Тёмное Полесье (джен)

Глава 3

Звук свистка возвестил о прибытии на станцию. Невысокая милая проводница разбудила коллежского регистратора и поручика, вручив им багаж.

— Прибыли, господа. Новгород!

Город был красив, но насладиться его обликом Тихонову было некогда. Суетливый регистратор водил его от одной повозки к другой в поисках извозчика, хоть что-нибудь знавшего о Чёрном Полесье, но все лишь недоумённо качали головами.

— Да где же оно находится?! — чесал затылок Яков. — Поручик, не соизволите помочь? Или я один у прохожих буду всё выяснять?

Алексей любовался улочками. К вечеру они озарялись светом фонарей, наполнялись гулом экипажей, криками торговцев и лаем собак. Казалось, весь мир замирал в этом мягком сиянии, чарующем взгляд. Поручику чудилось эхо, зовущее его войти в тёмные переулки, пропахшие дымом печей и сигаретным дымом, — эхо, откликающееся на запах пороха и крови павших людей. Сделав шаг в сторону одного из таких переулков, он наткнулся на израненное тело собаки. Она была покусана, истекала кровью и едва дышала, жалобно поскуливая и глядя на него мутными чёрными глазами. Маленькое тельце уже не могло даже шевельнуть хвостом.

— Прости меня и не суди… Жить тебе осталось недолго…

— Эх, ещё о-о-одна животина загнулась… — перед Алексеем стоял седобородый дворник. Он схватил собаку за лапы и бросил в мешок. — Ну что встал как пень? Или мёртвых собак не видел?

— Видел, — тихо проговорил поручик.

— Алексей, куда вы пропали? Это что, кровь? — регистратор рассматривал расплывавшееся пятно перед ногами Тихонова, осторожно стараясь не наступить.

— С-с-собаку загрызли, г-господа, — мужчина явно был нездоров: заикался, а его уродливый горб говорил о врождённой болезни. — Да не одну. За неделю уже п-пятая. Чёрт знает, к-какой зверь такое делает, но говорят, в Новгороде э-это частое явление, потому народ и не б-боится.

Дворник растёр пятно метлой, словно специально наслаждаясь, как оно превращалось в кашу обычной грязи.

Яков, учуяв гнилой запах из мешка, чихнул, зажал нос и спросил, не знает ли тот про Тёмное Полесье.

— П-полесье? Не-не знаю… но что? А-а, П-полесье? Слышал. На север. Дойдёте? М-могу подвезти за пятак…

Из уст этого больного человека его готовность помочь звучала неубедительно, но он оказался единственным, кто хоть как-то согласился. Поэтому с опаской путники приняли его предложение.

Путь был неблизок, и запомнить его мог лишь тот, кто либо ездил с картой, либо не один год ходил этими тропами. Дорога постоянно петляла, выходя из одной части леса в другую, объезжая болота и затопленные участки. Степан — так звали дворника — время от времени задумчиво вспоминал маршрут, что настораживало путников. Причиной этих изгибов были нестабильные воды, сочившиеся из-под земли: они затапливали тропы, и приходилось прокладывать новые.

Всё стало совсем плохо, когда старик предложил разбить лагерь и переночевать, а утром двинуться дальше.

Благо погода позволяла спать под открытым небом, и небольшой костёр согревал путников. Но утром ни повозки, ни Степана уже не было — как и всех пожитков, что везли с собой Яков и Алексей.

— Ну и дела, — начал поручик.

— Это у вас дела-то? По мне — катастрофа… — начал было регистратор, но вовремя взял себя в руки. — Благо есть компас. Пойдём на север, может, выйдем на какой-нибудь двор, а после найдём это Тёмное Полесье.

Долго блуждали регистратор и поручик по незнакомым лесам, пока поздней ночью не услышали выстрелы и осторожно двинулись на шум.

Посреди опушки стоял старик с ружьём. Перед ним лежал подраненный лось. Тот осторожно вынул нож и перерезал горло животному, облегчая его страдания. После чего резко обернулся и нацелился на кусты, где притаились Яков и Алексей.

— Ну что прячетесь? Идите сами добывайте, а моё не трожьте. Я честно охотился — лес большой, на всех хватит.

— Опусти ружьё, старик, не нужен нам твой лось, — начал регистратор. — Мы ищем путь до города.

— А покуда мне знать, что вы не разбойники? Кто такие? — Старик не опускал ружьё.

— Коллежский регистратор Микулин, а это поручик Тихонов, — не опуская рук, кивнул Яков. — Ищем одну деревню.

— Дед Федот я. А что твой друг — язык проглотил?

— Не проглотил, — отозвался Тихонов. — Просто думаю, как ты в нас из пустого ружья стрелять будешь.

Дед даже моргнул, но ружья не опустил.

— А ты проверь, а потом опять замолчишь. Так что за деревню ищете?

— Тёмное Полесье. Знавал такую?

— Эх, знаю… знаю. Туда и направляюсь. Что стряслось у вас? Наряжены, а без багажа — налегке, что ль, идёте?

— Да не налегке. Завёл нас лиходей один — вот и заплутали. Да на выстрел твой вышли, как на знак Божий. Коли поможешь — в долгу не останемся.

— Конечно, не останетесь. Тушу видите? А ну — в сани её, землёй волочим. Дорогу укажу, путешественники.

Так они и пошли за охотником.

— Когда-то деревня была большой — домов двадцать пять. А потом, лет десять назад, начала прибывать вода. Кто успел — выбрался, в город уехал. А кто не успел в ночь неожиданного прилива… — старик сделал паузу, жадно глотнув воздуха. — До сих пор в тех водах по избам сидят, да водяного кормят.

— Жуткая история. А кто у вас староста? — поинтересовался регистратор.

— Старший у нас здесь Илья Степанович, священник. Он к нам сразу после того ненастья прибыл и помогать стал. Кто остался — собрал, сказал, что картофель сажать надо. При таком водном и-зо-би-лии, — это слово он произнёс по слогам, — урожай хороший будет.

Ну вот и пришли. Дом-то какой красавец…

Назвать его красавцем языку у регистратора и поручика не повернулось бы. Хлипкая, перекошенная, наполовину вросшая в землю изба смотрела на них двумя выцветшими ставнями, скрипевшими от ветра. Конёк на крыше был перебит посередине, видимо, от упавшего дерева.

Вдруг из половинчатой двери, пригнувшись, выскочила тёмная фигура и побежала навстречу гостям.

— Дядь! Дядь, ты приехал! — перед путниками предстала девушка невысокого роста с золотистыми, как рожь, волосами и голубовато-серыми глазами. Она любопытно разглядывала пришедших.

— Дядь, а это хто?

Девушка была в одной сорочке, но прикрыта платком. Из-за чего регистратор, увидев обнажённые белокожие ноги и просвечивающиеся плечи, поспешно отвёл взгляд. Поручик не акцентировал внимания на этом невинном образе, просто вежливо представился:

— Алексей Тихонов. Прибыл из Питера на дальнейшее оздоровительное времяпрепровождение. А это вот… — он растерялся, поняв, что так и не узнал имени спутника. — Как тебя звать, регистратор?

— Яков меня звать, — обиженно произнёс регистратор. — И девушка, накиньте что-нибудь для приличия!

— Ой… — поняв ситуацию, девушка стремительно скрылась в избе, вновь засветив свои стройные ноги. Регистратор снова отвёл взгляд.

— Ну и девица. Точно ветряная, — произнёс он. А старик лишь пожал плечами и жестом пригласил путников в дом.

Внутри изба выглядела куда уютнее, чем снаружи. Стены были отделаны ровными сосновыми досками, украшенными расписной посудой, иконами и местом для старого кремнёвого ружья, что нёс охотник. Пол покрывали ковры из шкур разных зверей, отчего ходить босиком было приятно. Справа от входа виднелась лестница на чердак, слева — печь и столовая утварь. В углу стоял простой сундук под иконы, крышка его была обита потемневшей жестью.

— Ну, хлопцы, ночевать вам негде, так что предлагаю чердак. А завтра поутру пойдём к Илье Степановичу — он решит, что с вами делать, — сказал старик, указывая на лестницу.

Расположившись на чердаке, регистратор был недоволен: привыкший к порядку и чистоте, он теперь спал чуть ли не под открытым небом, наблюдая через щели в крыше Большую Медведицу.

— Эх, Виктор Степанович, я вам это припомню… — пробурчал Яков и закрыл глаза.

Алексей же погрузился в думы. В ссылках он раньше не бывал, но слышал, что дело это не радостное — и большинство не возвращаются домой. Он размышлял о сестре: как она там, нашла ли Василия Дружбина? Но с голоду она не помрёт — деньги, накопленные за его службу, должны были помочь первое время. А если что, он дал Дружбину указание самому отыскать её и в обиду не давать. Когда покойный есаул просил её руки, Алексей не думал, что такой благородный человек окажется способен на мерзкие поступки. Он не винил себя за его смерть, но винил за то, что не сумел разглядеть в нём затаившуюся тьму.

Катя же не была против той помолвки: она понимала, что вечно на шее брата сидеть не получится — нужно было искать мужа. Но судьба сложилась иначе, и теперь она одна дома, а поручик Тихонов лежит на чердаке у чёрта на куличках.

Вдруг Алексей услышал неровный треск деревянных ступеней. Лунный свет, пробиваясь сквозь щели в крыше, создавал впечатление чего-то потустороннего. Звук усиливался, приближаясь к безоружному путнику. Сердце билось всё сильнее, когда в отблеске ночи он увидел тёмный силуэт. В блестящих чёрных глазах Тихонова отразился страх. Но затем он разглядел белую сорочку, оголённые лодыжки… и громко выдохнул, осознав, что перед ним не призрак.

Девушка, глядя на его испуганное лицо тусклыми глазами, как у болотной птицы, молча приподнялась на последней ступеньке. Алексей ждал слов, но в ответ она жестом протянула меховое одеяло из шкуры медведя. И тот, всё ещё в недоумении, принял его.

А затем она быстро исчезла в темноте, будто её и не было.

«Ну и девчонка…» — подумал Тихонов и лёг спать.

С первыми лучами солнца Полесье ожило. Из чердачного окна Алексей наблюдал за деревенской суетой: мужчины несли брёвна, девочка с палкой гнала гусей, женщины с вёдрами направлялись к колодцу, а мальчишки бегали с деревянными мечами, представляя себя героями битвы.

— Подъём, регистратор!

Не ожидавший этого, Яков схватился за нож на поясе и направил его в сторону источника звука.

— Да не маши ты оружием! — Тихонов пригнулся. Регистратор, осознав, что происходит, поспешно убрал нож обратно — привычка ночных поездок.

— Извиняюсь… не узнал.

— Пора показаться местному старосте. Пусть рассудит, что да как. В приказе твоём что сказано было?

Яков потянулся к карману за письмом майора Молотова, но вспомнил, как оно вылетело в окно.

— Я бы сказал… если бы кое-кто его не выкинул! — буркнул он.

— Ну и ладно. Пойдём.

Служивые спустились вниз, облачённые в форму, подчёркивавшую их аристократизм. Их уже ждали дед Федот и его племянница. Добродушно они пригласили гостей к столу.

— Вот чем богаты, тем и рады, — произнёс хозяин.

На столе стояла глубокая глиняная чаша с гречневой кашей, а рядом — чёрный хлеб и кусок вяленой рыбы. Регистратор, предвкушая трапезу, потирал руки, а Алексей держался сдержанно, ожидая слова хозяина.

— Меня вы уже знаете, а это моя племянница Ольга. Приехала из Новгорода — отец её, диакон, служит при Софийском соборе. Помогает мне, покуда болею.

— Да что вы обо мне, дядя? Лучше пусть гости расскажут, что их сюда привело.

Яков собрался поведать правду, но в этот момент поручик незаметно взял огурец и сунул его регистратору в рот. Тот чуть не подавился, замахал руками, но, поняв намёк, промолчал.

— Мы прибыли с экспедицией из Петербурга, — спокойно заявил Тихонов. — Говорят, вас давно не посещали, хотят узнать, есть ли тут кто живой.

Слова его прозвучали убедительно, и никто не придал им особого значения. Лишь Яков смекнул, что к чему, но промолчал, не желая портить расположения. Но кое-что он всё же спросил:

— А давно ли Ольга гостит у вас? — коллежский регистратор не отводил взгляда от девушки, словно разглядел в ней нечто необычное и притягательное.

— Уже второй год пошёл. Без неё жизнь моя скучна, а девчушка-умница то и дело что-нибудь да выдумывает для меня: то песнь споёт, то танец спляшет.

«А мне она такой весёлой ночью не показалась», — подумал Алексей, вспоминая вчерашний случай с одеялом.

После завтрака дед Федот отправился вновь на охоту, а Ольга согласилась проводить служивых к священнику Илье.

По дороге коллежский регистратор шёл подле Ольги и всё рассказывал ей о чудесах цивилизованной России. Невообразимые образы светской жизни завораживали девушку, словно маленького ребёнка сказки. «Да именно сказки», — так и подумал поручик Тихонов, глядя на всё это снисходительное повествование со стороны регистратора, будто тот видел в Ольге лишь объект своих развлечений — или, быть может, это помогало его холодной натуре немного расслабиться в удручающей глуши, куда он попал по воле тайного отделения.

Церковь, стоявшая в центре деревни, была самым целым и нетронутым временем зданием. Деревянные стены из чёрного дуба, маленькие окна, мутные от пыли, крыша из сосны, увенчанная криво отстроганным куполом с крестом. Двухметровая сосновая дверь с чугунными петлями скрипнула, пропуская гостей внутрь.

В зале их встретил священник — мужчина в чёрном облачении, с козлиной бородкой и острым носом, на котором висели очки без дужек. Он приветливо улыбнулся.

— Чем могу помочь, братья и сестры?

— Регистратор Микулин прибыл из Петербурга с поручиком Тихоновым по особому делу.

Ольга поняла намёк и вышла. Регистратор начал рассказывать историю Алексея. Священник внимательно слушал, затем перекрестил поручика и произнёс:

— Убийство — грех человеческий. Но и есаул повёл себя не благочестиво. Господь руками вашими его наказал. Вас не в ссылку отправили, Алексей, а на избавление от грехов. Будете помогать мне в смирении, пока Господь не простит вам грех крови.

Так Тихонова определили в церковь под крыло священника. Регистратору Якову тоже не отказали в приюте, выделив ему комнату в том же здании.

Священник не стал допрашивать Тихонова, только сказал:

— Кто ест мой хлеб — тот носит мои дрова. Завтра с рассветом — в лес.

Так начались дни Алексея в Чёрном Полесье.