Семь вёрст до Эльмекии (джен)

Наверное, я в первый раз увидела Сильфиль настолько сонной и растрёпанной. Даже в разгар былых сражений она всегда оставалась воплощением идеальной женщины, но сейчас она выглядела ещё несчастней, чем после разрушения её фантазий о благородных принцах.

Посреди ночи привели пьяницу, орущего благим матом на весь госпиталь, и даже глухой понял бы, что это визит белочки. Сопровождающие тоже шумели, требуя, чтобы их приятеля немедленно привели в порядок, и я даже не представляю, как Сильфиль удалось их угомонить. Похоже, я помешала ей отсыпаться после такой тяжёлой смены.

Вот бедолага. Дежурить в разгар многодневных празднеств — то ещё испытание.

— Что привело вас ко мне в такую рань? — не скрывая недовольства, поинтересовалась Сильфиль.

Я показала ей книгу, которую приволокла с собой.

— Хочу проконсультироваться. Без Луны.

Сильфиль отступила от двери, впуская меня в свою комнату.

— Вы решили изучать белую магию? — скептически глядя на меня, спросила она. — С чего это вдруг?

— Мне показалось, что это не будет лишним, — ответила я и, поколебавшись, добавила. — Порой умение лечить может быть полезнее моих обычных заклинаний, особенно когда ближайший целитель находится на расстоянии пары лет пути. Но…

Я замялась: неловко признавать, что у меня что-то не получается. Больно в районе гордости.

— Понятно, — отозвалась Сильфиль и взяла у меня из рук книгу. Сев за стол, она стала медленно перелистывать страницы, только взгляд её не был сосредоточен на написанном.

— Я примерно представляю, что вы можете и умеете, — после недолгих размышлений сообщила она. — Сомневаюсь, что ваша проблема заключается в неспособности запомнить слова заклинания, или, как часто бывает, в нехватке магической силы.

— Не могу понять, как её прикладывать, — буркнула я. — Только нащупаю что-то, и оно тут же срывается. Мне даже завидно: у тебя, жрицы до мозга костей, получилось призвать силу Рубиноокого, а я…

— Кроме Драгон Слейва я выучила ещё несколько заклинаний стихийной и чёрной магии, — задумчиво отозвалась Сильфиль. — Вот только…

Она вдруг подорвалась и стала ходить по комнате туда-сюда.

— А может, дело в ритме? — она остановилась и уставилась на меня. — Что бы я не выучила, боевой маг из меня не получится: я слишком медлительная. Пока я произношу заклинание, меня любой бандит может оглушить. А вы, госпожа Лина… Прошу меня извинить, но вы ужасная тараторка.

— Хе-хе, есть такое, — я неловко почесала затылок. — Полезное свойство, между прочим.

Сильфиль покачала головой.

— Не в этом случае. С исцелением вообще нельзя торопиться: всё должно происходить в том темпе, который позволяет тело пациента. Важен не только результат, но и сам процесс. Нужно размеренно, глубоко дышать и подстраиваться под этот ритм, не пытаться произнести всё на одном выдохе. Не стараться как можно быстрее закончить, а помочь пациенту втянуться в целительный транс. Транс, понимаете, госпожа Лина? Не надо отвлекаться на излишние размышления, просто позвольте потоку вести вас.

— Звучит двусмысленно, — усмехнулась я.

— Значит, вы понимаете, о чём я говорю, — серьёзно отозвалась Сильфиль. — И следует максимально отстраниться от личных переживаний. В идеале тренироваться надо на человеке, чьё благополучие вам безразлично. Не так обидно будет при неудаче.

— Как цинично.

— Все целители циничны. Нам приходится иметь дело с разными людьми, и, если принимать близко к сердцу таких, как поступивший ночью пьяница, долго не продержаться. Порой пациент может ужасно раздражать, но я всё равно лечу его, потому что так надо. Даже когда ненавижу.

Последнюю фразу она произнесла вполголоса.

— Ты меня ненавидела? — спросила я после небольшой паузы.

— Я злилась на вас ещё до личного знакомства, — протянув мне книгу, без обиняков ответила Сильфиль, — когда услышала о том, что вы подчинили себе разум сэра Гаури. Потом я поняла, что он следует за вами по доброй воле… и возненавидела вас ещё больше. Я знала, что это несправедливо по отношению к вам, но ничего не могла с этим поделать. И я горжусь тем, что в итоге смогла справиться с этим.

Я молча забрала книгу и протянула Сильфиль руку. Она, чуть поколебавшись, пожала её своей нежной, не знавшей меча ладонью и добавила с едва заметной насмешкой:

— Но у вас осталась ещё одна возможность заработать мою ненависть. Если я пойму, что напрасно отошла в сторону тогда, на развалинах Сайраага, то освою самое жуткое проклятие, которое может использовать человек.

Зная упорство Сильфиль, лучше бы мне её не провоцировать.

 

Если ехать от столицы Сейруна на север, то в дне пути до Атессы можно остановиться в небольшом городке. Многие путешественники не знают, что от этого города тянется торговый путь в Эльмекию, ныне почти заброшенный.

Вот и я не знала. До сих пор мне как-то не доводилось бывать в Эльмекии, так что, когда сестра вдруг направилась к Зефилийскому тракту, я возмутилась и попыталась сбежать. Особой надежды на успех у меня не было: Луна ухватила меня за шею и молча потащила за собой. Мне оставалось лишь сдавленно оглашать окрестности жалобами на жестокую судьбу. Бессердечные зеваки лишь показывали на нас пальцами и смеялись, и никто не проявил сочувствия к несчастной малышке Лине.

— Ну что? — недовольно проворчала Луна. — Ты так и пойдёшь буквой зю до границы, или будешь паинькой? Нам обеим будет проще, если ты не станешь трепыхаться.

— Я же сказала, что не пойду домой! — прохрипела я, пытаясь вывернуться из захвата.

— С чего ты вообще взяла?..

Луна осеклась и резко затормозила. Моя шея подозрительно хрустнула.

— А, я совсем забыла тебе сказать, — хмыкнула она. — Знакомые, про которых я говорила, живут в городе Андан.

Я перестала сопротивляться. Про этот город я слышала впервые.

— А это где?

— Граница трёх стран, — ответила Луна и выпустила меня из захвата. — В восточной части леса Целцелас.

Я аккуратно наклонила голову вправо-влево, и в шее снова хрустнуло.

— И откуда же у тебя такие знакомства? — вкрадчиво поинтересовалась я. — Сама же недавно напоминала мне о наказе не иметь дел с Эльмекией.

— Да так, случайно столкнулись. Позже расскажу.

Позже — это потому, что мы дошли до городских ворот, возле которых и на вход, и на выход даже в такую рань толпились люди. Стража сбивалась с ног, оформляя документы и выясняя цели визита, но, на наше счастье, очередь на выход двигалась достаточно быстро. Один из стражников, правда, с подозрением покосился на меня, но задерживать не стал.

— Это было три года назад, — сказала сестра, когда мы отошли от городских стен на пару миль, и людей вокруг нас стало поменьше. — Тогда от демонов покоя не было, так что мне пришлось взять на работе отпуск и взяться за меч.

— Так и думала, что ты в стороне не останешься.

— С всякой мелочью вполне неплохо справлялись наши маги, — хмыкнула она, — но ближе к границе действовала стая под началом мазоку среднего ранга. Выжившие говорили, что накануне нападения в их посёлки приходил какой-то путешественник, а после исчезал без следа. Отряды охотников долго выслеживали стаю, но она каждый раз уходила на территорию Эльмекии — туда ребята соваться побаивались, и разбираться отправили меня. Демонов я выследила, но в процессе наткнулась на отряд из Эльмекии, охотившийся на ту же цель.

— И тебя не попытались арестовать за нарушение границ?

Луна самодовольно усмехнулась.

— Их командир оказался достаточно толковым парнем. После пары лёгких оплеух он понял, что со мной лучше сотрудничать, так что после этого демонов мы загоняли совместно.

Я невольно потёрла ухо: после «лёгких оплеух» сестры в голове потом долго звенит.

— Я решила, что в качестве поддержки они вполне сгодятся, — продолжила разглагольствовать Луна, — и какое-то время эльмекийцы составляли мне компанию. Фехтуют они в общей массе неплохо, хоть до меня не дотягивают, но есть у них интересные приёмы…

Ой-ёй-ёй, она опять оседлала любимого конька. Уж на что Гаури повёрнут на мечах, но он хотя бы не грузит меня этой ерундой. Сестру же не остановить.

Не то, чтобы я совсем ничего не понимаю в фехтовании, но я вдруг поймала себя на том, что вовсе не слушаю монолог Луны, а обдумываю слова Сильфиль о темпе чтения заклинаний. Поймала слишком поздно: через мгновение мне прилетело ножнами по заднице.

 

Андан выглядел братом-близнецом Атессы. В принципе, ничего удивительного в этом нет: Эльмекия вообще не славится обширными лесами, так что производить сталь можно было только здесь, к тому же расположение на границе тоже накладывало свой отпечаток на облик города. Разве что крепостные стены были повыше.

И я уже смирилась с тем, что выспаться тут у меня не выйдет: грохот кузнечных молотов раздавался на всю округу.

Впрочем, этот шум вовсе не мешал местным стражникам дремать на посту. Мы минут пятнадцать колотили в запертые ворота и орали, пытаясь привлечь к себе внимание. В конце концов Луна, разглядевшая на надвратной башне блик, швырнула туда камушком. Раздался гулкий звон, и из бойницы с бранью высунулся солдат в островерхом шлеме.

— Ещё одно слово, и я тебе язык узлом завяжу, — пригрозила сестра. — Быстро нас впустил.

— А в задницу тебя не поцеловать? — усмехнулся стражник и хотел добавить что-то ещё, но второй камень сбил с него шлем.

Я незаметно сдвинулась ближе к обочине, чтобы в случае чего можно было скрыться в лесу.

— Следующий камень полетит тебе в лоб, — заявила Луна. — Зови сюда Мицара.

Стражник ругнулся ещё разок и скрылся. Минут через пять в воротах приоткрылась небольшая калитка, и из неё высунулся… Я бы назвала его гигантом, не будь он невероятно худым. Ростом этот человек был выше Гаури почти на голову, и, проходя через калитку, он согнулся чуть ли не под прямым углом, чтобы не приложиться лбом об притолоку. Светло-рыжие волосы, собранные в хвост, соскользнули на правое плечо.

— Луна! — вроде бы и радостно, но с тенью тревоги в глазах воскликнул он. — Какими судьбами? Только не говори мне, что опять охотишься за демонами.

— Не, — поморщилась сестра, — в этот раз всё уныло, Мицар. Помесь семейных неурядиц и международного скандала.

Мицар чуть приподнял бровь, потом перевёл взгляд на меня.

— Лина, — представилась я, не дожидаясь, когда сестра соизволит сделать это.

— Лина, да?.. — задумчиво повторил Мицар, и я уж решила, что он сейчас припомнит все неприглядные слухи, связанные со мной, но он меня удивил, бесцеремонно заявив. — У ваших родителей совсем нет фантазии.

Луна презрительно фыркнула:

— Не хочу слышать это от человека, назвавшего своего пса Беляшиком.

— Спот ничем не лучше, — парировал Мицар, и Луна поморщилась. Мне даже показалось, что она немного обиделась.

— Может, прекратим диспут о собачьих кличках? — проворчала я. — Мы тут вообще-то по важному делу.

— Это для тебя оно важное, а как по мне — блажь и придурь, — заявила сестра. — Где твои бумаги, Лина?

— Думаю, будет лучше, если мы продолжим разговор в более уютной обстановке, раз уж речь о «семейных неурядицах», — сказал Мицар, и, резко развернувшись, направился обратно к воротам. Мы поспешили за ним.

— А ты угостишь нас обедом? — спросила сестра.

Между прочим, правильный вопрос задала: мы с раннего утра ничего не ели, а времени было уже хорошо за полдень.

Проведя нас через ворота, Мицар кивнул стражнику — мол, всё в порядке, — и свернул в галерею, тянувшуюся вдоль крепостной стены. Мы прошли мимо каких-то складов, рядом с которыми были сложены деревянные брусья, мимо пустующей тренировочной площадки с соломенными чучелами, мимо небольшой кузницы, и дошли до приземистого здания. Судя по вывеске, это была таверна.

— Тут обычно обедают мои подчинённые, — пояснил Мицар. — Не самая изысканная кухня, но достаточно сытно и дёшево.

В зале сидела небольшая компания — видимо, солдаты из местного гарнизона. Мицар тихо присвистнул, привлекая к себе их внимание, и кивнул в сторону выхода, намекая, чтобы те освободили зал. Мы заняли стол в углу таверны, и Мицар ненадолго отошёл поговорить с хозяином. Вернулся он с тремя кружками эля, сел за стол напротив нас и, подперев левой рукой подбородок, пальцами правой забарабанил по столу.

— Ну, так что у вас за важное дело?

Я протянула ему письмо с гербом Сейруна на сургучной печати. Мицар взял его, осмотрел с обеих сторон, глянул на просвет — разумеется, бумага была достаточно плотная, чтобы ничего не было видно. Понюхал, чуть ли не на зуб попробовал, и только тогда вскрыл его.

Луна подтянула к себе одну из кружек. Я последовала её примеру, но пока не стала пить: сначала дело.

Мицар долго читал письмо, потом задумался, прикрыв глаза ладонью. Дождавшись, когда нам принесут обед, он сказал:

— Ситуация с контрабандой для меня не новость: пару дней назад из столицы пришло предупреждение о грядущих проверках. Неофициальное, конечно же, но сроки указаны такие, что при всём желании я бы не смог скрыть все следы незаконных заработков, если бы, конечно, промышлял таким.

Он усмехнулся так, что стало понятно: кое-что здесь всё-таки тайком провозят. Впрочем, не похоже, что людей.

— Скорее всего, это леди Амелия связалась с Императорской Канцелярией, — пояснила Луна. — Новость о том, что похищают подданных её отца, явно пришлась ей не по вкусу.

Рагу, кстати, действительно было довольно сытное, но мясо в нём больше походило на солонину. Дешёвка. А вот долма оказалась неплохой, и маринованные виноградные листья для неё явно были привезены из Зефилии. И пироги с сыром и яйцом отличные.

— По тону письма гнев сейрунской принцессы прекрасно ощущается. Но почему вы уверены, что это всё происходит не под контролем Эльмекии? — с серьёзным видом поинтересовался Мицар.

— А к чему тогда проверки? — усмехнулась я и добавила. — В деле замешан род, который не раз был замечен в восстаниях против нынешнего императора.

Мицар уставился на меня.

— А есть доказательства?

— Пока нет, — я покачала головой. — Именно поэтому мы хотим попасть в Эльмекию.

— Это ты хочешь, — вставила сестра. — Лично мне по барабану.

Я устало вздохнула. Её показательное нежелание помогать мне только усложняло дело, и неудивительно, что Мицар с подозрением в голосе произнёс:

— С Сейруном мне всё понятно, но как это касается вас?

Я торопливо, пока Луна не сболтнула лишнего, сказала:

— У меня украли напарника.

Луна хмыкнула, но не стала меня поправлять.

— Зачем? — спросил Мицар. Взгляд его стал жёстким, как у следователя на допросе.

— Он высокий, сильный, красивый и абсолютно тупой, — я не удержалась от язвительного тона. — Идеальный товар, не правда ли?

Мицар взял кружку, отхлебнул эль, с недоумением глянул на Луну. Она лишь пожала плечами — мол, не моё дело, решай сам.

— В принципе, я не против составить вам компанию, — наконец сказал он. — Две женщины, путешествующие сами по себе, привлекут слишком много внимания, особенно после недавнего скандала.

— А как же твои проверки?

— Мой заместитель в состоянии самостоятельно разобраться с этим. Но вам придётся немного подождать, пока мне согласуют отъезд. За самоволку меня никто по голове не погладит.

Честно говоря, мне совсем не нравилась перспектива путешествия в компании с этим человеком. Не хватало ещё, чтобы он понял, что я ему наплела с три короба.

— Мы не можем ждать, — возразила я. — Кто знает, что может случиться с этим болваном, пока мы тут прохлаждаемся?

Мицар снова пригубил эль, хмыкнул, потом поинтересовался:

— Так к кому там у вас претензии?

— Лиэль, — ответила сестра.

Мицар понимающе покивал.

— Род Лиэль, ну да. Я даже не удивлён. Наверняка на местах у их главы всё схвачено, иначе черта с два он смог бы развернуть такую деятельность. Короче, — он стукнул уполовиненной кружкой об стол, — я вас пропущу, так что можете пока самостоятельно спасать своего бедолагу. А сам попробую выбить у бюрократов разрешение на расследование.

— Зачем тебе вообще лезть в это всё? — спросила сестра. — Это вообще не твоя зона ответственности.

— Видишь ли… — пояснил Мицар, — мне в Андане уже тесно. Я сделал всё возможное для гарнизона, но здесь глушь и тишь, только навыки теряю. Это дело — мой шанс на перевод на восток страны.

— Дались тебе эти пески, — скривилась Луна.

Мицар покачал головой.

— Там служит элита. Два года — и я смогу рассчитывать на место в столице, а это уже совсем другие перспективы.

— Ты, похоже…

Я перебила Луну, пока они с Мицаром не перешли к воспоминаниям о былых битвах.

— А куда нам идти-то?

— А, точно, — спохватился Мицар, резко сдвинув тарелки на край стола. — Есть карта?

Я разложила на столешнице свою карту, потёртую на сгибах и испещрённую пометками. Эльмекия смотрелась на ней белым пятном.

— Сначала пойдёте на восток… — Мицар с нездоровым интересом уставился на карту и умолк.

Не знаю, что он рассчитывал увидеть, но мои пометки были в духе «форель на гриле» или «горячие источники». Заметно расстроившись, Мицар кашлянул и продолжил объяснение:

— Дорога отсюда ведёт в столицу, но вам туда заходить не надо. Через три дня пути отсюда будет ответвление на юго-восток, — он провёл пальцем линию от Андана вглубь страны, потом скользнул вниз, — свернёте туда. Примерно на широте Сейруна находится город Уламшурт, там и ищите этих Лиэль. И, раз уж вы так торопитесь… — Мицар бросил на меня оценивающий взгляд и задумчиво почесал подбородок. — Может, тогда юный дворянчик, сопровождающий сестру?

Думаю, не надо объяснять, кому, по его мнению, предстояло играть роль «юного дворянчика»?

 

— Я, конечно, рада, что ты прекратила свою голодовку, — заявила Луна, когда мы шли по дороге через густой лес, — но постарайся не нажрать задницу, иначе никто не поверит, что ты мальчик.

— Какая ещё голодовка? — обиделась я и пнула попавшийся под ногу гриб. Из гриба вылетело зеленоватое облако спор. — Я с Фалуна не колдовала от души по твоей милости.

Серьёзно, мне просто некуда было потратить энергию, поэтому потребность в еде в последнее время немного снизилась. Пару раз я пыталась сбежать на охоту за бандитами, но Луна отлавливала меня и тащила обратно в гостиницу, не давая мне возможности запустить даже завалящий Файербол, а днём на нас вообще никто не нападал: эти выродки словно бы чувствовали силу Луны и предпочитали держаться от нас подальше.

— И что вдруг изменилось? — ехидно поинтересовалась Луна. — Жаль, ты вчера не заметила, какое лицо было у Мицара, когда пришло время расплачиваться за обед.

— Ну, еда была довольно вкусной, — я пожала плечами. — Кроме того…

У опытных бойцов, как правило, развитая интуиция. Порой, особенно в случае с Гаури, внезапные предчувствия и озарения кажутся сверхъестественными, но на самом деле ничего особенного в этом нет, тут даже мозг не надо использовать. Подсознание каким-то образом увязывает незаметные детали в единую картину, а потом просто выдаёт сообщение в духе: «Эй, у нас намечается заварушка. Подкрепись, чтобы быть готовой».

Лес заканчивался. Свет полуденного солнца, рассеянный густыми зарослями над головой, впереди казался ослепительным, и на границе света и тьмы чётко выделялся человеческий силуэт. Незнакомец стоял к нам боком и почти не шевелился — только чуть покачивался, будто пьяный. Я не могла рассмотреть, кто это, не было даже понятно, мужчина это или женщина, но какая-то неосознаваемая неправильность заставила меня насторожиться.

Ну вот, что я говорила?

— На меня не рассчитывай, — сказала Луна и резко остановилась, — я не имею права вмешиваться.

— В смысле? — нахмурилась я, присматриваясь к странному существу. Мне померещилось, что у него только одна нога.

— Был согласован лишь маршрут до дома, — пояснила сестра, отодвигаясь подальше от меня. — Один мой удар по мазоку вне этого маршрута запустит лавину событий, и ты сама будешь этому не рада.

Существо тем временем выгнулось дугой, и стало понятно, что у него не хватало не только ноги. Человеческое тело словно бы разрубили пополам, от макушки до паха, и одну половину мазоку — а это был именно он — где-то умудрился посеять. И он вовсе не собирался скакать на одной ноге: встав на мостик, он неуклюже зашагал в нашу сторону, поочерёдно переставляя ступню и ладонь. Над разрезом, повёрнутым кверху, зачарованными змеями извивались сизые кишки и сосуды. Запах, кстати, тоже был, хоть и не такой, какой ожидаешь от распотрошённого человека. В общем, всё это ощущалось мерзенько, и что-то подсказывало, что мне совсем не понравится, если эта тварь хоть как-то коснётся меня.

Судя по всему, я без проблем могла бы справиться с этим мазоку, причём даже не прибегая к самым мощным заклинаниям из моего арсенала. Но зря, что ли, я донимала Сильфиль вопросами? Можно сказать, судьба послала мне неплохой объект для испытаний.

Вот только этот объект не собирался ждать, пока я сосредоточусь и наколдую на него что-нибудь пристойное. Таращась на меня затянутым бельмом глазом, он постепенно набирал скорость. Я попятилась, произнося Слова Хаоса — мне уже приходилось применять это заклинание, хоть и в нестандартных условиях. Я помнила, как оно работает, мне нужно было только сосредоточиться…

Заклинание не сработало. Не то, чтобы я совсем уж облажалась: вспыхнул слабый синий свет, едва заметный даже в лесном полумраке, и мазоку, чуть дёрнувшись от урона, ускорил свой неуклюжий бег. Но это было определённо не то, чего я хотела.

У меня не было времени на вторую попытку. Резко развернувшись, я помчалась вглубь леса под недоумённые возгласы сестры и хлюпанье мазоку. Я бы не смогла совсем сбежать, но мне нужна была небольшая дистанция.

На бегу я наколдовала Крыло Ветра и взмыла вверх, позволяя мазоку по инерции пробежать подо мной. Петля из тонких кишок взметнулась в воздух в попытке ухватить меня за ногу, но я успела метнуться обратно, в сторону опушки. Убедившись, что тварь последует за мной, я полетела вдоль дороги, виляя из стороны в сторону каждый раз, когда противные внутренности-щупальца тянулись ко мне.

Я выманивала эту пакость на свет.

Щурясь от яркого солнца, я вылетела на открытое пространство и вновь развернулась лицом к мазоку.

— Шэдоу Снап!

Тварь застыла — упираясь ладонью в землю и занеся ногу для следующего шага. Внутренности тянулись вперёд, не касаясь меня: я приземлилась достаточно далеко, чтобы меня не задело. Нож, пронзивший тень, мелко подрагивал, но сил у мазоку было явно меньше, чем у того же Сейграма. Времени должно было хватить.

Сделав глубокий вдох, я прикрыла глаза.

Не пытаться прочитать всё на одном выдохе.

Отсечь все лишние мысли.

Петь, словно скользя в волнах магии.

О, источник всех душ, сущих в вечности и бесконечности!

Ощущения нарастали, заставляли цепляться за них. И наплевать на вонь и вой мазоку, наплевать на пристальный взгляд Луны.

О, вечное голубое пламя!

Я распахнула глаза, ничего не видя. Пришло не знание — понимание, что делать.

Позволь силе, живущей в моей душе, быть призванной сюда из глубин вечности!

Магия жгла сердце, требуя высвободить её.

— Ра Тилт!

В этот раз синий столб света более-менее получился. Мазоку корчился внутри него, стремительно растворяясь в сиянии заклинания, но я была слишком ошеломлена чувством освобождения, чтобы радоваться.

Это ощущалось не так, как от Драгон Слейва. Не так сильно — просто иначе. Грубо говоря, это как разница между чиханием из-за яркого солнца и почёсыванием спины, и общее у них — лишь избавление от небольшого дискомфорта. И ведь это уже неплохо знакомая мне астральная магия, просто мощность выше обычного…

Всё-таки не готова я к применению священной магии. Морально не готова.

 

Пока мы шли до Уламшурта, на нас — прошу прощения, на меня — ещё несколько раз нападали низкоранговые мазоку и прочая шушера. Причём складывалось ощущение, что в этот раз даже не была объявлена целенаправленная охота: сказывалась близость Пустыни Разрушения, полной всякой хтони. Один раз даже попался старый добрый оглой-хорхой, которого я спугнула, облив водой.

Вы знали, что оглой-хорхой — просто дождевой червь-переросток и боится воды? Я вот тоже не знала, я всего лишь ополоснуться хотела.

Как сказали нам в одном придорожном трактирчике, та половина человеческой туши с опушки леса давно причиняла беспокойство местным жителям и торговцам. Некоторым жертвам, можно сказать, повезло: их просто придушили, опутав внутренностями. Одного невезучего, я, к сожалению, видела. От личности там ничего не осталось.

Впрочем, мазоку — это мелочи и объекты для тренировок. Самой большой головной болью оказалась, конечно же, сестра.

Нет, Луна ничего плохого не хотела. Просто она оказалась достаточно привлекательной для пьяниц почти что в каждой таверне, а я — не внушающим должное уважение опекуном. Хорошо, что у меня хватало навыков, чтобы справиться с противниками сильнее и крупнее меня, к тому же, нетвёрдо стоящими на ногах, но где-то после пятой стычки мне это чертовски надоело. А потом уже сестре надоело корчить из себя типичную местную тихоню, и она сломала очередному неудавшемуся ухажёру руку. После этого мы договорились, что я буду спокойно обедать в общем зале, заодно вылавливая слухи, а потом уже приносить ей что-нибудь съестное в комнату.

Кажется, я начала понимать, откуда у Гаури взялся этот пунктик насчёт защитника для одинокой путешественницы.

 

На подходе к Уламшурту у моего сапога начала отваливаться подмётка, и это было обидно: пара была почти новой и недешёвой. Ходить в обуви, просящей каши, ужасно неудобно, так что пришлось бросить все планы насчёт выяснения обстановки и искать гостиницу.

На центральной площади, напротив небольшой часовни нашлась гостиница — типичное для этих мест квадратное здание с узкими стрельчатыми окнами и тяжёлыми воротами, ведущими в большой двор. Двор был заставлен низкими столиками с покрытыми яркими покрывалами диванами, узорными ширмами, кадками с пальмами и цитрусами, а в самом центре, охлаждая и освежая воздух, журчал небольшой фонтан. По всем трём этажам тянулись открытые галереи, ведущие к комнатам, и их деревянные перила были украшены тонкой резьбой. Казалось, люди отводили душу, окружая себя пестротой и роскошью, прятались за стенами от унылых пейзажей Эльмекии.

Хозяин, встретивший нас у входа, отвёл нас с Луной в свободный номер с двумя смежными комнатами на верхнем этаже. Я бы сэкономила на второй комнате, но мне всё ещё приходилось изображать из себя мальчика-подростка, и по местным обычаям я не имела права спать в одном помещении с незамужней сестрой. Одолжив у Луны обувку, я спустилась обратно в надежде на сытную трапезу: аромат жареного мяса и специй, плывущий по всей гостинице, заставил мой желудок урчать.

Народу во дворе хватало, но гомона, типичного для трактиров, здесь не было. Рыжий долговязый мужчина торопливо поглощал свой обед, в дальнем углу группа мрачных типов вполголоса тянули заунывную песню, богато одетый торговец мирно дремал, развалившись на диване. Трое стариков молча стучали костями домино об столешницу, лишь изредка досадливо кряхтя. Двое мужчин, неуловимо похожих друг на друга, вполголоса обменивались новостями.

Стараясь не привлекать внимания, я заняла столик в тени пальмы. Разговор тех двоих, хоть и не слишком чётко, но был слышен — спасибо моему острому слуху. Я бы услышала больше, если бы не официантка — девчонка лет одиннадцати с косынкой на светлых волосах, пришедшая взять у меня заказ. Вопреки изначальному желанию хорошенько набить живот, я заказала только плов: аппетит куда-то резко пропал.

А те мужчины продолжали разговор, вдруг ставший напряжённым.

— …помог мне сюда добраться. Ты знал, где они? Отец не говорил тебе?

— Он сказал, что отослал их с поручениями, я не вмешивался. Наше положение слишком жалкое, чтобы выбирать, у нас только-только появилась надежда на будущее. Четыре года назад…

— Дядя, ты знаешь, откуда берутся деньги?

Тот досадливо вздохнул, будто не в первый раз услышал этот вопрос.

— Не занудствуй. Если кузен решил немного поправить дела семьи за счёт контрабанды, то можно разок закрыть на это глаза.

— Но это же торговля людьми.

— Что?! Ты, наверное, ты что-то напутал. Ты всегда был малость…

Старший мужчина осёкся.

— Это же просто недостойно, — наконец выдавил он. — Мы воины, а не торговцы… Ты не врёшь ведь? Боги, о чём это я, ты же вообще врать не умеешь…

— Прошу, скажи ему, что я хочу с ним встретиться.

— Ты хочешь убедить отца бросить это всё? Ты же знаешь, какой он. Он не станет тебя слушать.

— Я знаю, что не станет. Поэтому я хочу, чтобы он вычеркнул меня из реестра.

— В смысле? Т-ты хочешь эмансипации?

— Это так называется, да? Эман… ну да, что-то типа того.

— Но ты ведь станешь никем, изгоем…

— Ну и ладно.

— Говорили, что ты связался с какой-то ведьмой. Это всё из-за неё?

В ответ последовало молчание, и старший мужчина вдруг взорвался, брякнув чем-то по столу:

— Это ей ты отдал меч? Обменял семейную честь на благосклонность безродной девки?

— Я бы никому не отдал бы эту дрянь, — еле слышно донеслось до меня. — И лучше спроси Бхайрави при встрече, почему никого из его рода не было во дворце той ночью.

— Я передам всё твоему отцу, — сухо сказал старший мужчина, поднимаясь из-за стола, — но не жди, что я вступлюсь за тебя.

Он быстрым шагом прошёл мимо того места, где сидела я, лениво скользнул по мне взглядом, чуть не сбил с ног маленькую официантку и вышел со двора. Весь такой пафосный, с развевающимися волосами и в алом плаще. Тьфу.

А его собеседник пересел за мой стол. Уставился на меня печальным взором, воплощение вселенской скорби, и тихо спросил:

— Что ты тут делаешь, Лина?

Бывало, запустишь какое-нибудь эффектное заклинание в комнату, в которой собралась шайка бандитов, и потом с удовлетворением наблюдаешь, как вся эта перепуганная толпа застревает в узком дверном проёме. Орут, машут руками, толкаются, но никто не может выбраться наружу. А потом словно пробку из бутылки игристого выбивает — и все несутся наутёк, сшибая всё на своём пути.

Мне было что высказать Гаури, но слова, накопившиеся за то время, пока я его не видела, вели себя, как те застрявшие в дверях бандиты: я просто не знала, с чего начать. Более того, я понимала, что стоит произнести хоть слово, меня прорвёт на скандал посреди этого тихого дворика, посреди сонного, унылого городка.

Торопливо сунув руку за пазуху, я вынула из внутреннего кармана кафтана нефритовую подвеску и положила её на стол. Еле сдерживаясь, чтобы не врезать по этой бестолковой физиономии — никаких скандалов, Линочка! — я встала из-за стола и поплелась в номер.

 

— Ну, и где же моя еда? — спросила меня Луна, когда я ввалилась в комнату и плюхнулась на кровать рядом с ней.

Орудуя большой трёхгранной иглой, сестра чинила мою обувь: самой мне не хватило бы сил пробить толстую кожу подмётки. Мне даже малость совестно стало, что я оставила Луну разбираться с моими вещами, а сама забыла приволочь ей что-нибудь вкусное. Да что там: сама поесть забыла.

— Нашлась пропажа, — буркнула я, рассматривая узоры на украшающем стену ковре.

— Да ладно? — скептически хмыкнула Луна. — Что-то не вижу.

— Сейчас явится.

И точно: на галерее раздались шаги, потом в дверь неуверенно постучали.

— Открыто! — отозвалась Луна, пока я, пыхтя от злости, стаскивала с ноги сапог.

Дождавшись, когда Гаури зайдёт и закроет за собой дверь, я изо всех сил швырнула в него сапог. Каблук стукнул о косяк, голенище хлопнуло по плечу Гаури.

— Эй! — возмутилась Луна, но я, не обращая на неё внимания, запустила вторым сапогом. Гаури поймал его на лету, уронил на пол и снова спросил меня:

— Зачем ты пришла сюда?

Подвеска уже висела на его запястье.

Я судорожно искала, чем бы ещё в него кинуть. Кинжал? Чересчур радикально. Кошелёк? Вот ещё, деньгами швыряться, да и Луна за это загнобит. Портянки? Они недостаточно заношенные, чтобы нанести хоть какой-то урон.

Остались слова.

— Записка, серьёзно?! — рявкнула я. — Ты думал, что отделаешься от меня этими каракулями?

— А что ещё я должен был делать? Подойти к тебе, рассказать о своих планах и позволить себя заболтать?

— Да что ты говоришь? Тебя можно заболтать, только когда ты сам это позволяешь!

Луна тихо хмыкнула.

Что ж, это было лишнее.

— Чем ты вообще думал?! — я вскочила с кровати и пошла в наступление. — Мазоку всё время втягивают нас в свои интриги, сектанты спят и видят, как загнать нас в могилу, постоянно всплывают какие-то тупые эксперименты тупых колдунов, а ты свалил, оставив мне сраную записку! «Ни о чём не переживай», да? Ты вообще за кого меня держишь?

— Так ведь ты же осталась с сестрой? Она вполне способна защитить тебя.

— Я не вправе сражаться с мазоку, — сообщила Луна то, что я уже знала.

Тень паники промелькнула на лице Гаури.

— С тобой ведь всё в поря…

— Плохо спала, мало ела, раздражалась из-за пустяков и вообще всячески демонстрировала одержимость, — наябедничала Луна. Гаури становился всё более несчастным с каждым её словом.

Она умела быть безжалостной не только по отношению ко мне.

— Ты ведь даже не потрудился подумать о том, что ты сам по себе мишень, — прорычала я.

Гаури отвёл глаза. Тяжело вздохнув, он подвинул к себе табурет, стоявший под вешалкой, сел, потёр ладонями лицо. Потом уставился на меня.

— Я как раз об этом и думал.

— Что-то не похоже, — съязвила я.

— Слушай… — он осёкся, подбирая слова. — Мне нужно было давным-давно разобраться с этим делом, но что есть, то есть. Просто мне не хотелось, чтобы тебя хоть как-то задело всё это.

— О чём речь? — резко спросила я.

Гаури нахмурился и неохотно произнёс:

— Дело в том, что Лиэль уже не раз нарывались на неприятности…

— Я уже в курсе, — оборвала я его. — Амелия и Сильфиль обрисовали ситуацию.

— В прошлые разы обошлось малой кровью, но за ещё один проступок под меч палача пойдёт вся семья. Поэтому я решил оборвать все связи, пока Эльмекия не попыталась дотянуться и до нас.

— А с чего ты взял, что тебя вычеркнут из семейного реестра? — фыркнула я. — На их месте я бы вцепилась в потенциального наследника руками и ногами.

Гаури поморщился так, будто одна только мысль о том, чтобы вернуться в лоно этой семейки, вызывает у него отвращение.

— И вообще, при чём тут Лина? — вдруг спросила сестра.

Гаури замялся.

— Дело в том, что мы...

Я снова перебила его, пока он не начал нести чушь.

— А ты думала, что я останусь в стороне? Кажется, я всё ясно сказала ещё в Сейруне. Но что, — я злобно уставилась Гаури, — разрази тебя гром, мешало тебе объясниться ещё до Иске? Думаешь, что я слепая, глухая и тупая, и не сложу два и два?

— Не хотел тебя беспокоить, — буркнул Гаури.

Звонко лопнула суровая нить: Луна закончила чинить мой сапог. Поставив его на пол, она задумчиво произнесла:

— Один бестолковый человек не хотел беспокоить свою жену, у которой была дочь-двухлетка с тяжёлым характером, сложная беременность и недавно открытая лавка. Вместо того, чтобы хотя бы экономить на сигаретах, он взял в долг у людей, с которыми не стоило связываться, и выяснилось это, когда было поздно что-то предпринимать.

— За долги пришлось расплачиваться годами, — подхватила я. — Знаешь, как весело, когда праздничный обед — это луковый суп с чёрствым хлебом, который отдал пекарь по соседству?

— Или тушёная капуста даже без запаха мяса.

— Или прошлогодняя картошка со свекольной ботвой.

— Возможно, поэтому Лина до сих пор доска — два соска, — внезапно подытожила сестра.

— Да ты достала уже! — взвизгнула я, развернувшись к ней. — Что есть, всё моё, и вообще…

— И вообще, ты забыла принести мне обед, — с непроницаемым видом сообщила Луна, обуваясь. — Лично я намерена заесть воспоминания о тех мерзостях чем-нибудь приличным.

Усмехнувшись, она вышла, хлопнув дверью и оставив нас с Гаури вдвоём.

Я всё ещё злилась.

— Лина… — Гаури потянулся к моей руке, то ли сочувствуя, то ли извиняясь, но я резко отдёрнула её.

— Ты однажды сказал, что разделишь со мной ношу, и я решила, что это работает в обе стороны.

— У тебя и без того хватает проблем, — продолжил упорствовать этот болван. — Как я могу?..

— А как ты можешь раз за разом бесследно исчезать, а потом возвращаться, как ни в чём не бывало? Думаешь, я не замечу, как ты щупаешь ушибленные рёбра, или что тебе тяжело сражаться с теми, кого ты обычно пачками выносишь, или как ты дёргаешься во сне, или как полночи прислушиваешься к моему дыханию?

— Но ведь и ты сама постоянно…

Из обеденного зала вдруг донеслись крики и звон разбившейся посуды.

— О нет… — я застыла в ужасе. — Её же ни на минуту нельзя оставлять одну.

Выскочив из номера, я понеслась к лестнице. Гаури побежал следом за мной.

— Знаешь, вы с ней ужасно похожи, — невинным тоном сообщил он.

Я не поняла, что он имел в виду.