Невыразимое (джен)

Происходящее после того, как Гарри встал с хлипкого табурета и положил говорящую шляпу туда же, он помнил смутно. Мальчик лишь знал, что еле доковылял до стола, теперь, своего факультета. Под глазами, такими нервирующими и пугающими. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего, в те моменты, волнение перед распределением казалось настолько глупым, ничтожным. Поттер не заметил, когда края его мантии и галстук успели приобрести зеленые цвета, а на груди, над тем местом, где должно стучать сердце, вырисовался герб с извивающейся змеей. Брюнет уселся с краю, подальше от всех. От их взглядов. Тогда, вдруг, его окутал приятный, несколько даже успокаивающий холодок.

А дальше же… Все как в тумане. Однако, всплывали смутные осколки о том, как Рона отправили на Гриффиндор. Но аплодисменты были вялыми, не такими, что были до него. Были некие обрывки речи директора: что-то о запретном лесу и коридоре на третьем этаже, который сулит забредшему туда ученику страшную и мучительную смерть.

Через какое-то время, когда остальных студентов отправили… он не помнил куда, но вроде это было местом, где можно спать… его попросили остаться. То ли это был Альбус Дамблдор, то ли Минерва МакГонагалл… Из взрослых, по размытым воспоминаниям, остались только пятеро. Был ли среди них Хагрид? Или кто-то иной с тем же огромным ростом занял его место? Кто знает. А мальчик остался сидеть на краю лавочки, за все время ужина ни разу не притронувшись к еде, неизвестно откуда взявшейся на длинном столе. Брюнет слышал шепота преподавателей — слишком уж громкими те были для обратного — однако не мог разобрать сказанное. Да и не хотел. Перед глазами все плавал взгляд, которым одарил его Рон — человек коего он хотел называть своим другом…

«Возможно ли все исправить?» — Этот вопрос остался единственным четким фрагментом в его голове.

Если бы он только знал, как отреагируют другие… Если бы он не был так увлечен речами шляпы… Если попросился бы на иной факультет…

Встретили бы его громким свистом и хлопками? Пожимали бы руки, как люди в Дырявом котле? Задавали бы вопросы? О шраме, о его жизни…

Без молчаливых взглядов сквозивших шоком и неверием.

Размышления его тогда были смазанными, словно кто-то отобрал у него очки. Мальчик только и ежился, стараясь вобрать в себя побольше того холода, дарящего маленькую частичку мертвецкого спокойствия.

— Поттер.

— Мистер Поттер.

Гарри в тот момент словно бы ненадолго очнулся ото сна. Он поднял свои изумрудные глаза на голоса. Перед ним стояли двое: знакомая уже профессор МакГонагалл и еще мужчина, которого брюнет видел за столом преподавателей. Последний был облачен во все черное, имел длинный крючковатый нос, а сальные длинные волосы вторили цветом мантии. И пока преподаватель в черном неотрывно смотрел на Гарри, дама в зеленых одеждах периодически кидала на того почти что убийственные взгляды.

— Мистер Поттер. — Повторила МакГонагалл, заметив что мальчик обратил на них внимание. Она отчего-то поджала губы. — Следуйте за мной и вашим деканом — профессором Северусом Снейпом. Мы отведем вас в общежитие Слизерина.

Гарри кивнул, сам того не ведая. Профессор Снейп ушел первым, не сказав ни слова. А Минерва МакГонагалл дождалась, пока Поттер выйдет из-за стола, лишь потом поспешив за коллегой. Мальчик подсознательно зашагал за ними, раздосадованный потерей холода. И тогда сознание вновь посыпалось осколками.

Он не видел мраморных лестниц, что двигались сами по себе — это точно взволновало бы детский рассудок. Не запомнил брюнет дороги, не замечал рыцарские доспехи, поворачивающие головы в их сторону. Портреты, гобелены, украшенный сверкающей плиткой пол — оно все отложилось где-то далеко на задворках подсознания.

Вскоре они брели по прохладному и темному месту — только потом Гарри понял, что то было обыкновенное состояние подземелий замка. Однако, хотя здесь температура и упала, она не давала того же эффекта, что и в Большом зале. Шаги волшебников эхом отражались от голых стен. Профессор Снейп шел впереди, быстро и легко ориентируясь в длинных коридорах. Лево, право, лево. Право, лево — тупик.

Преподаватели и ученик встали перед стеной, ничем не отличающейся от других таких же. Но декан Слизерина что-то сказал — Гарри не был в состоянии запомнить, впрочем как и весь их путь — и стена с тихим скрежетом разъехалась, открывая проход внутрь какого-то помещения. Оттуда мигом донеслись различные голоса, не шумные, но возбужденные. Однако с их приходом все тут же стихли. Снова показались они — взгляды. И из-за этого Поттер как можно сильнее вжал голову в плечи.

К его облегчению, чужие глаза исчезли, как только они свернули к какой-то странной лестнице, похожей на винтовую, но из черного мрамора. Вдруг МакГонагалл поравнялась со Снейпом и оба преподавателя устремились вверх, Гарри механически поковылял за ними. Оставаться одному было страшно. И так пролет за пролетом, пролет за пролетом, пока лестница не кончилась вовсе. Там, наверху, их встретил короткий темный коридор укрытый по углам многослойной паутиной и с одной единственной дверью. Серебряная табличка на ней давно стерлась, а по дереву ползли трещины.

Тогда вперед выступила профессор МакГонагалл. Она махнула палочкой и дверь отворилась. Гарри все то время рассматривал начищенные носы своих туфель, потому не углядел того, что находилось внутри. Однако коридор наполнился запахом сырости. Мальчик остался наедине со своим деканом, хранившим холодным молчанием. Тогда и Поттер не шибко желал говорить с кем-то, потому его все устраивало. Он не знал сколько времени так простоял. Из-за двери постоянно слышался то шум, то треск, то грохот.

Когда МакГонагалл наконец вернулась, она вновь взмахнула палочкой. Ее изумрудные одеяния, от чего-то покрытые пылью, вдруг встряхнуло, выбив въевшуюся грязь. А дальше волна магии прокатилась по коридору, очищая тот от паутины и прочей дряни. Исчезли трещины на двери, посветлела древесина, а на серебряной табличке вырисовалась какая-то надпись. Вспыхнули огнем покоящиеся в углах подсвечники, разогнав, ютившуюся непонятно сколько лет здесь, тьму.

— Ваша комната готова к заселению, мистер Поттер. — Сухо сказала профессор. Услышав свое имя, Гарри поднял на нее невидящий взгляд. — Доброй вам ночи.

Женщина направилась в сторону лестницы, намереваясь спуститься вниз, но замерла, строго глянув на Снейпа. Тот мрачно уставился на Поттера, а брюнет инстинктивно посмотрел прямо ему в глаза. Мужчина сначала никак не менял выражения своего лица, но вскоре отчего-то нахмурился.

— Северус… — Со стальными нотками произнесла Минерва.

— Желаю вам доброй ночи, Поттер. — Почти что выплюнул он. Но Гарри это не заметил вовсе. — И наслаждайтесь собственной комнатой.

Взмахнув полами черной мантии, Снейп скорым шагом направился к своей коллеге. И профессора удалились, оставив мальчика одного в этом, ныне чистом и освященном, коридоре. Брюнет просто замер перед дверью. Ему было страшно пошевелиться. Вдруг снова вылезут эти глаза? Тысячи, десятки тысяч, если не сотни… Смотрящие на него так пристально, так внимательно… Как на предателя.

Через какое-то время его ноги налились свинцом, а веки потяжелели, словно два чугунных котла. Дыхание мальчика замедлялось, но он продолжал упрямо стоять на месте. Здесь, в коридоре, безопасно. Не было их. Никто его здесь не увидит, никто… Внезапно плеча Гарри коснулось нечто холодное… знакомое… как в Большом зале.

Страх ушел, и он отворил дверь, шагнув в комнату. Мальчик ее не разглядывал, но легко заприметил старомодную кровать со свежим постельным бельем и высоким зеленым балдахином. Гарри вдруг почувствовал накатившую, словно волну во время прилива, описанном в маггловском учебнике географии, усталость. И он рухнул на толстое и мягкое одеяло, даже не укрывшись. Холод пропал также быстро, как и появился. Но этого юный волшебник не заметил, тихонько погрузившись в блаженный сон…

* * *

Проснувшись Гарри не ощутил себя выспавшимся. Тело ломило, а голова была потной: то ли кошмар ночью снился, то ли накрыла лихорадка — он не знал. Однако, что действительно стало понятно сразу — его сознание было ясно. Поттер не торопясь поднялся с постели, попутно пытаясь разгладить свою рубашку. Возможно, ему стоит надеть другой комплект.

Гарри потянулся, стараясь размять ноющие мышцы. Взглядом, он оббежал свою комнату. Пара высоких и широких окон, выполненных в старинном замковом стиле, открывали вид на огромный водоем, откуда внутрь проникал зеленоватый свет. Сначала Поттер принял это… нечто… за некий волшебный аквариум, но приблизившись, увидел солнечные лучи, пробивающиеся сквозь водяную толщу. И тогда выползло из памяти осознание: в «Истории Хогвартса» четко было написано, что подземелья школы в большей своей части построены под Черным озером. В тот момент, Гарри задумался о мощи тех заклинаний, что заставили тонкое стекло не треснуть от давления воды на такой-то глубине — солнце находилось довольно-таки высоковато.

Но окна не являлись единственным источником света в комнате, были еще и лампы, выдающие свою магическую природу голубоватым светом. Они то стояли на пустых полках, то висели на стенах рядом с несколькими письменными столами и буфетами. Картин здесь не наблюдалось, лишь гобелен факультета змей у кровати. Там же, рядом с прикроватной тумбочкой, расположился его чемодан, который, видимо, благополучно добрался сюда из вагона Хогвартс-Экспресса. А где оставалось незаполненное пространство, гордо возвышались утыканные повсюду книжные полки. Под высоким потолком висела обыкновенная железная люстра с неугасающими свечами — они не растаяли за целую ночь. В центре же вальяжно развалился черный кожаный диван, удобно устроившись возле стеклянного столика с единственной толстой ножкой держащей его.

Еще, в одной из стен была дверь, вторившая входной. Но она была настежь открыта и оттуда безмятежно выглядывал свет лампы. За дверью оказалась, однако, тоже комната, только поменьше. Хотя это не помешало ей вместить в себя пять душевых с распахнутыми шторами, пять раковин с зеркалами и пять туалетных кабинок. Мальчик искренне не понимал зачем. Очередная ли странность волшебников?

Несмотря на закрытую обстановку, в комнате не царила темень. Лишь окутывал ее приятный полумрак с примесью зеленого и голубого. И воздух был прохладным, но, что неожиданно, сухим и даже комфортным. Внимание Гарри зацепилось за небольшую решетку в одной из стен — то, наверное, система вентиляции. И тишину нарушало лишь едва слышное бульканье воды где-то за стенами да собственное дыхание...

Поттер чуть улыбнулся. Обстановка… устраивала его: вид из окна завораживал и пугал одновременно. Было в этом что-то правильное. Как будто его новая жизнь действительно началась где-то на дне. Однако, он не спешил отчаиваться. Потихоньку, но к нему возвращались воспоминания о вчерашнем вечере. Мальчик понимал, что отреагировал слишком… остро. Не могла же его жизнь разрушиться из-за распределения на неожиданный для других факультет? И неважно, что была у Слизерина репутация рассадника темных магов.

Гарри был уверен: он себя накрутил. Никакие глаза на него вчера не смотрели. Не считал его никто предателем. А чтобы все уяснить, ему нужно просто поговорить… С Роном, к примеру. Они же ели вместе конфеты, смеялись и дали отпор Малфою! Все еще можно исправить! Но для начала, мальчику все-таки правда необходимо переодеться. Не идти же на занятия в помятом виде?..

«Стоп…» — Гарри вдруг замер. По спине прокатилась дрожь. — «…а который сейчас час?»

Зрачки заметались из стороны в сторону, в поисках часов кои он точно-точно ранее не углядел. Не хватало еще и проспать свой первый урок! К счастью, часы действительно в комнате были: на той тумбочке, что у кровати, стоял заводной будильник.

— Половина восьмого… — Тихий голос эхом отскочил от стен. Мальчик выдохнул ударившее его волнение. — Время есть… Или… Но я же не знаю когда…

Он вновь вздрогнул. Никто не сказал ему где искать расписание. В «Истории Хогвартса» ничего об этом написано не было. И в других учебниках тоже!

Гарри метнулся к чемодану. Книги он выбросил прочь, принадлежности аккуратно поставил рядом. В какой-то момент ему попалась широкая сумка из черной ткани с лямкой через плечо — та улетела на кровать. За жалкую пару секунд мальчик устроил беспорядок, которому позавидовал бы даже самый неопрятный лежебока. Наконец, брюнет докопался до одежды: рубашка, брюки, жилетка — все мигом уже валялось на белой постели, расшитой серебряной нитью. Поттер приметил, что дополнительная пара галстуков тоже окрасилась в зеленый, как и тот что на нем. А на зимнем плаще красовался герб факультета.

Пергамент из кармана снова отправился в толстый том «Истории Хогвартса». Палочка же покоилась в свежей паре брюк, брюнет был рад, что не переломил ее, пока спал. А мешочек с галлеонами оказался под подушкой.

Пять минут — и мальчик бежит по винтовой лестнице вниз. К его удивлению, на других «этажах» было по несколько дверей. Пара из них были такими же обшарпанными, но у каждой на табличке имелась надпись вроде: «Первый курс, комната четыре» — или: «пятый курс, комната два» — и чем ниже, тем выше цифра. Однако как бы ему ни было интересно, Гарри выбросил из головы ненужные размышления. Сейчас главное — не опоздать.

Вот он уже внизу, перед высокой мраморной аркой. Конечно, лестница на том не закончилась, она шла ниже, откуда виднелась очередная дверь с табличкой. Но, ему, вероятно, совсем туда не надо. Поттер быстро прошел через арку, полы его учебной мантии чуть взметнулись.

Оказался Гарри в просторном помещении. Шкафы, буфеты, черные диваны и письменные столы — все, что имелось в его комнате, было и здесь. Только больше. Многочисленные окна тянулись к высочайшим потолкам, за ними любой мог легко разглядеть все красоты дна Черного озера. Висели тут и знакомые волшебные лампы с голубым светом. У одной из стен стоял камин, а рядом с ним несколько кожаных кресел. Украшали комнату всякие живые картины, гербы факультета и фрески с изображением каких-то действ.

Однако, что сразу бросилось мальчику в его изумрудные глаза, так это доска у другой каменной арки, что по какой-то неизвестной ему причине вела в глухую стену. Там кто-то вывесил бумаги разной формы и размера, где точно что-то да должно быть написано. По крайней мере, он в это верил. Гарри сразу устремился к своей новой цели. В ушах звучал только стук собственных туфель об — к слову, украшенный ромбовидной плиткой изумрудного и серебристого цветов, отдаленно вдохновленный шахматной доской — пол.

И действительно, был там один пергамент с интересующей брюнета информацией:

«Первокурсники!

Для тех, кто вчера после церемонии распределения не удосужился внимательно выслушать мои объяснения, здесь весит эта памятка.

Во-первых (и самое главное!): не задирайте своих. Единство — фундамент нашего факультета, особенно когда остальные три так любят своими гордыми бравадами взывать к объединению против нас. Грызите однокурсников взглядами, подставляйте друг друга или плюйтесь словами сколько душе угодно, но никаких издевательств и драк! К другим факультетам это не относится.

Во-вторых: занятия начинаются в девять утра. Подъем, желательно, в восемь. Завтрак проходит в Большом зале, там вам вручат расписание. Если не помните, как пройти в Большой зал — спросите у портретов и приведений.

В-третьих: нынешний пароль для входа в гостиную факультета: «Змей прикончит даже великана». Пароль меняется каждые две недели, следите за доской объявлений.

И не смейте нарушать правила школы, чей список вы имеете честь прочитать на стене перед входом в Большой зал.

Староста факультета,

Джемма Фарли.

P.S.: Не спрашивайте Кровавого Барона о крови на его одежде, если не хотите неприятностей.»

Гарри судорожно выдохнул. Ему повезло. Теперь точно можно сказать, что время у него еще есть. В голову заползло навязчивое желание принять утренний душ — такой редкий в доме у Дурслей, и такой доступный сейчас…

— … так что, видишь шрам?

— Да нет же! Челка мешает.

— Очки круглые, как и говорили…

— Так мы видели его на распределении, тупица!

Стоило брюнету успокоиться, как внимание к окружающей обстановке мигом вернулось. Оказывается, помимо мебели в гостиной, чье название он теперь знал, находились еще и студенты, по виду, старшекурсники. Тех было не сильно то много, человек так пятнадцать. Но их шепотки неприятно лезли в уши, напоминая о вчерашней церемонии. Оттого сердце мальчика гадко ускорило свой ритм.

— И правду говорят? У него действительно собственная комната? Целая?

— Вчера вроде МакГонагалл вместе с профессором Снейпом приходила.

— Они привели в порядок заброшенное общежитие на самом верху.

— Это получается, замдиректора так показывает к нам свое недоверие?

— Так может Поттер знал, что так получится? Вот и уговорил шляпу его именно к нам отправить.

— Да! А она хотела его на другой факультет!

— Ага, как же! Тогда наоборот, он нам подходит получается! Перехитрить распределяющую шляпу…

— Заткнитесь и хватит нести чушь.

Гарри пустым взглядом уставился на доску. Что значит «собственная комната»? Разве у других не так же? На ум пришла ванная. С пятью душевыми. Рука сама прыгнула в карман, крепко сжав рукоять палочки… Вспыхнуло желание закрыть рты этим грязным сплетникам… И вместе с тем захотелось сжаться под наблюдающими взглядами, словно еж скататься в колючий клубок, который никто не посмеет тронуть… Не в силах больше здесь находиться, Поттер рванул наверх, в комнату. Свою комнату.

Как бы это не звучало, но облегчения такое осознание не принесло.

* * *

Задача добраться до Большого зала… внезапно предстала нелегким делом. Меньшей проблемой были запутанные коридоры подземелья: дорогу, как и написано в памятке, с радостью подсказывали портреты — правда, иногда, начиная спорить друг с другом о правильности и краткости того или иного пути. Но все же Гарри выбрался оттуда. Нет, ужас каждого логиста начался на лестницах, которые, к его молчаливому шоку, постоянно двигались! Бесшумные и огромные — они начинали менять свое направление в самый неожиданный момент.

Дальше — хуже: иногда, казалось, совсем по случайной закономерности, две-три ступеньки исчезали почти что из под ног, отчего дорога никак не могла обойтись без длинных шагов, а то и вовсе прыжков. Разок мальчик едва не упал, чудом удержав равновесие и сумку с учебниками — взял он все, ввиду отсутствия расписания, благо зачарованная ткань позволяла. Поттер ничего подобного не встречал на желтоватых страницах «Истории Хогвартса», потому оказался совсем к сему неподготовлен. И пообещал себе в свободное время проштудировать эту книжонку от корешка до корешка.

И все равно, вопреки гадким лестницам, Гарри уже видел вдалеке от себя распахнутые двери Большого зала. Но шум оттуда прекрасно улавливался его слухом. Он сглотнул, но упрямо ускорил шаг. Мимо проносились горящие факела, там куда свет утреннего солнца не мог протянуть свои вездесущие лучики ввиду отсутствия окон. Брюнет вдруг подметил, что наверху было несколько теплее чем в подземельях. Хотя, наверное, это довольно логичное и, что странно для волшебного мира, обычное явление.

Поттер прямо-таки влетел в Большой зал, уперев взгляд в пол. И с его появлением половина помещения будто бы затихла. Люди вновь перешли на, уже отвратительный ему, шепот. Молчание пронеслось, словно волной. А люди смотрели, обсуждали. Каждый взгляд выражал разные эмоции: некто был любопытен, другой глядел с осуждением и кто-то обменивался бормотаниями… со страхом? Гарри кое-как унял дрожь, сев на пустой край стола своего факультета. Он увидел еду, разную и даже абсолютно новые ее виды. Золотые кастрюли наполнены были всякими кашами, а из кувшинов едва ли не выливались вкуснейшие соки. В мисках, не ведая своей участи, еще спали фрукты да ягоды, и на подносах лежали нарезками все возможные и невозможные виды хлебов.

В любой иной ситуации, сей натюрморт самого воплощения чревоугодия вызвал бы в нем небывалый аппетит. Однако сейчас мальчику и кусок в горло не лез. Гарри тратил остатки своей храбрости и гордости, чтобы банально терпеть взгляды с других столов. Но глаза учеников с собственного факультета давались тяжелее всего, понемногу его истощая. Хотелось поскорее получить расписание и убежать отсюда подальше, к кабинетам.

Сможет ли он когда-нибудь к этому привыкнуть? Брюнет не мог ответить себе на столь сложный вопрос.

И когда мальчик был готовь снова сжаться скованной куклой, он почувствовал успокаивающую прохладу, коснувшуюся его плеча. Совсем как.. Воспоминания о вчерашнем вечере опять вылезли наружу.

«Точно…» — Про себя бубнил Поттер. — «Как вчера, здесь же. И у моей комнаты?»

Однако теперь, Гарри ясно осознавал происходящее. Брюнет повернул свою лохматую голову на источник неожиданного прикосновения. В чистых стеклах его круглых очков блеснуло бледное свечение. Мальчик уставился на полупрозрачную кисть, обхватившую его худенькое плечо как бы… в жесте поддержки.

Длинная фигура держала на нем руку. Ее яркая белая кожа напоминала больше собой первые снега, приходящие с суровыми зимами. На Гарри смотрело пугающее лицо: худое, даже костлявое, с выпученными глазами, из коих выглядывала в мир живых бесконечная, беспросветная пустота. Да, рядом с одиннадцатилетним мальчиком, почти что в упор, парил призрак в одеяниях измазанных серебряным… чем-то, что напоминало самую настоящую кровь.

Это был мужчина. На запястьях его виднелись кандалы, однако одежда была расшитой и изысканной, не соответствовал образ закованному преступнику. И все же волосы, что струились по самые ключицы, оказались растрепанными, даже грязноватыми. А усы, от которых к отдаленному подобию прически стремились пышные бакенбарды, казалось поникли, вдоволь нахлебавшись печали.

Возможно… Нет, даже точно… Кто угодно в такой ситуации завопил бы, потерявшись в запутанном лабиринте пожирающего его ужаса. Либо замер бы на месте, не в силах сделать ни малейшего движения, беспомощно наблюдая за дальнейшими действиями покойника, пока его мышцы медленно и с тихими всхлипами коченели… Но Гарри…

Наверное, при других обстоятельствах он бы так и отреагировал: закричал на весь Большой зал или застыл, потеряв последние крупицы силы воли.

— Так это… Были вы? — Прошептал Поттер, завороженно разглядывая духа. А тот молча кивнул. И брюнет искренне продолжил: — Спасибо… Большое спасибо…

Гарри не боялся призрака. По нему все еще стелилось то морозное спокойствие, возникшее от прикосновения мертвеца. Серая дымка аккуратно опустилась на его плечо вместе со сжимающей то кистью. Она ластилась по шее мальчика, будто устремляясь в волшебный, умиротворяющий пляс… По коже приятно поползли мурашки.

— Тебе… — Приведение вдруг заговорило, не убирая руки. Голос его был холодным, как и субстанция из которой тот состоял, а эмоций в нем не чувствовалось вовсе. — Просили передать…

Из-за спины почти прозрачного мужчины выпорхнул свернутый свитком пергамент. И то не метафора, и не эпитет, а самая что есть настоящая действительность: лист буквально хлопал пернатыми крылышками, чем-то похожими на птичьи. Пергамент упал Гарри в руки. А холод прикосновения в тот же момент пропал. Поттер обернулся, ожидая увидеть позади себя пустоту, однако призрак все оставался на месте, направив свой взгляд на столы Большого зала. Видимо, тот потерял к парнишке интерес.

Мальчик развернул свиток, увидев написанное красивым и заковыристым, но разборчивым почерком расписание, продлившееся на ближайшую неделю, а что вероятнее — год. Брюнет пробежался глазами по содержимому, первым занятием сегодняшнего вторника значились чары. Он поднял голову, желая увидеть, как к другим первокурсникам летят те же пергаменты.

Но смотрел лишь на то, как старшие парень с темными волосами и русая девушка раздают их его одногодкам. На груди обоих, приколотый к форме, красовался серебряный значок с буквой «С». И за столами остальных трех факультетов происходило то же самое. Лишь к нему одному никто не подошел. Лишь с ним одним, казалось, никто не сидел. Только полупрозрачный мертвец парил за спиной.

Он не знал в чем была проблема. Дух сказал, что расписание кто-то просил передать. Но кто? И зачем? Неужели, старосты просто не захотели ничего вручать ему лично? Или хуже? Вдруг у него отдельное расписание?! Прям как комната! Неужели все из-за этого отвратительного шрама?! Из-за этой нежеланной им славы?! Как бы то ни было на самом деле, в голове крутился единственный вопрос, невольно шепотом сорвавшийся с его губ:

— Почему?... — Сказал Гарри с обидой.

Ответ пришел неожиданно.

— Я слышал… — Не меняя тона, произнес призрак в окровавленной одежде. — Они обсуждали тебя, мальчик… И решили забыть. Пока сам себя не проявишь…

— Но почему?... — Вновь спросил Поттер. Из голоса его лилось отчаяние. — Я же ничего им не сделал! А как же единство? Староста сама писала, что это — фундамент факультета!

— Таков Слизерин... — Кратко высказалось приведение, снова положив ладонь на плечо брюнета. Тот опять почувствовал, как эмоции притупляются. — Никто не хочет с тобой взаимодействовать… Потому что опасается. Так они говорили… Не теми же словами, однако смысл един.

— Ясно… — Гарри с тихой грустью опустил взгляд, когда мужчина убрал руку. — Спасибо…

Однако, мальчик вдруг приподнялся в настроении. Пусть хоть весь Слизерин его игнорирует — это неважно. Есть еще целых три факультета! Гарри найдет друзей там. И были люди, с которыми он уже общался. Ли Джордан, близнецы, Рон с Невиллом! И даже Гермиона, которую Поттер, возможно, зря вписал в свои соперники. Шанс все наладить есть. Точно есть. Надежда повисла на нескольких тоненьких ниточках, но какими бы хрупкими они не были — держали же.

Однако, оглядывая Большой зал, он не отыскал знакомых лиц, только чужие взгляды, иногда на него смотрящие. Среди них, Гарри поймал и Малфоя, периодически поглядывающего в его сторону, и других слизеринцев. Однако, желание с ними разговаривать отпало вовсе. Со всеми. Пусть клубятся в своем закрытом змеином гнезде — брюнет построит новое.

К слову, стол преподавателей был пуст. Наверняка они уже давно закончили свои завтраки, теперь приготавливая все необходимое к первым урокам в году.

Никого не найдя, Гарри решил покинуть Большой зал и пораньше найти кабинет чар. Так никто не сможет за ним наблюдать. В моменте, мальчик забыл, что за весь завтрак ничего и не съел. Расписание благополучно было брошено в сумку. И не заметил Поттер, как вслед ему, не спеша, полетело страшное приведение, под пристальными взглядами всего помещения.

А через пару минут в Большой зал шумной толпой влетели совы, неся почту своим хозяевам. Была среди них одна, что ярко выделялась на фоне остальных — белая и без посылки. Она пару раз облетела столы и, видимо не найдя того, кого искала, нагло стащила кусок бекона из тарелки какого-то гриффиндорца, улетев восвояси.

* * *

Учеба в Хогвартсе — дело такое же странное, как и весь волшебный мир. Однако Гарри Поттер никак не мог назвать ее сложной. Конечно, ему в новинку было писать эссе, чьи размеры измерялись футами, заданные на «дом» профессорами. Непривычно проходили и сами занятия: практика сильно преобладала над теорией, в отличие от маггловских школ, где чаще происходило все наоборот.

Нет, как и в первый день, главным препятствием здешнего обучения, оказался сам замок. Сколько мальчик бродил по тутошним коридорам и на что только не натыкался! Иногда встречались двери, которые буквально необходимо было очень вежливо попросить открыться, дабы те пропустили вперед. Почти что за каждой стеной прятался тайный проход, обнаруживать их было легко. А вот узнать куда он ведет и сократит ли маршрут — нет. Также, какой-то из портретов гордо поведал ему, что в замке выстроены общими трудами основателей целые сто сорок две лестницы. Бегать по ним от класса к классу на коротких перерывах — испытание достойное атлета.

Касаясь, собственно, самих занятий. Программа обучения Хогвартса для учеников первого курса состояла из таких предметов как: астрономия и заклинания, трансфигурация, история магии, еще были защита от Темных Искусств да травология и напоследок — зельеварение. И, конечно, каждый из них отозвался в Гарри по-своему.

Астрономия расположилась в расписании на вторнике. Она — единственный чисто теоретический урок, если забыть про историю магии. Занятие проводилось в специально отведенной для оного высокой Астрономической башне. И собирались там слизеринские первокурсники в полночь, просиживая под открытым небом, изучая разные звезды да положения планет. Говорили им о влиянии фаз лун на жизнь, магию, так и даже намекнули, что сотворенное заклинание — именно придуманное и созданное самим волшебником, а не произнесенное — в нужную ночь, может обрести необыкновенные свойства или же великую силу. Оттого у Поттера по спине побежала дрожь — перспектива создания собственных заклинаний откликалась и волнением, и разочарованием: ему наверняка еще очень многому предстояло научиться, чтобы хотя бы прикоснуться к столь интересной науке.

Раз была затронута тема заклинаний… Эту дисциплину, выпадающую на среду и пятницу, вел маленький профессор Филиус Флитвик, которому чтобы стоять за кафедрой пришлось возвести себе своеобразную подставку из толстенных книг, чьи названия давно стерлись, а страницы готовы были рассыпаться в труху. Такое отношение к носителям знаний Гарри никак не одобрял, однако ничего с тем поделать не мог. И, если говорить на чистоту, легко прощались недостатки такому жизнерадостному и веселому человечку, каким оказался профессор. Большую часть урока ученики махали палочками, стараясь выучить необходимое движение до точнейшего совпадения, а по кабинету не умолкая бродил от парты к парте бессвязный хор волшебных слов — часто в корень неверных или сильно искаженных.

Во вторник и четверг проводились занятия по трансфигурации. И этот предмет, в сравнении с предыдущим, имел совсем иную атмосферу. А всему виной стала, хоть немного, но знакомая каждому первокурснику, профессор МакГонагалл. Та вошла в кабинет под звоны колоколов — таковые имелись в часовне замка, бьющие ровно в начале каждого часа — да превратила свободный стол в крылатую свинью, с визгом ринувшуюся к ученикам. Последние же закричали, засмеялись заохали — в общем, пришли в неописуемый восторг, сразу после чего женщина прошлась по детям с холодной речью о порядке и дисциплине на ее занятиях. А нарушили покинут ее кабинет и никогда не вернуться обратно. Никто тогда не понял: не ступит ли студент больше за ее порог или пропадет навсегда? Никто после такого не остался к наказам МакГонагалл равнодушным. Возможно именно такой реакции и добивалась замдиректора.

На самом уроке, после недолгой, но подробнейшей лекции, профессор МакГонагалл дала первокурсникам задачу: превратить спичку в иголку, затем раздав им оные. Однако, ни один не смог справиться с сим заданием полностью. Поттер частенько слышал, хвастовство его однокурсников перед друг другом, как родители колдовали перед ними, либо же учили азам еще до школы — почти все слизеринцы оказались уроженцами волшебных семей. Но, в итоге, к концу урока только Гарри смог добиться от дерева металлического блеска и заострить края спички. Женщина наградила его пятью очками и одарила легкой улыбкой на ее вечно строгом лице. Для многих стало шоком, что суровая профессор вообще на такое оказалась способна.

Единожды за неделю слизеринцы посещали класс защиты от Темных Искусств. Гарри все-таки успевший полистать каждый из учебников, имел свои представления о предмете. Но первый урок с легкостью разрушил все его ожидания. Как любопытный факт можно упомянуть, что здесь дети использовали целых две книги: Фантастические звери: места обитания» Ньюта Саламандера и «Темные силы: пособие по самозащите» Квентина Тимбла. Однако то — цветочки. А вот профессор Квиринус Квиррелл оказался тем еще фруктом. Мужчина в темной мантии и цветастом тюрбане заикался через слово. Кабинет его был увешан разными оберегами да знаками, а воздух пропах чесноком. Некоторые однокурсники Поттера весело хихикали каждый раз, когда покидали класс — преподаватель пугался каждой тени и лишнего звука, из-за чего занятие больше походило на какой-то цирк. Конспектировать речи учителя было трудно, особенно когда дисциплина на его уроке отсутствовала: постоянно кто-то смеялся, громко говорил или даже вставал со своих мест. Однако все равно Гарри справлялся, часто компенсируя своими активными ответами и успехами те редкие потерянные непоседливыми слизеринцами баллы, кои снимал профессор стоило детям перейти черту.

Учебник, где золотые буквы на корке гордо гласили «История магии» легко увлекал собой мальчика на долгие часы чтения. Но не мог он сказать того же про предмет с тем же названием. Скорее даже наоборот, не слукавив, Гарри не мог сказать, что ему тот вообще нравится. Виноват в этом был преподаватель оного — профессор Катберт Бинс, который вдобавок оказался приведением. По общему мнению всех однокурсников Слизерина столь монотонно и скучно рассказывать что-либо, пожалуй, не умел никто. Доходило даже до того, что некоторые ученики засыпали прямо на уроке. Хотя мальчик из всех сил старался успевать — остановок и прочего преподаватель не делал — конспектировать диктуемый материал. Лишь затем он смекнул, что призрак банально наизусть читает главы из учебника только иногда добавляя что-то от себя, потому замедлил темп и начал переписывать недостающий материал оттуда.

Дружным шагом ученики шагали трижды в неделю к теплицам замка. И каждый раз к великому раздражению Поттера, Малфой на всеуслышание заявлял, что, мол, не должен такой волшебник как он копаться в земле, что поливать растения — удел слуг. А тем и занимались юные слизеринцы: поливали, копали, пересаживали и обрезали. Мало кому из детей нравился сей предмет. К примеру, Пэнси Паркинсон — имя девочки с темными волосами и курносым носом Гарри запомнил еще с первой переклички, как и остальных его однокурсников — присоединилась в громких высказываниях к Драко. Те же, кто молчал, недовольно морщили лица на уроках травологии — вот Дафна Гринграсс вместо обычных перчаток из драконьей кожи, носила пару длинных, почти по локоть, или заметны были быстрые движения Теодора Нотта, видно спешившего выпустить из рук грязь.

Брюнет же относился к предмету иначе: с трудом и зубрежкой. Ведь истинный маг должен уметь все. От владения искусством колдовства до знания наименований лесных трав. Хороший волшебник не имеет пробелов в своих знаниях, а лишь приумножает их. Примером для подражания стал директор Дамблдор, известный миру, как величайший волшебник этого времени. Старец совершал открытия в алхимии, победил сильнейшего, до Волан-де-Морта, Темного Лорда и, по словам профессора МакГонагалл, когда-то преподавал трансфигурацию в Хогвартсе. И мальчику хотелось достичь его высот…

В своих мечтах, Гарри медленно, но абстрагировался от собственного факультета. Его комната стала надежным убежищем от окружающих взглядов, тихая и мирная. Также брюнет заметил, что каждый раз, когда он возвращается к себе, замок на двери щелкает при его прикосновении к дверной ручке. Поттер логично принял это за обыкновенную защиту школьных общежитий — ключей то ему никто не выдавал. Причем, он был прекрасно осведомлен о существовании запирающих и отпирающих чар, описанных в шестой и седьмой главах учебника «Курсическая книга заговоров и заклинаний».

За прошедшие две недели никто из однокурсников или софакультетовцев с ним так и не заговорил. Да и Гарри сам не проявил инициативы. А вот желание пообщаться с кем-нибудь с других факультетов...

Мальчик рано начинал свой день — подъем в семь утра остался привычкой жизни с Дурслями, неприятно зудящей по гордости, но неизменной. Хотя, даже она смогла послужить ему на пользу. Шепотки и взгляды за прошедшее никуда не делись, а наоборот лишь приумножились. Поэтому Гарри старался приходить самым первым и на занятия, и в Большой зал — между прочим, так на завтраках он начал чаще наблюдать за преподавательским столом, собственно, преподавателей.

После конца занятий, либо же на длинных перерывах, Поттер бродил по замку, надеясь встретиться со своими знакомыми. Поначалу он частенько терялся, плутал и заходил туда, куда не стоило. Но мальчику помогало приведение, с которым он познакомился в свой первый день. Его звали Кровавый Барон, как позже услышал в чужих шепотках парнишка. Призрак сопровождал его практически везде, когда Гарри оставался один, однако брюнет постоянно боялся спросить почему: вдруг он больше не придет? Потому юный волшебник оставил все как есть.

Причем, в замке имелось огромное множество проходов, которые Барон успел выучить наизусть и теперь показывал их Поттеру, когда была необходимость. А еще, в Хогвартсе, оказывается, помимо приведений обитал полтергейст, противный правда — звали того Пивзом. Злобный гад постоянно задирал студентов, иногда учителей. Выглядел как коротышка с огромным ртом в цветастом смокинге и большой шляпе. Однако, до Гарри полтергейст никак не мог добраться — Кровавый Барон был единственным существом в замке, помимо директора, которого Пивз слушал. И боялся, потому не приближался вообще.

Однажды, вновь гуляя по пустым коридорам, впервые за первую неделю учебы, Гарри заметил одного мальчика из поезда — Невилла, который потерял жабу, а потом, видимо, нашел благодаря его подсказки насчет ищущего заговора. На том красовалась мантия расшитая красным по краям и гербом факультета Гриффиндор на груди. Брюнет активно замахал рукой Лонгботтому и тот его точно заметил, заметно вздрогнув. А когда Гарри осмелился его окликнуть, то знакомый кинул на него испуганный взгляд и убежал. Быстрые шаги эхом отскакивали от каменных стен, обрывая одну из его ниточек надежды…

Затем, на следующий день, был еще случай в Большом зале. Тогда Поттер шел на обед, в перерывах между занятиями. Он только что заработал очков для факультета змей на уроке профессора Флитвика, первым справившись с успешным колдовством смягчающих чар. Веселый учитель даже ему поаплодировал! Потому Гарри был очень даже доволен собой. И тогда, у входа в Большой зал, он увидел Ли Джордана. Ох, как же мальчик обрадовался в тот момент!

«Это мой шанс!» — крикнул брюнет себе же в мыслях.

Пару секунд спустя Гарри был готов поклясться, что услышал звук рвущейся нити, когда его искреннее приветствие, некогда казавшийся харизматичным, старшекурсник встретил неловким: «Ага, привет…» — а после упер взгляд в пол, старательно игнорируя его присутствие. На обеде мальчика успокаивала Букля — пернатая подруга каждый день залетала в Большой зал и на завтрак, и на обед, и на ужин — да холодное прикосновение Барона к плечу, ставшее для обоих привычным.

В четверг, Поттер наткнулся на спешащих куда-то близнецов Уизли. Он заподозрил неладное, когда эти двое отвели от него свои взгляды. Однако хуже стало, когда на его вялый взмах рукой рыжие ответили натянутыми улыбками. Очередная ниточка сорвалась, упав на дно к двум остальным.

В тот же вечер, Гарри в расписании увидел совместное с Гриффиндором занятие по зельеварению завтрашним днем. Он не знал, как раньше того не заметил, однако горячо обрадовался этой новости. Лонгботтом, Ли Джордан, близнецы — с ними мальчик разговаривал совсем чуть-чуть, они буквально встречались только пару раз. Но вот один рыжий мальчик, с которым Поттер весело провел целых несколько часов, за всю неделю ему так и не попался. И брюнет долго не мог уснуть, представляя, что будет говорить.

Следующим днем Гарри как обычно прибыл в класс первым — тот, к слову, расположился в подземелье, недалеко от гостиной его факультета. И если раньше стоило ему войти в кабинет, как он сразу замечал профессоров сидящих за своим столом да бросал тихое приветствие, то на в раз мальчик оказался абсолютно один. Тогда Поттер даже задумался: а точно ли это класс зелий? Однако он быстро отмел такие мысли в сторону — путь ему показал Барон, который обитает здесь неизвестно сколько лет. Да и раньше призрак не ошибался…

Подтверждением еще и послужил запоминающийся антураж помещения: темное, с зелено-красным оттенком от отражающегося света пляшущего огня факелов в разных стеклянных колбах. Не было внутри типичной для подземелий сырости, не летала и пыль — вокруг холодно и стерильно. Полки заполняли разные склянки с консервированными в них то ли растениями, то ли органами. Однако некоторые ингредиенты он узнавал, вспоминая описания из учебника «Магические отвары и зелья» и картинки книги «Тысяча магических растений и грибов». С некоторыми даже удавалось поработать на травологии. На партах привычно отдыхали небольшие песочные часы да горелки, питающиеся скорее магией, нежели газом. Туда Гарри поставил свой котелок, рядышком выложив уже упомянутый учебник по зельям, латунные весы и пергамент с пером. А вот флаконы остались в сумке, на потом.

В ожидании, мальчик принялся листать страницы книги. Потихоньку в класс прибывали и другие ученики, становилось шумно. Сначала были только слизеринцы — они легче ориентировались в знакомом подземелье. Позже прибывали и гриффиндорцы. Брюнет частенько кидал взгляд на вход, надеясь завидеть там Рона, однако рыжий все не приходил и не приходил. Зато вскоре в кабинет легкой походкой вошла знакомая ему девочка с растрепанными волосами — Гермиона Грейнджер. Гарри сразу воодушевился! Ведь при прошлой их встрече, она показалась умной и начитанной. Поттер был уверен, что они очень многое смогут обсудить! Но тут же за ней внутрь Лонгботтом. Поттеру вспомнился испуганный взгляд мальчика и он быстро уткнулся назад в учебник. А вдруг Гермиона отреагирует также? Лучше уж аккуратно понаблюдать за ее отношением…

В итоге, как обычно, он сидел за первой партой один.

В конце концов, младший Уизли все-таки пришел… Вернее вломился, прямо перед самым началом занятия. За ним вбежал еще какой-то русый мальчишка, тоже из Гриффиндора. И через крохотное мгновение, когда раздался звон часовни, в класс, словно бы запорхнув, наконец прибыл учитель, взмахом палочки захлопнувший за собой дверь. То был Северус Снейп — декан Гарри. Сам мальчик точно не знал, кто в школе является преподавателем зельеварения, но догадки были, а сейчас они подтвердились. Ведь зелья — единственный предмет, что ни разу не проводился за неделю до сего момента. А профессор Снейп — единственный декан факультета, кто еще не вел у первокурсников ни одной дисциплины.

О самом Снейпе брюнет не мог ничего сказать. Только всплывали обрывки их встречи после распределения… Ничего дельного, в общем.

Когда учитель с мрачным и холодным лицом сел за свой стол, он сразу же начал с переклички. Гарри методично старался запомнить имя каждого студента Гриффиндора. Но когда дошел до фамилии Поттер, то неожиданно для мальчика остановился.

Они встретились взглядами.

— Так-так, Поттер. Наша юная знаменитость с задатками интеллекта. — Профессор, казалось, многозначительно посмотрел на гриффиндорскую половину класса — дети из разных факультетов расселись по противоположные стороны друг от друга. — Невероятное исключение… Было бы, не попади вы к нам.

Отчего-то слизеринцы издевательски захихикали над гриффиндорцами. Преподаватель это проигнорировал, а Гарри заметил, как у Рона слегка покраснели уши. Его это видимо задело… Дальше перекличка продолжилась без внезапных высказываний декана.

А позже профессор Снейп произнес такую речь, что у Гарри невольно пробежались мурашки. Да, сначала он вероломно принизил иные дисциплины, обозвав чары и трансфигурацию «глупым маханием палочкой». Но потом…

— Тех же, кто способен хоть на что-то… Я могу научить, как разлить по флаконам известность, как сварить мощь, как закупорить саму смерть… — Учитель говорил тихим, бархатистым голосом, отчего сердце брюнета застучало от волнения. Неужели зельеварение очень-очень сложная наука? Справиться ли он? Достаточно ли той малой подготовки, которую мальчик имел? А мужчина тем временем продолжил. — Однако это лишь произойдет в том случае, если кто-то из вас действительно отличается от стада баранов, в большинстве своем посещающих этот кабинет.

И не только Гарри не остался равнодушным. И слизеринцы, и гриффиндорцы — все были едины в собственном ошеломлении. Кто-то ежился, кто-то сжался, кто-то вздрогнул, а кто-то вытянулся. Атмосфера чем-то напомнила мальчику первое занятие профессора МакГонагалл — никто не посмел и словца вставить…

— Но для начала… Давайте проведем небольшую проверку знаний. Все-таки у всех вас была целая неделя, чтобы хотя бы попытаться открыть учебник. — Под беглым взглядом Снейпа дети старались втянуть головы в шеи, словно стараясь избавиться от оной вовсе. Только Гермиона сохранила прямую осанку, да Гарри, несколько потерявшийся в собственных мыслях. А черные глаза профессора остановились именно на нем. — Хм… Поттер. — Брюнет вздрогнул, услышав свою фамилию. Он быстро вернулся в реальность. — Мои коллеги мне все уши про вас прожужжали, мол, вы превосходно справляетесь со всем, за что ни возьмитесь. Возможно, в отличии от некоторых… — Мужчина вновь мимолетно глянул на гриффиндорцев, после чего мальчик засомневался в правдивости сказанного. — …вы можете быть на что-то способны. Ответите мне на пару вопросов.

Гарри с нехорошим предчувствием поднялся из-за своей парты. Но твердо сказал:

— Хорошо, профессор.

— Замечательно. — Тон Снейпа стал на несколько градусов холоднее. — Скажите, Поттер, будь ваш друг отравлен, чем бы вы его лечили?

Брюнет еще не успел и слова произнести, как в воздух возбужденно взметнулась рука Гермионы.

— Безоаровым камнем, сэр. — Взгляд мужчины стал требовательнее, и как только тот приоткрыл рот, Гарри поспешил дополнить. — Э-э-э, это практически универсальный антидот, которой изредка находится в желудке козы. Но он бесполезен против ядов некоторых опасных магических существ… Или напитка живой смерти, к примеру…

Рука девочки медленно опустилась на парту. Поттер глянул в ее сторону, но теперь каштановые глаза гриффиндорки были направлены прямо на него. Как и всего остального класса. На лбу юного волшебника выступил холодный пот. Профессор тем временем кивнул, а затем спросил еще:

— И что же такое напиток живой смерти?

— Очень сильное снотворное. Эм, о нем не очень много написано в учебнике… Но упоминается, что его ингредиентами являются измельченный корень асфоделя смешанный с настойкой полыни. — Он перебирал воспоминание за воспоминанием, словно копаясь в ящиках огромной картотеки. — Противоядием будет рябиновый отвар — э-это исцеляющее средство, которое…

— Достаточно, Поттер. По три очка Слизерину за каждый ответ. — Гарри показалось, будто в голосе профессора Снейпа сверкнула искорка боли и раздражения. — Сядьте. Остальные, конспектируйте сказанное! Побыстрее!

Выдохнув с облегчением и радостью тем, что он не опозорился перед всеми, Гарри решил вместе с другими учениками записать свои ответы. Ему надо было чем-то себя занять, чтобы не сидеть без дела словно белая ворона.

Через какое-то время, профессор дал первокурсникам задание: сварить простейшее зелье для исцеления от фурункулов. Детей учитель разбил на пары, оставив только Гарри одного. Зато Малфой оказался в тройке с Крэббом и Гойлом. На немой вопрос Гарри, он ответил:

— С вашими знаниями, Поттер, вам будет удобнее одному. А теперь не тормозите и берите нужные ингредиенты.

Из-за чего-то у брюнета сложилось впечатление, что декан по некоей неизвестной причине его недолюбливает. Мужчина не высказывался открыто, но это было видно по мимике, словам, жестам…

Мальчик вдруг заметил на себе завистливый взгляд Гермионы, которой в пару достался Рон. Тогда ему тоже очень захотелось с ней поменяться…

Профессор ходил от парты к парте, отчего полы его черной мантии вздымались над холодным полом. Он критиковал практически всех, ругаясь на лишние граны на весах, тихий огонь или чрезмерное количество ингредиентов на столе. Зато Снейп частенько нахваливал Малфоя, которому, видимо, симпатизировал. А вот к Гарри он не приближался, оставив одинокого ребенка в относительной тишине и покое.

Брюнет был очень сосредоточен. В отличие от уроков чар, трансфигурации или травологии, где Поттер заранее был знаком с деятельностью предмета то по собственным тренировкам, то по цветам перед домом Дурслей, варка зелья казалась чем-то новым и сложным. Изумрудные глаза метались меж котлом, часами и учебником. Руки немного потряхивало, однако он намеренно удерживал себя от спешки.

Но через какие-то жалкие пару минут, Гарри начинал успокаиваться. Процесс зельеварения слишком явно напоминал ему обыкновенную готовку. А в ней мальчик был натаскан и умел — пришлось научиться, семья Дурслей ела только вкусную еду. Отличие было только в соблюдении абсолютной точности. И потому сейчас, брюнет знакомо и привычно мешал бурлящее содержимое котла, одновременно с тем отмеряя на весах гранновку толченых им ранее змеиных зубов. Юный волшебник потерял интерес к происходящему вокруг, внимание его было приковано только к своему рабочее месту…

Вдруг Гарри почувствовал неприятный запах, а в ушах раздалось шипение… Но его зелье потихоньку принимало нужный цвет, от готовности то отделяли пара помешиваний…

«Тогда что?...» — С непониманием подумал он.

И произошел БУМ!

По гриффиндорской половине полз ядовито-зеленый дым. А в парте, что находилась рядом с Гермионой и Роном, зияла крупная дыра. Там, стоял хнычущий Невилл Лонгботтом и мальчик, с которым рыжий забежал в кабинет перед самым началом урока. На руках и ногах первого начинали появляться крупные волдыри, вызвавшие у Гарри неприятные воспоминания.

— Недоумки! — Взревел профессор. — Иглы дикобраза надо добавлять после того, как зелье снято с огня! Не раньше! — Снейп сдавил себе переносицу, взмахами палочки избавляясь от едких остатков испорченного зелья. — Финниган, отведите Лонгботтома в больничное крыло, варить вам все равно больше не в чем. — Он вдруг посмотрел на соседний стол. — А вы, Уизли, почему не предупредили однокурсника? Грейнджер итак за вас делает всю работу! Или вы думали, я не замечу вашей абсолютной бесполезности? Наверное, больше проку было бы оставить вас одного и поставить Грейнджер с Поттером. Минус три очка Гриффиндору.

Гарри с сочувствием глянул на краснеющего Рона, прежде чем вернуться к своему зелью. Брюнет был уверен, что профессор просто преувеличивает и погорячился. Но баллы были отняты, а Поттер ничего поделать с этим не мог. И пока мальчик внимательно мешал содержимое своего котла, он не заметил ответного взгляда выражающего не очень приятные эмоции…

Вскоре, занятие закончилось и студенты поспешили покинуть кабинет зельеварения. Декан собрал с каждого ученика по флакону получившегося зелья, а остальное испарил заклинанием. Склянку Поттера он рассматривал дольше всех, в конце концов словно выдавив из себя: «Приемлемо» — на том мальчик собрал свои вещи и устремился на выход. Ему еще предстоял один разговор.

Пробравшись первым сквозь толпу однокурсников в коридор, он принялся ждать. Недолго, рыжая голова прошла мимо него. Младший Уизли что-то со злобой бубнил, шагая в паре с темнокожим гриффиндорцем — Дин Томас, так того звали. Гарри же поспешил окликнуть:

— Эй, Рон!

Мальчик замер, второй по инерции тоже остановился. Брюнет шустренько зашагал к ним. А рыжий повернулся в его сторону.

— Привет, мы с самого распределения не виделись. — Быстро тараторил он, счастливый от возможности просто поговорить с однокурсником. — Как у тебя…

— Чего тебе надо, Поттер? — Перебил его Уизли. И Гарри замолчал, опешив. С чего такой грубый тон? Он что-то сделал не так?

— Э-э-э… я просто поздороваться хотел…

— Не надо со мной «просто здороваться»! — Ни с того, ни с сего выкрикнул Рон. — Я не хочу даже говорить такими как ты!

— Что? — Сердце мальчика пропустило удар. В ушах послышался треск, такой, как у готовой оборваться нити. — Почему?...

— Почему? Ты еще спрашиваешь?! — Рон в гневе сжал кулаки. — Ты змей! Такой же как и все они! Или ты забыл, как подкинул мне конфеты в поезде?! По-любому ты потом собирался меня в краже обвинить! Но я их выкинул и всем все рассказал!

— Эй, нет, Рон, погоди… Все не так было…

— Не ври мне, Поттер! — Младший Уизли взмахнул руками. — Все вы, слизеринцы, такие! Бесчестные и злобные! Я помню, как ты готов был прикончить Малфоя каким-то темным заклинанием! Еще и Снейп тебя покрывает, а с нас снимает очки!

— Это не правда! И почему я виноват, если это Лонгботтом испортил зелье? — Брюнет попытался вразумить рыжего, чьи уши почти готовы были лопнуть от переполняющей их красноты. — Я находился в другом конце кабинета!

— Хочешь сказать я вру?! Да если бы Снейп на тебя не отвлекался, то предотвратил бы взрыв! И Невилл бы не пострадал! Но не-е-ет, ты и Малфой ему оказались более интересны!

— Он ко мне даже не подходил! Я был один! — В оправдание воскликнул ему Гарри. — И просто ответил на вопросы и сварил зелье!

— О, да, я видел! И Снейп тебе присвоил шесть очков, а у нас отобрал пятнадцать! — Рон обвинительно тыкнул в него пальцем. — А ты по-любому сжульничал! Узнал у других тему урока и заранее подготовился! И вопросы тоже!

— Нет же! Это…

— Заткнись, Поттер! — Рыжий снова его не стал слушать. Он вытащил дряхлую палочку, откуда из рукояти вываливался кусок белой шерсти. — И больше не смей со мной разговаривать! Или прокляну!

Гарри словно бы застыл, так и оставшись стоять в коридоре. Он смотрел, на спину уходящего Рона Уизли вместе с, молчащим весь их разговор, Дином Томасом. Взгляд был пуст, а в груди вопило негодование. Обида, злость и гнев медленно, но верно заполняли мальчика. Что он сделал не так?! Попал на Слизерин?! Этот факультет — приговор?! Зачем тогда он вообще существует?! И что вообще все это значит?! Почему Рон решил, что он хотел подставить его, поймав на воровстве?! Как этот идиот вообще додумался до того, что Флиппендо обязательно убьет Малфоя?! Зачем он все переврал?! Именно поэтому Джордан, близнецы и Лонгботтом не хотят с ним общаться? Из-за… Рона?...

— Уизли совсем с цепи сорвался…

— А чего ты ожидала от нищего вроде него? Уважения?

— Так Поттер хотел его подставить?

— Пф, да и Малфоя прикончить. Бред сивой кобылы, который Уизли сам придумал, чтобы лишний раз Слизерин опозорить.

— Потомок такого древнего рода… А ведет себя как бродячая собака.

Шепот слизеринцев навязчиво лез в уши. Он огляделся. Первокурсники факультета змей якобы тихо переговаривались меж собой, обсуждая произошедшее. А гриффиндорцы бросали на него презрительные взгляды. Почему-то, Гарри глазами наткнулся на Гермиону. И быстро отвернулся. Наверняка, она считает также, как и остальные… Поттер чуть ли не бегом покинул подземелья.

Когда Гарри в одиночестве обедал в Большом зале, буквально заставляя себя что-нибудь съесть, к нему прилетела Букля. Однако на этот раз, к ее ноге что-то было привязано. Чем-то оказалось письмо от Хагрида. Великан приглашал его к себе после занятий. Испугавшись, что бородатый мужчина отреагирует также как Уизли или Лонгботтом, он быстро настрочил отказ, сославшись на кучу домашнего задания. И когда белоснежная сова улетела, неся письмо Хагриду, последние три нити оборвались друг за дружкой, скатавшись с остальными в вязкий клубок…

Всю следующую неделю Гарри находился в какой-то прострации. Надежда умерла и некая его часть знала, что будет именно так. В итоге, он остался один. Конечно, иногда Барон или Букля скрашивали его времяпровождения своей компанией, за что брюнет им был очень благодарен, но в большинстве досуг мальчик коротал в пустой комнате глубоко под давящей на стены и стекла водой. Обстоятельства четко напоминали ему последний август, проведенный у Дурслей… Однако, третья неделя в Хогвартсе началась более бодро. Поттер проснулся с таким настроением, кое выражало полное недовольство его упавшей успеваемостью. И с того момента он старался исправиться, плотнее чем раньше засев за книги.

В какой-то момент между первокурсниками начали ходить слухи, мол, один из предметов в их расписании заменят на другой урок, совершенно новый. Никто не знал, навсегда ли или на один разочек, однако большая половина школы надеялась, что у каждого уберут зельеварение. Уж очень невзлюбили дети профессора Снейпа, впрочем, как и он их. Только слизеринцы отмалчивались — и правильно, ведь к ним декан был вполне себе лоялен. Говорили, что с первого дня работы здесь, Северус Снейп создал репутацию покровителя факультета Слизерина, которую тот ни за что не посмеет разрушить. Да и много было предположений что же это за новый предмет такой. Кто-то шептал про обучение дуэльному мастерству, которое будет вести Филиус Флитвик, кто-то упомянул алхимию, где мастером был сам директор Дамблдор… А кто-то сказал, что старшекурсники ему проболтались насчет урока полетов на метлах.

И действительно, на одном из занятий трансфигурации, МакГонагалл, уже не как преподаватель, а как замдиректора, объявила, что в эту пятницу, у слизеринцев вместо зельеварения будет проводиться занятие по полетам. Совместно с Гриффиндором. После конца урока — во время его мало кто смел переговариваться — первокурсники факультета змей перекидывались и возбуждением, и разочарованием. Первое от перспективы полетать — даже в волшебных семьях родители частенько боялись сажать своих чад на метлу до поступления в Хогвартс — а второе, оттого, что профессор Снейп не сможет оторваться на заносчивых гриффиндорцах.

Иногда, когда одиночество давило на мальчика слишком сильно, он спускался в общую гостиную. Там всегда были люди, частенько переговариваясь или читая. Гарри, как обычно, занял стол в уголке, где никого не было, и писал заданное по чарам эссе «О свете заклинания Люмос и его интерпретации Солем». А в центре, у камина, скопилась горка первокурсников. Там Малфой бахвалился, как раньше рассекал небеса на своей «Комете-260». Однако чуть ли не каждая история заканчивалась побегом от, разъяренного его навыками, дракона или маггловского самолета. Сидевшая там Гринграсс недоверчиво фыркала, а Блейз Забини постоянно уточнял детали, настолько ему было интересно. Крэбб и Гойл, с которыми Драко почти никогда не расставался, дружно аплодировали в конце рассказа. Паркинсон чуть ли не через слово восхваляла талант Малфоя. Нотт же молча слушал, иногда хмурясь. А вот старшекурсники вокруг тихонько над ним посмеивались. Однако, Гарри был рад, что блондин стянул на себя внимание большей части гостиной. Обычно, уходить его заставляли именно взгляды…

Пятница наступила быстро. Первокурсники и Слизерина, и Гриффиндора жужжали за столами Большого зала, обсуждая предстоящее занятие. Поттер кормил свою сову ломтиками жаренного мяса. Барон, который недавно угомонил его типичное волнение перед общим вниманием, только что улетел по собственным делам. Чуть позже детей созвал один из старост, сказав, что покажет им путь к месту проведения занятия.

Вместе со старшекурсником Гриффиндора, который тоже вел за собой кучку учеников, вся эта процессия последовала к… выходу из замка. Когда солнце врезалось в глаза мальчика, ослепляя их, а легкие заполнил прохладный, однако свежий воздух. Его голова будто прояснилась, мир словно стал ярче. Ребенок столько сидел в темном подземелье, что успел забыть, как выглядит обычная трава. А виды… От них у брюнета перехватило дух. Целые горные пласты возвышались вдали, едва не пересекаясь с облаками. Зеленые холмы, чем-то схожие с гигантскими горбами, блестели, отражая солнечные лучи. Недалеко от замка рос темный, дремучий лес, прозванный Запретным, чьего конца, наверное, не увидеть даже поднявшись на самый длинный шпиль замка. И когда они свернули за один из массивных углов Хогвартса, показался огромный стадион, с каким-то кольцами и трибунами, расположившихся на высотах крыш многоэтажных зданий Лондона.

И красоты Шотландии помогали Гарри не смотреть в сторону гриффиндорцев…

Вскоре старосты передали детей преподавателю — мадам Роланде Трюк. Она была женщиной в возрасте, с седыми и торчащими во все стороны волосами да желтыми глазами, как у ястреба. Та взмахом палочки заставила вылететь из прилежащего к стене замка сарайчика целую кучу хлипких, словно готовых вот-вот развалиться, метел, которые упали прямо возле ног каждого ученика. Резким тоном, не терпящим медлительности, она приказала детям вытянуть руку и выкрикнуть: «Вверх!» — повторив, Поттер легко поймал свою.

Но брюнет был не единственным, кто в руках держал метлу — вторым оказался Драко Малфой. Блондин кинул на него взгляд и скривился, видно, раздосадованный тем, что не получил первенство.

Однако у остальных дела были не очень. То метал дергалась и падала, то каталась по земле. У кого-то вообще не двигалась. А Уизли так вообще получил древком по носу, вызвав у слизеринцев смех. Гарри вдруг и за собой заметил тихое хихиканье, но одергивать себя не стал — обида на рыжего все не уходила из его груди. Рон же в ответ злобно зарычал в их сторону.

Когда все наконец похватали свои метлы, мадам Трюк начала учить первокурсников правильно держаться на древке. Предварительно женщина раскритиковала позу Малфоя, вызвав смех уже со стороны Гриффиндора. И когда все только расселись, вдруг метла Лонгботтома неожиданно взлетела. Он громко заорал, в голосе сквозил ужас. Мальчик поднялся настолько быстро и неожиданно, что когда Трюк среагировала, тот уже несся вниз с высоты 20 футов, завопив еще сильнее. А метла улетела в сторону Запретного леса.

В конце концов, никто ничего не успел сделать. Гриффиндорец рухнул на мокрую траву, и все услышали отчетливый треск. Когда мадам Трюк добежала до Лонгботтома, то в первую очередь сделала несколько пасов палочкой. После женщина заявила, что Невилл сломал себе ногу. И увела хромающего ученика в больничное крыло, строго приказав даже не садиться на метлы без нее. Когда Трюк ушла, Гарри на глаза попался какой-то блеск, сверкающий из-под длинной травы. То оказалась не роса, а какой-то стеклянный шарик, внутри которого клубилась черная дымка.

— О, глядите-ка! — Малфой тоже увидел сей необычный предмет, что лежал совсем близко к нему. Блондин подобрал шарик, ловко подкинув его в ладони. — Это же напоминалка этого недотепы Лонгботтома!

— Это не твое, Малфой! — Вмешался Рон. — Отдай мне!

— А ты попробуй отними, Уизли! — С вызовом крикнул ему Драко. И когда рыжий приблизился к нему, то бросил шарик Крэббу.

Когда Рон понесся на другого мальчика, тот перекинул стеклянную штуку Гойлу. Гойл вернул Малфою, и так по кругу. Слизеринцы гоняли гневающегося Уизли по кругу. Когда к последнему еще присоединились двое мальчиков — Финниган и Томас — в «игру» затащили и Забини с Ноттом. Первокурсники Слизерина с издевкой смеялись над гриффиндорцами, постоянно их подначивая. Гермиона что-то пыталась кричать, прося всех прекратить, подкрепляя свои слова тем, что они рискуют потерять баллы. Однако девочку никто не слушал. А Гарри молчаливо за этим наблюдал. Он мог забрать напоминалку. Или присоединиться к слизеринцам в их перекидывании. Но… Зачем? Чтобы что? Помочь тупоголовому Уизли? Сохранить вещь неблагодарного слюнтяя Лонгботтома? Угодить задире Малфою? Извольте.

Потеряв терпение, Рон сжал кулаки и грозно зашагал на Драко. И вдруг Гарри заметил отчаянный взгляд Гермионы, направленный куда-то в сторону. А проследив за ним, увидел стремительно возвращающуюся мадам Трюк.

«Это нехорошо...» — Подумал он. И внезапно Уизли замахнулся рукой на Малфоя. В считанные секунды шестеренки в голове Поттера закрутились с невиданной ранее скоростью. Нет, мальчик точно не даст им потерять очки, которые он столько зарабатывал!

Поттер быстро достал из кармана палочку. Надеясь на удачу, брюнет, дождался, пока Уизли не занесет ногу для шага. Тем временем напоминалка летела к Малфою. И…

— «Спонгифай!» — Шепотом выкрикнул заклинание Гарри.

Фиолетово-оранжевый луч ударил в траву под ногами двух первокурсников. Земля чуть вспухла в небольшом радиусе вокруг них, а затем наоборот провалилась, словно трясущееся желе. Мальчики рухнули, не удержав равновесия. Шарик со звоном ударил Драко по голове, отскочив в сторону. Таков был эффект смягчающих чар, изученных им на уроке профессора Флитвика.

Гарри посмотрел на Грейнджер, будто крикнув: «Забирай!» — девочка ему показалась самой ответственной среди всех здесь присутствующих. Гермиона мальчика не подвела, метнувшись к напоминалке и спрятав ее в мантии. А после она сколдовала на землю Фините, вернув ту в нормальное состояние.

— Это что сейчас было?... — Как-то отстраненно пробормотал Драко.

— Поттер! — С красными ушами воскликнул Уизли, увидев как Гарри убирает палочку в карман. — Я знаю, это ты сделал!

— Что здесь происходит? — Громкий голос Трюк мгновенно остудил Рона. А виновные слизеринцы один за другим повздрагивали.

— Ничего, мадам. — Стараясь сохранять спокойный тон, соврал ей Поттер. — Уизли и Малфой хвастались кто из них лучше летает. Они настолько увлеклись, что их ноги перестали держать.

Женщина уставилась на него своим ястребиным взглядом. Затем она оглядела других мальчишек. Потом смотрела на местность. Так ничего подозрительного и не заметив, Трюк нахмурилась, а дальше сказала:

— По одному баллу с каждого факультета за нарушение дисциплины. Теперь садитесь на метлы, мы продолжаем занятие.

В итоге Слизерин и Гриффиндор отделались малой кровью. Дальнейший урок обошелся без происшествий, только на Гарри снова начали смотреть. Завистливо, гневно или с интересом и проблеском чего-то нового… Но брюнет всех старательно игнорировал. И успешно можно сказать, а помогало ему в том чувство неописуемого восторга, пришедшее вместе с самым настоящим полетом. В воздухе он чувствовал себя таким… свободным. Мальчика разочаровывал факт того, что первокурсникам нельзя иметь собственной метлы. Иначе бы, возможно, он и не слезал с нее вовсе. А в конце занятия Гермиона передала мадам трюк напоминалку Лонгботтома. Женщина же пообещала вернуть ее владельцу.

После этого урока, по школе поползли слухи о том, как Поттер прикрыл своей славой хулиганов слизеринцев и наслал темное проклятье на метлу Невилла. Гарри точно знал, какой придурок послужил первоисточником. Но больше его бесило, что люди в эти бредни верили. И оттого мальчик все больше абстрагировался от окружающих. Клубок внутри него рос, наполняясь обидой, которую не на что было выместить.

Спокойствие ему приносили лишь посиделки с Буклей и прикосновения Барона к его плечу да их редкие беседы. Через какое-то время Гарри перестал посещать гостиную, кроме как мимо пройти. Его маршруты ограничились путем спальня-Большой зал-кабинеты. Дабы не утопать в одиночестве, он все свободное время уделял чтению и упражнениям. Мальчик подслушивал на обедах разговоры однокурсников с других факультетов и если в них упоминалась предстоящая для изучения слизеринцам тема, то он заранее к ней готовился. Слышал о не заданном им еще эссе? Гарри делал наперед, чтобы освободить время для дополнительного чтения.

Как-то Поттер узнал, что совой можно заказывать себе книги из Флориш и Блоттс. Букля быстренько слетала ему за каталогом, а затем за интересующей литературой. Так, потихоньку, пустые полки в его прохладной комнате начинали заполняться — благо позволяли галлеоны, еще летом набранные в Гринготтсе. И Гарри не задумывался, как их будет потом увозить. Да и забыл брюнет про существование школьной библиотеки.

Еще он забыл про те красивые виды снаружи замка. И вообще о внешнем мире. Кожа ребенка с каждым днем бледнела от мрака подземелий.

А откуда у мальчика столько времени? И на занятия, и на дополнительное чтение, и на упражнения… Все легко и просто: Гарри стал меньше спать.

Вскоре и взгляды перестали его нервировать. Нет, они никуда не исчезли. И нет, Поттер не стал меньше от них волноваться. Он банально научился их игнорировать. Хотя, возможно, если бы не холод мертвеца, прививший ему успокоение… юный волшебник не удостоился бы и такой роскоши.

Каждую неделю Хагрид слал ему письма с приглашениями к себе. И каждый раз Гарри не мог набраться решимости согласиться. Потому он врал, что слишком занят даже на выходных и никак не может найти свободную минутку.

Усердное обучение дало свои плоды. Поттер начал получать очки почти за каждое занятие. Имелась бы в гостиной факультета таблица лидеров, он стоял бы там на первом месте. Преподаватели часто хвалили его, ставили другим в пример. А Филиус Флитвик иногда жаловался на то, почему такие дарования, как Поттер и Грейнджер не попали к нему на факультет…

Насчет девочки с волосами цвета каштана Гарри имел свое мнение. Она действительно пыталась составить ему конкуренцию на их совместных занятиях по зельеварению. Когда-то успешно, когда-то нет. И Гермиона пару раз подходила к нему обсудить ту или иную тему. Но каждый раз заставала мальчика в… не том состоянии. Потому брюнет отвечал коротко и сухо, если вовсе не игнорировал гриффиндорку. А потом, оказываясь во мраке собственной спальни, горько об этом жалел.

На самих зельях Гарри всегда варил один. Снейп не давал ему партнеров, не корректировал процесс приготовления. Изредка задавал вопросы, на которые беспеременно получал верный ответ, и затем принижал гриффиндорцев на его фоне, вызывая их злобные взгляды.

Мальчик и вовсе стал меньше говорить. Иногда перекидывался парой слов с Бароном да вел тихие монологи перед Буклей. Чаще всего его голос можно было услышать на занятиях будь то отвечающим, или произносящим формулы заклинаний. В остальных случаях, все его слова — мысли.

Однажды, когда Гарри возвращался к себе в комнату, его внезапно остановил старшекурсник, чьего имени и лица брюнет не запомнил.

— Знаешь, Поттер, — Спокойно начал тот, — Ты приносишь факультету очень много очков. У Гриффиндора на первом курсе есть Грейнджер, но ты легко ее нивелируешь и даже превосходишь. — Он одобрительно кивнул. — Мы видим твою целеустремленность. Так что если вдруг захочешь разобрать материалы более… старшего и интересного формата, можешь смело к нам обращаться.

Гарри кивнул старшему мальчику, что-то пробормотав в ответ. А когда проснулся следующим утром, принял тот разговор за сон.

И в таком неспешном темпе, Поттер и не заметил как наступила середина октября. Даже не так, октябрь для него — просто месяц, число — обычная цифра. Ведь он не видел желтеющей листвы, не слышал шума дождя. А к холоду мальчик привык, что изменится, став того чуть больше?

Этим днем он шел с занятий в сторону подземелий. Рядом с ним тихо парил Барон. В голове вертелись мысли. Сегодня, пару часов назад, на уроке Флитвика, первокурсники Слизерина изучали режущее заклинание. Заданием было разрезать пополам тонкий лист пергамента. Ничего сложного, Гарри, как обычно, справился быстрее всех. Тогда, пока декан Когтеврана нахваливал брюнета и начислял баллы, Милисента Булстроуд — толстоватая девочка с темными волосами, училась с Поттером на Слизерине — умудрилась порезать себе палец. Прямо из него засочилась настоящая кровь. И тогда к брюнету пришло четкое осознание — магия способна быть оружием. Нет, он и раньше не считал волшебство чем-то безопасным или сугубо добрым. Взмах палочки мог навредить, так писали в книгах. Но одно дело просто почитать… Другое — лицезреть.

Самое что есть оружие. Которым когда-то убили его родителей. И пытались прикончить его самого... В таких мрачных размышлениях шагал Гарри по движущимся лестницам, словно на автомате. Удивительно, как мальчик себе шею не свернул, если вспомнить совершенно случайно исчезающие ступени. Однако, в какой-то момент, пока волшебник спускался по очередному пролету, лестница начала поворачивать вместе с ним. Маршрут менялся и мальчика нарушение привычного алгоритма вывело в реальный мир.

Он вздохнул, сойдя на этаж. Придется искать обход. Хотя впереди маячила только одна дверь да проход куда-то вправо…

— Нет, мальчик, стой… — Вдруг заговорил Барон. Гарри, в ответ, вопрошающе поднял бровь. — Здесь Коридор третьего этажа, куда запретил директор посещение.

— Так… И как мне попасть в подземелья? — Негромко спросил Поттер.

— Проход справа… Ведет к коридору чар. — Тон призрака как всегда был холоден, не сквозило в нем эмоций. — Оттуда, по лестнице можно спуститься к кабинету трансфигурации… Дальше дорога тебе известна.

— Ясно… — Гарри задумчиво кивнул, в голове прокладывая путь. — Спасибо.

И собирался Поттер уже идти, как вдруг из темноты Запретного коридора послышался грохот. Вспыхнули факела, ранее погасшие, осветив паутину, вырисованную узорами под потолком. Пламя весело плясало, заставляя и тени прыгать в такт ему. А там, в самом конце, дверь медленно да со скрипом отворилась. Помещение наполнилось скулежом и лаем. Гарри отчего-то замер, не смея пошевелиться. Он просто стоял, смотрел…

— Тише, Пушок, тише! — Эхо баса, который пытался казаться шепотом, ударялось о каменные стены. — Ты знаешь же, что со мной нельзя…

Мальчик четко увидел, как в свете факелов из-за приоткрытой двери вылезла массивная фигура великана. Хагрид, которого Гарри избегал на протяжении целого месяца, тащил большущее, даже по его меркам, и пустое ведро.

— Все-все, я потом приду! — Продолжал тот говорить с… кем-то, запирая дверь на маленький ключик. А потом он обернулся. Ребенок и великан встретились взглядами. Поттер не смел двинуться. Он искренне надеялся, что Хагрид примет его за еще одни доспехи, утыканные по замку. Мужчина тоже застыл. Сначала его черные глаза расширились, словно бы испугано. Потом сузились, как от удивления. И после брови нахмурились. — Э-э-э… Кхм, Гарри! Ты что здесь делаешь то? Нельзя сюда вам! Так… — А затем он присмотрелся внимательнее. И тихо произнес: — Мерлин всемогущий…

Кровавый Барон остался незамеченным и уплыл из коридора, провалившись в пол. Между двумя знакомыми повисло молчание. Великан все продолжал его осматривать, а у Гарри с каждой секундой сильнее билось сердце. Казалось вот-вот и мальчик задрожит.

— Ты когда на улице в последний раз был?

Поттер молчал. Да и не знал что ответить, постоянно думающий разум внезапно затих.

— Гарри, ты не болеешь чем-нить? — Все продолжал спрашивать Хагрид. — Кошмары не снятся?

Мальчик словно язык проглотил. Он стыдливо отвел взгляд, опустив голову. Хотелось бы ему увидеть хоть какой-нибудь сон…

— Так, все с тобою ясно. Ага, точно. — Гарри заметно съежился, впервые услышав строгий и недовольный тон Хагрида. Мужчина покрепче перехватило ведро. — Иди-ка ты за мной. Хоть воздухом уличным подышишь…

— П-погоди… — Голос молодого волшебника предательски хрипел. Он попытался солгать… как привычно это делал: — У меня заданий м-много и…

— А я, считай, это тебе не как Хагрид говорю, а как лесничий. — Перебил мальчика великан. — Ученикам надо слушаться работников тутошних, вот. Так что пойдем, пойдем.

Делать было нечего — Поттер поплелся за знакомым. Заколдованные лестницы уже сменили свое положение, ныне никак не мешая спускаться. Шаги давались брюнету тяжело, каждый раз казалось что он вот возьмёт — и упадет. Гарри было искренне страшно — нет, мальчик знал, что Хагрид не навредит ему, но боялся заглянуть тому в глаза… Увидеть в них осуждение, презрение…

Оба шли молча. Удивительно, однако по пути им не встретился ни студент, ни преподаватель, ни приведение — только пустые коридоры.

Когда они оказались у выхода из замка, мужчина, грузно навалившись, распахнул огромные двери, впуская в холл порывы холодного ветра. Брюнет вздрогнул, а голова чуть закружилась от влажного запаха. Вот тогда Гарри наконец увидел!

Увидел, как разноцветные листья плывут по темным водам черного озера. А те самые листья все падали и падали с высоких деревьев, начисто оголяя их древнюю кору толстых ветвей. Трава утратила свою зелень — она сохла, желтела. Однако, вопреки тому по земле расплескались длинные лужи, обращая ее в грязь. И небо затянули густые тучи, видно предвещая Хогвартсу очередной дождь.

Гарри увидел и понял, что время не стояло на месте. Наоборот, оно шло, никого не ожидая.

Так же без остановок шли и мальчик с великаном. Поттер старался перепрыгивать грязь и лужи, когда как Хагрид наступал прямо в них, не жалея свои сапоги. Потому брюнету вдобавок приходилось уклоняться и от мутных брызг. Мужчина вел их по вытоптанной тропинке, пока парнишка засматривался на покрытые мхом камни.

Вскоре недалеко завиднелось здание, которое нельзя описать никак по-другому, кроме как большущий домик. Там, почти впритык к Запретному лесу, стояла каменная хижина с двумя крышами, напоминающие чуток вогнутые конуса, да раскрытыми ставнями окон. А посреди них втесалась крупная труба из коей валил густой дым. Рядышком же расположился огород с карикатурным пугалом, огражденный то забором деревянным, то из булыжника, где в необычных для осени зеленых листья разрослись… гигантские тыквы. И оттуда же выглядывал совсем маленький, в сравнении с остальным, курятник. Сами куры да петухи лениво гуляли по округе.

— Эм, Гарри постой тут минутку. — Сказал мальчику Хагрид, схватившись за ручку двери. А когда он ее открыл изнутри раздался лай. — Эй, фу, Клык! Фу! Иди вон, познакомься с Гарри!

Из хижины медленно выбрался огромный черный пес со свисающими щеками и черными глазками, спрятавшимися под грузными веками. И побрел он к брюнету. Поттер вздрогнул. Опыт общения с собаками у него… В общем, был у тети Мардж бульдог по кличке Злыдень, однажды Гарри наступил ему на лапу, а потом отсиживался на дереве целый день под аккомпанемент громких гавканий.

Однако Клык, приблизившись под пристальным взглядом мальчика, не стал нападать. Лишь сел, наклонив голову в бок. Поттер выдохнул, разжав волшебную палочку, которую неосознанно сдавил в кармане. Немного осмелев, он протянул руку к псу. И тот лизнул ее, вызвав у брюнета тихое хихиканье.

Когда Хагрид вернулся, Гарри активно гладил короткую шерсть Клыка, довольно влияющего хвостом.

— Рад что вы подружились. — Великан улыбнулся мальчику. А последний вновь вздрогнул, все отказываясь смотреть в глаза мужчине. — Так это, Гарри, не поможешь мне слегка? С огородом. У меня сорняки разрослись, мерзкие штуки.

Поттер заметил, что теперь вместо ведра Хагрид держал две тяпки явно неподходящие по размеру обычному человеку, тем более одиннадцатилетнему ребенку. Но брюнет кивнул. Он не хотел отказывать в помощи доброму великану.

— Вот и отлично. — Хагрид пихнул мальчику в руки тяпку. — Но ты это, не думай что я тебя без награды оставлю! Я покажу пару заклинаний, которым вас в школе не обучат. — Мужчина хитро ухмыльнулся. — Простеньких правда, для уборки пылищи там, вещи по местам расставить... Так что не бойся, пачкайся на здоровье!

— Правда научишь? — Подал голос Гарри, наконец встретившись с Хагридом взглядами.

И обомлел. Ведь не увидел он там ни осуждения, ни неловкости, ни страха и предательства. Лишь свойственное его черным зрачкам дружелюбие. Но почему-то сам Поттер почувствовал грызущую вину…

— Конечно!

Лесничий и ученик возились с сорняками около полутора часов. Сорняк исчезал за сорняком. Клык все время бегал вокруг, иногда гоняя кур. Гарри радовался прохладной погоде, что не позволяла ему насквозь пропотеть. Брюки, туфли, мантия — форма брюнета изгваздалась в земле. А Хагрид, легко орудуя тяпкой, рассказывал мальчику о всяком разном зверье, обитающем в Запретном лесу. Он говорил и о жутких оборотнях, и о загадочных кентаврах, и о больших великанах. И тогда Гарри узнал, что Хагрид оказывается к великанам отношение имеет лишь косвенное — со своим то ростом. Он — полувеликан. Отец его был волшебником, а вот уже мать самой настоящей великаншей.

— Так, смотри внимательно. Первое заклинание очень простое. Оно чистит всякую сухую дрянь и жидкости тоже, там слюни всякие… — Когда они закончили, Хагрид взялся быстренько тараторить объяснения. А Гарри уселся на сухой траве, его мышцы неприятно ныли, да дыхание сбилось. — Говорить надо Тер-ге-о, надо чуточек проткнуть вторую «е». Указываешь палочкой на цель и все! Дальше у нас идет Эскуро. Здесь четкое ударение на «у» надо. И вот такое движение. — Полувеликан провел пальцем по воздуху рисуя букву «S», но вытянутую на концах. — Эти чары нужны уже для хорошей уборки, с мылом и водой как положено. И если кто обязывается, можешь промыть ему рот, тоже полезно. А последнее — Локомотор, не забудь выделить предпоследнюю «о». Махать нужно чтобы получилась четверка, только с острыми углами и вогнутой немного верхней линией... Ага, верно делаешь. Очень полезное заклинание, оно тебе вещи по местам разложит, стол накроет. Только контролировать процесс самому надобно, вот. И если после еще добавишь Виббли или Мортис, то получатся проклятия ватных и склеенных ног. Ударения на первых слогах, да.

Гарри усердно запоминал сказанное. И первым он решил попробовать чистящие чары. Мальчик несколько раз произнес формулу, набивая язык — хватило пары попыток, дело привычки. Благо не требовалось заучивать движение…

— «Тергео!» — Уверенно произнес Поттер, указав на свою одежду. И в мгновение вся пыль, вся грязь словно выбились из нее. Рубашка вернула себе белый цвет, края мантии стали чистыми, а туфли блестящими.

— Ну вот! — Хагрид даже похлопал в ладоши. — Сразу же получилось! Не зря профессора хвалят тебя!

— Эм… Хвалят, да? — Как-то смущенно переспросил мальчик. И потом до него дошло. — А ты… э-э-э, спрашивал обо мне получается?

— За завтраком, ага. — Полувеликан кивнул. — Мне ж интересно как ты там. Справляешься иль нет. Да и надо было больше трясти с этих болванов! Ты давно в зеркало смотрел, а? Вон какие мешки под глазюками за очками то!

На Гарри вина накатила сильнее чем прежде.

— Но почему? Я же… — тут брюнет почти на шепот перешел. — …слизеринец.

— Трудно не заметить! — Хохотнул мужчина. — Да только что с того?

Поттер моргнул. Он не понимал. Его это злило. И печалило одновременно. А руки почему-то задрожали.

— Как что? Разве тебе не все равно? — Спросил мальчик. Хагрид в ответ только поднял свою густую бровь. И дальше слова сами по себе полились из брюнета. Словно плотину прорвало! — Я же на Слизерине! Факультете для Темных волшебников и лжецов! Обо мне постоянно из-за этого всякие гадости говорят! И не подходят, только смотрят и смотрят! Те, с кем я подружился в поезде, больше знать меня не хотят! Даже на собственном факультете меня игнорируют!... А я не знаю причины! — Гарри упер взгляд в землю, обняв свои колени. Ему не хотелось рассказывать ничего из этого. Однако остановиться не получалось. У него на глаза навернулись слезы. Голос мальчика стал тише на несколько тонов. — Правду, наверное, говорят, что я жулик и обманщик… Я же заранее к урокам готовлюсь, чтобы казаться лучшим! Заучиваю учебники наперед! И… и тебя я… обманывал… Я ведь в любой момент мог к тебе прийти! Я просто прикрывался учебой! Я думал, что ты тоже меня оставишь, как только узнаешь какой я на самом деле… Поэтому все время врал… И…

— М-да… — Хагрид прервал его строгим тоном. Мальчик сжался еще сильнее. Вот и все, конец. Ну вот почему он не способен держать собственный рот на замке? Контролировать свои эмоции? Гарри же привык обманывать… Так в чем проблема была продолжать? А мужчина продолжил. — Вот вроде головастый ты парень, а глупости говоришь такие…

— Что?... — Брюнет чуть поднял глаза. Он вновь не понимал. Но сил злиться уже не было.

Полувеликан плюхнулся на землю рядом. Возле него уселся и Клык, упершийся носом мальчику в колено.

— Гарри, слушай, ты известен, да. Наверное, эти взгляды и слухи тебя всю жизнь преследовать будут. Да что вот только с этим поделаешь? Дрянь все это! Главное же ведь — известен ты тем, что выжил! Ты дышишь, ходишь, учишься! За вот это вот твои и отдали твои родители жизни! А остальное разве важно? Плюнь на то, что говорят чужие и живи!

— Но… Как бы отреагировали они… Узнай, что я попал на Слизерин? Что постоянно всех обманываю, что…

— Тьфу ты…Давай, Гарри, на меня посмотри! — Хагрид снова перебил Поттера. Да молчал, пока тот не послушался. — Рады бы они за тебя были! И ничего другого! Знаешь, в мое время Слизерин был таким же обычным факультетом, как и другие! В их время тоже! Это только последние десять лет такое вот отношение формируется. Не слушай дураков и все!

— Волан-де-Морт был слизеринцем… — Как-то неуклюже пробормотал Гарри. И только когда увидел, как Хагрид чуток подпрыгнул, понял что сделал. — Э… Прости! Я хотел сказать Сам-Знаешь-Кто! Извини…

Ненадолго опустилась тишина. Слышен был только ветер, легонько шевелящий траву да шумное дыхание клыка. Солнце, спрятанное за тучами, наверняка уже опустилось за горы — темнело.

— Ну учился и учился. — Полувеликан проигнорировал его извинения. — Вот знаешь кто еще на Слизерине был, а? Сам Мерлин! — Поттер в шоке поднял голову. Он уставился на Хагрида широкими глазами цвета изумруда. — Ага, удивился? Вижу постеснялись эти шептуны такое упомянуть! Да, Гарри, Мерлин, такой же великий, как и директор Дамблдор, был самым настоящим слизеринцем! Но его ж все-все волшебники почитают!

— Тогда почему же…

— Говорю же тебе! — Мужчина развел руками. — Дураки они! Круглые! Вот то, что ты меня обманул это правда нехорошо. Сказал бы сразу, что стесняешься! Но то, что ты насчет учебы говоришь — чушь собачья! — Никто не обратил на будто бы фыркнувшего Клыка внимание. — Ты ж трудишься, готовишься. И вот не верю я, что с тобой вообще никто дружить не хочет. Ты умный парень и добрый, к таким люди сами тянутся. Вон, на директора посмотри! Замечательный человек, много кому помог, мне в том числе. И ты тоже так можешь!

— Разве? — Голос Гарри был пропитан сомнением. — Я чего не сделаю, все думают, что подлость готовлю какую-то…

— А ты не слушай. И ежели гадость кто про тебя скажет, ты ему рот то промой! Заклинание знаешь теперь. — Хагрид ему весело улыбнулся и улыбка оказалась заразительной. Гарри даже не заметил, как поднялись уголки его губ. — Ну вот, выше нос. Так, давай-ка я тяпки домой отнесу, а ты с Клыком поиграй. Потом мы все вместе до замка пойдем — темнеет уже.

Что же, Хагрид вернулся быстро. Но проблемы пришла оттуда, где ее точно не ждали — Клык удобненько устроился на коленях Гарри и отказывался слезать даже под угрозой остаться без мяса на неделю. В конце концов, полувеликан схватил на руки ленивого пса и понес его на себе. Но вскоре тот ловко вывернулся, спрыгнув лапами на землю и трусцой брел рядом — неизвестно то ли стыд взыграл в животном, то ли хватка хозяина оказалась просто неудобной.

А Гарри, вдруг осмелев, начал засыпать Хагрида вопросами, в основном на тему Запретного леса. И мужчина с готовностью отвечал, словно радуясь поболтать на свою любимую тему. Совсем как в первый день их знакомства…

— Хагрид, а что ты делал в Запретном коридоре? — Почему-то вспомнил Поттер. — Разве директор не запретил всем туда ходить? Еще и ведро тащил.

Полувеликан на этом замялся, замычал, завертел головой. Однако в конце концов все-таки сказал:

— Эх, ладно… Ты ж меня видел и сунуться теперь туда можешь… Короче, Гарри, там сидит большая трехголовая собака. Его Пушок зовут. Я ему кормежку таскаю, ведь никто другой не может — он только меня признает.

— Вот почему нельзя ходить на третий этаж… — Пробубнил себе под нос мальчик, стараясь игнорировать смехотворность имени чудища. — Злой он наверное, раз про страшную смерть что-то говорил Дамблдор…

— Не, Гарри, тут ты не прав! — Хагрид все же услышал мальчика. — Пушок — добряк, совсем как Клык, только не трусливый. Но ты туда все равно не ходи! Пушок когда сторожит, то больно нервный становится. Укусить может даже!

— Сторожит? — Что-то в сознании брюнета на это звонко отозвалось. И тут он вспомнил. — А не тот ли сверток, который ты из банка забрал для директора?

— Ш-ш-ш! — Внезапно зашипел на него мужчина, принявшись судорожно вертеть головой. — Язык мой — враг мой… Никому об этом не говори, Гарри! Это секрет Хогвартса, который знают только пара профессоров да я с Дамблдором! Не надо сюда лезть!

— И в мыслях не было. — Заверил того Поттер.

После, перед входом в замок, из неоткуда вдруг прилетела Букля. Вот Гарри удивился, когда та принялась клевать его в макушку. Но быстро сообразил, причину обиды белоснежной совы. И пообещал, что на следующую прогулку возьмет ее с собой. А Хагрид, слегка посмеиваясь, любезно подсказал, где найти совятню — это была башня, выстроенная недалеко от Хогвартса, там ночные птицы жили на протяжении учебного года. На том мальчик, полувеликан, сова да пес и распрощались.

Оказавшись в собственной комнате, отчего-то теперь казавшейся не такой темной, Гарри захотелось разузнать побольше о коридоре третьего этажа. Что там находится? Всегда ли был закрыт? Спросить мальчик, наверное, ни у кого не смог бы — слишком странно выглядел бы его интерес даже в глазах Хагрида, о других преподавателях упоминать не стоит. Потому он решил обратиться к надежнейшему источнику, который почти никогда не подводил его если дело касалось замка.

Поттер взял с полки знакомый фолиант, где буквы складывались в название: «История Хогвартса». Мальчик который раз удивился размерам и весу книги. Но стоило брюнету открыть ее страницы, как оттуда что-то вывалилось.

То был порванный кусок пергамента с линиями и символами. Он падал, в полете своем качаясь из стороны в сторону, словно приветствуя старого друга после долгой разлуки.

Гарри подхватил его прежде, чем пергамент успел приземлиться на пол.

— Действительно… — Почему-то шепотом произнес брюнет разглядывая плотно вписанные буквы. — И зачем нужны чужие секреты, если у меня есть свой?

Визит к Хагриду не решил все его проблемы мгновенно. Но именно он стал ниточкой, которая потянула за собой весь остальной клубок. И возможно, именно это тот и развяжет.

* * *

Как время не стояло на месте раньше, так оно и дальше быстро мчалось для учеников Хогвартса. С каждым днем приближения ноября в стенах замка становилось все холоднее и холоднее. Подземелья и улица страдали от этого больше всего. Как оказалось некоторые слизеринцы не брали с собой в школу ни свитеров, ни теплых перчаток. Только зеленые шарфы немного спасали их шеи. Здесь, на одном из уроков, на помощь пришел профессор Флитвик, который по собственной инициативе обучал первокурсников согревающим чарам. Авторитет невысокого преподавателя рос среди них стремительно и без остановок.

Занятия для Поттера шли размеренно, он до сих пор никому не уступил первенство. Чему тот несказанно удивлялся, ведь Гарри стал меньше заниматься в свободное время.

В лишние часы на неделе мальчик навещал Хагрида и Клыка. Да не забывал он брать с собой Буклю. И между прочим, чего уж точно не ожидали оба человека, пес и сова довольно-таки неплохо поладили. Первый — закоренелый лентяй, вторая любила покой и тишину. В итоге белая птица и черный волкодав частенько устраивались в одном уголке. Клык служил Букле удобной подушкой, а та иногда почесывала ему те места, куда пес сам добраться не мог.

Гарри и Хагрид, в основном, проводили время в хижине полувеликана, греясь перед теплым костром камина. Мужчина, к случаю визита мальчика, каждый раз выпекал кексы. А брюнет постоянно жаловался, что ему сил не хватает разгрызть их. Ведь Хагрид любил делать: «Чтоб хрустело!» — явно не рассчитывая, что гостю хруст собственных зубов может прийти не по вкусу. Потому они проводили время у печи, пытаясь скорректировать рецепт теста так, чтобы нравилось обоим.

Когда мальчик и полувеликан не были заняты спорами о готовке, то последний водил первого по окраинам Запретного леса — все же ученикам в самую чащу ходить нельзя — показывая всяких «милых» зверушек. Одной из таких оказалась вороная крылатая лошадь, которую обтягивала ее гладкая и шелковистая кожа так, что существо больше походило на скелет. Звали таких фестралами.

— Не должны дети их видеть... — С печалью тогда прокомментировал Хагрид. — Ведь показываются они только тем, кто смерть наблюдал чужую.

Помимо леса и его зверья, Гарри вновь посетил Запретный коридор на третьем этаже Хогвартса. Вот только в тот раз не случайно, а намеренно. И сопровождал его Хагрид. Пару недель мальчик уговаривал полувеликана и просьбами, и лестью познакомить его с Пушком — очень зацепила Поттера возможность увидеть трехголового пса. От прежней нервозности перед собаками, после взаимодействий с Клыком, не осталось и следа. Сам мужчина долго ломался и отнекивался, прикрываясь секретом Альбуса Дамблдора. Но Гарри давил на его любовь к животным, на то, что Пушку, наверняка, одиноко сидеть там, в дали от внешнего мира. Поэтому, в конце концов, они тихонько пробрались на третий этаж при помощи тайных проходов в стенах — именно из-за них Хагрида, который ни один раз таскал необычному псу еду, раньше не замечали студенты — выведших их прямо к запертой двери.

Пушок оказался существом… которому, скажем, не сильно подходило его имя. Тот был и правда собакой. И голов у него целая тройка. Но этот пес — наверное Хагрид просто забыл упомянуть — размерами своими превосходил троих фестралов! Три дергающихся носа, три слюнявых пасти с желтыми зубами и тремя парами свирепых глаз. Однако лап было четыре да хвост один, все как положено. Но главное — Пушок больше походил, что мордами, что телосложением, на бульдога. Короткошерстного бульдога.

Пес встретил Хагрида радостным лаем, даже облизав — Поттеру пришлось применить на нем Тергео после такого. А вот на Гарри злобно зарычал. Правда слегка успокоился, когда мужчина закричал, что мальчик — свой. Но они оба потом несколько минут нервно поглядывали друг на друга. И напряжение было развеяно, когда брюнет скормил одной из голов, с подачи Хагрида, целую оленью ногу. Монстр одним укусом ее проглотил. А затем, потеряв всякую враждебность и, если таковое вообще имелось, стеснение, начал выпрашивать еще. Уделять внимание сразу трем головам оказалось не просто.

В какой-то момент, Гарри вдруг осознал, что ему катастрофически не хватает времени. Нередко он засиживался за своим письменным столом допоздна, карябая пером очередное эссе. Потому он начал составлять расписание: и занятия, и прогулки — он старался распределить все, пытаясь при том вернуть себе здоровый график сна.

Но также Гарри нужно было время и для походов в библиотеку.

Впервые он ее посетил после того вечера, как вспомнил про загадочный пергамент из сна. Библиотека оказалась огромным — ничего подобного у магглов Поттер никогда не встречал — помещением с двумя этажами, где второй был простыми балконами для доступа к верхам полок, длинными стеллажами и подпрыгивающими на месте томами. К счастью, тамошняя библиотекарша, мадам Пинс, помогла мальчику сориентироваться в этом раю книжного червя, выдав целый список материалов на простенький вопрос:

— «Что мне стоит знать о магических шифрах? Хотелось бы попробовать закодировать что-нибудь, из интереса…»

Неизвестно, то ли она так помогает каждому искателю знаний, то ли до нее тоже дошли хвалебные речи профессора Флитвика.

В библиотеке Гарри мог пропадать часами, вооружившись шариковой ручкой да блокнотом, купленном еще в августе. И в своих почти непрерывных исследованиях Поттер легко мог сказать — волшебники наголову чокнутые! Как иначе объяснить существование шифра запечатанного на шкуре африканского тупорылого крокодила, ключом к которому являются аттрактантоподобные вещества, выделяемые самкой болотной жабы в месяцы брачного периода?

И такого бреда Гарри встречал навалом. Однако находились среди него и более-менее адекватные варианты. Перестановка символов под счет числа третьей или седьмой фаз луны определенного месяца звучала даже как-то убедительно. Да и вообще много декодировок упирались в числа три, семь и тринадцать. Как позже он узнал, эта троица в нумерологии — магическом аналоге математики — считалась сильнейшей… по энергетике?

В общем, Поттер знатно успел изрисовать добрую половину блокнота без учета ранее написанного. Он строил из букв разные геометрические фигуры, высчитывал уравнения по странным и сложным формулам…

И, к слову, Гарри оказался не единственным завсегдатаем библиотеки школы. Он часто видел там за одним из столов Гермиону Грейнджер, которая, как и он сам, была окружена горами фолиантов. Поначалу Гарри лишь изредка поглядывал в её сторону, но однажды, проходя мимо с парящей за ним грудой томов, он отчётливо услышал, как девочка отрабатывает произношение заклинания Локомотор, ставя ударение неверно. Гарри поспешил поправить её, чтобы ошибка не вошла в привычку, и добавил, что взмах палочкой должен быть не обычной «4», а острой и вогнутой. Затем он объяснил, что именно это заклинание позволяет ему легко управлять целой стопкой тяжелых книг, направляя её движением волшебной палочки. Поттер сделал это импульсивно, из простого желания помочь, из-за чего потом быстро смутился да сбежал, сев на пару столов подальше. Теперь Гарри и Гермиона отвлекались на короткое приветствие при каждой их встрече в библиотеке, вновь потом возвращаясь к своим делам. На зельеварении же поговорить не удавалось: мальчик всегда старался приходить и уходить первым, а болтовня на занятии Снейпом каралась строго. Для гриффиндорцев.

Возвращаясь к пергаменту. На самом деле в волшебном мире существовало два вида шифрования: код и загадка. С кодами Гарри работал в библиотеке, черкая буквы в блокноте. А вот загадками он занимался в комнате. В одном из углов мальчик обустроил самую настоящую лабораторию. Поттер пробовал разные способы дешифровки на самом клочке пергамента. Он использовал рекурсивные отражения с помощью зеркал — их одолжил Хагрид — для поиска отличий, воспроизводил разные тональности звуков, старался имитировать разное положение солнечных и лунных лучей на буквах с помощью разновидностей заклинания Люмос, изученного на уроках чар. А вот трансфигурацию или какие-нибудь зелья он использовать пока не решился, боясь испортить пергамент.

Одной из его идей было воспользоваться проявляющими чарами Апарекиум, упомянутых в какой-то книге, чьего названия мальчик не запомнил. В теории, заклинание должно показать скрытый или невидимый текст, если таковой имелся. Гарри надеялся, что так сможет получить подсказку. Итак, через денек подготовки, чары, чьи тонкости мальчик выведал у профессора Флитвика, были изучены. Поттер четко и уверенно произнес отработанную формулу, три раза стукнув палочкой по пергаменту.

— «Апарекиум!»

И что-то действительно произошло! К его удивлению, буквы на мгновение дернулись, словно пытаясь выпрыгнуть в реальный мир, а после из пергамента вырвался клуб холодного серого тумана, маленький, почти прозрачный. Он заслонил собой буквы. А когда рассеялся…

А когда рассеялся, ничего не поменялось.

Гарри недоумевал. Он вертел пергамент в разные стороны, подкидывал, дул на него — никакого прока. Затем мальчик попробовал снова, но на этот раз он смахнул туман сразу, как тот появился. Ничего. Потом брюнет пробовал собрать туман в склянку, как-нибудь повзаимодействовать с ним, однако тот исчезал даже будучи закупоренным.

В конце концов Гарри оказался в тупике. Сколько не пытался бы он использовать проявляющие чары, результат был неизменен. Тогда мальчик предположил, что ему еще чего-то пока не хватает. Поттер глубже погрузился в книги, зачастив с нарушением собственного расписания.

И это принесло свои плоды. Как-то раз за пару дней до Хэллоуина, листая желтые страницы очередного фолианта, он вдруг наткнулся на еще один вид загадки. Нет, такое случалось не единожды, но тогда у Гарри в голове что-то щелкнуло. Ведь описание гласило:

«В 1356 году, летней ночью на лесной поляне волшебник Уоррен Хитрый передал пустой лист своим ученикам. Он назвал это испытанием, которое сам прошел когда-то. И наказал им, что ровно через год и один день ученики должны разгадать загадку листа. Те, кто справится будут удостоены чести стать его подмастерьями, остальные — уйдут. За отведенный срок никто из учеников не справился. Тогда Уоррен долго над ними злорадствовал, а затем всех прогнал. Но перед этим рассказал им о ключе, чтобы те поняли свою никчемность. А ученики, в отместку бывшему наставнику, разгласили секрет всему миру. Для решения шифра Хитреца — а его прозвали именно так с тех пор и по наши дни — необходимо было повторить обстоятельства получения листка. Точность не важна, важен заданный ключ. Именно поэтому сроком был год и один день, ведь условием расшифровки листка была определенная летняя ночь и лесная поляна.»

И он подумал: а что если серый туман появляется как раз для этого? Чтобы повторить обстоятельства! С такой догадкой, Гарри взялся за планирование.

Для начала он притащил в комнату плоский камень, предположительно, горный, найденный у подножья ближайшей оной — встреча произошла в замке, в горах.

Далее Поттер выучил чары, создающие кубики льда, к его счастью описанные в учебнике «Курсическая книга заговоров и заклинаний». После мальчик измельчал кубики в ступке, пока не получил труху напоминающую снег.

Затем стоял вопрос с хранением этого снега. Здесь пришли на помощь флаконы для зелий, благо зачарованных на долгую консервацию содержимого. Снег был расфасован по ним.

И, наконец, последнее — время. Передача пергамента состоялась во сне, ранним утром, как раз перед приходом тети Петуньи. Будильник стоял на пять утра, Гарри взял с излишком, чтобы точно успеть.

Когда мальчик укладывался спать, он долго ерзал в постели. Поттер искренне надеялся, что способ сработает. Но сомнения не уходили из головы. Что если он перепутал условия? Вдруг нужен необходимый день? Или вообще движется в неверном направлении?

Как итог, юный волшебник отключился ближе к двум часам ночи.

Однако, проснулся Гарри точно по звону будильника. Тело его мерзло, конечности двигались тяжело и нехотя, но мальчик заставил себя подняться. В пижаме, босиком шагая по ковру и холодному замковому полу, брюнет встал перед столом, где заранее было приготовлено все необходимое.

Гарри дождался, пока стрелки часов не укажут на без десяти шестого. И дальше он высыпал из каждой пробирки снег прямо на камень, распределив тот горками по краям, а в центре осталась чистая, но влажная зона. Уже тает. Следующим был пергамент. Поттер пару секунд поглазел на него, засомневавшись, однако потом положил его меж снегом. Пергамент не промок. И прямо сейчас он находился в замке. Осталось одно…

Гарри направил палочку на пергамент. Казалось, она слегка дрожит, а воздух вокруг руки холодеет. Вспомнились слова мистера Олливандера, о том, что эта палочка любит тайны. Может так она себя проявляет? Предвкушает? Или мальчик это придумал, приняв трясущуюся руку и чувствительную кожу за знак?

Стук.

Вдруг пальцам стало еще холоднее, они немели.

Стук.

Зеленовато-голубой свет будто бы побледнел.

Стук.

Вокруг стало неестественно тихо, даже звуки дыхания и бульканье черного озера пропали.

— «Апарекиум!» — Разорвал тишину его голос, откликнувшийся эхом, словно от далеких стен.

Из пергамента выплыл серый туман. Он не вырвался, как в прошлый раз, а медленно стелился вокруг. Все больше и больше, пока не коснулся пола. Туман расступился, освободив взору пергамент. И улегся на снег, который перестал таять. А на порванном листе водили по линиям буквы хоровод. Они прыгали, кружились, двигаясь к самым краям пергамента.

Гарри смотрел на это с удивлением, с трепетом и со страхом. Что-то внутри него дрожало и радовалось одновременно…

Вдруг, буквы, достигнув краев, выпрыгнули с них наружу! Они поползли по снегу и туману, будто скелет давно мертвой змеи, а затем устремились в воздух. Буквы зависли прямо над пергаментом, разделились.

И принялись вертеться. Вверх, вниз, вправо, влево… В их действиях явно прослеживался хаос… но они точно превращались в самую настоящую картинку.

Прошел момент и буквы замерли. Перед Гарри Поттером вырисовались два рисунка.

Первый изображал палочку, лежащую на равном пергаменте. Под ним парили слова, где крупные буквы складывались из более мелких.

«Куаерите Оккульту́м!» — Гарри как будто бы слышал призрачный шепот, безостановочно провозглашающий ему написанное.

Второй же рисунок… Второй вычертил знакомые контуры Хогвартса.