Вторая Авада (джен)

Переступив порог, Гарри попал в почти заполненную тьмой прихожую. Единственным источником света в которой была открытая дверь. Попахивало же в прихожей как... в заброшенном здании. Оглянувшись, он увидел, как следом за ним входят другие. Люпин и Тонкс несли его чемодан и совиную клетку. Последним вошёл Муди. Он захлопнул за собой дверь, отрезая их от единственного источника света и тьма в прихожей стала абсолютной.

— Так, ну-ка... Дайте я света немного дам, — прошептал он.

После чего из глубины дома донеслись чьи-то торопливые шаги и в дальнем конце коридора из какой-то двери вышла миссис Уизли, мать Рона. Она поспешила к ним, лучась радушием.

— Ах, Гарри, как я рада тебя видеть, — прошептала она, стиснув его так, что ребра затрещали. Потом отодвинула на расстояние вытянутой руки и принялась критически изучать. — У тебя нездоровый вид. Тебя надо подкормить хорошенько, но ужина придётся немножко подождать. — Возбуждённым шёпотом она обратилась к стоявшим за ним волшебникам: — Он только что явился, собрание началось.

— Ненужно меня подкармливать, миссис Уизли, — ответил ей Гарри. — Этим летом я питался вполне нормально.

Его сопровождающие, услышав о том, что «Он», уже появился стали один за другим протискиваться мимо Гарри к двери, через которую только что прошла миссис Уизли.

— Гарри, собрание, — сообщила ему шёпотом миссис Уизли, — только для членов Ордена. Рон и Гермиона наверху, ты подожди с ними, пока оно кончится, и тогда будем ужинать.

— Рон и Гермиона? А они что здесь делают? И чего вы все шепчете-то? — спросил Гарри довольно громко.

И тут же понял, почему. Потому что, конец его фразы потонул в ужасном, пронзительном, душераздирающем визге. Траченные молью бархатные портьеры, которые закрывали часть стены раздвинулись. На долю секунды Гарри почудилось, будто он смотрит в окно, за которым стоит и кричит, точно её пытают, старуха в чёрном чепце. Но, потом понял, что это всего лишь говорящий портрет.

Люпин и миссис Уизли кинулись к нему и попытались задёрнуть портьеры, но это у них не вышло, а она завизжала ещё громче и подняла руки, точно хотела расцарапать им лица. Ноготки-то у неё для этого были вполне подходящими.

— Мерзавцы! Отребье! Порождение порока и грязи! Полукровки, мутанты, уроды! Вон отсюда! Как вы смеете осквернять дом моих предков...

— А слово мутанты-то она откуда знает? — мелькнул у него в голове вопрос.

Из двери, за которой скрылись некоторые из его сопровождающих, стремительно вышел мужчина с длинными чёрными волосами.

— Закрой рот, старая карга. Закрой рот! — рявкнул он, хватаясь за портьеры, которые отпустила миссис Уизли.

Лицо старухи стало мертвенно-бледным.

— Ты-ы-ы-ы! — взвыла она, вылупив на мужчину глаза. — Осквернитель нашего рода, гад, предатель, позорище моей плоти!

— Я сказал: закрой рот! — рявкнул он опять, и с колоссальным усилием они с Люпином сумели наконец задёрнуть портьеры.

Вопли старухи утихли, и воцарилась гулкая тишина. Отводя со лба длинные тёмные пряди и дыша чуть чаще обычного, к Гарри повернулся его крёстный отец Сириус.

— Ну, здравствуй, Гарри, — хмуро сказал он. — Ты, я вижу, уже познакомился с моей чокнутой мамашей.

— И тебе не хворать, Сириус, — ответил ему Гарри. Не выказав при этом особой радости. — А ответь-ка мне на один вопрос, что портрет твоей, как ты там сказал «чокнутой мамаши», делает в штаб-квартире какого-то непонятного Ордена.

— Так ведь это мой дом, — пояснил Сириус. — Так что, добро пожаловать в дом древнейшего и благороднейшего рода Блэк.

— Что?! — разозлился Гарри. — Это твой дом?! И он всё это время тут стоит и ветшает потихоньку?! А я вынужден был и всё своё детство с родственничками прожить и на каждые каникулы к ним возвращаться!

Гарри решительно шагнул к портьерам закрывающим портрет.

— Миссис Блэк, — позвал он. — Или мадам Блэк, простите не знаю как правильно, позвольте мне выразить вам своё понимание и сочувствие. Я бы на вашем месте тоже злился. Вот только у меня к вам один вопрос. А слово «мутанты» вы откуда знаете?

Портьеры раздвинулись и нарисованная старуха уставилась на Гарри. Молча. Без криков и воплей. Удивлённо на него глядя. А он, меж тем, продолжил:

— Позвольте представиться. Гарри Джеймс Поттер, к вашим услугам. И позвольте выразить вам благодарность за гостеприимство. Пусть даже я и оказался незваным гостем.

— Учтивая речь, — ответила нарисованная женщина, усаживаясь в нарисованное кресло и принимая, при этом, царственный вид. — В свою очередь, я рада вас приветствовать в доме древнейшего и благороднейшего рода Блэк и объявить гостем нашего рода. А если у вас возникнут трудности, то обращайтесь к Кричеру. Я отдам соответствующие распоряжения.

После чего портьеры сами сдвинулись, а Гарри отошёл обратно. А вот откуда она знает слово «мутанты» она так и не сказала. Впрочем, Поттер не стал настаивать.

— Э-э-э... Ничего себе, Гарри, — смотрел на него ошарашенный Сириус. Впрочем, не только он. Люпин и миссис Уизли тоже от него не отставали. — Ты, всего за две секунды сумел завоевать расположение моей мамаши! Как так-то?

— Да очень просто, Сириус, — пояснил Гарри. — Доброе слово оно и портрету приятно. И, кстати, а кто такой Кричер?

— Домовик, — пробурчал Сириус.

— Что-то я не слышу в твоих словах особого тепла, Сириус, — заметил Гарри. — С ним, судя по всему, ты тоже общего языка не нашёл. Впрочем, ладно. Вы идите, посовещайтесь там, что ли. А я, пожалуй... друзей... навещу.

Миссис Уизли проводила его на третий этаж и указал дверь, в которую Гарри надлежало войти. А сама торопливо пошла вниз.

Гарри пересёк грязную лестничную площадку, повернул дверную ручку спальни, сделанную в виде змеиной головы, и открыл дверь. Стоило ему только это сделать, как тут же раздалось громкое птичье верещание, а следом ещё более громкий возглас, и все его поле зрения заполнила пышная масса густейших волос. Гермиона, кинувшись к нему с объятиями, чуть не сбила его с ног, а Сычик, маленькая сова Рона, стал бешено кружить у них над головами.

— Гарри! — воскликнула она и тут же позвала Рона. — Рон, он здесь, Гарри здесь! А мы и не слышали, как ты вошёл в дом! Ну, как ты, как ты? Ничего? Жутко злой на нас, наверно! Наверняка злой, я же понимаю, что от наших писем радости было мало, но мы не могли тебе ничего написать. Дамблдор строго-настрого запретил, а у нас так много всякого, что надо тебе рассказать! Да и ты нам массу всего расскажешь! Про дементоров! Когда мы о них узнали и про слушание в Министерстве — это просто возмутительно, я посмотрела в книгах, они не могут тебя исключить, не имеют права, в Указе о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних есть пункт об использовании волшебства при угрозе для жизни...

— Дай ему хоть вздохнуть, Гермиона, — сказал Рон, улыбаясь и закрывая за Гарри дверь.

Гарри слегка отстранился и окинул друзей взглядом. И не понравилось ему то, что он увидел. Нет, если говорить про Рона, то он особо-то и не изменился. Разве что, ещё немного вытянулся. Но, в остальном он был таким же как и раньше. Чего нельзя было сказать о Гермионе. Особенно то, как она произнесла фамилию Дамблдор. С каким-то... раболепным благоговением в голосе и фанатичным блеском в глазах. Так, наверное. Гарри и сам не знал как это правильно назвать. Гермиона, по-прежнему сияя, отпустила его, но не успел он открыть рот, как в воздухе раздался мягкий шорох и что-то белое, слетев с тёмного шкафа, нежно опустилось ему на плечо.

— Хедвиг! — воскликнул Гарри узнав своего фамилиара. — Белоснежная сова, которую Гарри тут же принялся гладить, пощёлкала клювом и ласково ущипнула его за ухо.

— Что тут с ней было! — сказал Рон. — Чуть до смерти нас не заклевала, когда в последний раз принесла твои письма. Вот, смотри...

Он выставил указательный палец правой руки, где виднелся полузаживший, но явно глубокий порез.

— Понимаю, — ответил ему Гарри. — Но... не сочувствую.

После чего он повернулся к Гермионе и обратился уже ей.

— Ты спрашиваешь, злюсь ли я, Гермиона? Нет, не злюсь. Я, всего лишь, разочарован. И, в первую очередь, в тебе.

— Чего это? — вклинился Рон.

— А ты что Гермиона что ли?

— Э-э-э... Ну-у... нет.

— Тогда почему я тебе должен отвечать на этот вопрос? — ответил ему Гарри и добавил. — А ты подумай, Гермиона, подумай.

Потом появились, с хлопком, Фред и Джордж, которые получили лицензию на аппарацию. И они теперь во всю развлекались этим. Потом появилась Джинни и они перекинулись с Гарри парочкой слов, а потом собрание закончилось и миссис Уизли позвала их на ужин. На кухню.

И, в первый момент, как Гарри туда вошёл, то даже задохнулся. Из-за табачного дыма, стоявшего в воздухе как пороховой дым во время битвы. «А проветрить вам что, религия не позволяет?», — с раздражением подумалось ему.

А ещё, после того как он пригляделся, то рассмотрел посреди множества стульев и кресел, которые принесли для участников собрания, длинный деревянный стол, заваленный пергаментами, заставленный кубками и пустыми винными бутылками. В одном месте которого громоздилась какая-то куча тряпья. У дальнего края стола, наклонив друг к другу головы, о чем-то тихо беседовали мистер Уизли и его старший сын Билл.

А после ужина Гарри первый раз поцапался с миссис Уизли. Причём сам Гарри старался вообще не есть, а только делал вид, что ужинает. Уж слишком тут было грязно. Началом же размолвки послужила её фраза:

— Не пора ли честной компании разойтись по спальням?

— Нет, Молли, погоди немного, — сказал Сириус, отодвигая пустую тарелку и поворачиваясь к Гарри. — Что-то ты меня удивляешь. Я думал, первое, что ты примешься тут делать, — это задавать вопросы про Волдеморта.

— Нет, Сириус, — ответил ему Гарри. — Меня прежде всего интересует где я сегодня буду спать. А про Волдеморта мы поговорить всегда успеем.

— Как это где? — вопросом на вопрос ответила миссис Уизли. — Разумеется, в одной комнате с Роном.

— С чего бы это? — удивился Гарри. — Да и вообще, миссис Уизли я с Сириусом разговариваю. Ну, Сириус, что ты мне скажешь?

— Э-э-э... — замялся Сириус.

— Что, «Э-э-э»?! — начал злиться Гарри. — Ты мне ещё скажи что тут теперь Уизли командуют! Ну, в таком случае немудрено, что твоя мамаша называет вас всех отребьем и даже мутантами. В общем так, либо мне для ночёвки выделяется отдельная комната, либо я отправляюсь обратно в Литтл Уингинг.

После этих его слов на кухни установилась тишина. На него с удивлением уставились все присутствующие. Семеро из девяти Уизли, Гермиона, Тонкс, которую как выяснилось зовут Нимфадора, Люпин, Мундунгус Флетчер, оказавшийся той самой кучкой тряпья и сам Сириус.

— И как же вы доберётесь обратно, молодой человек? — спросила его язвительным тоном миссис Уизли. — Сопровождать-то вас никто не будет.

— А очень и очень просто, — выйду на улицу и аппарирую. Только сначала Хедвиг выпущу. А то у вас ума хватит её и дальше тут без меня держать.

— Но... ты не можешь, Гарри. У тебя же нет лицензии, — уставился на него Люпин.

— Ну, в семь лет у меня её тоже не было, но, тем не менее, я взял, да и аппарировал. Вот и сейчас, я думаю, мне ничего не помешает.

— В семь лет? — удивлённо переспросил его Сириус.

— А что тебя удивляет, Сириус? — спросил у него Гарри. — То как я в годовалом возрасте на детской метле по дому «рассекал», тебя не удивляло, а тут вдруг удивление появилось.

Воспоминания о его детских полётах у него, кстати, появились на третьем курсе, когда школу дементоры охраняли. Конечно, далеко не обо всём он вспомнил, но вот некоторые моменты, припомнились ему совершенно отчётливо. Одним из таких, как раз, и был момент когда он на игрушечной метле летает по дому, и смеющиеся лица его отца и Сируса, при этом.

В общем, дело закончилось тем, что комнату ему выделили. Рон на него, конечно, обиделся, но, Гарри было откровенно наплевать. Всё что он хотел, так это спокойно выспаться и это ему удалось.

Кстати, комнату в которой ему теперь придётся ночевать он сам убрал несколькими чистящими заклинаниями. Ну, раз уж он решил, что рассчитывать ему теперь только на себя придётся, то и их он подучил заодно.

Ещё, перед тем как отправится на завтрак, он выпил Нейтрализатор. Который нейтрализовал воздействие на него всяких, разных зелий влияющих на сознание. Насчёт их он со Сметвиком тоже поговорил. Ну, когда в Мунго в последний раз был. А то вспомнилось ему про, то как зелья могут незаметно воздействовать на разум, мягко пробираясь по организму. Это так Снэйп, ещё на их первом занятии по зельеварению сказал. Вот Гарри и вспомнил, и проконсультировался. А Сметвик ему и посоветовал Нейтрализатор. Его одноразовой дозы на две недели хватало. И нейтрализация проходила без видимых эффектов. Ну, если зелья ему недавно стали бы подливать. Так что на завтрак он шёл без опаски.

А после завтрака случилась ещё одна размолвка с миссис Уизли, которая только чудом не закончилась скандалом. Гарри спросил, что там насчёт Волдеморта слышно. Здесь в магическом мире. А то у магглов-то о нём и не знает никто. Пока, во всяком случае. На что миссис Уизли сказала что он ещё слишком юн, чтобы задавать такие вопросы. К тому же он не член Ордена. Но ответить ей Гарри не успел, его опередил Сириус.

— С каких это пор, чтобы задавать вопросы, надо быть членом Ордена Феникса? — спросил он. — Гарри целый месяц проторчал в магловском доме. Он имеет право знать, что проис...

— Ты не вправе самостоятельно решать, что нужно Гарри, а что нет! — резко оборвала его миссис Уизли. Её обычно доброе лицо вдруг стало чуть ли не угрожающим. — Надеюсь, ты не забыл слова Дамблдора?

— Какие именно? — вежливо спросил Сириус с видом человека, готовящегося к бою.

— О том, что Гарри не должен знать больше, чем ему необходимо знать, — ответила миссис Уизли, сделав особенный упор на последние два слова.

— А я и не буду, Молли, рассказывать ему больше, чем ему необходимо знать, — сказал Сириус. — Но, поскольку именно он стал свидетелем возвращения Волдеморта то он имеет больше права, чем многие другие...

— Он не член Ордена Феникса! — заявила миссис Уизли. — Ему только пятнадцать лет, и...

— И он перенёс столько же испытаний, как и большинство членов, — возразил Сириус. — А кое-кого и позади оставил.

— Я не собираюсь принижать то, что он совершил! — закричала миссис Уизли. Её кулаки на подлокотниках кресла подрагивали. — Но он же еще...

— Тихо! — рявкнул Гарри пресекая разгорающуюся перепалку. — А знаете, миссис Уизли, я с вами, пожалуй, соглашусь. Только в следующий раз, не дай бог, конечно, но ведь всякое может случиться, так вот, если в следующий раз ваша дочь снова окажется в Тайной комнате, то больше спасать я её не полезу. Потому что я слишком юн и, к тому же, не член Ордена.

С этими словами он вышел из кухни и даже дверью не хлопнул. А зачем? Демонстрировать, что он зол? Ну, да, он разозлился. Да и вообще, чем дольше он думал, тем больше убеждался что приезжать сюда смысла не было. Незачем было менять шило на мыло. А ещё его очень удивили та метаморфоза, которая вдруг, как-то разом, случилась с миссис Уизли и она превратилась в его тётушку, миссис Дарсли. Ну, какой она была до самого последнего лета.

— Хотя, — подумал Гарри почёсывая при этом свою макушку и взлохмачивая на ней волосы, — удивительного, пожалуй, что и нет ничего. Особенно, если вспомнить какой обструкции подвергала она Гермиону почти весь прошлый год, то закономерно всё выходит.

Он ещё немного подумал и решил что прямо сейчас он сходит поздороваться с портретом Вальбурги Блэк, матушки Сириуса, глядишь она с предстоящим слушанием чего и посоветует. И заодно Кричера поищет. А ещё нужно как-то Гермионе нейтрализатор подлить. Нет, она конечно, и сама могла принять решение связать свою дальнейшую жизнь с Уизелами и прямо сейчас начать не только во вся стесняться своего происхождения, а ещё и кумира создавать из Дамблдора. Но, проверить-то не помешает, пожалуй. Вот только сделать это нужно будет после слушания. Чтобы у него руки были развязаны. Особенно если его из школы выгонят. И если опаивание подтвердится, то он тогда такой скандал закатит... Даже не скандал, а целый скандалище. И сдерживаться больше не будет.

Портрет мадам Вальбугри посоветовал ему одну хитрую книгу в которой описывались различного рода судебные прецеденты и посетовал что сейчас в Британии, к сожалению, нет ни одного толкового независимого адвоката. Такого, который не боялся бы ни Мерлина, ни Мордреда с Морганой, ни Дамблдора с Волдемортом. Ну и Кричера, заодно, позвала и поручила ему заботиться о Гарри. И это несмотря на то, что Гарри вроде как числился полукровкой. Но, как оказалось была нём кровь Блэков. А Блэки своих не бросали, ну, если только те сами этого не хотели. Как Сириус, например.

В следующий раз Гарри взбунтовался, когда его захотели включить в состав уборочной команды. Как оказалось его друзья тут весь месяц только тем и занимались, что дом убирали. Вручную. Без магии. Разговор об этом зашёл снова после завтрака, на следующий день. Гарри тогда с удивлением уставился на Сириуса и всех остальных.

— Сириус, — спросил он, — а скажи-ка мне, дружище, твой дом сейчас под Фиделиусом?

— Ну... да, — ответил Сириус.

— Тогда мне не понятно, а чего вы вручную-то корячитесь? — спросил он у уборщиков. В состав которых входили его друзья. — Вы чего магию-то не применяете?

— Но, мы же на каникулах, — ответила ему Гермиона, — а на них нам колдовать нельзя.

— А в доме под Фиделиусом это делать очень даже можно. Потому что хрен вас какой Надзор засечёт, — пояснил им Гарри. — Во всяком случае, когда или если я к вам присоединюсь, то я вручную делать ничего не буду. Сейчас-то я всё равно занят. Мне к слушанию надо готовиться.

И он снова сбежал из кухни. На сей раз в библиотеку. Читать ту занимательную книгу, которую ему мадам Блэк посоветовала. Слушание-то никто не отменял и слова о том, что у Дамблдора всё под контролем не слишком его вдохновили.

— Ага, под контролем у него всё, — подумалось ему. — Он уже много чего наконтролировал, так что, мы уж сами как-нибудь, сами.