Деловые люди (джен)

Доктор Грейнджер не забыл о своем обещании и назавтра встал затемно, и рано встающий Гарри почувствовал, что он вполне вписался в дом Грейнджеров, где было принято завтракать рано и не принято залеживаться в постели. Его появление внизу в готовом к отъезду виде было воспринято как должное, словно об этом и не стоило напоминать, не говоря уж о будить и уговаривать встать. Гарри съел небольшой завтрак, поблагодарил хозяйку и подумал, что, если Рон еще раз лягнет его с утра ногой, когда Гарри на правах друга будет тащить его из постели, чтобы не опоздать на завтрак, — вот только пусть попробует, Гарри привезет его к Грейнджерам на лето, и Рон быстро сделается шелковый.

После завтрака доктор Грейнджер провел детей в гараж, и Гарри в очередной раз удивился, на этот раз увидев мраморный пол и стоящие на нем машины: во-первых, их было несколько, а не одна, как у Дурслей, во-вторых, только одна из них была большой и сравнительно неброской — Рендж Ровер, на котором доктор Грейнджер вчера приехал на вокзал. Сейчас доктор Грейнджер усадил детей на заднее сиденье низкой, почти гоночной машины, и машина понеслась по еще почти пустым предпраздничным улицам. Доктор Грейнджер вел машину довольно плавно, но все равно несколько раз на повороте Гермиона завалилась на Гарри — и пару раз Гарри показалось, что это она нарочно.

В первые свои дни в волшебном мире Гарри был немного растерян и с трудом успевал за происходящими вокруг него событиями, а когда это стало пусть свежим, но воспоминанием, Гарри однажды припомнил уверенное поведение Гермионы в поезде и запоздало ему удивился. Теперь, идя вслед за доктором Грейнджером по Косому переулку, Гарри понял, откуда у Гермионы эта уверенность — так же уверенно вел себя в незнакомом ему мире ее отец, который и бывал-то до этого в Косом переулке всего дважды. В своем коротком черном пальто и с непокрытой седой головой он выглядел не так, как остальные, но окружающие чувствовали, что этот человек выглядит как надо.

Уверенность доктора Грейнджера произвела впечатление и на гоблинов: тот же гоблин, который приветствовал Гарри в банке этим летом, снова пригласил его пройти в кабинет, и вслед за Гарри прошел доктор Грейнджер — ведь действительно, одиннадцатилетнему мальчику в таких делах мог понадобиться совет взрослого. Гоблин только спросил согласия Гарри на присутствие доктора Грейнджера, и Гарри изъявил готовность дать такое согласие в любой форме — этого оказалось достаточно, но все же недостаточно, чтобы вслед за доктором Грейнджером в личный кабинет сотрудника банка прошла и Гермиона.

— Прошу простить, мистер Поттер, но ваше желание в вашем возрасте иметь с собой сопровождающего предусмотрено правилами, — обратился гоблин к Гарри, встав у Гермионы на пути, — а вот ваша сверстница может пройти вместе с вами, только если она ваша близкая родственница или невеста — ну или хотя бы нареченная. В других случаях ее присутствие невозможно.

— По-моему, совершенно невозможно думать, что я оставлю ребенка одного, — настойчиво сказал доктор Грейнджер, и гоблин понимающе наклонил голову, думая, что речь идет о Гарри, и тут же понял, что рано согласился с таким доводом.

— У меня к вам всего одна просьба, которую я хотел бы передать вам наедине, — примирительно сказал гоблину Гарри, и гоблин, покачав головой, все же согласился провести с собой всех троих.

Получить выписку со счета в Гринготтсе оказалось очень легко: гоблин вынул огромный старый гроссбух, в который записывались все трансакции по счету Гарри, и наложил копировальное заклятие на несколько последних страниц — страницы-копии поднялись в воздух и, повинуясь желанию Гарри, легли на стол перед доктором Грейнджером. Каждому из последних нескольких месяцев на этих страницах соответствовали десятки записей о переводах и покупках на довольно большие суммы, рядом с ними в правой колонке был баланс по счету, который за последние месяцы в очередной раз увеличился — доктор Грейнджер внимательно просматривал все документы, а Гарри все же не смог сдержать удивления.

— Я должен вам сказать, что никаких покупок и переводов я в это время не совершал…

— Разумеется, мистер Поттер, — кивнул гоблин. — По закону в вашем возрасте вы не можете отдавать распоряжения о переводах. Эти переводы совершал, от вашего имени и по вашему желанию, Альбус Дамблдор.

Гарри хотел добавить, что никаких таких поручений он Дамблдору не давал и не собирался давать, не думал даже, что он может Дамблдору давать какие-то поручения, но на его колено надавила крепкая рука доктора Грейнджера, и Гарри промолчал — а что еще удивительнее, промолчала и Гермиона, отца она слушалась и не вмешивалась в то, чем уже занимается он.

Доктор Грейнджер так ничего в банке и не сказал, только попросил разрешения забрать с собой выписки и, конечно же, его получил, а уже на ступенях банка сообщил, что сейчас они пойдут в магазин мантий.

— Помнишь, бельчонок, как ты писала мне о том, что директор Дамблдор любит менять свои аляповатые мантии? — весело сказал доктор Грейнджер. — Вот сейчас мы зайдем к портному и прикинем, во сколько вашему директору обходится это милое хобби.

— Папа, но ведь в выписке со счета не было никаких выплат за мантии! — наконец начала возражать Гермиона. — И не может же быть, чтобы Дамблдор покупал мантии на деньги Гарри…

— Бельчонок, ты хочешь новую красивую мантию или не хочешь? — все так же весело спросил доктор Грейнджер. — Мы пока просто собираем факты, а выводы будем делать потом, не ограничивая себя предубеждениями, как положено исследователям. Например, вы оба можете внести в исследование свою лепту, припомнив, сколько мантий вы видели на Дамблдоре за прошедший семестр.

— Мне уже предлагали в конце лета пошить парадные мантии, сэр, — сообщил Гарри важную для следствия деталь. — Одну за 200 галеонов, другую за 300.

— Так сколько денег ваш директор промотал на мантии, если судить по прошедшему семестру? — спросил дочку доктор Грейнджер. — Думаю, мы сможем прикинуть это без калькулятора.

Сумма в 70 тысяч английских фунтов Гарри потрясла, Гермиону немного озадачила, а доктор Грейнджер только сказал «Мило» — не с его гоночной Ламборгини было обличать общество потребления.

Остальные же сведения доктору Грейнджеру выболтала мадам Малкин, снимая с Гермионы мерку для парадной мантии. Доктор Грейнджер был обеспокоен тем, чтобы наряд его дочери не показался нескромным и не превзошел своей стоимостью наряды уважаемых преподавателей, и мадам Малкин много раз его успокаивала, рассказывая ему о том, какие оклады у профессоров в Хогвартсе, кто происходит из какой семьи и кто у нее недавно заказывал какие мантии. И вот только директор Дамблдор — но тут доктор Грейнджер начинал заверять мадам Малкин, что Дамблдор — совершенно особый случай, который выше подозрений.

— Папа, профессор Дамблдор раньше преподавал трансфигурацию, — не отступилась Гермиона, выйдя от мадам Малкин. — Он может превращать одну вещь в другую — может, и мантия у него всего одна, а он только ее трансфигурирует раз в два дня?

— А вот я позвоню сейчас Рику Чакраборти из Баркли, он и разберется по выпискам со счета, кто там и что во что превращает, — пообещал доктор Грейнджер.

Гарри показалось немного странным, что доктор Грейнджер, приглашая Гермиону вместе с ним в комнату, велел ей сидеть тихо и ни во что не лезть — Гарри пока что считал Гермиону очень дисциплинированной девочкой, не нарушающей в классе тишину. Хотя по некотором размышлении Гарри понял, что второй совет, «ни во что не лезть», был все же кстати — лезть в то, во что не просят, Гермиона умела хорошо.

В комнате, куда доктор Грейнджер тихо провел Гарри и Гермиону, уже сидел еще один человек, на вид не имеющий никакого отношения к волшебному миру, и изучал выписки со счета Гарри, которые они вчера принесли из Гринготтса.

— Что, Герберт, решил дочку к бизнес-школе готовить? — спросил изучающий выписки человек, не поднимая от бумаг головы. — Или все-таки на юридический она у тебя пойдет… в бизнес-школах таким схемам учить грешно, там, наоборот, студентам говорят в подобные вещи не влезать.

— Ты вот на ватмане, Рик, нарисуй, что ты там видишь, — предложил доктор Грейнджер, указывая на прикрепленный к мольберту большой лист и имея в виду удобство притаившихся на диванчике у двери детей.

— Да схема тут простая довольно, — ответил Рик, но взял в руки маркер. — Вот трастовый счет мальчика Гарри. Вот это физические лица — Дунг Флетчер, Минерва МакГонагалл, Аберфорт Дамблдор… имена-то какие для кейсов выдумывают! — которые вроде как делают пожертвования на счет мальчика Гарри. После этого деньги крутятся, вкладываются с прибылью, а налог с прибыли не платится, потому что мальчик Гарри, похоже, еще не достиг совершеннолетия и не получил право управлять счетом. Вот у нас и еще один трастовый счет, принадлежащий школе «Хогвартс» — смешное, однако, название — у этой школы, как у некоммерческой организации, нет возможности распределять прибыль между заинтересованными лицами. С этого счета деньги тоже периодически падают на счет мальчика Гарри и прокручиваются там уже без оглядки на то, во что можно и во что нельзя вкладывать учебным заведениям. А вот сюда выводится прибыль — видишь, мальчику Гарри якобы постоянно оказывает какие-то охранные услуги некоммерческая организация «Орден Феникса». Ей тоже, конечно, нельзя распределять прибыль между учредителями, но это, скорее всего, какая-то мутная контора, в отличие от школы с большим трастовым счетом, и если эта мутная контора будет что-то покупать по заоблачным ценам у вот этих физических лиц, которые в начале были… вот эти Флетчер, Дамблдор… в общем, если они от взаимодействия с «Орденом Феникса» будут иметь на ровном месте ураганный гешефт, это мало кого заинтересует до поры до времени.

— Я, кстати, посмотрю, что баланс на счету у мальчика Гарри все растет и растет, они не все прибыли выводят, — нарочито наивно сказал доктор Грейнджер. — Может, так дело и оставить на какое-то время, если оно пока идет к его выгоде?

— Ну Герберт… — разочарованно протянул Рик. — Ну ты как маленький что-то. Кончится все это тем, что в день совершеннолетия к мальчику Гарри придет налоговая служба с километровым списком налогов, которые они не брали с него до этого. Скорее всего, вслед за ней за мальчиком Гарри придет полиция, которая занимается махинациями, творившимися все это время от его имени. И это в лучшем случае — в худшем случае мальчика Гарри просто грохнут, чтобы деньги вывести, а все долги и грехи свалить на покойника. Тут медлить нельзя, тут надо этих махинаторов винтить сразу — я не юрист, но некоторые номера статей уголовного законодательства, которые по ним плачут, я тебе прямо сейчас запишу.

Доктор Грейнджер махнул рукой Гарри и Гермионе, чтобы они вышли из комнаты, а вскоре и сам вышел к ним, оставив своего знакомого дальше разбирать выписки со счета в Гринготтсе.

— Видишь, Гарри, как я и предполагал, дела твои довольно скверные, — честно сказал доктор Грейнджер. — В вашем мире все считают, что ты сам торгуешь и увеличиваешь свой счет, поэтому и отвечаешь ты за происходящее на твоем счете тоже сам. Еще тебя у вас считают героем, а это опасная роль: хотя ты и рассказывал мне о тролле весело и лихо, но мне показалось, что у тебя тогда была возможность сложить буйну голову. Позвонить, что ли, этому Луцию, которого вы упоминали…

— Ему нельзя позвонить, сэр, ему нужно посылать письмо с совой, — напомнил Гарри. — Сова у меня есть.

Судебный процесс с разоблачением схем, по которым деньги Хогвартса прокручивали через счет Мальчика-Который-Выжил-Стал-Трейдером-И-Снова-Выжил, получился очень громким. Большой маггловский мир повидал еще и не таких аферистов и куда более запутанные схемы, но для магического мира махинации с таким размахом были внове, и, как ни старался Люциус не вовлекать в процесс доктора Грейнджера, чтобы не давать повода говорить, будто магглы явились в волшебный мир и наводят свои порядки, но без доктора Грейнджера и его друзей-экспертов обвинение не обошлось. Вскоре выяснилось к тому же, что магглофилы из некоммерческой организации «Орден Феникса» часть денег выводили в маггловский мир, не думая о том, что оттуда по их душу непременно когда-нибудь пожалует банковский надзор и порвет в шматки Статут Секретности и Орден Феникса вместе с ним — так что выступления магглов в Визенгамоте были неизбежны что так, что этак, и лучше бы добром.

Многие чистокровные семейства, не любившие Дамблдора, почти так же не любили магглов, и некоторое время не могли определиться, на чьей же стороне их симпатии в процессе, в котором магглы свидетельствовали против Дамблдора, пока наконец среди пришедшей поглазеть на процесс публики не встала высокая и жилистая старуха Кассиопея Блэк.

— Пусть они грязнокровки, но у них чистая биография и честно заработанные деньги! — провозгласила Кассиопея, ей все равно было уже помирать, а посчитаться с Дамблдором за то, что Сириус попал в Азкабан, по вине Дамблдора или нет, Кассиопее хотелось.

Магглы, которые пришли вместе с доктором Грейнджером, оказались цепкими и настойчивыми: доктор Грейнджер понимал, что своими действиями он наживает для дочки в ее новом мире врагов и собирался нанести им наибольший возможный урон, желательно такой, чтобы они уже никогда не вернули себе своего влияния. А Люциус следил за этим и все больше убеждался, что магглы — большая сила, с которой лучше жить в мире и взаимовыгодном сотрудничестве.

— Послушайте, Герберт, зачем вам это опекунство? — спросил Люциус наедине, когда процесс закончился победой. — Большие заботы, большая ответственность. Если бы у меня была дочь, а не сын, я бы не желал себе никакого опекунства, а лучше выдал бы ее в свое время за национального героя. Давайте договоримся так: опекунство над Гарри мне, зятя вам. И да, не забудьте про ваше обещание свести меня с профессором Роллом.

Конечно, доктор Грейнджер мог бы ответить, что про зятя — это еще вилами на воде писано, так что размен сейчас получится неравноценным, но союзники в волшебном мире ему были нужны. Да и непростым человеком он был, скромный мультимиллионер доктор Грейнджер, заработавший свои миллионы своим трудом и деловой хваткой. Пока в волшебном мире шел процесс над Дамблдором, в маггловском мире адвокаты и сотрудники отдела опеки наведались к Дурслям и опекунство над Гарри по маггловским законам доктор Грейнджер уже получил — а, воспользовавшись неразберихой среди волшебников, доктор еще и помог Гарри вывести часть наследства из Гринготтса в маггловские банки, и теперь с Гарри почтительно здоровались не только гоблины, но и вице-президенты Баркли и Ллойда.

— Что у наших детей за школа, Луций! — вздохнул доктор Грейнджер. — Директор занят махинациями с банковским счетом сироты, зельевар отмывает деньги, профессор трансфигурации преобразовывает прибыль некоммерческих фирм в дивиденды. Вы, конечно, справитесь с проблемами вашего мира куда лучше меня — забирайте опекунство и попросите своего сына присмотреть за Гарри и Гермионой.