Воронёнок. Жизнь начинающего мага (джен)

Дверь распахнулась. На пороге замка стояла высокая, черноволосая женщина, со строгим лицом. Умные, проницательные глаза были скрыты очками в прямоугольной оправе. Она осмотрела толпу первокурсников строгим взглядом.

Жизнь никогда не баловала Гарри Поттера, а совместное проживание с "любящими" родственниками под одной крышей сделало его осторожным. А ещё от тётки он научился быстро составлять психологические портреты людей. Нет, Петуния Дурсль не учила его этому специально, просто у всех Дурслей была привычка говорить в его присутствии так, будто его здесь нет. Те характеристики, которые язвительная Петуния навешивала на соседок, учителей, звёзд эстрады и политиков оказывались невероятно точными. Любимый или нет, Гарри Поттер всё же был ей кровным родственником, поэтому часть этого таланта унаследовал, а потом, глядя на тётку, ещё и развил.

Глядя на женщину, он решил, что от неё следует держаться как можно дальше. Судя по тому, как она посмотрела на промокших и перепачкавшихся детей. Как недовольно глянула на рыжего мальчика с полоской грязи на носу, поджала губы, увидев, что застёжка на мантии этого Невилла съехала на плечо, она искренне была уверена, что ребёнок рождается со знанием уставов, правил и предписаний.

— Профессор МакГонагалл, вот первокурсники.

— Спасибо, Хагрид. Я их забираю.

Она повернулась и повела детей куда-то, сначала они прошли мимо огромных дверей. Судя по гулу голосов, там было полно народа, но будущих первокурсников провели в какую-то каморку.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их профессор МакГонагалл, — скоро начнётся банкет по случаю….

Гарри даже не стал вслушиваться в эту галиматью. Он оценивал других детей и самого профессора. Та сейчас одухотворённо вещала о том, как важен факультет в жизни студента, что выиграть какой-то там кубок очень почётно. Сам мальчик думал о другом. Детям не предложили снять промокшие, ставшие неподъёмными дорожные плащи, никто не удосужился спросить, не промокла ли их обувь. А уж до той крамольной мысли, чтобы предложить им чего-нибудь горячего, она не додумалась. Между тем он ясно видел, что один мальчик очень сильно замёрз, а у другой девочки с косичками мышиного цвета уже вовсю течёт из носа.

«Только бы не попасть к этой дамочке в класс», кисло подумал Гарри.

— Церемония отбора начнётся через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями, — «утешила» и без того усталых и немного напуганных детей профессор.

Гарри пригладил непослушные вихры, засунул очки в карман и на этом закончил наводить марафет. Он решил послушать, о чём будут говорить другие ученики.

— Наверное, надо будет пройти через какие-нибудь испытания, — прошептал рыженький паренёк. Все дети испуганно замолчали, кроме той нахалки, которая вломилась в его купе в поезде. Громким, театральным шёпотом она начала рассказывать о том, что она за лето прочитала и выучила наизусть все книги. Потом девочка начала перечислять все заклинания, которые по её мнению могут понадобиться. Она посмотрела на Гарри, ожидая, что тот испугается своего невежества и начнёт спрашивать у неё совета.

Гарри в итоге не выдержал:

— Беда, беда, беда, — скорбным голосом запричитал Гарри. Все обернулись и посмотрели на него. Кто заинтересовано, кто с испугом. — Нет у нас, скорбных умом, шансов. Среди нас появилась личность, которая, страшно сказать, умеет читать.

Девочка часто заморгала, на её глаза навернулись слёзы. Блондин, которого Гарри встретил в магазине одежды, засмеялся, два его друга, больше похожие на шкафчики, противно заржали. Рыжий мальчик не выдержал и усмехнулся. Только тот, который представился Невиллом, покачал головой, явно не одобряя злых слов.

Появление призраков немного разрядило обстановку. Все смотрели либо с ужасом, либо с любопытством. Гарри приободрился. В голове сразу возникли вопросы. Насколько призраки материальны? Это полноценные личности или отголоски эмоций тех, кто жил? А могут ли они сдвигать предметы или нет? А способны ли они навредить человеку?

Дверь в комнату открылась, и профессор МакГонагалл повела будущих учеников в Большой зал, предварительно выпроводив призраков в достаточно невежливой форме. Гарри сразу же сделал вывод, что призраки в замке идут сразу после мебели.

Посередине зала стояла старая табуретка, а на ней лежала не то что старая, а древняя, остроконечная шляпа. «Неужели кролика надо будет извлечь?» Гарри истерично хихикнул, но шляпа вдруг шевельнулась и запела. Он внимательно слушал текст, складный, интересный и самобытный. «Вот это да! Она что мыслящая? Или так запрограммирована? Или кто-то передаёт ей мысли?»

Когда шляпа допела, рыженький мальчик сзади фыркнул. Он что-то проворчал насчёт старших братьев, которые ему наврали. Гарри не слушал, он обдумывал слова шляпы. Сейчас он опасался, что не подойдёт ни для одного из факультетов и его отправят домой.

— Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — сказала МакГонагалл, — Аббот, Ханна!

Куда и кто распределялся, Гарри было всё равно. Он слышал сзади шепотки, что в Слизерине учатся только тёмные и злые колдуны. Кто-то в ответ надменно фыркал, а Гарри смотрел на манеры тех, кто шёл к столу под зелёными знамёнами, ухватил суть. На Слизерине учатся родовитые аристократы, без протекции, происхождения и связей там делать нечего. Отстранённо он отметил, что Мисс Я Всех Умней отправилась на Гриффиндор, туда же пошёл и Невилл. Куда распределились другие, он не обратил внимания. Запомнил только, что тот блондин, как-то там Малфой отправился на Слизерин. Наконец профессор громко произнесла:

— Гарри Поттер! — он выдохнул как перед прыжком в воду. «А вдруг не возьмут? Ладно, проблемы будем решать по мере их поступления».

— Она сказала Поттер? — неслось ему вслед.

— Тот самый Поттер?

Он на ватных ногах подошёл к табурету, сел и шляпа упала на его глаза.

— Так, так, так. Что я вижу?..

«Как это? Она разумна!» думал Гарри «Эта вещь разумна? Или это человека превратили? Или это….»

— Всё с тобой, мальчик, ясно, — тихо сказала шляпа и в следующую секунду заорала. — КОГТЕВРАН!!!

Он снял шляпу, положил её на стул и на нетвёрдых ногах двинулся к бронзово-синему столу.

На мгновение в зале повисла тишина, казалось, что можно услышать как бьётся каждое сердце, но потом зал взорвался аплодисментами. Церемония отбора продолжилась. Гарри занял место за своим столом.

— Я Пенелопа Кристалл, староста девочек. А вот это, — девушка показала на рослого юношу, — Майкл Треверс, староста мальчиков.

— Очень приятно, — искренне ответил Гарри.

Пока распределялись остальные ученики, Гарри разглядывал остальные факультеты. В глаза бросилось сразу, то, что на Когтевране было очень мало народа. За факультетским столом сидело всего двадцать восемь человек на все семь курсов. В этот год сюда, помимо него распределились ещё только трое. Терри Бут, Мэнди Броклхерст и Падма Патил.

Распределение было окончено, табуретку и Шляпу унесли. Встал седобородый директор, поприветствовал всех учеников. Немного постращал старшекурсников, а затем произнёс какую-то белиберду. В пустовавших тарелках тут же появилась еда.

— Скажите, пожалуйста, это что были секретные слова? — спросил Гарри у Тревеса. Тот посмотрел на Пенелопу и уважительно кивнул.

— Наш человек, — заметила девушка, — да это сигнал, что можно подавать еду.

Гарри окинул стол голодными глазами. Как же хотелось всего и много, но рисковать своим желудком он не стал. Положил себе немного ростбифа, овощей, подливы. Взял несколько мятных леденцов. Если их подали, значит, в каком-то блюде есть много чеснока, потом можно освежить дыхание.

Он ел неторопливо, стараясь нормально насытиться, чтобы не маяться потом всю ночь больным животом. Он съел примерно половину тарелки, когда понял, что голод уже отступил и теперь можно посмотреть на сокурсников.

— Меня зовут Терри, — мальчик был таким же брюнетом, как Гарри.

— Гарри, приятно познакомиться, — Гарри врал ему не то что было приятно, ему вообще было фиолетово, но ссориться с сокурсником он не стал. Разговор не клеился. Терри не знал, что спросить, а Гарри не стремился беседовать. В итоге мальчик проявил деликатность и отстал от Гарри, чем тут же заработал очко в свою пользу. Мальчик Который Выжил не любил, когда к нему лезли. Если надо будет, он сам спросит.

Уже подали десерт, как внезапная вспышка боли обожгла его лоб. Он повернулся к преподавательскому столу и увидел как человек в глухой, чёрной мантии смотрит на него. Глаза мужчины были обсидианового цвета, в свете свечей казалось, что зрачка у этих глаз нет. Кто знает, может так оно и было, но не это напрягло Гарри. Мужчина смотрел на него такими глазами, какими смотрят на призраков прошлого. Гарри понял, что это за взгляд и мысленно содрогнулся. Наверное, он сам так смотрел на своего кузена Дадли. Наделённый сверхтонким чутьём, которое он развил благодаря Дурслям, он сразу понял, что мужчина его ненавидел. Интересно, за что?

— Кто это? — спросил мальчик у старосты.

— Профессор Северус Снейп. Преподаёт зелья. Специалист хороший, преподаватель — плохой. Предвзят ко всем, кроме своего факультета. Хамит, язвит, переходит на личности. Часто повышает голос. Никогда не пытается ударить или запустить в тебя каким-либо предметом. Объяснять свой предмет не будет. Начнёшь готовить зелья, встанет рядом и будет давить на нервы, пока ты не ошибёшься. На первом уроке будет спрашивать, пока не завалит, баллов от него не жди.

— Спасибо, что предупредил.

— Обращайся, — Староста улыбнулся.

Глаза уже слипались, хотелось спать, наконец, объявили об окончании пира. Гимн школы, по мнению Гарри, петь было необязательно. Не только он так считал. Уже совсем уставшие они пошли в свои факультетские гостиные. Староста привёл первокурсников к арке, украшенной изображением ядовитого плюща. За аркой начиналась голая стена, рядом стояла статуя.

— Я есмь альфа и омега, начало и конец. Жаждущему дам даром от источника воды живой.

— Абсолютно верно, — ответила статуя и стена начала таять. Показалась дверь, и все вошли в факультетскую гостиную.

— Это пароль в нашу гостиную, — сказал староста, обращаясь к первокурсникам.

В спальне мальчиков, рассчитанной минимум на семь человек, стояло две кровати. Это были большие кровати из тёмного дерева, под ярко-синими балдахинами, застеленные сине-серебряными одеялами. Вещи уже были доставлены, постели разобраны. Оба мальчика переоделись и забрались под одеяло. Последнее, что слышал Гарри, погружаясь в сон, было пожелание спокойной ночи. Ещё один плюс Терри. Он оказался не болтлив.

Во сне Гарри видел родителей, он не помнил их лиц. Не помнил их голоса, но верил, что родители его любили. По щекам мальчика ползли дорожки слёз, но никто их не видел.