектированием и поздним пуском в эксплуатацию призвана показать, что Звездный Флот пошел по пути унификации, производя многоцелевые звездолеты. Из чисто научных я могу назвать всего два класса — «Оберт» и «Нова», которая появится намного позже.
3) Отсебячина, ничего подобного, равно как и корабля с таким названием, не упоминается ни в одном источнике. USS «Черчилль» — придуманный мною звездолет класса «Эксельсиор».
4) В первом пилотном эпизоде TOS под названием «Клетка» действительно присутствовали дети, которые с громким смехом бегали по коридорам «Энтерпрайза». В сюжетном блоке «Зверинец», в котором показывали кадры из «Клетки», данная сцена не была показана, а во втором пилотном эпизоде «Куда не ступала нога человека» на борту никаких детей уже не было. Позже эта концепция была применена в TNG.
5) Речь идет о «Галактике», которая построена специально для обеспечения максимально возможного уровня безопасности. Потерять будущее Федерации недопустимо, именно для этого звездолет был разработан, вернее, будет, если судить по времени повествования в фанфике. «Галактика», как и многие другие корабли Федерации, способна разделяться на две части, но в данном случае и транспортная и боевая секции полностью автономны. Это позволяет, в случае необходимости, спасти гражданских, прикрывая транспортную секцию боевой, а после состыковать их обратно.
6) Ситуация, возникающая при критическом дисбалансе соотношения вещества и антивещества в варп-ядре. В результате подпространственное поле создает нестабильную червоточину, которая может не только повредить корабль, но и уничтожить его. Наглядная демонстрация «эффекта червоточины» продемонстрирована в первой полнометражке из линейки TOS «Звездный путь: Фильм», когда в червоточину попал не только «Энтерпрайз», но и случайно подхваченный полем астероид. Дополнительную опасность создает и нестабильность червоточины: неизвестно, куда она приведет и когда.
7) Устройство, не позволяющее посторонним объектам проникать на борт звездолета, будь то бактерия или же просто пыль.
8) Здесь имеются в виду события полнометражного фильма «Звездный Путь: В поисках Спока». Диверсия была проведена Монтгомери Скоттом, а испытанием позже стало принято называть попытку «Эксельсиора» преследовать угнанный Кирком «Энтерпрайз».
9) Отсебячина. На самом деле на «Эксельсиорах» нет транспортера на первой палубе. Да и вообще, по-моему, на первой палубе транспортер есть только на «Созвездиях».
10) Один из вымышленных фантастических металлических сплавов вселенной «Звездный Путь». Первый сплав, из которого начали изготавливать броню звездолетов и станций и использовался до середины 23-м века, когда был вытеснен более легким и прочным дюранием. Обладает уникальным магнитным полем, которое рассеивает лучи прицеливания, вследствие чего по кораблю становится тяжелее попасть. Наиболее ярким представителем монотаниевой брони является «Конституция», одновременно это и один из последних звездолетов с таким корпусом. «Созвездие» несет на себе уже дюраниевую броню. В 24-м веке для строительства кораблей стал использоваться сплав дюрания и тритания.
11) Фазер Типа 1 или «карманный фазер» представляет собой небольшую коробочку, размером меньше колоды карт. Он способен стрелять лучом с уровнем мощности 12, то есть может убить большинство гуманоидных форм жизни. Фазер Типа 2 — оружие, похожее на современные пистолеты. Способен стрелять с уровнем мощности 16, имеет сменную батарею. Фазер Типа 3 или "фазерная винтовка" — двуручное оружие, способен стрелять с уровнем мощности 18 и имеет больший запас энергии (частично отсебячина, в оригинале в это время фазерные винтовки стреляли с мощностью 16, тяжелые винтовки, стреляющие с уровнем 18 появились много позже). Фазер Типа 4 — оружие уже побольше, устанавливается на шаттлах и яхтах. Фазеры Типа 5-8 — максимально возможные орудия на момент повествования. Устанавливаются на звездолеты.
12) Частично отсебячина. В TOS были названы только режимы оглушения и распада. Боевой и тепловой режимы названы мной по очевидным признакам.
13) Клингонская и Ромуланская Нейтральные зоны — специально выделенные по обоюдным договоренностям Федерации с каждой из сторон территории галактики, на которые ни одно государство не может претендовать. Таким образом, границы государств не соприкасаются в принципе. По договору пересечение границы Нейтральных Зон в одностороннем порядке считается нарушением оного договора и считается актом агрессии. Для контроля над соблюдением договоров Федерация построила вдоль границ Нейтральных Зон сеть аванпостов, которые непрерывно просеивали все пространство как с ромуланской, так и с клингонской сторон.
Успех не окончателен,
Неудача не смертельна.
Важна смелость продолжать.
Уинстон Черчилль.
Журнал капитана, звездная дата 40373.78
«Эверест» вместе с «Миллениумом» находится в системе Вулгрим, где мы изучаем редчайшее космическое явление — стаю космических мух Маркус.(1) Оно настолько редкое, что можно бороздить галактику всю жизнь, ни разу не встретив ни одну стаю.
Космические мухи сбиваются в стаи только во время брачного периода, о периодичности которого ничего не известно. Я намерен оставаться рядом со стаей, пока мухи не разлетятся, чтобы дать нашим ученым возможность получить максимум данных об этих странных и непонятных существах.
— Это же чудо природы! Настоящее чудо!
Офицер по науке «Эвереста» Теодор Янкловски не мог скрыть своего восторга от явления, которое ему посчастливилось увидеть, и буквально скакал по мостику, не в силах удержать эмоции внутри себя. В то время, пока лаборатории звездолета занимались сбором данных о космических мухах, их начальнику было абсолютно нечем заняться, а потому он полностью отдался визуальным наблюдениям, порядком надоев всему экипажу мостика.
— Незачем так плеваться, профессор, — рулевой, попавший под неожиданный всплеск эмоций, вытер щеку рукавом. — Я и так их прекрасно вижу.
— Простите, мистер Миллер, — Янкловски поднял руки в примирительном жесте. — Просто я не могу поверить своему счастью!
Миллер покачал головой и усмехнулся, глядя на главный экран, на котором с использованием технологии наложения кадров транслировалось изображение «Миллениума», висевшего с левого борта от «Эвереста» на расстоянии в несколько километров. Между двумя звездолетами вилась неведомая пляска диковинных космических существ. При желании, напрягая глаза, вполне было возможно разглядеть картину, раскинувшуюся перед носом корабля, однако безумная пляска космических мух превращала это в неимоверно трудную задачу: контроль за обстановкой вокруг осуществляли исключительно по приборам.
— Мухи — это счастье? — хмыкнул рулевой.
— Каждому свое, лейтенант, — пожал плечами ученый. — Ради таких вот явлений я и пошел на Звездный Флот. Все неизведанное и чудесное складывается из таких вот мелких мух.
За этим незамысловатым диалогом с интересом наблюдали Гаррет Макнил и Рэй Драйден, устроившийся в кресле советника. Последний возглавлял вахтенную смену и фактически являлся заместителем капитана на эти шесть часов. Жошуа Реник тоже находился на мостике и находился на сенсорном посту, несмотря на то, что должен был отдыхать перед вахтой. Коммандер сидел рядом с оператором и наблюдал, как тот занимается обследованием стаи мух всеми возможными способами.
— Как ребенок, честное слово, — усмехнулся Драйден. В его реплике не было неодобрения, лишь легкое удивление от увиденного.
— Мы все немножко дети, — ответил ему капитан. — И мы вступили в Звездный Флот не ради пальбы из фазеров.
— Так-то оно да, но не так же умиляться. Это же всего лишь очередной вид.
Макнил рассмеялся и произнес:
— Учеными движет жажда постижения чего-то нового, неизведанного, — он отвлекся на злобное рычание оператора сенсорного массива, — и они вступают во Флот, не просто чтобы увидеть чудеса Вселенной. Они хотят найти решение каких-то проблем, приоткрыть завесу тайны.
— И постичь, как устроен мир, я знаю, — Рэй кивнул. — Очень амбициозно.
— Не солдаты создали варп-двигатель, — Гаррет посмотрел на командира БЧ. — Не они расщепили материю и перенесли ее на расстояние, собрав там обратно, — он перевел взгляд на Янкловски. — Амбиции ученых приводят либо к прогрессу, либо к катастрофе. Но без них никак. И я слышал, что в научном сообществе считается, что неамбициозные ученые никакой пользы обществу не приносят.
— А это — главная цель существования любого гражданина Федерации, — закончил Драйден, кивнув. — Мысль понятна, но это же чушь.
— Именно. Тут все кроется в ролях. Взять «Эверест», — Макнил обвел рукой мостик. — Мы готовы встретить любую неожиданность почему? Потому что каждый на своем месте. Вы заведуете вооружением, так что, если космические мухи нападут на нас, мы сможем защититься. Доктор Голден сможет при необходимости их вылечить, профессор, — он указал ладонью на ученого, который так и не мог справиться с эмоциями, — сможет рассказать о них побольше. Ну а я и мисс Штрауз при необходимости сможем заключить с мухами союз.
— Согласен, — Драйден снова усмехнулся, бросив взгляд на Янкловски, — каждый делает свое дело. Множество ученых не бросаются на новое, они ищут новое применение уже известным знаниям.
— Верно, но это множество считают себя вторым сортом, раз их не допустили на передовую. Отголоски старых мировых порядков.
Этот разговор мог продолжаться еще долгое время, если бы двери турболифта №1 не открылись и на самой границе, разделявшей лифт и мостик, не появился бы старший инженер.
— Разрешите подняться на мостик! — громко запросил он.
Несмотря на то, что Фрэнк Сиракуза был неотъемлемой частью команды мостика, в данный момент он не нес вахту, а потому не имел права без разрешения подниматься на первую палубу. То же самое касалось и остальных членов экипажа. Лишь два человека на борту могли спокойно идти туда, куда им вздумается — капитан и старший помощник, исключая, разумеется, личное пространство членов экипажа.
— Разрешаю, — отозвался Гаррет, слегка развернувшись в кресле и бросив взгляд на турболифт.
— Вот проект по вашей просьбе, капитан, — Фрэнк подошел к креслу и протянул Макнилу планшет.
Тот взял устройство и принялся рассматривать предложенную 3D-модель, вращая ее движениями пальцев по экрану. Через пару дней Мэйсону Рострону, старому другу Макнила и капитану «Миллениума», исполнится сорок лет, и Гаррет попросил Сиракузу спроектировать для именинника особый подарок. Инженеру пришлось приложить все свои дизайнерские и конструкторские навыки, чтобы сотворить модель и написать программу для репликатора. И сегодня, спустя две недели напряженного труда, все было готово.
— Смотрится красиво, — кивнул капитан, возвращая устройство Фрэнку. — Пробовали синтезировать?
— Нет, сэр, — Сиракуза покачал головой. — Нужно еще кое-что перепроверить, но я думаю, сегодня вечером или завтра начну экспериментировать.
— Спасибо большое, — Гаррет улыбнулся и кивнул. — С меня настоящее пиво.
Поскольку в эпоху репликаторов натуральные продукты являлись диковинкой, подобные фразы стали означать куда больше, чем пару веков назад. В старых книгах можно встретить подобные высказывания вроде «с меня пиво», что означало «я в долгу перед тобой», однако как можно быть должным то, что у человека уже есть, достаточно лишь кнопку нажать? Главным минусом синтезированных алкогольных напитков являлось отсутствие опьяняющего эффекта. Поскольку главными потребителями подобного рода напитков являлись именно экипажи звездолетов, на которых была необходима дисциплина в той или иной мере, репликаторы не воссоздавали алкоголь в первозданном виде, лишь его более мягкий аналог. Подобной выпивкой невозможно было напиться до беспамятства, мысли человека не путались, агрессия не находила свой выход, даже наоборот — синтезированный алкоголь вызывал легкое расслабление и социальную эйфорию, которая вполне позволяла неплохо проводить свободное время.
Последствий вроде похмельного синдрома синтезированный алкоголь не вызывал, еще ни одна вечеринка с такими напитками не выходила из-под контроля. Помимо всего прочего, для синтезированного алкоголя, в отличие от его природного аналога, существовал абсолютный нейтрализатор. В космосе, который опасен сам по себе, в любую секунду могли потребоваться все навыки, внимание и концентрация, а потому подобное свойство являлось одним из решающих факторов выбора между природным и синтезированным алкоголем.
Разумеется, у многих служащих Звездного Флота были заначки настоящего алкоголя, этого никто не запрещал, однако увидеть действительно пьяного служащего или офицера было просто невозможно: в дальнем космосе пополнить запасы было негде, а потому заначки берегли для действительно особых случаев, не выпивая все за раз, а растягивая на долгие месяцы.
— Всегда рад, сэр, — Фрэнк вырос в семье потомственных пивоваров и был настоящим ценителем хорошего пива, подобное обещание не могло не произвести на него впечатление.
Пока Макнил рассматривал модель Сиракузы, лаборатории закончили обработку первичных данных со сенсоров и сканеров, и Янкловски, горя от нетерпения, бросился к своему рабочему месту. Там, после недолгих переговоров со своими подчиненными по внутренней связи, профессор повернулся к центру мостика и громко позвал:
— Капитан!
Гаррет повернулся к нему и вопросительно выгнул бровь.
— Нам нужно поймать их! — Теодор поднялся со своего кресла и подошел к перилам, отделявшим его от места капитана.
— Вы хотите выйти в космос с сачком? — Макнил переглянулся с Сиракузой.
— Этого не потребуется, сэр. У нас же есть транспортер.
— Профессор, посмотрите на это, — Фрэнк кивнул на главный экран. — Настоящий апофеоз броуновского движения. Мы не сможем навестись.
— Их можно оглушить фазером! — не унимался Янкловски.
На этот раз скепсис прозвучал из уст командира БЧ.
— И вы точно знаете, какую мощность луча выставить? — с сомнением покачал головой он. — Они слишком маленькие, даже «единичка» может их убить.
— У меня есть данные сканирования, — профессор посмотрел на капитана. — Я почти уверен, что мы их не убьем.
Макнил внимательно посмотрел на Теодора, будто пытаясь понять, не сошел ли тот с ума, после чего повернул голову и вопросительно глянул на Драйдена. Тот лишь пожал плечами, после чего капитан объявил:
— Ну хорошо, профессор. Давайте попробуем. Мистер Драйден.
Радости Янкловски не было предела. Даже не закончив слушать капитана, он рванул к своему месту и принялся раздавать команды по внутренней связи. Командир БЧ, в свою очередь, поднялся из кресла советника и заговорил:
— Мистер Миллер, крен влево пятнадцать, — чтобы обеспечить более свободный прицел, Рэй наклонил «Эверест» влево, — мисс Фридан, верхняя батарея по левому борту(2), мощность луча один, — стажер-оператор и ее наставник, стоящий рядом, кивнули, — транспортер №4, приготовиться поднять на борт оглушенных мух!
— Сообщите «Миллениуму», что мы намерены сделать выстрел по мухам, — добавил капитан, посмотрев на оператора связи.
— Одну минуту, мистер Драйден! — попросил Янкловски. — Мои люди готовят контейнер, чтобы поместить мух туда.
— Мы будем ждать вашей команды, профессор, — Рэй вновь опустился в кресло.
— Разрешите, капитан? — Сиракуза указал на кресло старшего помощника.
Макнил посмотрел на Реника, который даже не думал вылезать из кресла оператора, и кивнул.
* * *
Транспортер №4 был самым большим на «Эвересте». Как и любой грузовой транспортер, он был способен переносить очень большие объекты. Таким образом, погрузка необходимых материалов или ресурсов на борт занимала куда меньше времени, нежели при традиционной погрузке. Транспортер №4 имел не одну, а сразу несколько приемных платформ, в каждом из грузовых отсеков, а также в складах, и монтировались прямо с пол. Поэтому оператор заранее знал, что за груз поднимался на борт, мог сразу перенести его на тот или иной участок для дальнейшего хранения.
Обратной стороной увеличения предельного объема переноса стал более грубый процесс дематериализации и материализации, вследствие чего транспортация живых организмов сопровождалась с определенными неудобствами. В инструкции по работе с транспортерами Звездного Флота перенос живых организмов не запрещался, но и не рекомендовался, так как в определенных случаях мог привести к нежелательному вреду здоровью, как временному, так и постоянному.
Сержант Акива Голдсман уже семнадцать лет служил в Звездном Флоте. Как и многие технические служащие, он за это время работал в разных отделах, от команд обслуживания варп-двигателей до групп обслуживания систем связи. Однако по большей части Голдсман работал именно с транспортерами. Получив с мостика распоряжение на транспортацию космических мух на борт, Акива вместе со своим напарником Джозефом Скенлэном сразу же приступили к подготовке: они приготовили специальный куб-изолятор и разместили его на полу грузового отсека.
В этом деле требовалось соблюдать особую точность: необходимо было материализовать мух точно внутри куба, не снаружи, не в стенке, а внутри. К тому же Голдман ни на секунду не забывал, что переносит живые организмы, а потому соблюдал предельную осторожность. И, когда с мостика поступило сообщение об успешном оглушении стаи, Акива навел луч на безвольно повисших в вакууме насекомых и запустил транспортер в ручном режиме.
— Они на борту! — Янкловски воодушевленно повернулся к капитану. — Разрешите покинуть мостик?
— Идите, — Макнил усмехнулся.
Теодору не нужно было повторять дважды. Получив разрешение, он пулей заскочил в турболифт и скрылся из виду. Гаррет переглянулся с Сиракузой и снова взял у него планшет, чтобы подробнее рассмотреть готовящийся подарок Рострону.
Без офицера по науке экипаж мостика быстро вернулся к скучной рутине. Кто-то внимательно рассматривал показания приборов, офицер связи сосредоточенно слушала эфир, но большая часть мостика, как завороженные, пялились на красивый танец космических мух, который транслировался прямо на главный экран. Навигатор смены в очередной раз улыбнулась неведомой и милой картине на экране. Это действительно было завораживающее зрелище: светящиеся в свете ближайшей звезды мухи словно светлячки вились в вакууме абсолютно хаотично. Никто точно не знал, каким образом мухи приводили свои тела в движение в безвоздушной среде, как они ориентировались, как общались и обращали ли внимание на любопытных людей, но нельзя было отказать в красоте данного явления.
Лейтенант, не переставая улыбаться, опустила глаза на приборную панель, и ее улыбку словно стерли с лица: на смену пришла тревога. Несколько раз ткнув пальцами по сенсорным клавишам, она переключила режим главного экрана на фронтальный обзор и почти крикнула:
— Капитан!
Макнил моментально повернул голову на испуганный окрик и, нахмурившись, пару секунд вглядывался в изображение.
— Тревога! — громогласно, но без излишних эмоций объявил он. — Поднять щиты!
Пронзительная сирена тут же разнеслась по кораблю, сообщая в каждый уголок судна, что произошла нештатная ситуация. Фрэнк Сиракуза и Рэй Драйден вскочили с кресел, которые они занимали, и помчались к своим постам, где другие офицеры уже освободили для них места. Пару секунд спустя в кресло слева от капитана плюхнулся Жошуа Реник.
— Предупредите Миллениум! — распорядился он, повернувшись к офицеру связи.
Прямо навстречу двум звездолетам в безвоздушной и беззвучной пустоте космоса летели астероиды. Сотни, а может, тысячи холодных темно-серых камней от гигантских, размером с крейсер, до миниатюрных, не более человеческого тела, неумолимо приближались сплошной кучей, словно нашествие саранчи на плантацию. Увлеченность экипажа космическими мухами привела к тому, что никто не обратил внимание на опасность, пока она не подобралась слишком близко.
— Дистанция — шестьсот тридцать километров! — отчиталась навигатор.
— Мистер Драйден, огонь по готовности! — скомандовал капитан.
— Есть, сэр, — пальцы Рэя буквально порхали над консолью, вырисовывая в воздухе неведомые кренделя.
Макнил положил руки на подлокотники кресла и крепко сжал пальцы, напряженно глядя в главный экран: больше он ничего не мог сделать, все зависело от оружейной команды. Устав Звездного Флота запрещал хранить орудия в заряженном состоянии: очень тяжело убедить внеземных собеседников в мирных намерениях, когда твои фазеры готовы к выстрелу в любой момент. Все это требовало некоторого времени на подготовку, немного, но в напряженной ситуации каждая секунда ожидания казалась вечностью.
Пока на мостике просто ждали разрешения ситуации, в боевой части шла торопливая работа. Подключались энергоблоки, проводились скорые проверки, фазеры выводились на полную мощность. Это была стандартная процедура, которую экипаж отрабатывал уже сотни раз, а потому никакой особой спешки не было. Команда обслуживания фазерных батарей даже не знала, что именно происходит, а потому никто из них не испытывал того напряжения, которое сейчас буквально витало на мостике.
Минута, за которую орудия, как и всегда, были готовы сделать и сделали первые залпы, тянулась по ощущениям не меньше часа. Несмотря на то, что камни подобрались волнительно близко к носу «Эвереста», Макнил испытал величайшее облегчение: все шло как положено. Примерно тридцать секунд спустя начал давать залпы и «Миллениум». Плотность его огня была куда ниже, чем у тяжеловооруженного напарника, но, тем не менее, поток астероидов постепенно редел.
«Эверест» содрогнулся: в щит ударил не слишком большой камень, размером с небольшой фургон. Драйден никак не отреагировал на столкновение, полностью погрузившись в свою напряженную борьбу. Сейчас он был тем, от кого в первую очередь зависела судьба корабля. Работая напрямую с компьютером, Рэй производил целеуказания, по которым компьютер отрабатывал фазерными батареями.
Обычно звездолеты Федерации вели огонь именно в автоматическом режиме. Это позволяло здорово сэкономить время, ведь ни одному живому существу не сравниться в скорости реакции и точности движений с компьютером. Командир БЧ просто указывал приоритетные цели и отдавал команду открыть огонь, а его цифровой ассистент наводил орудия на цель и стрелял. Помимо этого, компьютер сам определял, какой именно батареей выстрелить, чтобы эффективнее поразить цель или же сэкономить энергию в том или ином фазере, не теряя при этом эффективности. Все данные обрабатывались компьютером в реальном времени, его было невозможно отвлечь, он был способен следить за всем полем боя единовременно. Все эти факторы привели к тому, что Устав Звездного Флота предписывал использовать автоматический режим прицеливания как приоритетный.
Тем не менее, богатый человеческий опыт работы с искусственным интеллектом заставлял задействовать альтернативные режимы и методы управления. Так с боевого поста на мостике можно было давать целеуказания для каждой отдельной батареи, а также управлять ей вручную, а из боевого центра имелась возможность перейти на полностью ручное управление. В таком режиме каждый оператор из команды боевого центра брал под свой контроль одну турель. Команды с мостика передавались по внутренней связи или же выводились на экраны операторов. Такой режим являлся исключительной мерой и требовал от оружейной команды высокой слаженности и предельной концентрации, ведь работать им приходилось сообща, будто единый организм.
Тем не менее, компьютеры работали исправно, и за всю свою службу Макнил не мог припомнить ни одного случая, чтобы корабли, на борту которых он находился, были вынуждены перейти на ручное прицеливание. Вот и сейчас «Эверест» быстро и четко избавлялся от каменной угрозы, которая нависла впереди. На мостике все шло своим чередом, будто и не было никакой угрозы. Все спокойно делали свою работу и все. Дважды открывались створки турболифтов, впуская старшую смену в помещение, вошедшие молча, без удивительных возгласов, которые однозначно вызывались видом главного экрана, проходили на свои посты и занимали свои места. В течение пяти минут из тьмы космоса на два звездолета выплывали все новые и новые астероиды, но затем все прекратилось так резко, будто ничего и не было. Обильно вспотевший Драйден тяжело вздохнул и объявил:
— Новых угроз не наблюдаю.
— Подтверждаю, — поддакнула навигатор. — В пределах видимости ничего.
— Узконаправленные сканеры вперед, просеять все, что можно! — Макнил облегченно вздохнул. — Чтобы больше никаких сюрпризов. Повреждения?
— Незначительный удар с фронта, — отозвался Сиракуза. — Мощность щита девяносто восемь процентов.
— Что с «Миллениумом»? — капитан повернулся к посту связи.
— Очень активные переговоры на борту, — отозвалась Виола, прижимая к уху наушник. — Похоже, у них повреждения.
— На экран! — скомандовал Реник.
Вид на главном экране вернулся на тот, который транслировался всего пять минут назад: борт «Миллениума». Разница была лишь в том, что никаких мух между звездолетами уже не было. Сам напарник «Эвереста» выглядел почти как обычно, если не считать следов ударов на корпусе и разлетающиеся в разные стороны мелкие обломки. Класс «Оберт» был чисто научным судном и не мог тягаться по боевым характеристикам с исследовательскими крейсерами: всего две фазерные батареи Типа 4 не были способны организовать огневой заслон достаточно плотный, чтобы защитить корабль от столь обильной бомбардировки. Позднее обнаружение, в свою очередь, сделало так, что уходить из опасной зоны было попросту поздно.
— Им крепко досталось, — покачал головой Реник.
— Не скажу, что все хорошо, но и не так уж и плохо, как может показаться, — возразил ему Сиракуза, пристально глядя на экран.
— Вызовите их, — обратился к связистам Макнил.
Навигатор отдала свой пост штурману Лепен и, проходя мимо капитана в тыльную часть мостика, задержалась:
— Виновата, сэр, — обреченным тоном произнесла она. — Я прозевала.
— Мы все прозевали, мисс Конуэй, — ответил капитан приободряющим тоном. — Не берите в голову. Отвлеклись мы все.
Лейтенант кивнула и, предприняв попытку улыбнуться, продолжила свой путь.
— Капитан, «Миллениум» на связи! — объявила Виола.
Гаррет нажал на кнопку на подлокотнике кресла и произнес:
— Мэйсон? Как у тебя дела?
— Несколько каменюк прилетело, Гаррет, — отозвался Рострон. — Щиты пробило, несколько отсеков разгерметизировались. Латаем пока.
— Справитесь?
— А что остается?
— Ну я могу своих инженеров прислать, если надо, — Макнил пожал плечами.
— Да нет, справимся, — Рострон вздохнул. — Проблема в том, что мне повредило одну гондолу и разбило дефлектор.
— Значит, висим здесь, пока вы не починитесь.
— Ну, раз тебе заняться нечем, — Мэйсон хмыкнул, — может, твои молодцы синтезируют для меня пару деталей? У нас сейчас с энергией не ахти.
Макнил посмотрел на Реника и едва заметно кивнул на турболифт. Тот понял без слов и отправился отдавать распоряжения, а капитан сказал:
— Без проблем, присылай, что нужно.
В этот момент со стороны поста наблюдения послышался окрик:
— Капитан! Еще астероиды по курсу!
— Дистанция? — Гаррет поднялся.
— Двадцать с половиной тысяч километров, быстро сокращается!
Капитан сжал губы и покачал головой.
— Мэйсон, ты слышал? — спросил он. — Сколько уйдет на ремонт?
— Пару часов.
— Столько времени нет.
— Расчётное время до контакта — двенадцать минут! — объявил оператор сканеров.
Реник вернулся в центр мостика.
— Мы успеем транспортировать их к себе на борт и уйти из опасной зоны, — предложил он.
— И бросить «Миллениум»? — Гаррет хмуро посмотрел на него. — Не хотелось бы.
Жошуа пожал плечами, а на мостике повисло тяжелое молчание. Все думали только о том, как выкручиваться из сложившейся ситуации.
— А тягловый луч? — осторожно подал голос Драйден.
— Без дефлектора нельзя, — старший инженер резко мотнул головой. — Мы же тянем корабли под своим днищем, он не будет прикрыт.
— А корректировать наш дефлектор — это время опять же, — закончил за него Реник.
— А нельзя тянуть его за кормой? — поинтересовалась Эльза Штрауз, которая внимательно слушала разговор. — Так мы сможем прикрыть их своим.
— Не получится, у нас четыре гондолы, — несмотря на то, что оператор-инженер третьей вахтенной смены Валерия Стороженко сдала вахту по тревоге, она все еще оставалась включенной в процесс. — Тягловый луч расположен снизу. У нас и сверху, и снизу ограничения для луча, чтобы не задеть гондолы.
Макнил, глядя на изображение главного экрана, улыбнулся одной стороной рта. Постепенно его советник включалась в решение проблем корабля, хотя по факту ее это не касалось. Должность советника капитана была утверждена в Звездном Флоте, когда выяснилось, что далеко не все капитаны были так же подкованы в дипломатии, как люди вроде Джеймса Кирка. У капитанов звездолетов под рукой всегда были специалисты в разных отраслях — технических, научных, боевых, — но не было того человека, который специализировался бы на отношениях с другими видами и расами. Эти люди были подготовлены именно в данном ключе и были готовы оказать капитанам всестороннюю поддержку на переговорах. Тем не менее, будучи неотъемлемой частью экипажа, советники со временем понемногу начинали иметь представление и о других аспектах службы.(3)
— Сколько «Миллениуму» нужно? Пару часов? — уточнил Сиракуза и, получив утвердительный кивок от Реника, продолжил: — Фактически гондола ему сейчас не нужна. Главное — дефлектор. Будет исправен он, мы просто вытянем корабль отсюда. Мы можем накрыть «Миллениум» своим щитом и дать им время.
— Сколько? — уточнил Жошуа.
— Его можно полностью заменить минут за сорок.
Макнил обернулся.
— А мы выдержим столько? — сначала он посмотрел на Сиракузу, затем перевел взгляд на Драйдена, давая понять, что вопрос адресован и ему тоже.
— В течение часа проблем быть не должно, — уверенно заявил старший инженер.
— Если запарюсь отстреливаться, — Рэй пожал плечами, — меня есть кому заменить.
— Значит, работаем, — Гаррет кивнул. — Вызовите «Миллениум»!
Журнал капитана, звездная дата 40373.9
«Эверест» продолжает отстреливаться от неведомо откуда взявшегося астероидного дождя, прикрывая собственным щитом и себя, и поврежденный «Миллениум», на и за пределами борта которого идет напряженная работа по ремонту поврежденного дефлекторного отражателя. Пока все идет нормально, хотя час, в течение которого инженер Сиракуза гарантирует отсутствие проблем, постепенно подходит к концу.
Я тем временем стараюсь понять, что же за неведомая сила наградила нас таким опасным природным явлением. Стечение обстоятельств? Или же кто-то намеренно направил астероиды сплошным потоком в нашу сторону? Пока вопросов больше, чем ответов.
Следующие полчаса камни летели навстречу двум звездолетам сплошным потоком. Плотность оного была невысока, и фазеры «Эвереста» вполне справлялись с задачей, как и Рэй Драйден, который не пропустил больше ни одного астероида к щиту корабля. Чего нельзя было сказать о «Миллениуме», чье вооружение было куда как менее эффективным. По плану, придуманному Макнилом, Рострон должен был взять под свою защиту лишь левый борт своего корабля, остальное брал на себя «Эверест». Поскольку фазеры научного судна были уже устаревшими, им требовалось больше времени, чтобы дезинтегрировать метеориты, а потому время от времени командир его БЧ просто не успевал за смертоносным потоком, и «Эверест» получал ощутимые удары по щитам.
— Капитан, «Миллениум» пропустил еще один удар, — доложил Сиракуза. — Мощность щитов левого сегмента — семьдесят три процента.
— Рекомендации? — отозвался Гаррет.
— Я думаю, пора наращивать приток энергии в переднем и левом сегментах щитов, — старший инженер оторвал взгляд от своей консоли. — Пока больше нечего делать.
— Годится, — капитан кивнул. — Что с ядром?
— Температура растет, но пока ничего критичного.
— Следите за этим, — Макнил поднялся, сделал несколько шагов вперед и, остановившись у постов рулевого и навигатора, развернулся кругом. — Итак. У кого-нибудь есть идеи, что это за каменный парад?
— Может, это что-то вроде дрейфующего астероидного поля? — предположил Реник.
— И они летят организованным потоком? — скривилась Штрауз. — Чтобы их так запустить, нужны крепкие гравитационные силы.
Рэй Драйден, который, судя по всему, слегка запарился отстреливать булыжники, жестом подозвал к себе своих сменщиков и, указав сразу несколько целей для огня фазеров, сделал шаг в сторону. Энсин Бридан моментально заняла его место и со всем энтузиазмом принялась выдавать целеуказания.
— Которые вполне можно создать искусственно, — командир БЧ размял шею и включился в обсуждение.
— Именно, — Эльза ткнула в Рэя пальцем.
— Или же эти камни летят без остановки уже тысячу лет, — Реник развел руками. — Потому что где-то там далеко когда-то давно взорвалась сверхновая.
— Ну, об этом нужно спросить у Янкловски. Где он, кстати? — Макнил посмотрел на оператора связи. Та, поняв молчаливый приказ, тут же начала тыкать пальцами в свою консоль.
Фрэнк Сиракуза, который только что сменился таким же образом, как минутой ранее сделал Драйден, вышел в центр мостика.
— В любом случае, что-то должно было их так запустить, — произнес он. — Но сейчас это не самый главный вопрос, сэр.
— Главный вопрос решается, — парировал капитан. — А в носу ковыряемся. Можно обсудить проблему. Мистер Вебер? Что известно об этом потоке?
— Лаборатории работают, обрабатывают полученные данные, — отозвался оператор. — Но их не сказать, чтобы много, сэр. У нас помехи.
— Придется подобраться к камню поближе, — немного подумав, заключил Сиракуза.
— Выйти в космос с трикодером? — хмыкнул Гаррет. — У доктора Голден найдется менее страшный способ покончить с собой.
Фрэнк лишь пожал плечами. Единственным способом преодолеть помехи было подобраться поближе к объекту сканирования, но подпускать астероидный поток ближе к кораблю было слишком опасно.
— Можно транспортировать камень на корабль, — неожиданно предложила Штрауз.
— Технически это возможно, — инженер выгнул бровь, — но они летят со скоростью… — он прервался и вопросительно глянул на навигатора, прося помощи.
— Двенадцать с половиной километров в секунду, — подсказала Лепен.
— Вот, — Сиракуза поднял палец. — Если захватить астероид вручную, после материализации он продолжит движение с прежней скоростью.
— И разнесет в грузовом все, — закончил за него Реник.
— Вот именно.
Реплика Фрэнка заметно осадила пыл Штрауз, которая постепенно набиралась уверенности и все чаще с заметным удовольствием включалась в процесс решения тех или иных проблем «Эвереста», однако недостаток некоторых знаний и опыта приводил к тому, что ее идеи чаще всего быстро отметались. Тем не менее, это был определенный прогресс, а поскольку именно в обсуждении рождалась истина, своим мнением, пусть чаще всего неверным, Эльза вносила заметный вклад в процесс. Макнил, в который раз убедившись, что назначение девушки было не ошибкой, развернулся к главному экрану и неспешным шагом прошелся мимо постов рулевого и навигатора вперед.
— Наша приоритетная задача в космосе — исследование, — он развернулся лицом к мостику. — Исследование всего неизведанного, странного, неизвестного. Это, — он указал пальцем в главный экран, — странный феномен, объяснить который мы не можем. А поскольку прямая угроза ни нам, ни «Миллениуму» сейчас не угрожает, мы должны попробовать этот феномен объяснить. Иначе грош цена нашему Флоту.
Макнил вновь прошел между постами к центру мостика, оглядел всех, кто внимательно его слушал, и продолжил:
— Поэтому предлагаю всем подумать, какой перчаткой можно поймать чумовой бейсбольный мяч.
* * *
Пока «Эверест» планомерно отстреливал летящие навстречу двум звездолетам камни, на борту «Миллениума» шла напряженная работа. Формирование некоторых запчастей в репликаторах не позволило быстро начать ремонт, однако сейчас процесс пошел со всей возможной интенсивностью. Самым очевидным методом ускорения ремонта был вызов помощи с «Эвереста», и Макнил предложил ее, однако Рострон отказался. Причиной этого было то, что «Миллениум» был значительно меньше. Экипаж корабля составлял всего восемьдесят человек, и, если бы на борт были приняты еще пара десятков служащих инженерной службы, они бы начали просто мешать друг другу. Но в виду перебоев с энергоснабжением синтез запчастей был полностью поручен экипажу «Эвереста».
На носу под днищем основной секции «Миллениума», приклеившись гравиботинками к корпусу, сидели два инженера. Они недавно закончили разбирать внешний эмиттер дефлекторного отражателя и сейчас уже собирали новый из вновь сформированных запчастей. Работа была не особо сложной, можно было даже сказать базовой: пусть удар астероида разбил корпус дефлектора, разломал эмиттер и сорвал некоторые крепления, но это все поддавалось ремонту. После разборки пришлось немного поработать сваркой, а в остальном был полный порядок. Если бы щиты «Миллениума» не притормозили камень и удар дошел бы до основных компонентов устройства, возиться пришлось бы намного дольше.
— Смотри не перепутай провода, — в эфире раздался грубый голос, явно принадлежавший не человеку.
— Не переживай, Врог, не перепутаю, — отозвался напарник.
— Я на всякий случай, Бен.
— Я ценю это, но я умею делать свою работу, — Бен хмыкнул в эфире, прикручивая кронштейн. — Если же ты хочешь поспорить, то сейчас не самое лучшее время для телларитского уважения.
Врог и Бен служили вместе уже давно, а потому последний давно перестал считать тягу напарника к спорам каким-то унижением. Напротив, Врог был телларитом, а споры и громкие, иногда нецензурные дискуссии были частью их культуры. Теллариты считали, что чем яростнее ты споришь с собеседником, тем больше уважения к нему проявляешь. С точки зрения культуры людей это казалось странным, однако человечество уже давно перестало удивляться особенностям поведения других цивилизаций.
Теллариты были одной из рас-основателей Федерации, а их прирожденная склонность к торговле и инженерии делали из них крайне ценных союзников. Многие теллариты находили свое призвание в дипломатическом корпусе, другие работали на верфях, третьи же шли по пути инженерной службы Звездного Флота. Большинство капитанов положительно относились к представителям иных рас, каждая из которых обладала преимуществами в той или иной отрасли службы, но некоторых все-таки отталкивали некоторые неудобства, которые могли принести смешанные экипажи. Одним из таких был Уоррен Клайд, бывший капитан «Эвереста». Он старательно выбирал офицеров и служащих на борту, из-за чего инопланетян на «Эвересте» можно было по пальцам пересчитать. Таким образом он старался упредить возможные конфликты, которые могли возникнуть из-за разницы культур. Мало кто в Федерации поддержал бы Клайда в такой политике, и потому в определенных кругах к капитану приклеилось очень неприятное клеймо, но его это не останавливало.
Бен и Врог отлично работали в паре, дополняя друг друга, но в данном случае имелась серьезная особенность: работа в космосе. Из-за биологических особенностей телларитов, а именно, менее острого зрения, они больше полагались на обоняние и осязание. В открытом космосе запахи учуять было невозможно, а потому скафандр создавал массу проблем, из-за чего основную партию в ремонте играл именно Бен, а Врог оставался на подхвате. Сложностей добавляло и постоянное мелькание фазеров «Эвереста», которое здорово отвлекало Бена. Однажды он выронил отвертку, и та улетела прочь, вынуждая механиков обходиться тем, что осталось.
— Я немного нервничаю, — признался Врог.
— Это заметно, — хохотнул Бен. — Только почему?
— Это же, — телларит ткнул пальцем себе за спину, — «Созвездие». Их ядра — это бомба на четырех гондолах. Мне рядом с ними не по себе.
Его напарник рассмеялся в эфире.
— Ты явно невнимательно читал о них, — произнес он, присоединяя провод к гнезду. — На них вполне нормальные ядра, просто четыре гондолы слишком тяжелы для них.
— Вот и я об этом. Тут должно было быть другое ядро.
— Ну и что? Проблемы «Созвездий» присутствуют только в варпе. Мы сейчас стоим на месте.
— Но «Эверест» накрыл нас своим щитом, — возразил Врог. — Нагрузка возросла. Ядро может не выдержать. И тогда мы все костей не соберем.
— Если бы я не знал тебя, я подумал бы, что ты боишься, — Бен хлопнул телларита по плечу, хотя в невесомости это делать было не совсем удобно. — Значит, надо заканчивать побыстрее, — он включил коммуникатор. — Это Аффризи. Эмиттер дефлектора исправен.
— Принято, возвращайтесь, — ответили с «Миллениума».
— Вот видишь? «Эверест» не успеет взорваться, — кивнул он Врогу.
— Ремонт еще не окончен.
— Расслабься, старик. Там Макнил в кресле капитана, он не раз спасал наши жизни, и твою, и мою. Ему можно доверять, не подведет.
— Я знаю, кто такой Макнил, — Врог отключил магниты, удерживавшие инструменты на корпусе, и поднялся. — Но ему дали худший корабль Федерации.
— Думаю, он с тобой не согласится, — усмехнулся Бен. — Идем.
* * *
— Можно выбрать булыжник поменьше, и тогда…
— Это ничего не изменит, — Реник покачал головой, отсеивая очередную идею Эльзы Штрауз. — На такой скорости он в любом случае создаст проблем.
Пока операторы БЧ и инженеры на мостике занимались отстрелом метеоритного дождя, все остальные напряженно выискивали способы безопасно поднять один из них на борт. Пока что ни одна из идей не была признана достаточно эффективной и безопасной, поэтому измышления продолжались. Сам Макнил уже не отходил от операторов сенсорного массива, надеясь, что новые данные подбросят еще пару вариантов. Несмотря на погруженность данными с монитора оператора, он моментально обернулся, услышав звук открывающихся створок турболифта.
— Ух ты, — почти издевательским тоном воскликнул капитан. — Профессор все-таки почтил нас своим присутствием!
Янкловски был мрачнее тучи. Выйдя из кабины турболифта, он сделал пару шагов к капитану и поникшим голосом произнес:
— Мухи погибли.
— Что? — Гаррет нахмурился. — Слишком жесткая транспортация?
Все, кто не был занят в обороне против астероидной атаки, мгновенно переключили свое внимание на Теодора, который, в свою очередь, поднял глаза на Макнила и объяснил:
— Их убило давление. Похоже, у них мягкие панцири, которые отлично держат внутреннее давление, но бессильны против внешнего.
— И одна атмосфера их прикончила, — старший оператор Вебер хлопнул ладонью по колену. — Как же мы сразу не догадались?
На Янкловски было страшно смотреть, и Макнил прекрасно понимал почему. Профессор стоял на пороге грандиознейшего открытия, а маленькая неучтенная деталь испортила все. За два десятка лет, прошедших со дня открытия космических мух доктором Кэрол Маркус,(4) никто не смог подобраться к ним так близко, как это сделал экипаж «Эвереста». Были корабли, которые предпринимали различные попытки поймать странных существ, но на борту мухи оказались впервые. Пусть и не в том виде, в каком предполагалось изначально.
Возникла неловкая пауза, прерываемая лишь напряженным дыханием операторов БЧ, которые без устали вели напряженную схватку с природным явлением. Паузу эту неожиданно для всех снова прервала советник Штрауз.
— Точно, мухи! — воскликнула она.
Все свободные глаза на мостике тут же обратились к ней. Эльза немного смутилась, но, справившись с шоком, продолжила:
— Можно создать в грузовом отсеке зону повышенного давления.
— И транспортировать камень в нее, — продолжил Сиракуза. — Может получиться.
— И окружить эту зону щитом, чтобы осколки не разлетелись, — закончил Реник, после чего повернулся к капитану. — План проясняется.
— Хорошо, работаем! — объявил Гаррет. — Профессор? Профессор! Найдем мы вам новых мух, а сейчас за работу!
Янкловски снова обреченно вздохнул и, встряхнувшись, посмотрел на Макнила.
— Я готов, капитан. Приказывайте, — выпалил он.
— Вы тут многое пропустили. Когда мы поднимем астероид на борт, все лаборатории должны провести исследования по своим направлениям. Я хочу знать, что за явление сотворило это, — Гаррет ткнул пальцем себе за спину, указывая на главный экран.
Янкловски просто раскрыл рот от удивления, увидев сплошной метеоритный поток, который без остановки несся навстречу кораблю.
— Узнайте, что их так запустило, — закончил капитан.
— Сделаем, — закивал Теодор и направился к своему месту.
Макнил, в свою очередь, уселся в свое кресло и, прищурившись, глянул на главный экран, словно пытаясь рассмотреть в сплошном потоке границу, за которой все это кончится.
— Капитан, — позвал его Сиракуза. — Разрешите покинуть мостик?
Гаррет обернулся на инженера. Разумеется, он прекрасно понял, куда собрался Фрэнк.
— Хотите сказать, что у вас больше опыта в транспортации, чем у мистера Голдмана? — Макнил выгнул бровь.
Вопрос настолько смутил Сиракузу, что он даже осекся. Реник, слышавший весь диалог, тоже повернулся к старшему инженеру.
— Э-э-э… нет, сэр, — неуверенно протянул тот.
— Тогда, может, вы в полях разбираетесь лучше, чем мистер Ричардсон или мистер Шенкс?
Теперь уже диалог привлек внимание всех, кто его слышал. Все, у кого была возможность отвлечься, глядели на капитана и старшего инженера, с интересом хлопая глазами. Всем вдруг стало понятно: это не просто разговор, капитан устраивает Фрэнку взбучку.
— Нет, сэр.
— Тогда какого, простите, триббла вы собрались там делать? — Макнил покрутил головой и нахмурился. — Ну это цирк, настоящий, — он поднялся из кресла. — За мной. Реник, управление кораблем!
— Есть, сэр, — Жошуа моментально пересел из своего кресла в капитанское, провожая взглядом Гаррета и Фрэнка, которые скрылись за дверью в кабинет капитана.
— С чего вы взяли, что ваше присутствие в транспортерной обязательно? — прямо спросил капитан, едва за Сиракузой закрылась дверь.
— Сэр, просто я подумал, что такого еще никто не делал, это сложная работа, — принялся оправдываться инженер.
— Которая требует вашего контроля? Вы тоже этого не делали. Вы — старший инженер, вы координируете работу всей службы. Вы не имеете права отвлекаться на частные случаи. Там есть свои люди, они отличные специалисты. Им не нужно, чтобы вы, как памятник, торчали у них за плечом.
— Да, сэр, — Сиракуза кивнул и опустил глаза. — Виноват.
— Вы думаете, мне не хочется первым ступить на неизведанную планету? — Макнил посмотрел инженеру прямо в глаза. — Посмотреть, как там, что там? Хочется, я для этого в Звездный Флот и вступил. Но мне нельзя этого делать, потому что на моих плечах весь корабль. Я не сомневаюсь, что мистер Реник справится, если я погибну, но зачем я здесь нужен, если мою работу будет делать он?
Довольно жесткий тон капитана уже сменился тоном наставника, объясняющего смысл ошибки без попыток задеть или приструнить инженера.
— Никто здесь не сделает мою работу лучше меня, — продолжал Гаррет. — Никто не сделает вашу работу лучше вас. Просто потому что это ваша работа: у вас есть знания, у вас есть опыт, у вас есть свои козыри в ней. Но и вы не пытайтесь делать работу других, потому что вы не сделаете ее лучше них.
— Да, сэр, я понимаю, — кивнул Фрэнк и повторил. — Виноват.
— Все хорошо, — Макнил протянул руку. — Идемте, наша работа тоже не ждет.
Сиракуза пожал протянутую руку, и они вместе покинули кабинет.
* * *
Старший лейтенант Чак Менвиль прекрасно понимал, что сегодня варп-ядро «Эвереста» пройдет через жесточайшее испытание. Накрывать собственными щитами другой корабль было крайне энергозатратным мероприятием, и долгое время поддерживать защиту в таком режиме было очень сложно. Вся инженерная команда вилась вокруг ядра, словно стая мошкары, прислушиваясь и присматриваясь к каждому шороху, который доносился из огромного столба, даровавшего жизнь всему кораблю. Все надеялись, что издевательство над ядром быстро закончится, однако друзья Чака из других служб шепнули ему, что поток астероидов и не думает прекращаться, а значит, щиты придется держать, пока «Миллениум» не сможет вернуть себе безопасный ход, а сколько времени это займет, никто не знал.
Сначала все шло гладко. Официально считалось, что на максимальном варпе «Созвездия» были способны лететь в течение двенадцати часов, и все это время их ядра медленно перегревались. В данном же случае поддержка щитов ассиметричной формы с «выносом» защиты на приличное расстояние по одному борту создало на ядро нагрузку, многократно превосходящую даже предельное энергопотребление четырех варп-гондол. В добавок к этому щиты постоянно получали удары по левому борту ввиду слабого вооружения «Миллениума», и инженерам приходилось постоянно корректировать направление потока энергии.
В пассивном режиме гондолы звездолетов все равно продолжали работать, генерируя подпространственное поле, внутри которого снижалась масса всех объектов. Это позволяло эффективно маневрировать, разгоняться и тормозить на импульсных двигателях. Даже на импульсном ходу кораблям требовался варп. Поэтому именно гондолы служили тем самым источником энергии ядра, который позволял быстро усилить те или иные подсистемы. Балансируя между плотностью подпространственного поля и расходом энергии на его поддержание, инженеры добивались компромисса между маневренностью и усилением проблемных участков. Таким образом удавалось сохранить приемлемую работоспособность, избегая резких вспышек внутри смесительной камеры варп-ядра.
Когда спустя полчаса после начала боя с астероидами щиты по левому борту начали слабеть из-за постоянных бомбардировок, старший инженер отдал команду сначала на ослабление питания, а после и на полное отключение первой гондолы. Никого из машинной команды это совершенно не смутило: четырехгондольный «Эверест» вполне мог эффективно двигаться даже на двух, это было доказано уже многими ситуациями.
Позже, спустя еще двадцать минут, Сиракуза отдал команду на перенаправление энергии со второй гондолы. Щиты снова усилились, дополнительно инженеры ослабили защиту правого борта в пользу более повреждаемой левого, поэтому работа вернулась в спокойное русло. Однако еще десять минут спустя ядро продолжило неумолимо перегреваться, система охлаждения, и без того работавшая уже на пределе, не справлялась.
Менвиль связался с Сиракузой и сообщил, что температура ядра вышла за пределы рекомендованного диапазона, а также предложил обесточить третью гондолу. Такие меры принимались, когда требовалось срочно снизить нагрузку с варп-ядра. В таком случае высвободившаяся энергия никуда не перенаправлялась, просто из сети выключали одного потребителя. Реакция взаимной аннигиляции, протекавшая в смесительной камере ядра, чуть поугасла, что купило и «Эвересту», и «Миллениуму», который он прикрывал, еще немного времени.
Но когда температура ядра в очередной раз неумолимо поползла вверх, Менвиль только покачал головой и переглянулся со своими техниками. Ситуация выходила из-под контроля. Лейтенант вздохнул, отправил с консоли сообщение и нажал на значок на своей груди.
— Старший инженер.
Прошло несколько секунд, пока компьютер определил, с кем связаться, и открыл канал связи, и из значка донеслось:
— Сиракуза.
— Сэр, старший лейтенант Менвиль. Температура ядра снова за пределами, — сообщил Чак. — Стоит принять меры.
— Четвертую гондолу не глушить, — отрезал лейтенант-коммандер.
— Э-э-э… виноват? Я, кажется, не расслышал вас… — Менвиль даже запнулся.
— Вы все правильно расслышали, лейтенант. Четвертая гондола работает в штатном режиме.
— Но…
— Послушайте, лейтенант, — перебил его Сиракуза. — Эта гондола — наш шанс в крайнем случае быстро покинуть зону поражения, если «Миллениум» не успеет закончить ремонт. Обходитесь другими мерами. Делайте все, кроме этого, чтобы отсрочить перегрев ядра.
— Есть, сэр, — Чак покачал головой и хлопнул по значку, отключая связь.
Он обернулся к техникам и посмотрел на них.
— «Другими мерами»? — вопросительно выгнул бровь один из них.
— Это что такое? — разделил его негодование другой.
— Элси,(5) других мер уже нет, — невесело усмехнулся третий.
— Хватит, — осадил их лейтенант. — Не раскисайте, парни. Пара трюков у нас в запасе есть. Задача есть, работаем!
Большего говорить не пришлось, и вся команда быстро разошлась кто куда. Менвиль еще раз посмотрел на показатели приборов на консоли управления, после чего снова хлопнул ладонью по значку и произнес:
— Компьютер, сообщить аварийной команде приготовиться. Возможны скачки напряжения и перебои в работе электроцепей.
* * *
— Капитан, вызов с «Эвереста»! — объявил офицер связи, прижимая наушник к уху.
Рострон глянул на него и ответил, начав движение к своему креслу:
— На громкую!
— Мэйсон, как у тебя дела? — из динамиков донесся голос Макнила.
— Мы не успеваем, — отозвался капитан, усаживаясь в свое кресло. — Многие системы испытали перегрузку, мы не можем настроить стабильное энергоснабжение дефлектора.
— У нас кончается время, — предостерегающим тоном сообщил Гаррет. — Мое ядро перегревается от нагрузки. Питание становится нестабильным. Не знаю, сколько мы еще протянем.
— А я тебе говорил, что это плохая идея, — съязвил Рострон и почесал щеку.
— Если выберемся отсюда, обязательно поучу тебя манерам,(6) — фыркнул Макнил. — Сколько времени тебе нужно?
— Если не возникнет проблем, то полчаса, — неопределенно произнес Рострон. — Но проблемы возникают постоянно.
На том конце провода повисла тишина: Макнил обдумывал свои действия. По логике, уже сейчас следовало эвакуировать «Миллениум» и бросить все силы на спасение «Эвереста», однако и Макнил, и сам Рострон еще отказывались поверить в то, что старый звездолет уже не спасти. Наконец Гаррет подал голос:
— У тебя есть двадцать минут. После этого мы поднимаем вас на борт и сматываемся отсюда.
— Понял, конец связи.
Мэйсон оглядел мостик: те смотрели на него, ожидая приказов. Ситуация складывалась уже не критическая, она становилась просто отчаянной, и капитан понятия не имел, как из нее выбираться. Он даже не сомневался, что на борту «Эвереста» все это время идут жаркие дебаты о том, что можно предпринять, но сам он не хотел в это лезть, продолжая думать лишь о ремонте. Никогда еще за всю свою карьеру Мэйсон Рострон не чувствовал себя настолько беспомощным — сейчас он сам не мог предпринять ровным счетом ничего, теперь ему оставалось лишь положиться на своего протеже и надеяться, что ядро «Эвереста» даст ему достаточно времени для ремонта.
— Всему экипажу, кроме инженерной службы персонала орудийных систем и мостика, — начал отдавать распоряжения капитан, — пройти в транспортерную, — он повернулся к офицеру связи. — Сообщите «Эвересту», пусть готовятся поднять к себе на борт экипаж. Пока у них еще есть для этого энергия.
— Есть, сэр, — отозвался тот.
— И передайте ремонтникам, у них есть двадцать минут.
* * *
К операции по приему на борт небольшого астероида готовились как к штурму крепости. Все прекрасно понимали, что малейшая ошибка в настройках приведет к катастрофе, которая угрожала крепко вломить кораблю и поубивать случайных членов экипажа. Инженеры, специализирующиеся на силовых полях, Дон Ричардсон и Майкл Шэнкс спешно делали расчеты и настраивали компьютер для создания нужного силового поля и создания внутри него необходимой остановки. В целом, это была не настолько кропотливая работа, если бы не перебои с энергией: уже дважды короткие замыкания ставили крест на всех алгоритмах и заставляли все делать заново.
В конечном итоге Шэнкс плюнул и попросил капитана о дополнительном энергоснабжении. Тот дал свое разрешение, и все системы грузового отсека перевели на источник аварийного питания, с оговоркой, что это ненадолго. Макнил и Сиракуза до последнего оттягивали ввод аварийного питания, предпочитая иметь его в качестве подстраховки. Теперь процесс пошел, но, когда установка силового поля была уже на завершающей стадии, в отсек ворвался оператор транспортера №4 Акива Голдсман.
— Я не понял, сержант, что вы хотите? — нахмурился Ричардсон, выслушав идею Голдсмана.
— Даже если давление раздавит камень, все осколки полетят дальше, — объяснил Акива. — Их притормозит, но они ударятся в одну точку.
— Ну, есть такое. И что предлагаете?
— Нужно подкрутить камень. Тогда осколки пойдет по полю по касательной, и нагрузка распределится.
Ричардсон и Шэнкс переглянулись.
— Идея хорошая, — кивнул последний. — Но аварийное питание понадобится с минуты на минуту, я не успею сделать нужные расчеты.
— Ну, — Голдсман развел руками, — тогда, сэр, вам придется прикинуть.(7)
— Прикинуть? — Ричардсон выпучил глаза. — Вы хоть понимаете, что будет, если мы ошибемся хотя бы на миллиДжоуль?
— А что будет, если вся масса ударит в одну точку поля? — парировал Акива.
— Ничего хорошего, — Ричардсон вздохнул и повернулся к напарнику. — Ладно, Майк. Давай прикидывать.
— Да уж, — невесело усмехнулся тот.
— А что остается? — Голдсман снова развел руками и поспешил на свой пост.
Оба инженера вернулись к своей работе. Короткий период обдумывания сменился обсуждением, в конце которого Ричардсон просто махнул рукой:
— Короче, Майк, сколько поставить, чтобы центробежная сила не порвала поле?
— Ну, — Шэнкс ввел число, — столько.
— Не многовато ли?
— Хорошо, тогда столько.
— Пожалуй, — неуверенно закивал Ричардсон, после чего повысил голос: — Всем очистить палубу!
Техники, лаборанты и ученые корабля, которые прибыли в грузовой отсек, чтобы быть готовыми собрать необходимые образцы после транспортации, поспешили к выходу.
— Ты тоже, Майк, — бросил Ричардсон. — Я останусь, в случае чего постараюсь стабилизировать поле.
— Черта с два! — хмыкнул напарник. — Как будто ты один справишься.
Фраза была встречена странным, почти истерическим смешком, и два инженера продолжили работу. Когда в отсеке остались только они двое, Шэнкс передал в центр управления транспортером №4 сигнал о готовности.
Голдсман, в свою очередь, передал сигнал на мостик и получил от Драйдена координаты подходящего камня. Несмотря на то, что Акива знал направление и скорость объекта, он не сразу смог настроиться и попасть лучом транспортера по цели, и астероид, который фазеры старательно обходили стороной, смачно врезался в невидимый барьер между ним и корпусом «Эвереста». Голдсман выругался и запросил новые координаты. Стиснув зубы, всеми силами стараясь унять дрожащие от волнения руки, сержант и со второй попытки не смог правильно навестись, однако не стал сдаваться. Поскольку транспортер отчетливо видел объект, Акива предпринял новую попытку, и на этот раз его быстрый расчет оказался верен — транспортер захватил цель.
— Отлично, — воскликнул оператор и запустил процесс.
Ричардсон и Шэнкс стояли и с замиранием сердца наблюдали, как внутри силового поля сначала появляется свечение, затем проявляются очертания астероида, который оказался размером с целое помещение голопалубы. Когда материализация была завершена и луч транспортера отпустил камень, тот с громким треском развалился на множество осколков разного размера, которые начали кружиться внутри поля, подхваченные искусственно созданным вихрем. Два инженера абсолютно синхронно опустили глаза на экраны, следя за состоянием поля.
Осколки, раскрученные вихрем внутри, стали по касательной проезжаться по силовому полю, постепенно теряя скорость, и падать на пол. Прошло пара минут, как пляска внутри силового поля с повышенным давлением остановилась. Ричардсон и Шэнкс, переглянулись, после чего вернули взгляды на груду камней в центре грузового отсека.
— Кажется… — неуверенно произнес Шэнкс. — Получилось.
— Ха! — Ричардсон поднял сжатые в кулаки ладони вверх. — Кто сказал, что мармелад не имеет силы, а?(8)
Напарники снова переглянулись и рассмеялись самым искренним и веселым смехом.
* * *
В тот момент, когда в грузовом отсеке в импровизированной барокамере из силовых полей появился относительно небольшой каменный монолит, в варп-ядре «Эвереста» произошла авария. Штатную работу ядра понять было несложно: это был большой столб с расширением в середине — смесительной камере. Сверху внутрь подавался дейтерий, а снизу — антиматерия. Колоссальная энергия, образуемая взаимной аннигиляцией вещества и антивещества, фокусировалась дилитиевым кристаллом и в виде плазмы подавалась уже на системы корабля. Краеугольным камнем — во всех смыслах — этого процесса был именно дилитий. Именно с его помощью Армагеддон, происходящий внутри камеры, превращался в обузданную энергию, которая была так необходима звездолету и его экипажу.
Кристаллы не вечные, постепенно они изнашиваются, и чем яростнее выжимать из ядра все соки, тем быстрее это происходит. После экстремальных нагрузок по инструкции требовалось производить диагностику ядра с проверкой в первую очередь именно кристалла — самому уязвимому элементу всей цепи. Помимо всего прочего, компьютер следил за состоянием кристалла, сообщая инженерам о его состоянии в реальном времени.
В последние часы нагрузка на дилитиевый кристалл «Эвереста» была просто запредельной: слишком много проблем требовалось решать разом. Старший лейтенант Чак Менвиль предупреждал об этом, лейтенант-коммандер Фрэнк Сиракуза прекрасно понимал, что его подчиненный был прав, но выбора у него не было — инженерам приходилось мериться силами с природным процессом, который когда-то создал всю Вселенную. Кристалл дилития держался дольше, чем кто-либо мог предположить. Постепенно под действием всех этих сил дилитий терял свою прочность, становясь все более и более хрупким.
И в тот момент, когда в грузовом отсеке материализовался астероид, кристалл не выдержал: по его стенке пошла трещина.
* * *
Свет на мостике вдруг замигал и резко погас. Темнота царила всего пара секунд, после чего снова стало светло, однако освещение оказалось единственным, что заработало нормально. Консоли одна за другой начали моргать и виснуть, сенсорные клавиши просто отказывались реагировать на команды и выполняли вовсе не то, что от них требовалось.
— Сбой контроля БЧ! — громко объявил Драйден, пытаясь обуздать взбесившуюся консоль.
— Управление то же самое! — крикнул Кутчер.
Макнил ничего не успел ответить: по щиту, словно град, начали колотить камни. Без централизованного оправления огнем «Эверест» просто перестал стрелять.
— Мы теряем щиты! — доложил Сиракуза.
— Естественно, — проворчал Драйден и нажал на свой значок. — Оружейной команде — ручное управление фазерами!
— Что происходит? — Макнил повернулся к старшему инженеру.
— Множественные короткие замыкания и перегрузки подсистем, — объяснил Сиракуза, воюя со своей консолью. — Кристалл дилития в ядре треснул!
Гаррет переглянулся с Реником и, нажав на кнопку на подлокотнике кресла, скомандовал:
— Резервному мостику — принять управление! — он снова посмотрел на старпома. — Реник, бегом туда!
— Есть, сэр! — коммандер вскочил и пулей бросился к турболифту.
— Что с фазерами? — капитан обратился к Драйдену.
— В ручном режиме, — отозвался тот, не отрываясь от консоли. — Операторы на местах, но я не могу им подсказывать, они стреляют каждый за себя. Слишком много пропускают.
— Фронтальный сегмент слабеет, — объявил Сиракуза. — Все летит к чертям!
— Я требую ясного отчета о повреждениях! — рыкнул Макнил, вскакивая. — Держите себя в руках, элси! Не можете, вас заменят!
Пара секунд потребовалась Фрэнку, чтобы вернуть самообладание. Он выпрямил спину и посмотрел прямо на Гаррета.
— Виноват, сэр, — отчеканил он. — Мощность фронтального сегмента — двадцать восемь процентов и продолжает падать.
— А почему мы не используем торпеды? — вдруг вставила Штрауз.
— Потому что смысла нет, — Рэй посмотрел на нее. — Торпеды в космосе бьют только по цели. Одна на один булыжник? Не вариант.
Турболифт остановился на седьмой палубе, и его створки послушно разошлись, а Реник, словно спринтер, помчался по коридору.
— Дорогу! — крикнул он, увидев впереди группу служащих, транспортированных с «Миллениума».
Резервный мостик располагался на одном уровне с шестой палубой, а потому причислялся именно к ней. Как и у многих кораблей Федерации, тарелка «Созвездия» расширялась плавно от первой палубы до седьмой, а потому маршрут к цели пролегал таким странным образом. В кормовой части седьмой палубы находилась большая лестница, по которой можно было подняться на шестую.
Согласно штатному расписанию, во время тревоги три вахтенных смены мостика делились на две части. На главном мостике оставалась та смена, что несла вахту во время тревоги, плюс туда же направлялась первая смена. Оставшаяся же смена занимала посты на резервном мостике, готовые в любой момент принять управление. Если же во время объявления тревоги вахту несла первая смена, то на главный мостик направлялась вторая, а на резервный — третья. Командование на резервном мостике принимал заместитель начальника службы безопасности, но ровно до того момента, пока не прибывал кто-то из старших офицеров, обычно это был старший помощник.
— Доклад! — сходу потребовал Реник, едва влетев на резервный мостик.
Этот мостик был значительно меньше главного, здесь присутствовали только основные посты. Здесь не было кресел для командиров служб, ничего. Резервный мостик был создан с одной целью: сохранить управление, когда главный недоступен.(9)
— Мы не успеваем, сэр, система автонаведения отказала! — сообщил старший лейтенант Обадайя Престон, поднимаясь из кресла. — Мы просто не успеваем!
Коммандер посмотрел на лейтенанта Арро Вен(10) — нового оператора БЧ, заменившую лейтенанта Чана Мина, семье которого разрешили перебраться на «Омегу», после чего он подал рапорт о переводе — молодую дельтанку, которая, напряженно глядя в экран консоли, координировала работу операторов фазерных батарей. Арро уже успела зарекомендовать себя как хороший специалист, поэтому у Жошуа не возникло мысли, что с таким плотным потоком астероидов можно справиться лучше.
— Защита? — он повернулся к посту контроля повреждений.
— Фронт — тридцать шесть процентов, — отчитался инженер. — Мы направили энергию с кормового сегмента. Но это мало что поменяет.
— Почему?
— Потому что ядро трещит, как орех, — хмыкнул Олескер и снова погрузился в свою консоль.
Реник плюхнулся в кресло и нажал на кнопку на подлокотнике.
— Аварийной команде, — произнес он. — Приоритетная задача — система автонаведения!
В это время на главном мостике пытались оценить нанесенный ущерб и вернуть контроль над кораблем.
— Капитан, ядро на пределе! — доложил Сиракуза, чья консоль выдавала хоть какие-то данные. — Его нужно срочно разгрузить!
— Аварийное питание высвободилось, — ответил Макнил. — Нагрузите его чем-нибудь.
— Этого мало, — инженер покачал головой. — Нагрузка просто адова.
— Хорошо, давайте начнем с самого начала! — капитан поднялся и прошел вперед, к самому экрану. — Что сильнее всего нагружает ядро?
— Щиты, — в один голос отозвались Сиракуза, Драйден и Кутчер.
— Как снизить нагрузку?
— Снять защиту с «Миллениума», — Фрэнк пожал плечами.
— Тогда мы его потеряем, — отрезал Гаррет. — Еще идеи?
— Не обязательно, — вдруг поднял руку Драйден. — Мы же можем встать перед ним. И тогда нам не потребуется этот огромный пузырь.
Решение казалось настолько простым, что Макнил несколько секунд подозрительно взирал на него.
— Как же мы сразу не догадались? — он ударил кулаком по ладони.
— Мы не о том думали, — осторожно предположил рулевой Кутчер.
— И не предполагали, что все так затянется, — добавил Сиракуза.
— Да уж, — Гаррет стремительно преодолел расстояние, отделявшее его от кресла, и, плюхнувшись на него, нажал кнопку вызова. — Реник?
* * *
Поскольку главный мостик практически не имел контроля над кораблем, управление на себя приняла лейтенант Холли Вокс. Без резких движений, чтобы ненароком не помешать операторам фазеров в прицеливании, она вывела корабль вперед и боковым ходом заняла позицию между нескончаемым потоком астероидов и «Миллениумом». Несмотря на, казалось бы, простоту маневра, Холли пришлось приложить немало усилий, чтобы все прошло гладко: одна работающая гондола создавала слишком редкое подпространственное поле, вследствие чего «Эверест» слушался очень неуклюже. Но маневр удался, теперь оставалось только убрать выступающее далеко прочь от борта силовое поле щитов.
— Господи! — обреченным тоном воскликнул Сиракуза и схватился за голову.
— Что такое? — Макнил поднялся.
— Я забыл… — едва не рыдая, выдавил Фрэнк в ладони. — Я облажался…
— В чем дело, инженер? — повысил голос капитан.
Однако командный тон, который работал раньше, сейчас оказался абсолютно бесполезен — Сиракуза даже не обратил на него внимание.
— Охрана! — позвал Гаррет. — Ведите его на медицинскую палубу. Мисс Стороженко, принять пост. Выясните, о чем он.
Валерии хватило одного взгляда на консоль, чтобы понять, что именно сломало старшего инженера.
— Капитан, — доложила она, — щиты забирают много энергии, но, если восстановить форму щитов, она вернется в ядро.
— И порвет его изнутри, — закончил со своего мостика Реник.
Канал связи между главным и резервным мостиком был открыт постоянно.
— Придется продуть систему, — кивнул Макнил и посмотрел на главный экран. — Мы потеряем орудия?
— Дело не в этом, сэр, — ответил коммандер. — Заслонки стоят на кормовых оконечностях гондол и направлены назад. Если мы откроем их сейчас, мы зажарим все на борту «Миллениума».
Только сейчас Гаррет понял, что именно выбило старшего инженера из колеи. Волнение, стресс, возможно, страх уже долгое время доканывали его, и вот, совершив ошибку, он не выдержал и сорвался. Думая о том, как спасти «Эверест», Фрэнк просто упустил из виду, что этими действиями он подставляет «Миллениум», ради которого это испытание и началось.
Капитан оглядел мостик, выискивая тех, в чьих глазах читалось обвинение в сторону старшего инженера, но с удовлетворением отметил, что таковых на мостике не нашлось. Во взглядах офицеров была лишь одна мысль — конец. Для экипажа это означало сокрушительное поражение после такого героического шага.
— Так, ну-ка встряхнулись! — Макнил хлопнул в ладоши. — Не раскисать! Решаем проблему!
— Сэр, у нас больше нет времени, — осторожно возразила Стороженко. — Все, что мы можем сейчас, — это принять на борт оставшийся экипаж «Миллениума», продуть годнолы и бежать.
— Мы ведь можем улететь, прихватив «Миллениум», — попытался высказать идею Гаррет.
— Без дефлектора? — уточнил Реник. — Даже не обсуждается.
Пока старшие офицеры обсуждали дальнейшие действия, лейтенант Арро Вен следила за работой фазерных батарей. Операторы уже поняли выведенные ей оптимальные сектора обстрела и вполне справлялись сами, а потому у девушки было время ухватиться за мысль, которая не давала ей покоя.
«Сплошной поток астероидов, — думала она. — От него так просто не уйти, если только…»
Дельтанка оторвала взгляд от консоли и посмотрела на Реника, спор которого с капитаном разгорелся с новой силой.
— У меня два мостика, а толку меньше, чем от одного! — раздался из динамиков голос Макнила. Очевидно, он уже начал терять терпение.
— Капитан, разрешите? — Арро поймала мгновение тишины, чтобы никого не перебивать.
— А кто это? — с легкой толикой удивления спросил Гаррет.
— Лейтенант Вен, сэр. У меня есть идея.
— Выкладывайте.
— Если от астероидов нам не уйти, пройдем сквозь них прямо в варпе!
— На одной гондоле? — недоверчиво хмыкнул Реник.
— Нам не нужно разгоняться до крейсерской скорости, — помотала головой дельтанка, блеснув на свету своим лысым черепом. — Просто расчистить дорогу для «Миллениума» дефлектором.
— Без перенастройки? — нахмурился Олескер.
— Никакого тяглого луча, — Вен посмотрела на него. — «Миллениум» пройдет за нами на своем ходу. По расчищенной дорожке.
Макнил посмотрел на Стороженко.
— Может получиться, — пожала плечами та.
Капитан раздумывал всего пару секунд.
— Связь с «Миллениумом»! Мэйсон! Полетели отсюда!
— Я не могу, у меня же…
— Тебе нужна только гондола, — перебил Рострона Гаррет. — Полетишь следом за мной, я растолкаю камни своим дефлектором.
На том конце провода повисла неловкая тишина, которая прервалась вздохом и недовольным голосом Мэйсона:
— Идеи у тебя, конечно, всегда были жуткими…
— Других нет.
— Хорошо, давай попробуем.
— Как только я рвану вперед, тут же гони за мной, — объяснил план Макнил. — Нос в корму, центр в центр. Полностью повторяй мою траекторию.
— Хорошо, я понял. Попробуем.
Закрыв внешний канал, Гаррет обратился к Стороженко:
— Сколько у нас времени?
— Не знаю, сэр. Я давала пять минут полчаса назад.
Реник на резервном мостике уселся в кресло и начал отдавать распоряжения:
— Когда восстановим форму щитов, всю энергию разделить между гондолой и главным дефлектором, — выпалил он, активно жестикулируя рукой. — Я хочу, чтобы наш дефлектор даже планеты с орбит сносил!
Мкнил тоже сел в свое кресло и спросил:
— Мы готовы, коммандер?
— Да, сэр! Начинаем, мистер Олескер!
Ассиметричные щиты «Эвереста» плавно вернулись к своей нормальной форме. Неровный пузырь, вытянувшийся прочь от борта, подтянулся обратно, словно и не было этих пары часов. Олескер понаблюдал, как компьютер едва не хватил инфаркт, когда излишки энергии рванули обратно в ядро, и принялся раздавать команды. Инженер действовал быстро и расчетливо: сейчас его не интересовало, сколько лампочек сгорит от перегрузки, главное было сохранить ядро. И корабль.
— Мисс Вокс! — протянул Олескер
— Принято! — отозвалась девушка. — Двигатель готов, дефлектор готов!
— Запуск!
— Сигнал «Миллениуму»! — распорядился Макнил.
Единственная работающая гондола «Эвереста» засветилась ярче, и в следующий миг большой звездолет просто рванул вперед, скрывшись из виду. Несколько секунд спустя в том же направлении скрылся и «Миллениум».
Операторы сенсоров внимательно глядели в свои экраны, силясь рассмотреть ту спасительную границу, за которой нескончаемый поток астероидов кончится, но он и не думал этого делать.
— Лево на борт! — отдал приказ Макнил.
Капитан решил уйти с пути потока, который казался бесконечным. В этот момент инженер Стороженко доложила:
— Капитан, этого мало! Нам нужно выработать больше энергии.
Гаррет, недолго думая, обратился к офицеру связи:
— Общий канал связи! — когда Виола кивнула, продолжил: — Внимание, экипаж «Эвереста»! Включить все репликаторы, все приборы, свет, все, что расходует энергию! Я хочу, чтобы на борту работала каждая лампочка, каждая электробритва, в общем, все!
Помещения звездолета заполнил топот пяти сотен ног. Каждый офицер, каждый служащий, заходил в каждое помещение, включал каждый прибор, все, до чего дотягивались руки. Стороженко отметила, что рост температуры ядра существенно снизился, хотя и не остановился. «Эверест» был на пределе.
— Я вижу границу поля астероидов! — радостно сообщил Джон Вебер.
— Дотянем? — Макнил посмотрел на инженера.
— Дотянем, сэр! — отозвалась та. — Нужно всего пара минут!
Потекли мучительные секунды ожидания, в течение которых корабль несся в варпе, расталкивая неведомое астероидное поле, которое надолго стало для двух кораблей ловушкой. Спасительную границу никто не ощутил, просто они пересекли ее.
— Мы покинули поле, — объявил Вебер.
— Лево на борт! — скомандовал капитан. — Полный стоп! Продуть гондолы!
«Эверест» выскочил из варпа в обычное пространство. Аварийные заслонки на гондолах открылись, и космос вокруг крейсера озарился ярко-красным светом обогащенной плазмы — источника жизни для звездолетов и одним из источников угрозы для них.
* * *
В машинном отделении инженерной палубы уже не было того напряжения, что буквально висело в воздухе несколько часов назад. Машинная команда вернулась к своему будничному режиму работы, восстанавливая поврежденное варп-ядро и перепроверяя все системы и подсистемы. Несмотря на объявленный отбой тревоги и уже вечерний час на борту, отдыхать никто не торопился: воспитанное с детства чувство ответственности не позволяло инженерам даже подумать о том, чтобы отправиться отдыхать, оставив коллег одних отдуваться за всех. Требовалось максимально быстро восстановить работоспособность «Эвереста», чтобы иметь возможность оперативно реагировать на штатные и нештатные ситуации, которых космос всегда имел наготове вагон и здоровенную телегу.
Впрочем, на ногах сейчас был весь экипаж. Оружейники восстанавливали системы вооружения, врачи оказывали помощь немногочисленным пострадавшим, ученые приводили в порядок свои образцы и выращиваемые в чашках Петри. Работы хватало у всех.
Когда в машинное отделение вошел капитан Макнил, на него мало кто обратил внимание — сказывалась занятость и усталость. Гаррет подошел к Чаку Менвилю и остановился рядом, оглядывая ядро.
— Ну как дела? — спросил он.
— Порядок, капитан, — ответил старший лейтенант. — Еще пара мелочей осталось, и будет как новенький.
— Что с кристаллом?
— Заменили, — Менвиль пожал плечами. — Там все было не так страшно, как казалось. Трещина была, но он еще работал. Пришлось немного повозиться с дозаторами, но сейчас все в порядке.
— Хорошо, — Макнил кивнул.
Чак немного помолчал, будто собираясь с мыслями, и спросил:
— Как мистер Сиракуза?
— Спит, — Гаррет посмотрел на него. — Пока что его накачали только успокоительными. Сейчас поспит — а там видно будет. Пока выводы делать рано.
— Он придет в себя, вот увидите.
— Да, конечно, — Макнил улыбнулся. — Работайте.
Сказав это, капитан покинул машинное отделение. Всю дорогу до мостика его не оставляли тревожные мысли. Фрэнк Сиракуза служил в Звездном Флоте уже давным-давно, он сменил множество кораблей, оставил позади множество должностей и званий, пережил тысячи самых разнообразных ситуаций и всегда оставался верным себе. Лишь сейчас, когда напряжение достигло пика, когда собственная ошибка, совершенная в режиме спешки и жесточайшего стресса, чуть не привела к гибели «Миллениума», он сдался. Сможет ли старший инженер выкарабкаться?
Размышляя на эту тему, Гаррет невольно примерил эту ситуацию на себя. Если даже такие стойкие и уверенные офицеры иногда не выдерживали, значит, срыв на фоне профессионального стресса — это лишь вопрос времени. Сколько продержится он сам? Когда наступит тот момент, когда его психика улетучится в космические дали? Сможет ли он вернуть ее?
Неожиданно капитан вспомнил доктора Демичева. Блестящего ученого, опытного теоретика и практика, подарившего Федерации множество разработок, которыми давно пользуются и будут пользоваться еще долго. И вдруг — как по щелчку пальцев — его амбиции берут верх над осторожностью.
«Если призадуматься, — пронеслось в голове Гаррета. — Сиракуза ведь сделал то же самое. Он так стремился побыстрее придумать, как спасти «Эверест» и «Миллениум», что забыл о маленькой детали, которая едва не похоронила последний. Бывает. Но признак тревожный. Надо об этом поразмыслить».
Створки турболифта раскрылись, и взгляду капитана открылся вид на мостик.
— Капитан на мостике! — громко объявил охранник.
Марк Дэниелз поднялся из капитанского кресла и шагнул навстречу Макнилу. Начальник службы безопасности на всех звездолетах Федерации являлся резервным вахтенным офицером. В случае неспособности одного из троих — старшего помощника, старшего инженера или командира БЧ — нести вахту, начальник службы безопасности подменял его. Сейчас, когда в полдень по бортовому времени сменилась смена Драйдена, а в шесть вечера — смена Реника, пришла очередь Сиракузы, которого и заменил Дэниелз.
— Капитан? — обратился к Гаррету Марк. — «Миллениум» на связи по вашей просьбе, ждет вас.
— Хорошо, — Макнил плюхнулся в свое кресло и нажал на кнопку на подлокотнике. — Мэйсон? Как у тебя дела?
— Бывало лучше, — отозвался Рострон. — до «Омеги» доберемся, но…
— «Но?»
— У меня работенка была. Я связался с адмиралом, он приказал тебе этим заняться.
— Да легко, — усмехнулся Макнил, поставив локоть на подлокотник и уперев подбородок в кулак. — Что за работа?
— В системе Коми есть планетоид, на котором работает исследовательская группа с «Омеги», — начал объяснять Рострон. — Я должен был ее забрать.
— Ну, раз я не иду домой, — Гаррет мысленно усмехнулся тому, что уже назвал «Омегу» домом, — прихватишь моего старшего инженера? Пока я буду мотаться, пускай немного отдохнет.
— Конечно. Транспортируй его.
Услышав это, Макнил посмотрел на Дэниелза и щелкнул пальцами, и тот отправился раздавать указания.
— Спасибо, — Гаррет чуть раскачал кресло из стороны в сторону. — Принимай.
— Без проблем. Я его даже лично встречу, — усмехнулся Рострон.
— Не стоит. Ты бы лучше в грузовой к себе спустился, я тебе сюрприз отправил.
— Да? И какой же?
— Сходи посмотри.
Мэйсон хлопнул ладонями по подлокотникам своего кресла и поднялся.
— Коммандер, управление кораблем, — отдал он приказ и покинул мостик.
«Миллениум» был небольшим, а потому, чтобы спуститься на двенадцатую палубу, где располагались грузовые отсеки, ушло всего несколько секунд. Первое, что привлекло его внимание, — рядовой техник, который держал в руках массивный предмет, напоминавший человеческую голову, и внимательно его рассматривал. По мере приближения к технику Рострон улавливал в предмете все больше до боли знакомых черт, а когда он подошел в упор, у него не осталось никаких сомнений.
— Вы где это взяли? — негодующе спросил Мэйсон.
— Капитан? — техник испуганно обернулся. — В грузовом отсеке, — он указал на дверь. — Их там много.
— Макнил, — сквозь зубы процедил Рострон и решительно открыл дверь.
Открывшаяся картина буквально загнала его в ступор. Грузовой отсек был буквально завален его бюстами, синтезированными в различных масштабах — от маленьких, размером не больше яблока, до больших, соразмерных с грузовыми контейнерами. Мэйсон, раскрыв рот, разглядывал свое лицо, слепленное репликатором из гипса, и не мог оправиться от шока.
— Да сколько же их тут? — только и сумел вымолвить он.
— Шестьсот тридцать два, — раздался из динамиков голос Макнила, который все еще оставался на связи. — Именно столько у меня репликаторов. Вернее, шестьсот тридцать одна, потому что одну мармеладную голову мы стрескали.
— Гаррет, чтоб тебя разорвал на части парласкантарский электрически угорь! — будучи не в силах сдерживать эмоции, проревел Рострон.
Хихикающий Макнил, в свою очередь, посмотрел на давившегося в ладошку от смеха Дэниелза, решил добить старого друга:
— Теперь ты можешь быть единовременно в каждом уголке «Миллениума», все контролировать. С наступающим юбилеем, Мэйсон!
— Макнил, забер… — закончить фразу Рострон не успел, потому что Гаррет повернулся к офицеру связи и рубанул ладонью поперек горла.
Понятливая Бакарр в одно мгновенье закрыла канал связи, и весь мостик, сдерживавшийся до сих пор из последних сил, моментально прыснул со смеху, представляя себе пораженное лицо Рострона.
1) Отсылка к другой космической истории — играм серии «X Universe». В играх мухи случайно встречаются во вселенной, ловля и торговля мухами нелегальна у всех рас вселенной, однако это возможно.
2) Всего на «Созвездиях» шестнадцать фазерных батарей, однако нет никакой информации об их расположении, поэтому творю отсебячину. Двенадцать батарей расположены на тарелке, по шесть сверху и снизу, и прикрывают переднюю полусферу шириной двести семьдесят градусов. Еще четыре расположены сверху и снизу на корме между гондолами и прикрывают заднюю полусферу шириной девяноста градусов. Четыре торпедных аппарата спарено расположены между гондол сверху и снизу.
3) Частично отсебячина. Советник капитана появился в TNG, но там точно не было сказано, какими делами он заведует. Диана Трой по большей части выполняла роль некого «радара». Являясь телепатом, Диана часто подсказывала Пикару настрой и намерения собеседников. Тем не менее, советник по канону необязательно может быть телепатом, поэтому я делаю упор именно на дипломатические навыки, полученные в процессе обучения.
4) Игра фамилий. В серии игр «X Universe» мухи так и называются — Космические мухи Маркуса. Поскольку во вселенной Звездного Пути есть женщина-ученый с такой фамилией, почему бы не приписать это ей? P.S. Женские англоязычные фамилии не склоняются, поэтому «Космические мухи Маркус».
5) Сокращенное обозначения звания «лейтенант-коммандер»(Lieutenant Commander = LC)
6) Отсылка к полнометражке «Стартрек: Возмездие», в которой Кирк бросает такую же фразу Споку в ответ на «ободряющее» замечание последнего.
7) Отсылка к полнометражке «Звездный путь: Дорога домой». Споку было очень тяжело произвести необходимые для путешествия в прошлое расчеты, поэтому Боунз посоветовал ему прикинуть, с какими параметрами у них все получится. Поскольку Спок был недавно воскрешен по сюжету предыдущего фильма, но вернулся в «обнуленном» состоянии — то есть без человеческой импровизации, к которой он пришел за три сезона TOS и три полнометражки — он воспринял это предложение едва не в ужасе
8) Отсылка к фильму «Das Boot». Фраза была сказана инженером U-96, когда после кустарного ремонта на дне в районе Гибралтара оба дизеля лодки все-таки завелись. Метафорическая фраза подразумевает, что даже из подручных материалов и какой-то матери можно собрать что-то вполне работоспособное. В данном случае речь идет о том, что точные расчеты не проводились, а план все равно удался.
9) Частично отсебячина, но резервный мостик я рисую как главный мостик «Созвездий», как он был показан в TNG.
10) Имя является отсылкой к пользователю Фанфикса Arrowen. Разрешения на использование никнейма я не спрашивал — это была ее идея.
И видел я в деснице
У Сидящего на престоле книгу,
Написанную внутри и отвне,
Запечатанную семью печатями.
Православная Библия,
Откровение Святого Иоанна Богослова Глава 5 Стих 1.
Журнал капитана, звездная дата 40379.3
Из-за повреждений «Миллениум» не смог выполнить свою задачу, которая намечалась сразу после изучения стаи космических мух Маркус, и ее поручили «Эвересту». Наша цель — планетоид 101955-Бенну(1), на котором работает группа ученых со станции «Омега». Мы должны дождаться конца всех изысканий и экспериментов, после чего забрать ученых и оборудование и доставить на «Омегу».
Несмотря на перегрузки систем, приведшие к некоторому количеству неисправностей, «Эверест» чувствует себя уверенно. Инженерная служба считает крайне маловероятными какие-либо значительные отказы в данный момент. А поскольку доставка препаратов с планетоида на станцию в строго определенный момент является решающей для данного рода исследований, было принято решение отложить техническое обслуживание на несколько дней.
Макнил внимательно посмотрел в экран компьютера в своем кабинете и, взяв со стола кружку, залпом допил остатки кофе. Стукнув кружкой по столешнице, он снова нажал на кнопку и продолжил:
— Испытавший нервный срыв, старший инженер лейтенант-коммандер Фрэнк Сиракуза был отправлен вместе с «Миллениумом» на «Омегу» для реабилитации. Его состояние заставляет меня задуматься: а что именно вызвало этот нервный срыв? — капитан сделал короткую паузу. — Конец записи.
Гаррет откинулся на спинку кресла, в последний раз перечитав распознанный текст записи в журнале, закрыл приложение. Поднявшись из-за стола, он подошел к двери и вышел на мостик. Реник сразу заметил открывшиеся двери и попытался встать с капитанского кресла, произнеся:
— Капитан.
— Не нужно, коммандер, я не задержусь, — Макнил поднял руку. — Как наши дела?
Несмотря на слова капитана, Жошуа и не собирался отчитываться сидя.
— Корабль стабилен, мелкие неисправности латаем прямо на ходу, — начал он, встав напротив Гаррета. — Есть парочка ошибок в коде бортового компьютера, но это ерунда.
— Хорошо. Сколько нам еще лететь?
— На нынешней скорости Варп-6 мы прибудем к 101955-Бенну через два часа шестнадцать минут, — отчеканил старпом.
Макнил усмехнулся.
— Вы что, на ходу рассчитали? — прищурился он.
— Не, сэр, — Жошуа улыбнулся. — Я запрашивал отчет навигатора буквально перед вашим выходом.
— Хорошо, — капитан шагнул в турболифту. — Работайте.
Двери турболифта закрылись, и кабина резво побежала вниз. Когда спустя пару секунд створки снова открылись, Гаррет даже не двинулся, задумчиво глядя на пустой коридор. Минуту спустя он хлопнул по значку на груди и произнес:
— Доктор Голден.
Понадобилось несколько секунд, чтобы прибор соединился с сетью внутрикорабельной связи, нашел нужный коммуникатор и вызвал его, по истечению которых раздался голос:
— Голден.
— Марлин, это Макнил, у вас есть минутка?
— Да, конечно, я в кабинете.
— Сейчас буду, — Макнил нажал на коммуникатор, отключая связь, и скомандовал: — Третья палуба.
Спуск еще на палубу ниже снова не потребовал много времени, и вскоре Гаррет уже проходил через открывшиеся двери медицинского отсека. Дежурные медсестры, сновавшие по своим делам, не обратили на него особого внимания. На кораблях Звездного Флота не было практики подачи команды «Смирно!» при появлении капитана, как, например, на клингонских судах. Единственным исключением был мостик, но там это было продиктовано банальной практичностью. Сейчас же медсестры просто кивнули в знак приветствия, не отрываясь от своих занятий, и разошлись кто куда. Макнил огляделся и направился к кабинету Голден.
— У вас как всегда сверхважные разговоры, капитан, — поинтересовалась доктор, оторвавшись от компьютера.
Марлин уже готовилась покинуть медотсек, о чем говорил ее халат, мирно покоившийся на вешалке. Фактически, это была больница, где работали врачи и вспомогательный персонал, поэтому требования к форме одежды предъявлялись те же, что и в больницах на планетах.
— Я хотел поговорить о Сиракузе, — Макнил сел на стул.
— Может, тогда чаю?
— Нет, спасибо, — капитан покачал головой.
— Логично, что вы никак не можете это переварить, — Голден вперилась в него взглядом. — Я тоже немного в шоке. Что вы хотите узнать?
— Что с ним случилось?
— Нервный срыв, — Марлин развела руками. — С людьми такое случается. От стресса или переутомления.
— Со стрессами все понятно, — Гаррет откинулся на спинку кресла. — Меня интересует переутомление.
— А-а-а, — протянула доктор и, хитро улыбаясь, поставила локти на столешницу, сплела вальцы в замок и уперла в них подбородок. — Значит, ваша милая Дебора смогла-таки посеять семена раздора в вашу светлую голову?
— Отчасти, но… — капитан неопределенно покачал головой, — не только.
— Слушайте, Гаррет, — не отрывая от него взгляда, проговорила Марлин, — вы тут не при чем. Это я вам гарантирую. Тревоги были частыми, люди нервничали, бурчали, но я следила за их состоянием. Они спали не меньше положенного, не напрягались больше, чем позволяли их возможности. Ваша политика готовности ко всему никак не повлияла на состояние Сиракузы или кого-либо еще.
Глядя, как Голден медленно и уверенно говорит, четкими движениями также медленно качая головой, Макнил, хоть и почувствовал облегчение, не мог отделаться от мысли, что его просто подбадривают.
— Сразу после того, как мы разошлись с «Миллениумом», — продолжала доктор, — я велела провести осмотр всех членов экипажа. Вас тоже осматривали, — она указала на Гаррета пальцем, и тот кивнул. — Ничего серьезного. Значит, что-то еще выбило Фрэнка из равновесия.
— Мы были в напряжении все, время истекало, варианты решения проблемы таяли с каждой секундой, — напомнил капитан. — Мы все были не в равновесии.
— Верно, — Марлин щелкнула пальцами. — Но он совершил роковую ошибку. Мы нашли способ ее исправить, но все же.
— А кто в тот день не совершил ошибку?
— Вот именно, — Голден поднялась, подошла к репликатору и отдала команду на синтез воды. — Даже я знаю, что заслонки находятся сзади. И что поток активной плазмы выбрасывается, — она сделала движение руками в сторону, будто толкая невидимую стену, — назад, подальше от тарелки и экипажа.
Синтез завершился, а Марлин вынула из репликатора два стакана, один протянула капитану, а второй залпом осушила сама.
— В горле пересохло от таких речей, — она поставила стакан обратно в репликатор и закрыла его. — Мы все это знали. И все героически забыли о том, чем грозит «Миллениуму» наш маневр.
— Но почему только Фрэнка это сломало? — Макнил сделал несколько глотков и поставил стакан на стол.
— Потому что он профи, — доктор пожала плечами и села обратно на свое место. — Он инженер, старший инженер с многолетним опытом. И он допустил ту ошибку, которую был обязан упредить. Это не столько удар по духу, это удар по гордости.
— Он засомневался в своей компетенции?
— Именно. А теперь представьте, Гаррет, что вы совершили ошибку… ну, мы все за свою жизнь кучу совершаем, но эти ошибки со временем как бы абстрагируются от нас. Или мы от них. Мы переживаем кризис, восстанавливаемся и идем дальше. И иногда жизнь бьет нас так сильно, что барьер, удерживающий все наши ошибки, ломается, и все наши сомнения в себе рушатся на нас, словно водопад.
Капитан даже хмыкнул от услышанного. Такого он не ожидал. Марлин, хоть и не была психологом, но все же разбиралась во многих вещах, компенсируя некоторые пробелы в отдельных областях медицины банальным опытом. Ее диагнозы всегда следовало воспринимать серьезно, чаще всего они были практически точны.
— Мои родители были такими, — добавила она. — Когда я пакостила в юном возрасте, мне припоминали все за последние десять лет. Складывалось впечатление, что разбитая синтезированная ваза, — доктор закатила глаза, — это клеймо на всю жизнь, хотя казалось бы — собери осколки, брось в репликатор и вуаля. Некоторые люди сами настолько строго к себе относятся, и все идет хорошо, пока они не ошибаются. А без ошибок не обходится никогда.
— А поскольку весь менталитет граждан Федерации сводится к служению обществу, — задумчиво подытожил Макнил, — подобные сомнения в себе порождают нечто большее.
— Все верно. В этот момент заслуги не мелькают перед глазами или кажутся блеклыми, а вот все косяки — очень даже. В сумме человеку начинает казаться, что он не только бесполезен, но и вреден, — Голден договорила и резко задрала голову вверх, но Гаррет этого не увидел.
Свет в кабинете резко погас, словно его выключили кнопкой. Прошло всего несколько секунд, и свет снова включился, словно ничего не произошло. Гаррет и Марлин переглянулись.
— Что это было? — недоуменно спросила доктор.
Капитан ответить не успел: на его груди засвистел значок. Он нажал на него и произнес:
— Макнил.
— Капитан, это Реник, — раздалось из динамиков. — Мы экстренно вышли из варпа. Неполадки с двигателем.
— Черт, — сквозь зубы процедил Гаррет. — Уже иду.
— Я с вами, — Марлин подскочила и вслед за ним устремилась из кабинета.
По коридору Макнил не бежал, но все равно мчался, словно экспресс. Голден, не привыкшая к ходьбе семимильными шагами, была вынуждена перейти на бег трусцой.
— Что могло случиться? — на ходу спросила она.
— Скорее всего это последствия перегрузки, — не сбавляя ходу, отозвался капитан. — Ядро было нагружено до предела, цепи горели по всему кораблю. Логично, что некоторые как бы выдержали, но остались в плачевном состоянии.
С этими словами он вошел в турболифт и, когда доктор последовала за ним, скомандовал:
— Мостик!
— Нужно было лететь домой.
— Ну, работа на Бенну очень важна, — Макнил глянул на нее, — а мы все привыкли рисковать ради научных открытий.
Створки разошлись, и Гаррет взошел на мостик, услышав привычное:
— Капитан на мостике!
— Доклад! — скомандовал он, пройдя вперед.
— Варп-двигатель отказал, причина пока неизвестна, — отозвался Реник, поднимаясь с кресла.
— Нам пришлось продуть гондолы, — добавил инженер Хоуп. — Команда инженерного отсека работает над диагностикой.
— Объявить тревогу, сэр? — осторожно поинтересовался старпом.
— Нет, — Макнил вышел вперед, глядя в главный экран. — Сделайте оповещение, но на этом все. Приехали.
* * *
Старший лейтенант Чак Менвиль прибыл в инженерный отсек сразу же, как принял сообщение о поломке. Несмотря на практически абсолютную уверенность в том, что серьезных сбоев не будет, варп-двигатель отказал, а потому начальник отдела чувствовал определенную ответственность. Помимо всего прочего, Менвиль прекрасно знал, что прибыть к месту назначения необходимо вовремя, иначе месяцы научных изысканий на 101955-Бенну будут тщетными.
— Сэр, варп-ядро исправно, все в норме, — старший смены в отсеке, мичман Стивен Серджик, едва увидев лейтенанта, моментально подскочил к нему и кратко отчитался. — Сейчас мы начали диагностику гондол.
— Отставить, — резко отрезал Чак. — Четыре разом сдохнуть не могли, — он подошел к компьютеру и просмотрел известные параметры, переключая страницы сенсорными кнопками. — Подпространственное поле работает, значит, гондолы в порядке.
— Тогда нужно проверять все подсистемы по очереди, — заключил мичман. — Поднимать аварийную команду?
— Нет, пока рано, — Менвиль огляделся. — Сообщите на мостик, что мы задействуем подвахтенных, этого пока достаточно.
— Есть, сэр, — Серджик моментально умчался выполнять поручение.
Десять минут спустя инженерный отсек пополнился новыми членами: прибыла подвахтенная смена. Техники разошлись по агрегатам, проверяя все, что могло послужить причиной внезапного отказа. Чак посмотрел на бортовые часы и решил, что пришло время докладывать капитану о ситуации. Лейтенант еще раз оглядел помещение в надежде, что кто-то из техников, одетых в ремонтные комбинезоны, именно в этот момент замашет руками, привлекая его внимание, что будет означать зацепку, способную решить головоломку, однако его ждало разочарование. Вздохнув, Менвиль покинул инженерный отсек.
В другое время Чак обошелся бы сообщением старшему инженеру по внутрикорабельной связи, однако Фрэнка Сиракузы на месте не было. Пока он был в вынужденном отпуске, капитан, пользуясь своей властью, назначил временно исполняющим обязанности начальника инженерной службы коммандера Реника. Недавняя перегрузка в совокупности с нетипичностью поломки наталкивала на мысль, что искать проблему нужно не в тех местах, где они обычно бывают. Старпом, хоть и был инженером по специальности, а именно специалистом по варп-ядру, не являлся по-настоящему компетентным начальником в данной ситуации, ведь он уже давно был на руководящей должности и не знал всех тонкостей в поведении ядра сейчас. Менвиль был уверен, что проблема кроется где-то глубже, а используя перекрестный диалог, он надеялся получить разрешение на ведение диагностики по нестандартной схеме, полагаясь исключительно на свой опыт.
Каждый раз, когда открывались двери одного из турболифтов, охранники, что стояли на страже, оборачивались, чтобы увидеть, кто прибыл. На звездолетах существовал список тех, кто и в какое время имел право находиться на мостике. Если человека в списке не было, он был обязан попросить разрешения у старшего вахтенного офицера. Только получив это разрешение, охранник мог пропустить гостя. Лейтенант, увидев подозрительный взгляд охранника через двери турболифта, громко объявил:
— Разрешите подняться на мостик?
— Разрешаю, — отозвался капитан.
Чак стремительно вошел в помещение и двинулся к капитанскому креслу, однако Макнил сам поднялся, шагнул навстречу гостю и спросил:
— Что вы тут делаете?
Лейтенант замер на месте.
— Виноват, — отозвался он. — Я собирался доложить о ходе ремонта.
Капитан прищурился и переглянулся со старпомом, который, услышав это, с недоуменным выражением лица поднялся со своего кресла. Макнил нажал на значок на своей форме и сказал:
— Коммандер Реник.
Значок последнего через пару секунд послушно засвистел, передавая сигнал, и Гаррет очередным хлопком по груди отменил вызов.
— Внутренняя сеть коммуникации работает, — он стал медленно подходить к Менвилю, — равно как и коммуникатор мистера Реника.
Чак от такого развития событий даже опешил: он не ожидал, что разговор обернется таким образом. Неожиданно он осознал, что, как бы капитан ни был заинтересован устранением поломки, нарушение принципа иерархичности было недопустимо. Единственным исключением из правил была ситуация, когда задержка доклада могла повлечь за собой гибель членов экипажа или самого корабля, но сейчас такой ситуации не было.
— Э-э-э… я хотел избежать эффекта сломанного телефона, сэр, — попытался объясниться Менвиль.
— Чтобы его избежать, достаточно внимательно слушать своих техников и передавать информацию точно, — хмыкнул капитан и посмотрел на Реника. Тот лишь пожал плечами, и Макнил продолжил: — Что с двигателем?
— Ядро в полном порядке, — отчеканил лейтенант, — гондолы тоже. Мне кажется, что поломка — это следствие перегрузки, нужно искать поломку чуть глубже, учитывая, что мы торопимся.
— Стоп, а с чего вы взяли, что гондолы в порядке? — подал голос Жошуа, делая шаг вперед. — Их диагностика в пятнадцать минут не уложится.
— Подпространственное поле продолжает окружать корабль, — попытался настаивать Менвиль.
— Оно может присутствовать, даже когда запустить варп невозможно, — парировал коммандер. — Сейчас же проводите диагностику гондол.
Приказ звучал так уверенно и убедительно, что лейтенант не нашелся, чем ответить. Он с надеждой посмотрел на капитана, однако тот, выслушав весь диалог, коротко поставил точку:
— Выполнять.
— Есть, сэр, — Менвиль вздохнул и быстро покинул мостик.
Макнил и Реник несколько секунд смотрели вслед лейтенанту, после чего переглянулись. Жошуа глазами указал на дверь в кабинет капитана, Гаррет кивнул и первым направился к небольшому помещению.
— Капитан, какого хрена он приперся сюда? — недоуменно спросил старпом, когда за его спиной закрылась дверь, надежно отсекая разговор от ушей экипажа на мостике.
— Не знаю, коммандер, — тот пожал плечами. — Решил выделиться, осознав, что положение Сиракузы теперь сомнительно?
— Вряд ли, сэр, — Реник решительно отверг предположение Макнила. — Он же знает, что я на эту должность не претендую, доложил бы все через меня.
— Может, он вас недолюбливает.
— Такое возможно, но я не припоминаю ни единого конфликта с ним, — Жошуа честно задумался, припоминая возможные прецеденты. — А вы заметили, как рьяно он отказывался от полного цикла диагностики гондол?
— Намекаешь, что поломка… — Гаррет подозрительно прищурился, глядя на собеседника, — его рук дело?
— Есть такие мысли, — после некоторой паузы кивнул коммандер.
Макнил некоторое время помолчал. Он медленно прошел к столу, развернулся и сел на столешницу, скрестив руки на груди.
— Это серьезное обвинение, — задумчиво сказал он. — Нужны крепкие доказательства.
— Это предположение, — поспешил заверить его Реник. — Но согласитесь, поломка, его визит, странный разговор — это… странно.
— Или же он просто, полагаясь на свой опыт, отбросил гондолы, — капитан, не расплетая рук, пожал плечами. — По каким-то другим признакам.
— Я понимаю, что он знает двигатели «Эвереста» лучше меня, но доводы он не привел.
— Вы ему не позволили, а я его сбагрил, потому что не хочу конфликта и доверяю вам, — Гаррет поднялся со столешницы и подошел к старпому. — Посмотрим, что даст диагностика, а там увидим.
— Есть, сэр, — Реник кивнул и направился к выходу.
— Коммандер, — окликнул его капитан, — никаких активных действий. Меня вы в его злом умысле не убедили.
Журнал капитана, звездная дата 40379.69
Как и следовало ожидать, полный цикл диагностики гондол выявил неисправность в варп-катушках. Это здорово подогрело подозрение коммандера Реника относительно намеренного саботажа, но я пока не уверен. Существует несколько интерпретаций его поведения в момент поломки, а с учетом того, что старший лейтенант Менвиль никоим образом не пытается помешать ремонту или продолжать проявлять инициативу, я склонен согласиться с иным вариантом: лейтенант, пользуясь своим опытом, сделал вывод. Возможно, он был поспешным и ошибочным, однако следует это учитывать. После окончания миссии следует досконально проверить Реника и Менвиля на предмет неприязни друг к другу. Со стороны все выглядит так, будто эти двое просто пытаются друг друга уколоть.
Ремонт почти завершен, и, хотя мы опоздали к расчетной звездной дате прибытия, я надеюсь, что еще не все потеряно. Я отдал приказ попытаться вызвать 101955-Бенну, чтобы объяснить ситуацию и уточнить детали.
— Капитан, Бенну на связи! — объявила лейтенант Виола.
— Отлично, — Макнил мгновенно шагнул к своему креслу и плюхнулся в него. — На громкую.
Из динамиков донеслись легкий треск помех и фоновые шумы, но через пару секунд все успокоилось, и раздался голос:
— 101955-Бенну слушает.
— Доктор Кучекта, это капитан Макнил, USS «Эверест», — представился капитан.
— О, капитан! — обрадовался ученый. — Что-то вы припозднились.
— Прошу прощения, доктор, у нас возникла задержка. Нам потребуется еще какое-то время, чтобы до вас добраться. Это плохо для вашей работы?
— Не скажу, что все идеально, но пока время терпит, — успокоил его Кучекта. — пока все наши результаты на планетоиде, сроки не такие жесткие.
— Рад это слышать, — улыбнулся Гаррет. — Мы постараемся прибыть как можно скорее.
— Хорошо, ждем вас с нетерпением, мы…
Невесть откуда взявшиеся помехи моментально заглушили собой все, после чего связь оборвалась. Виола постаралась удержать канал открытым, манипулируя частотами и усилителями, но это не удалось. Она повернулась к капитану и отрицательно покачала головой, на что тот ответил:
— Постарайтесь восстановить канал.
— Это не так страшно, сэр, — заметил Реник, глядя, как Виола бросилась исполнять приказ, — ведь самое главное мы узнали.
— Да, точно, — согласился Гаррет и повернулся к инженеру. — Когда сможем запустить варп?
— Менвиль обещает управиться за пятнадцать минут, — отозвался тот.
Макнил собирался как обычно ответить «хорошо», однако в этот момент рулевой Кутчер вдруг ткнул пальцем в главный экран и крикнул:
— Смотрите!
Гаррет и Жошуа одновременно поднялись и подались вперед, глядя на яркую полосу света вдалеке.
— Что за? — коммандер раскрыл рот от удивления.
Капитан не стал ему отвечать, завороженно хлопая глазами и пытаясь понять, что это перед ним. Полоса света росла в размерах, увеличивалась как вширь, так и в высоту. Было очевидно, что этот свет приближается, и, если он по какой-то причине не остановится, «Эвересту» придется встретиться с ним. Макнил закрыл рот и, оглядев мостик, скомандовал абсолютно спокойным голосом:
— Щиты.
— Есть, сэр! — отозвался Лесли Хоуп.
— Максимум защиты,(2) — добавил капитан.
Режимом максимальной защиты называлась такая настройка плана энергопитания звездолета, когда вся доступная энергия усиливает щиты, поле структурной целостности и системы жизнеобеспечения. В этом режиме на поддержку защиты направлялась вся энергия, которую можно, и часть той, которую нельзя. Корабль становился устойчивым к любым повреждениям, однако терял возможность даже нормально двигаться. Режим использовался исключительно в тех случаях, когда избежать удара нет возможность, а пережить его необходимо.
Странный свет, или, скорее, волна, неумолимо приближались, несясь с немыслимой скоростью. Прошло двадцать секунд, и волна уже занимала весь главный экран, загородив своим ярким светом всю черноту космоса. Гаррет напрягся, ожидая встречи с неизвестным явлением. Нос «Эвереста» погрузился внутрь света волны, однако никаких сигналов не последовало. Яркий свет пронесся по помещению мостика, проходя насквозь, и все прекратилось. Ни единой детали, указывающей на это неизвестное явление, не осталось.
— Повреждения? — Макнил повернулся к Хоупу.
— Никаких, сэр, — недоуменно произнес тот. — Абсолютно чисто.
— Стандартный режим питания, — скомандовал капитан и осмотрел мостик. — Все целы?
— Да, сэр, — по одному начали отзываться члены команды мостика.
— Капитан, у меня есть данные сенсоров и сканеров по этой… — Вебер помялся, выбирая подходящее слово, — волне.
— Офицера по науке на мостик! — Гаррет вместе с старпомом подошел к оператору. — Что там?
— Это какая-то энергия, сэр, — Вебер указал на монитор. — И ничего больше.
— Какого рода? — уточнил Реник.
— Неизвестно. Такая нашей науке незнакома.
Макнил уже в который раз переглянулся с Реником и вздохнул:
— Почему все самое неизвестное мы находим, когда заняты?(3) — он медленно вернулся к своему месту. — Как связь с 101955-Бенну?
— Нет, сэр, — Виола лишь покачала головой, но тут же вернулась к своим приборам, не прекращая попыток.
— Пробуйте еще, — Гаррет сел в свое кресло, задумчиво глядя в главный экран, который за столь короткое время принес столько неожиданностей.
— Может, эта волна повредила антенны? — предположил Реник, садясь рядом с капитаном.
— Может быть. Пусть инженеры проверят систему связи.
Ответов не было, а вопросов с каждой минутой становилось все больше. Теодор Янкловски поднялся на мостик, выслушал короткий ввод в курс дела и принялся изучать данные, которые были получены сенсорами, не прекращая то и дело поражаться увиденному. Соотнося некоторые параметры, профессор делал беглые выводы, строил предположения и быстро возвращался к изучению. С каждым разом он все упорнее начинал твердить, что по законам физики такое положение дел просто невозможно. Эти фразы звучали так часто и так уверенно, что Макнил всерьез начал задумываться, что тут имела место групповая галлюцинация или же некий космический мираж. Янкловски эти предположения решительно отверг, аргументируя свое мнение показаниями приборов, которые были бы нулевыми, будь волна миражом. К тому же сохранилась запись главного экрана
Спустя пять минут после прохождения загадочной волны сквозь корабль Виола вдруг прижала наушник к уху и повернулась к капитану:
— Капитан, доктор Голден на связи.
— На громкую, — Гаррет нажал на кнопку. — Марлин, слушаю вас.
— Гаррет, вам стоит срочно подойти в медотсек.
— Уже иду, — Макнил отключил канал и поднялся. — Коммандер, управление кораблем.
С этими словами он зашел в турболифт, спустился на третью палубу и направился к медотсеку. Рядом с дверью он увидел Голден и еще одного члена экипажа, который смотрел на доктора и внимательно слушал, что она ему говорила. Гаррет сразу обратил внимание, что служащий придерживает кистью локоть другой руки.
— Пока побудьте у себя, — услышал капитан, подойдя ближе, — я предупрежу вашего начальника. Отдохните и не напрягайте руку.
— Хорошо, спасибо, доктор, — служащий двинулся к турболифту, осторожно придерживая локоть. — Капитан.
— Сержант, — Макнил посмотрел ему вслед. — Травма?
— Если бы, — Марлин запахнула халат и подошла ближе. — У него артрит. В очень запущенной форме.
— Стоп, как? — Макнил снова посмотрел на осторожно вышагивающего прочь сержант. — Ему же и тридцати нет.
— Ну, такие случаи тоже бывали. Это же все-таки инфекция.
— И долго он скрывал?
— О чем вы, Гаррет? — округлила глаза Голден. — Последний осмотр был вчера. Он был абсолютно здоров!
— Хотите сказать, у него за ночь запущенный артрит развился? — с сомнением спросил капитан.
— Не только у него, — доктор вздохнула и шагнула к двери, ведущей в медотсек, заставляя их открыться.
Гаррет заглянул внутрь и застыл от изумления: в не слишком просторном помещении приемного покоя находилась огромная толпа членов экипажа различных рангов и должностей. Сосчитать их было невозможно, однако не меньше пятидесяти.
— И что, у всех артрит? — Макнил медленно повернул голову в сторону Голден.
— Нет, — она покачала головой. — Множество различных инфекционных заболеваний. От ОРВИ до бубонной чумы.
* * *
— В настоящий момент в медотсек с жалобами на здоровье обратились двести шестнадцать человек, — доктор Голден поставила пальцы на свой планшет и толкнула его по столу по направлению к капитану. — Вот список всех выявленных заболеваний.
Макнил быстро пробежался глазами и передал прибор Ренику, который стал читать более углубленно. Это совещание командного состава Гаррет собрал сразу же, как только узнал о проблеме, но состав уже понес потери: Рэй Драйден и Теодор Янкловски уже находились на карантине в связи с обнаруженными заболеваниями. Ввиду необходимости участия в совещании последнего, он сидел перед компьютером в своей каюте, время от времени громко кашляя и выплевывая кровь.
— Я не понимаю, — коммандер положил планшет на стол, — большую часть этих заболеваний давно уничтожили. Мы не болеем этим, — в этот момент профессор громко кашлянул, случайно плюнув прямо в объектив своей камеры. — Туберкулезом, кстати, тоже.
— Это так, мистер Реник, — прокряхтел Янкловски, аккуратно стирая кровь с камеры, — но факты налицо.
— А что, разве уничтожение болезней не оставляет возможности их возвращения? — уточнила советник Штрауз.
— «Уничтожение» в данном случае означает снижение уровня заболеваемости до нуля, — пояснила Голден. — Перерыть всю галактику, да что там галактику? — она неопределенно махнула рукой в сторону. — Даже на Земле до сих пор где-то в недоступных местах ждут своего часа изолированные бактерии, споры, грибки и вирусы. Ждут своего часа.
— Другое дело, что даже вырвись они на волю, — добавил Теодор, — ничего не будет. У патогенов просто не будет среды для развития. Попав в организм современного человека, они погибнут.
— Именно, — кивнула Марлин.
Макнил по очереди глядел на каждого участника совещания, соединив пальцы в замок у лица.
— Создается впечатление, что наше здравоохранение дало сбой, — задумчиво произнес он.
— Или же нам врали, — пожал плечами Реник.
— В каком смысле? — капитан убрал руки от лица.
— Ну, сказали, что мы имунны, но ничего не поменялось.
— Быть такого не может, — резко отрезала доктор.
— Отчего же? — Жошуа уже всерьез приготовился вступить в открытый спор, но его перебил капитан.
— А ну тихо! — он поднял руку. — Слушаем профессора.
Янкловски, который уже попытался привлечь внимание, но был героически не замечен, снова кашлянул и, вытерев рот платком, заговорил:
— У меня есть результаты анализа патогенов, — на экране появились таблицы и графики, которые были понятны только профессору и доктору. — Перед вами отчет бактериологической лаборатории. Сравнение чумной палочки, взятой у сержанта Бруно Бьянчи, с архивными параметрами. Они идентичны.
— То есть это та же самая чума, которая бушевала на Земле пятьсот лет назад? — с сомнением в голосе уточнил Макнил.
— Именно.
— Тогда почему люди заболели? — недоуменно спросила Шрауз.
— Это пока непонятно, — Голден пожала плечами и оглядела всех присутствующих. — Более того, инкубационный период некоторых болезней такой, что мы все тоже можем быть заражены.
Последние слова были настолько неожиданными, что воцарилась немая тишина. Каждый старался вспомнить симптомы, которые сопровождали их, и сопоставить их с услышанным. Гаррет решил не давать снежному кому времени скататься.
— Что с варп-двигателем? — спросил он и посмотрел на коммандера.
— Неисправны, — коротко ответил тот.
— Сколь мне помнится, перед той волной мне говорили про десять-пятнадцать минут, — напомнил Макнил, почесав ногтем висок.
— Это было до того, как команда из инженерного слегла, сэр, — было заметно, что неожиданный приступ мирового заговора в Жошуа уже утих, он вернулся в привычное русло. — Да и не думаю, что лететь куда-то сейчас — это хорошая идея.
— Верно, — подтвердила доктор. — Пока не разберемся, нам стоит держаться изолированно.
— Да, согласен, — кивнул Гаррет.
Едва он успел сказать эту фразу, как ожил интерком и сообщил:
— Капитан, еще одна волна!
— Этого только не хватало, — сквозь зубы процедил Макнил, поднимаясь.
Все последовали его примеру и вышли на мостик. Волна на главном экране выглядела абсолютно так же, как и первая. Офицеры расселись по местам и обреченно посмотрели надвигающемуся ужасу. Тишина в помещении повисла такая, что казалось, были слышны биения сердец всех присутствующих. Это был момент абсолютной обреченности: уйти от встречи с волной было невозможно, как-то воспрепятствовать тоже. Оставалось только ждать.
Как и в первый раз, волна прошла сквозь «Эверест», словно фантом. Снова никаких повреждений, никакого видимого ущерба. Но сейчас, когда Макнил и Реник переглянулись, по их глазам стало ясно безмолвное согласие, что именно волны стали причиной разразившейся эпидемии.
Гаррет поднялся и оглядел мостик:
— Ну что, никому не поплохело? — громко задал вопрос он.
— Как будто вам не все равно, — неожиданно грубо и резко выпалил старпом и тоже поднялся.
Капитан удивленно повернулся к нему и получил жесткий удар в скулу. Рухнув, словно мешок, на пол, он схватился за лицо, недоуменно глядя на Реника, который сейчас был похож на сущего дьявола. Неожиданный приступ агрессии со стороны последнего повергло всех офицеров мостика в состояние шока. Коммандер, в свою очередь, не собирался останавливаться.
— Неужели не понятно, что Федерация нас обманывает? — выкрикнул он, шагнув к поверженному капитану. — Говорили, что у нас иммунитет от всего, а вот вам нате!
Макнил, потрясение которого после неожиданного удара прошло, попытался подняться, но старпом был уже рядом и, схватив противника за рубашку, занес кулак для удара. Ему помешал рулевой Кутчер, который соскочил со своего места и снес агрессора, повалив на пол. Несмотря на всеобщую уверенность, что Роберт просто защитил капитана, он занес кулак и начал обыкновенно избивать старпома, нанося ему удар за ударом.
— Роб! — крикнула Голден и вместе с навигатором бросилась оттаскивать нового агрессора.
Выплеск эмоций послужил спусковым крючком. Увидев, что творится, двое охранников у турболифта вдруг достали фазеры и направили их друг на друга. Как и следовало ожидать, один был быстрее и, покончив с противником, повернул свое оружие в центр мостика, но сделать ничего не успел, будучи оглушенным выстрелом из карманного фазера капитана.
Макнил поднялся на ноги, посмотрел на бесчувственного Реника, лицо которого превратилось в сплошной синяк, и пришел на помощь двум женщинам, которые пытались унять Кутчера. Однако вместо того, чтобы просто успокоить его, Гаррет просто подошел и без разговоров пробил двойку в голову, отправив рулевого в нокаут.
— Гаррет, это было необязательно, — с укоризной заметила Марлин.
— Я бы ему еще добавил, чтоб знал, с кем связался! — капитан двинулся к поверженному рулевому, но доктор схватила его за плечо.
— Гаррет, Гаррет, Гаррет, — женщина оттащила его прочь и положила вторую руку ему на грудь. — Спокойно.
Голос друга неожиданно вывел Макнила из приступа ярости, и он посмотрел на Голден.
— Что с вами? — обеспокоенно спросила та.
— Что с нами, — процедил Гаррет. — Со всеми.
Он оглядел мостик и поверженных на полу.
— Капитан, такие приступы агрессии проявляются по всему кораблю! — доложила Виола, просматривая записи компьютера. — Люди ни с того ни с сего набрасываются друг на друга. У нас множество пострадавших, шестнадцать человек уже убиты!
Девушка развернулась в кресле и полными ужаса глазами посмотрела на капитана. Марлин, решив не терять времени даром, вынула из кармана медицинский трикодер и поводила зондом около лица Реника.
— Гаррет, нам срочно нужно доставить коммандера в медотсек, — объявила она. — У него перелом лицевой кости.
— Боюсь, это не лучший выбор, доктор, — покачала головой Виола. — Там сейчас жарко. И количество убитых неуклонно растет.
— Господи! — доктор закрыла рот руками.
— Так, внимание! — громко сказал Макнил. — Спокойно, решаем проблему! Мисс Виола, найдите мне офицеров службы безопасности, которые еще в своем уме.
— Есть, сэр, — отчеканила та и принялась колдовать со своим компьютером.
Капитан присел рядом с Голден, глядя на Реника.
— Его мозговая активность просто на невероятном уровне, — заметила доктор, глядя в трикодер. — Даже будучи без сознания, он переживает сумасшедший спектр эмоций. Как будто у него просто отказали тормоза.
— Как это?
— Все люди чем-то недовольны. Но обычно мы сдерживаем себя, по разным причинам. А здесь тормозов нет вообще. Задел — по морде, обидел — фазер в руку, и так далее, — по-быстрому объясняла Марлин. — Реник, узнав о болезнях, предположил, что вся история о побежденных заболеваниях ложь. Вы смогли его осадить, а после второй волны уже нет.
— Любопытно, но сейчас не главная задача, — покачал головой Макнил. — Нужно успокоить экипаж, пока они не начали разбирать корабль. Варианты?
— Судя по его показателям, думаю, у меня есть успокоительное подходящего калибра. Нужно только добраться до медотсека, — услышав это, капитан поднялся и принялся колдовать над консолью начальника службы безопасности, а доктор тем временем продолжила. — Но как его ввести? Бродить по коридорам и вылавливать пятьсот человек по одному?
— Да нет, Марлин, — угрюмо произнес Гаррет, глядя на экран, — положение дел таково, что, когда мы доберемся до медотсека, на борту будет уже не пятьсот человек.
Нахмурившись, Голден поднялась и подошла к капитану, чтобы посмотреть, на что же он так смотрит. На экране один из техников инженерного отсека плющил кувалдой чью-то голову. Жестокость, которая набрала обороты на борту «Эвереста», уже давно перешла все мыслимые и немыслимые границы. Доктор в ужасе прикрыла рот ладонями.
— И такое сейчас везде, — заметил Макнил. — Те люди, которые нашли в себе силы держать себя в руках, попрятались и не выходят, но в коридорах творится ад.
— Транспортер! — вдруг воскликнула Виола. — Так можно обойти коридоры.
— Вариантов, я так полагаю, немного, — Гаррет пожал плечами и направился поднимать с пола бесчувственного Реника. — Идемте, Марлин.
Журнал капитана, звездная дата 40379.81
Возможно, это моя последняя запись как капитана «Эвереста». После второй волны, объяснения которым у нас нет, экипаж буквально сошел с ума, начав выяснять отношения самым что ни на есть примитивным способом. Уровень агрессии и жестокости на борту не укладывается в голове. Такими темпами очень скоро эта кучка людей перестанет называться экипажем.
Нам удалось доставить коммандера Реника в медотсек, где доктор Голден постаралась его стабилизировать. Несмотря на весь ужас сложившейся ситуации, я стараюсь разобраться во всем и найти решение.
Капитан отключил запись и вернулся к доктору. Медотсек напоминал декорации для съемок фильма ужасов. Стены, пол, мебель, даже потолок были забрызганы кровью. Мертвые тела валялись повсюду, навеки замерев в неестественных положениях. Что бы ни случилось в этом помещении, тут не щадили никого. Глядя на эту картину, капитан буквально осознавал, почему Федерация отказалась от всяких проявлений в культуре холодного оружия и перешла на фазеры. Это было хотя бы гуманнее. Чаще всего жертва фазера даже не успевала осознать, что происходило: она умирала мгновенно.
— Ну как он? — Гаррет кивнул на Реника, лежавшего на кушетке.
— Какое-то время он еще протянет, — обреченно произнесла доктор. — Подобные травмы — не мой профиль. Тут нужен хирург.
— Кажется, доктор Кенвит лежит там, — Макнил указал пальцем в направлении общего зала. — Правда, узнать его сложно.
— Сейчас не время шутить, Гаррет, — укоризненно покачала головой Голден.
— По-вашему, я смеюсь?
Она снова покачала головой, всем своим видом демонстрируя полную беспомощность в данной ситуации. Ситуация на корабле была уже не тревожной, она постепенно превращалась в отчаянную, а отсутствие даже намека на ответы просто вводило в ступор.
— Нам нужно к профессору, — сказал вдруг капитан.
— Но у него же туберкулез, — напомнила Марлин.
— Который лечится. А вот это все, — Макнил обвел рукой убранство вокруг, — нет.
Доктор ничего не успела ответить: коммуникатор капитана ожил. Тот нажал на него и произнес:
— Макнил.
— Капитан, приближается новая волна! — доложили с мостика.
— Ну вот, — фыркнул Гаррет. — Сейчас снова что-то будет.
— Нам уже достаточно, — Голден с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать от обиды.
Как и в прошлые разы, волна прошла сквозь весь корабль, все интерьеры и людей внутри, словно призрак: никто ничего не почувствовал, нигде не упала пробирка, ни один самый крошечный предмет на столах не пошевелился. Просто полоса яркого света пронеслась через помещение и все. Ничего не изменилось. Гаррет и Марлин переглянулись и прислушались к своим ощущениям. Было абсолютно непонятно, какие изменения начались теперь.
— Мостик, что-нибудь чувствуете? — задал вопрос капитан.
— Нет, сэр, — ответила Лепен, — однако у меня есть теория.
— Весь внимание.
— Два промежутка между волнами — двадцать минут, тридцать секунд, — доложили с мостика.
— Значит, они и будут идти с такими промежутками, — заключил Макнил и посмотрел на Голден. — Что-нибудь еще?
— Нет, сэр, никаких изменений в этих волнах нет. Все три оставили абсолютно одинаковые данные на сканерах.
— Хорошо, работайте, — капитан закрыл канал. — Возможно, последствия третьей волны будут ощущаться не сразу.
— Может быть и так, — кивнула доктор.
— Или же вы правы, и с нас достаточно, а волны — это теперь просто декор, — осторожно пошутил Гаррет.
— Ага, держите карман шире, — женщина натянуто улыбнулась. — Что вы там говорили насчет Янкловски?
— Нам нужно к нему, — Макнил шагнул к репликатору и запустил синтез двух стаканов воды. — Я не думаю, что кто-то еще сможет разобраться с тем, что у нас творится.
Репликатор сигнализировал об окончании процедуры, и капитан привычным движением взял стакан в руку, однако спустя секунду он замер, глядя на прозрачное стекло. В стакане была не вода. Что бы это ни было, с водой ее роднило только агрегатное состояние. В стакане бултыхалась непонятная, дурно пахнущая жижа неопределенного цвета.
— Что это такое? — доктор подскочила к нему, удивленно глядя на содержимое стакана.
— Это… вода… — только и смог ответить Гаррет.
— Интересно, — Марлин закрыла репликатор и скомандовала прибору синтезировать чай.
Когда после сигнала она открыла крышку, в чашке снова была та же самая неведомая субстанция.
— Похоже, кто-то повредил электронику в пылу драки, — предположил Макнил.
Чтобы проверить данную теорию, капитан и доктор провели еще пару экспериментов с репликаторами. Оказалось, что сбоит не один прибор, все репликаторы в медотсеке упрямо отказывались работать как положено. После нескольких попыток Голден обратила внимание на то, что посуда, в которой синтезировалась неведомая жижа, выходила такой, какой и должна была быть. Это натолкнуло ее на мысль, что проблема лишь в синтезе продуктов питания. Несколько синтезов разнообразных медицинских вещей получались просто идеальными, а потому теория официально получила подтверждение.
Однако следом за этой догадкой в голову Марлин пришла другая, более страшная. Откопав в закромах своего кабинета заначку с бутылкой бренди, женщина со вздохом констатировала, что напиток тоже превратился в ту самую субстанцию.
— А вот это уже похоже на действие волны, — заключил Макнил, глядя на содержимое бутылки.
— Да, видимо, теперь она лишила нас еды.
— Если пострадали даже запасы настоящей еды, то голод нас убьет.
— Это верно, — Голден отшвырнула бутылку прочь. Та разбилась вдребезги, и доктор, зажав пальцами нос, поспешила покинуть зону поражения своей неосмотрительности.
— Что будем делать? — спросила она, когда дверь в ее кабинет закрылась.
— Идем к профессору, — уверенно ответил капитан. — Выбора уже нет.
Словно передвигаясь по полю боя, двое офицеров осторожно двинулись по коридорам в направлении ближайшего турболифта. Макнил держал фазер наготове, поминутно оглядываясь, чтобы не пропустить приближение очередного разъяренного члена экипажа.
— Говорите, что это недовольство вырывается наружу? — спросил он доктора.
— Да. Никто не нападает просто, не позлорадствовав. Все припоминают нечто, за что, по их мнению, сослуживца можно убить.
— Тогда вам, наверное, небезопасно находиться рядом со мной.
— Да бросьте, Гаррет, — криво усмехнулась Голден. — Думаете, меня прям особо жалуют на борту?
— А что, нет?
— Я тоже не подарок.
— Ну, значит, умрем вместе, — осторожно пошутил капитан.
Заметив краем глаза движение, он моментально повернул голову и увидел лейтенанта Арро Вен. Девушка стояла в боковом коридоре, вращая в руке большой ключ для монтажа топливных инжекторов. Ее форма была местами разодрана и запачкана кровью, что означало, что она сегодня кому-то уже мстила. Макнил вдруг подумал, что легендарная дельтанская эмпатия в данном состоянии оказывала скорее отталкивающий эффект.
— О, капитан! — воскликнула лейтенант. — Вы не хотите объяснить свои слова на мостике? Я этого не заслужила!
— И я лишь сделал вам замечание, мисс Вен, — с нажимом отозвался Гаррет. — Вам следовало вести себя серьезнее, я напомнил об этом.
— Ага, наказывать людей ни за что! — дельтанка двинулась вперед к мнимому обидчику. — Это так похоже на капитана!
— Отставить! — в голосе Макнила послышался металл.
Но Арро уже не слушала. С громким воплем она резко ускорилась и на полном ходу помчалась к двум офицерам, занося свое оружие для удара. Капитан вскинул руку с фазером и нажал на спуск. Луч ударил лейтенанта в грудь, и она завалилась на пол, проехав по инерции еще пару метров.
— Главное, чтобы не убилась, — Марлин включила трикодер и, подойдя к бесчувственному телу, провела по нему зондом. — Все в порядке, не зашиблась. Можем идти дальше.
По пути к каюте Янкловски применять фазер пришлось еще дважды. Капитан тайно радовался, что до оружейной, судя по всему, никто не добрался. В этом контексте состояние Реника даже играло на руку: будь он таким же нестабильным, как и все остальные, он бы легко открыл оружейные ящики на палубах, что превратило бы «Эверест» в настоящее поле боя. Не то чтобы сейчас было намного лучше, но отбиваться от агрессоров с холодным оружием было все же сподручнее.
Четвертая палуба, на которой располагались лаборатории и жили ученые, тоже напоминала улицы захваченного врагом города. Капитан надеялся, что более интеллектуальный склад ума ученых и лаборантов сделает их мысли чуть менее спутанными, чем у остальных, но тщетно. Вся палуба описывалась всего лишь одним словом — «погром». К счастью, большинство агрессивно настроенных людей уже убежали творить расплату на других палубах, а потому здесь было довольно спокойно. До каюты офицера по науке удалось добраться довольно быстро.
— Гаррет, вы не можете пройти туда, — запротестовала Голден.
— Я капитан, — Макнил остановился у двери в каюту и принялся колдовать с панелью, после чего преграда послушно отодвинулась, — я могу все.
Внутри царила атмосфера уныния и обреченности. Гаррет не мог это объяснить, но почему-то, входя в подобное помещение, он сразу мог с уверенностью заявить, болеет тут кто-то или нет. Янкловски, услышав шум, выглянул посмотреть. Секунду ученому потребовалось, чтобы осознать, что произошло, после чего выражение его лица сменилось с подозрительного на удивленно-недовольное.
— Капитан, вам сюда нельзя! — заявил он, прикрыв рот платком.
— Еще один, — Макнил оглянулся на доктора. — Ваш туберкулез уже не самое страшное, что с нами может произойти.
Теодор некоторое время смотрел на неожиданных гостей, а после вздохнул и с призывным жестом пальцами направился в небольшую огороженную зону, из которой вышел.
— У меня есть новости для вас, капитан, — по голосу было слышно, что Янкловски не в восторге от всего этого. — Бактериологи провели пару экспериментов. Я обработал данные, и мне есть, что доложить.
Он сел на стул перед компьютером и принялся выводит нужные данные. Макнил и Голден встали у него за спиной.
— Лабораторные мыши имеют тот же самый иммунитет, что и мы. Вот так они реагируют на классических чумных палочках.
На экране появилась наглядная анимация, показывающая безжалостную атаку антител против патогена. За все время борьбы показатели организма мыши не изменились.
— А вот образец патогена, полученный из членов экипажа, — Теодор запустил новую анимацию.
На этот раз картина была абсолютно другая. На этот раз антитела, как и положено, атаковали палочки, но все без исключений моментально гибли. Патоген начал стремительно размножаться, инфицируя весь организм, жизненные показатели при этом стремительно ухудшались.
— Видимо, это другой штамм, — предположила Марлин.
— А вот тут самое интересное, доктор, — Янкловски вывел на экран два графика. — Посмотрите на них. Вы тоже, капитан.
— Я в этих делах не силен, — отозвался Макнил.
— Этого не требуется, — профессор нажал несколько кнопок, и графики стали накладываться один на другой, показав полное совпадение.
— Они идентичны, — Теодор стукнул ногтем по экрану. — Как две капли воды.
— Так, у нас два абсолютно одинаковых патогена, — Гаррет скрестил руки на груди, — но один разбивается о защиту, а второй ее пробивает. Как такое возможно?
— Невозможно, — Голден покачала головой. — Но перед нами факт.
— Можно было бы поработать с этим, — Янкловски поднялся и хлопнул в ладоши, — но, если кто-то из бактериологов еще жив, они сейчас грызут глотки другим.
— Да, и сейчас все стало хуже, — капитан прошел по помещению. — После третьей волны отказали все репликаторы на борту.
— Серьезно?
— Да, — подтвердила доктор. — Ни еды, ни воды на борту не получить, а все натуральные припасы пришли в негодность. Даже заначки с алкоголем.
Профессор задумался. Он продолжал стоять, глядя в одну точку, словно что-то вспоминая.
— Где-то я это уже слышал, — он вернулся на свой стул. — Компьютер, поиск по архиву событий, в которых по очереди идут болезни, войны и голод.
Этот запрос заставил Макнила и Голден удивленно переглянуться. Какую информацию профессор собрался получить, учитывая сам факт нереальности происходящего, было непонятно. Тем не менее, через минуту компьютер утвердительно просигналил, сообщая, что совпадение есть. Все трое прильнули к экрану, читая полученный ответ.
— «Великая скорбь», — озвучил ответ компьютера профессор. — Вот это да.
— Что это такое? — прищурился капитан.
— Это из Библии, — пояснил Теодор. — Что-то вроде Конца Света. Там есть книга, запертая на семь печатей. При снятии каждой из них на Земле происходили какие-то события.
— Например? — теперь уже доктор нахмурилась.
— Ну, сначала, — Янкловски полез в компьютер и стал просматривать ответ. Несколько раз хрипло кашлянув в платок, он продолжил: — Болезни, следом войны, потом голод.
— Все как у нас, — ахнула Марлин. — Значит, эти волны — это и есть те печати?
— Похоже на то.
— Бросьте, — Макнил хлопнул в ладоши. — Получается, это Гнев Божий? Тогда мы ничего сделать не сможем уже. Значит, волн будет семь. А что останется после седьмой?
— Ничего, — профессор покачал головой. Судя по Библии, это конец бытия. — Если так, то да. Бороться бессмысленно.
— Я в это не верю, — капитан покачал головой. — Всегда есть выход.
— А вот мы сейчас и узнаем, — Голден указала пальцем на хронометр на стене.
В каждой каюте звездолетов Федерации располагались такие хронометры, показывавшие звездную дату и ее земной аналог в реальном времени. Хронометраж всегда синхронизировался с бортовым компьютером, а потому всегда показывали одно и то же время.
— Что узнаем? — не понял Теодор.
— Если теория мисс Лепен верна, следующая волна появится через минуту, — объяснил Гаррет.
— Что там за четвертой печатью? — уточнила доктор.
— Э-э-э… первые четыре выпускают Всадников Апокалипсиса, каждый из которых так или иначе влияет на мир, — Янкловски принялся быстро бегать глазами по тексту. — Четвертым идет Всадник по имени Смерть.
— Многообещающе, — философски заключил капитан.
— М-да, звучит как приговор, — протянула Голден.
Потекли последние секунды ожидания. Трое офицеров стояли и смотрели на хронометр. Слова Янкловски стучали у всех в висках, словно отбойные молотки, занимая все мысли. Всадник по имени Смерть? Что он принесет, вопросом никто не задавался, а вот как и когда — это уже был более интересный вопрос.
Наконец хронометр отсчитал последние секунды. Ничего не происходило, волна ослепляющего света не проходила сквозь корабль.
— Похоже, теория неверна, — задумчиво произнесла Марлин.
В этот момент коммуникатор капитана издал свист.
— Макнил, — отозвался он, нажав на значок.
— Капитан, четвертая волна, — доложила Лепен. — Точно по расписанию.
— Понял вас. Готовьтесь, — он отключил связь.
Очередная волна снова бесшумно и спокойно прошла сквозь «Эверест» и людей на его борту и так же бесшумно скрылась, не оставив никаких следов. Секунду ничего не происходило, а затем доктора Голден просто перестали держать ее собственные ноги, а сама она рухнула на пол.
— Марлин! — воскликнул Макнил, когда они с профессором бросились к ней.
Теодор положил пальцы ей на шею и обомлел. Глянув на капитана, он судорожно выудил из кармана Голден ее медицинский трикодер, включил и провел зондом по всему телу. Закончив, он стеклянным взглядом пробежался по показателям на экране, после чего посмотрел на Гаррета и обреченно произнес:
— Она мертва, капитан.
* * *
Капитан подался назад, садясь прямо на пол. Он оперся спиной о стену, закрыл лицо руками и мучительно застонал. В каюте воцарилась тишина, прерываемая лишь хриплыми кашлями Янкловски и его попытками наконец отдышаться. Платок, который он использовал, уже давно пропитался кровью из легких, потому ученый бросил его в репликатор, утилизировал его и синтезировал новый, совершенно чистый.
Гаррет оторвал руки от лица и посмотрел на профессора. В глазах капитана читалась обреченность, которую ученый никогда прежде не видел. Это была та самая ситуация, когда даже Макнил не верил, что они выберутся.
— Компьютер, — позвал Гаррет, — статус экипажа?
— На борту семьдесят девять членов экипажа, — отчеканил нейтральный синтезированный голос.
— Кто бы мог подумать, — хмыкнул капитан. — Высокотехнологичная цивилизация, первооткрыватели космоса. А нас убивает древний текст, написанный тогда, когда даже лампочку еще не изобрели.
Янкловски в очередной раз закашлялся. Прочистив легкие и вытерев рот, он произнес:
— Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах.
Фраза, которая должна была стать грустной иронией, неожиданно возымела противоположный эффект. Теодор, который был уже готов принять свою судьбу, с трудноскрываемым удивлением наблюдал, как в глазах капитана снова разгорается огонь.
— Нет, — Макнил поднялся, разглядывая потолок каюты. — Так не может быть.
— Но ведь Бог может все, — осторожно предположил ученый.
— Не все. Если это все действительно Бог, как так получается, что два абсолютно одинаковых патогена действуют по-разному? Этого не может быть.
— Почему?
— Потому что это не, — Гаррет щелкнул пальцами, — магия. Это химические реакции. И ими можно управлять. Нужно только понять как.
Удивленный Янкловски смотрел на капитана немигающим взглядом. В эти секунды он вдруг осознал значение слова «харизма». Профессор почувствовал, как его мозг начинает привычно перебирать всевозможные варианты, строить теории и выдавать опровержения.
— Вычислительными процессами компьютера тоже можно управлять, — произнес он. — Но, если вмешается пользователь с приоритетными правами, вы уже ничего не сделаете.
Макнил, слушая эту метафору, зажмурился и помассировал пальцами висок.
— Но, если вырвать провода, он тоже ничего не сделает.
Спор мог затянуться, но коммуникатор на груди капитана вдруг засвистел.
— Макнил, — отозвался он, нажав на значок.
— Капитан! — воскликнул знакомый голос. — Это лейтенант О!
— О Чхун Хван, — Гаррет выгнул бровь. — Вы живы?
— Повезло, сэр. Что происходит?
— Долго рассказывать. Где вы?
— Я в инженерном. Тут больше никого нет.
— Мы сейчас будем.
Закрыв канал связи, Макнил посмотрел на Янкловски.
— Продолжим нашу дискуссию по пути? — предложил он.
— Не уверен, что у нас что-то получится, — ученый поднялся, — но попытаться стоит.
Коридоры «Эвереста», еще недавно представлявшие собой полнейшее безумие, сейчас были похожи на полевой госпиталь древней армии. Агрессия членов экипажа, приумноженная дефицитом продовольствия, резко сошла на нет после четвертой волны, исходом которой стала мгновенная гибель большинства. Те, кого немедленная смерть обошла стороной, просто сидели на полу и предавались скорби по товарищам. Видя капитана, все глядели на него, задавая глазами один и тот же немой вопрос, однако ответа на него у Макнила не было.
Атмосфера неизвестности и обреченности буквально витала в воздухе. У Гаррета никогда в жизни не было такого чувства, где бы он ни был. Какой бы отчаянной ни была ситуация, всегда оставался лучик надежды, что-то такое, за что можно было просто ухватиться. Вера в будущее не иссякала никогда, но в данном случае этой веры не было. Люди вдруг осознали, что это конец. Конец всему живому.
О Чхун Хван был на удивление свеж и жизнерадостен. Его красная рубашка была разодрана, местами виднелись пятна крови, а под глазом расплылся полноценный фингал, из чего следовало, что в массовых беспорядках он тоже поучаствовал. Однако, как и в капитане, что-то в нем не дало ему отчаяться вместе со всеми, и он начал думать над вопросом «что дальше?», понимая, что из ситуации следует выбираться.
На то, чтобы кратко объяснить ситуацию лейтенанту, ушло несколько минут. За это время Янкловски как-то сильно сдал. Он начал кашлять буквально при каждом слове, а кровь из легких уже не просто вытекала, она вылетала, будто слюни. Ученого усадили на стул, после чего он с помощью Гарррета принялся обследовать себя медицинским трикодером, позаимствованным у Голден. Водя по спине профессора зондом, капитан то и дело заглядывал ему через плечо, пытаясь что-то понять в неизвестных показателях на экране трикодера.
Стоявший рядом О Чхун Хван, видя эти манипуляции, заметил:
— Вы тоже неважно выглядите, капитан.
— Кстати да, — Теодор обернулся. — Вы давно на себя в зеркало глядели?
Внешний вид Макнила был далек от идеала. Он был мертвецки бледен, черты лица заострились, а вокруг глаз проступили темные круги.
— Мне достаточно того, что голова трещит уже минут двадцать, — отмахнулся он.
— Ну-ка дайте сюда, — Янкловски отобрал у Гаррета зонд и принялся обследовать его.
По лицу ученого можно было сразу понять: дело плохо. Головные боли были одним из тех недомоганий, которые человечество уже давно искоренило. Тем не менее, профессор не слишком удивился заявлению, ведь его голова болела уже намного дольше, из чего можно было с уверенностью сделать вывод, что туберкулез уже дал осложнения.
— Я не врач, конечно, но у вас рак, капитан, — поникшим голосом произнес Теодор. — Опухоль в мозге с метастазами в легких.(4)
— О как, — Макнил присвистнул. — Неожиданно. Если метастазы, то уже…
— Четвертая стадия.
— Мне жаль, капитан… — лейтенант О опустил глаза.
— Эй! — Гаррет поднялся. — Не смотрите так, я еще не умер.
В этот момент из стены вырвался свет, пронесся по помещению и исчез.
— Пятая волна, — капитан огляделся. — Осталось две. Надо срочно что-то решать.
— Я удивлен, капитан, — Янкловски подошел к нему. — Вы продолжаете искать выход, хотя знаете, что, даже если сработает, вам осталось пара месяцев.
— Посмотрим, — Гаррет прошелся по помещению. — Наша проблема — это волны, так?
— Так, — кивнул профессор.
— Значит, мы можем обмануть систему, нужно просто уйти от волны.
— Они очень быстрые, — вступил в разговор О Чхун Хван.
— Да, на импульсе не уйдет, — Теодор развел руками.
— Что с варпом? — Макнил посмотрел на лейтенанта.
— А что с ним? Он исправен.
— То есть как это? — округлил глаза Янкловски. — Мы несколько часов болтаемся в космосе с исправными двигателями?
— Полагаю, что Менвиль успел их починить, — капитан почесал подбородок и шмыгнул носом. — А потом вторая волна, ему не до доклада стало.
Теодор вздохнул и снова уселся на стул.
— Даже если и так, — заговорил он, — от волны нам не уйти. Они несутся с такой скоростью, что нас нагонит за минуту.
Гаррет поднял глаза на варп-ядро и помолчал. Какая-то мысль крутилась в голове, но боль и волнение отвлекали от ее обдумывания.
— Не уйти, — он развернулся к собеседникам. — Нужно лететь прямо навстречу волне.
— Что? — в один голос переспросили ошеломленные Янкловски и О Чхун Хван.
— Если от волны нам не уйти, пройдем сквозь нее в варпе!
Идея была встречена гробовым молчанием. Ученый и инженер переглянулись, не будучи до конца уверенными, что капитан не шутит. Через минуту изумление сменилось мозговым штурмом, который вдруг начал просчитывать все «за» и «против».
— Идея противоречит сама себе, — О Чхун Хван в раздумьях почесал нос. — Но в целом может и получиться.
— Да как это получится? — воскликнул Янкловски, вскакивая со стула. — Мы же сами полетим навстречу тому, что нас убивает!
— Варп — это не традиционный двигатель, — начал объяснять лейтенант. — Мы же даже не движемся, используя его, движется пространство. Так что шанс есть.
Продолжению дискуссии помешала громкая сирена, заполнившая весь отсек.
— Что это такое? — спросил капитан, опасливо оглядывая помещение.
— Вызов ремонтной бригады, — О Чхун Хван подскочил к консоли. — Полная декомпрессия второй и десятой палуб. Похоже, кто-то взломал шлюзы.
— Что за черт? — скривился Макнил, разглядывая данные с экрана. — Все же знают, что будет.
— А вот вам и действие пятой волны, — вздруг заявил Янкловски. — Похоже, у всех началось помутнение рассудка.
Гаррет молча посмотрел на него, обдумывая услышанное, и спросил:
— А дальше что?
— Катаклизмы. Но точно ничего не понятно.
— Значит, мы должны попытаться проскочить, — заключил Макнил и оглядел товарищей. — Возражения?
Ученый и инженер переглянулись и синхронно покачали головами: других идей ни у кого не было.
— Тогда вперед. У нас пятнадцать минут до следующей волны.
* * *
Путь на мостик занял время. Несмотря на отчаянную помощь О Чхун Хвана, Макнил и Янкловски сдавали очень стремительно. Началось все с того, что капитан время от времени начал закашливаться, плюясь кровью. К головным болям добавилась боль в груди, а общее состояние резко стало ухудшаться. Силы стремительно покидали тело, и каждый шаг теперь давался с большим трудом. Учитывая скорость развития болезни, Гаррет всерьез стал задумываться о том, что до седьмой волны он не доживет.
Теодор, долгое время державшийся молодцом, тоже начал слабеть семимильными шагами. Туберкулез наносил все новые удары, и теперь у профессора болело просто все тело. Как и капитану, ему стало очень тяжело ходить, вдобавок кровоизлияние в глаза четко дало понять, что дела идут очень плохо.
Никто не мог даже предположить, почему лейтенант О оставался в относительно хорошем состоянии, но факт был налицо. Чем одни люди отличались от других, почему одни переносили последствия волн «Великой Скорби» тяжелее других, оставалось загадкой. Ни у кого просто не оставалось времени, чтобы на эту тему подумать. Чхун Хван, в свою очередь, чувствовал определенную ответственность за то, что не так сильно страдает, как остальные, а потому из кожи вон лез, помогая товарищам.
Все началось с обычной поддержки то капитана, то профессора, затем требовалось время от времени подхватывать их, а закончилось все тем, что О встал между двумя больными, закинул их руки себе на плечи и, стиснув от натуги зубы, потащил к турболифту. Каждый раз, проходя мимо очередного хронометра, лейтенант смотрел на время и с досадой понимал, что не успевает до следующей волны. Это давало дополнительный толчок, и О Чхун Хван, превозмогая боль, продолжал тащить офицеров вперед с удвоенным упорством.
Когда же все трое оказались в кабине турболифта №1, О осторожно пустил пострадавших прямо на пол и, задыхаясь, скомандовал:
— Мостик!
Двери послушно закрылись и турболифт побежал наверх. Когда створки снова разошлись, трем парам глаз предстала картина пустого и безжизненного помещения. Судя по всему, трое остававшихся на мостике офицеров умерли моментально, сразу после четвертой волны, поскольку они остались сидеть на своих местах. Не было никаких свидетельств того, что сюда еще кто-нибудь поднимался, равно как и свидетельств продолжения драк. Все было тихо и мирно, если не считать разбросанных тел.
— На пост рулевого, О Чхун Хван, — из последних сил выдавил из себя Макнил.
Лейтенант кивнул и отправился выполнять приказ, а капитан с трудом поднялся сам и помог подняться Янкловски. Вместе они медленно прошли по мостику. Гаррет усадил профессора в кресло старшего помощника, а сам устало плюхнулся в свое.
— У нас три минуты! — доложил лейтенант.
— Справитесь? — спросил капитан и закашлялся.
— Запустить варп нетрудно. А вот подгадать время — с этим сложнее.
— Постарайтесь, — Макнил повернулся к Теодору. — Профессор, у вас кровь из носа идет.
— Она идет отовсюду, — тихо отозвался ученый, постепенно проваливаясь в небытие.
О Чхун Хван продолжал колдовать с панелью, заранее устанавливая необходимые настройки, когда впереди зажегся яркий свет. Лейтенант поднял голову и увидел, как волна неумолимо мчалась навстречу кораблю.
— Внимание! — объявил он.
Инженер не был уверен, слышал ли его кто-нибудь, но реакции никакой не последовало. Возможно, капитан и профессор потеряли сознание или умерли, но Чхун Хван не стал отвлекаться: сейчас от него требовалось другое. Потому он напряженно следил за волной и, когда та подошла близко, запустил варп-двигатель.
Гондолы «Эвереста», как всегда, загорелись ярче, наполняясь активной плазмой напрямую из ядра. Затем корабль окружило подпространственное поле, которое отгородило звездолет от обычного космоса, после чего пространство перед носом сжалось, а за кормой — расширилось. Пространство начало как бы «обтекать» корабль, толкая его таким образом вперед, и тот рванулся вперед.
Однако долгого полета не получилось. Едва «Эверест» проскочил сквозь волну, экраны на всех постах замигали. Свет то гас, то загорался снова, питание на системы шло нестабильным потоком до тех пор, пока корабль не выбросило в обычное пространство.
Вскочив со своего места, О Чхун Хван пулей подскочил к посту контроля повреждений и обомлел: повреждено было просто все. За одну секунду поврежденный, но вполне работоспособный звездолет превратился в кусок железа, не способный даже двигаться. Многие палубы получили пробоины и быстро теряли воздух, а многие системы просто перестали работать, словно кто-то выключил рубильник.
— Не получилось? — подал усталый голос капитан.
— Нет, — обреченно покачал головой лейтенант.
— Чтоб тебя, — Макнил закашлялся и сплюнул кровь прямо на пол. — Значит, все.
— Все системы корабля отказывают одна за другой, — прокомментировал обстановку Чхун Хван. — Нас швыряет из стороны в сторону, как будто возле нас десяток звезд.
— Может, так и есть. Профессор говорил о катастрофах, катаклизмах, — чередуя слова с кашлем, пробубнил капитан. — Видимо, части планет больше не существует, отсюда и гравитация.
— И что нам делать? — лейтенант подошел к нему, но заметил Янкловски, который развалился в кресле старшего помощника и не подавал признаков жизни.
О положил два пальца ученому на шею. Пульса не было. Чхун Хван поднял голову и перехватил усталый взгляд капитана. Было понятно: он держится из последних сил.
— Это… конец… — едва слышно выдавил он. — Простите.
— Вам не за что извиняться, сэр, — поспешил заверить его лейтенант. — Вы сделали все, что могли.
Еще несколько секунд Макнил силился сказать еще что-то, но силы покинули его, и голова безвольно повисла. Чхун Хван сделал шаг и осторожно закрыл глаза капитана. Долгое время О просто стоял и смотрел на капитана, даже не зная, что ему делать. Наверное, он должен был вспоминать свою жизнь, семью, друзей или занятные истории из детства, но в голове не было ничего. Он просто стоял и смотрел на мертвого капитана. Минуту. Две. Три. Пять. Десять.
И только когда за обесточенным главным экраном, который теперь превратился в обыкновенное окно, вновь загорелся яркий свет, О Чхун Хван огляделся и повернулся лицом к свету. Он знал, что эта волна последняя. Знал, что дальше не будет ничего. Это был конец.
Воображение совместно с надеждой рисовало самые разнообразные варианты, что могло бы быть там, дальше, однако все варианты безжалостно разбивались о реальность, твердившую, что по ту сторону волны не будет ничего. Чхун Хвану даже показалось, что он видит, что там, за ярким светом. А там не было просто ничего: ни звезд, ни туманностей, ни даже частиц. Абсолютная кромешная тьма и пустота.
Волна приблизилась и коснулась носа «Эвереста», расщепляя его на нечто очень маленькое. Это были не атомы, не элементарные частицы. По ту сторону волны не было космоса, не было вакуума. Корабль вместе со всей Вселенной просто перестал существовать.
Продолжение следует...
1) Название реально существующего астероида Бенну. Этот астероид движется по эллиптической орбите вокруг Солнца, с длиной большой оси около 1,3 а.е. Считается одним из самых потенциально опасных для Земли, существует вероятность столкновения 101955 Бенну с Землей в период с 2169-го по 2199-й. Наиболее высокой вероятность столкновения в 2182 году и составляет 0,04%
2) Отсылка к серии компьютерных игр «Crysis». Режим защиты был одним из четырех режимов работы нанокостюма первой модели и одним из трех режимов работы нанокостюма второй модели.
3) Отсылка к схожим ситуациям в TOS и TNG. В первом случае Боун задал риторический вопрос: «Почему все неизвестные вещи мы называем штуками?», во втором — Пикар задал аналогичный риторический вопрос «Почему все вдруг стало чем-то и нечто?»
4) Небольшая отсылка к реальности. В 2023-м году исполнителю роли Джеймса Кирка Уильяму Шетнеру диагностировали рак на четвертой стадии. Это была меланома с метастазами в легких. Примерно в то же самое время его дочери Мелани поставили диагноз рак груди. Лечились они одновременно и смогли победить болезнь. Сейчас они чувствуют себя хорошо. Примечательно, что за десять лет до диагноза Шетнеру уже ставили диагноз рак простаты, который он тоже успешно победил.
 |
|
|
Если я кого-то обидела, Бога ради, извините... И в мыслях не было. Просто поделилась впечатлениями.
Автор, приношу Вам самые глубокие извинения. |
|
 |
Al Sah Himавтор
|
|
magicGES
Если вы так хотите, это ваше право. Рекомендация есть, там вы пиарите на весь сайт. Но согласитесь, в моем фанфике пиарить другой — это нехорошо. Тут смысл в том, что здесь вы комментируете, а там нет. Почему-то. Значит либо ваша реклама удаляется, либо там появляется реклама меня. Решать вам, я никогда не был против этого. Загвоздка в том, что тот автор вряд ли поддержит это |
|
 |
arrowen Онлайн
|
|
Согласна быть дельтанкой!
А дальше будет рассказано, кто (или что) им метеорным потоком удружил? Может, мухи отомстили? 1 |
|
|
Al Sah Himавтор
|
|
arrowen
Согласна быть дельтанкой! Я тоже подумал, что вы не будете против. Чтоб не возиться с парикмахерскими, шугарингами))) А дальше будет рассказано, кто (или что) им метеорным потоком удружил? Может, мухи отомстили? Да, конечно) Все странные события надо хоть постараться объяснить)) 1 |
|
|
arrowen Онлайн
|
|
Тем временем тихо подкрался 60-летний юбилей Star Trek...
И я ни на что не намекаю! 1 |
|
|
Al Sah Himавтор
|
|
arrowen
Тем временем тихо подкрался 60-летний юбилей Star Trek... И я ни на что не намекаю! Я обожаю ваши комменты, праздную этот праздник, но я скотина, слегка отстал. Первлначальная идея слегка растрескалась... 1 |
|
|
arrowen Онлайн
|
|
Жуть какая!
А кореец – единственный праведник на борту? |
|
|
Al Sah Himавтор
|
|
arrowen Онлайн
|
|
Al Sah Him
Так ему все кары божьи нипочём. |
|
|
Al Sah Himавтор
|
|
arrowen
Al Sah Him Так ему все кары божьи нипочём. У него тоже что-то было. Просто у всех все с разной скоростью. Макнил тоже до последнего бодрячком был, а оказалось все хуже всех 1 |
|
|
arrowen Онлайн
|
|
Al Sah Him
А ребята с Бенну как-то к этому апокалипсису причастны? |
|
|
Al Sah Himавтор
|
|
arrowen Онлайн
|
|
Al Sah Him
arrowen Не-а, и так понятно, что все беды от заигравшихся учёных. В ЗП, навскидку, больше половины приключений они спровоцировали.Вам нужен спойлер?) |
|
|
Al Sah Himавтор
|
|
arrowen
Al Sah Him Не-а, и так понятно, что все беды от заигравшихся учёных. В ЗП, навскидку, больше половины приключений они спровоцировали. Я думаю по 33%. Ученые/клингоны/ромуланцы) 1 |
|
|
arrowen Онлайн
|
|
А большой монтажный ключ мне к лицу!
1 |
|
|
arrowen Онлайн
|
|
Al Sah Himавтор
|
|
arrowen
А большой монтажный ключ мне к лицу! В оригинальном сценарии вы Драйдена соблазнили и задушили подушкой. Но я решил, что это перебор, и так жутковата глава. 1 |
|
|
Al Sah Himавтор
|
|
1 |
|
|
arrowen Онлайн
|
|
Al Sah Him
arrowen Да ладно, я и не на такое способна!В оригинальном сценарии вы Драйдена соблазнили и задушили подушкой. Но я решил, что это перебор, и так жутковата глава. 1 |
|
|
Al Sah Himавтор
|
|
arrowen
Al Sah Him Да ладно, я и не на такое способна! В данной ситуации все на многое способны))) Постараюсь вас не злить))) 1 |
|
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу
