Шёпот отражения (гет)

Лунный свет пробивался сквозь буйные заросли плюща, через треснутое стекло старой, заброшенной оранжереи и рисовал на каменном полу причудливые узоры из теней и серебристых бликов. Луна сидела в самом центре запустелого сада на низком полуразрушенном парапете, окружавшем иссохший каменный фонтан. В его чаше, среди трещин и опавших листьев, стояла гладкая лужица.

Луна оставалась практически неподвижной, лишь ее пальцы легонько касались поверхности воды, словно бы она пробовала ее наощупь. А на коленях лежала то ли книга, то ли блокнот в потертом кожаном переплете.

— Тебя же могут увидеть, — хрипло пробормотал Драко, замерев в дверном проеме. — Кэрроу постоянно везде патрулируют.

На самом деле волновало Драко не только это. Он знал от отца, что когда-то эта оранжерея использовалась для экспериментов с ядовитыми растениями и была закрыта лет за десять до его поступления в школу из-за какого-то неприятного инцидента. На дверь повесили замок, но каждый год кто-нибудь из студентов с завидным упорством его срывал. Драко убеждал себя, что просто присматривает за этой странной девчонкой. В некотором роде... опекает. Он не мог позволить себе подходить к ней в присутствии других студентов, поэтому наблюдал издалека. Но режим Кэрроу становился все более жестким, и выбираться к озеру Луна перестала, или была еще осторожнее, чем раньше, тем более, ходили слухи, будто именно она — одна из активных участниц акций саботажа, что время от времени гремели в школе.

Эта оранжерея стала первым местом, где он смог застать ее одну. И все же здесь было гораздо опаснее берега Черного озера, поэтому Драко беспокоился о ней, хотя вслух выдал лишь самую очевидную для нее причину уйти. Отчего-то ему стыдно было признаваться в остальном.

— По-твоему, Кэрроу страшнее Жалящей Тентакулы? — в своей обычной, парящей манере спокойно спросила Луна. Она привстала и направила взгляд к выходу, в темноту за спиной Драко. — Они живут под третьим горшком слева от входа. Эффективные стражи, если знать, как их потревожить.

Драко презрительно фыркнул, но сделал несколько шагов в сторону фонтана, где находилась Луна, чтобы очутиться подальше от подозрительных треснутых горшков, покрытых мхом.

— Я... — начал Драко, и голос его сорвался. Он вдохнул, желая взять себя в руки, и начал заново, немного тише. — Ты знаешь, я искал тебя.

— Знаю, — просто сказала Луна и мягко улыбнулась. — Вода все еще дрожит, когда ты волнуешься.

Она встала и одним движением бросила в фонтан обломок камня с парапета. Раздался мягкий плекс и по поверхности воды разошлись круги, искажая отражение луны.

— Подойди ближе, посмотри, — велела Луна.

Драко глубоко вдохнул, предусмотрительно огляделся и шагнул к ней. Он остановился у фонтана, положил на холодный край ладони и некоторое время вглядывался в свое отражение в воде. Оно неспокойно дрожало, причудливо сплетаясь с бликами лунного света.

— Ты хочешь знать о своем призраке, да? — спросила Луна, и ее пальцы легонько коснулись его плеча.

— Я хочу знать, почему ты... Откуда ты можешь знать и видеть такое? Ты прорицательница? — В голосе Драко прорвалось долго копившееся напряжение.

— Нет, — покачала головой Луна. — Но я... — Она вдруг отвела глаза, что показалось необычным для нее. — Я не могу открыть эту тайну.

— Тогда почему я должен верить тебе? — нахмурился Драко, чувствуя, как внутри нарастает раздражение.

— Не должен, — пожала плечами Луна и снова подняла на него свои огромные глаза.

— Может... — проговорил Драко, и его голос стал тише и злее. — Если бы я не опустил палочку тогда... Может, для меня и моей семьи так было бы лучше? Может, ты все специально подстроила, прикрываясь всей этой чертовщиной?

— Ты и сам начал плыть против течения, хоть твоя семья и тянет тебя за собой. Я знаю, как это сложно, и решила, что поддержка тебе не повредит. Тем более, что он... твой призрак просил помощи, ты ведь сам видел его.

— Я не знаю, что я видел, — отмахнулся Драко.

— Ты можешь притворяться, что не знаешь, — вздохнула Луна. — И мне будет очень жаль тебя, если ты не прислушаешься к себе.

— Хватит! — грубо выкрикнул Драко, и эхо прокатилось по старой оранжерее; он угрожающе навис над ее хрупкой фигурой. — Иногда я думаю, что ты всего лишь сумасшедшая и пытаешься свести с ума всех вокруг, а я просто наивный болван, который повелся на твои бредни!

Она не отпрянула, как должна была, а лишь смотрела ему в глаза, и в груди у Драко защемило: такие они были большие, красивые и глубокие. Драко пожалел о сказанном буквально в тоже самое мгновение, как произнес свои жестокие слова. Но забрать их обратно уже не было никакой возможности.

Луна медленно опустилась обратно на парапет и снова склонила голову над своей книгой.

— Меня съедает это, Лавгуд, — тяжело дыша, вдруг признался Драко. Он не встретил ее сопротивления и потому его гнев вдруг отступил, а на поверхность выступило изнеможение. — Мысли о том, что я должен был сделать, о том, что случилось. И о том, что может случиться дальше. И мысли о том, что ты сказала мне. Я опустил палочку. Опустил. Но, по твоим словам, призрак все еще чего-то хочет от меня.

— Я полагаю, тот день был не единственным решающим для него, — тихо ответила Луна, не поднимая головы.

Драко опустился перед ней, ощутив под коленями холодный камень, и осторожно, боясь спугнуть, коснулся кончиками пальцев ее руки, лежавшей на книге.

— У тебя на все есть ответ? — тихо спросил он, пытаясь снова поймать ее взгляд.

— Совсем нет, — покачала головой Луна, вздохнула и наконец посмотрела на него. — Я так многого не знаю.

— А складывается ощущение, что ты знаешь все на свете, — с горькой усмешкой выдохнул Драко.

— Тебе так кажется, потому что ты ищешь ответы.

— Да.

Они помолчали некоторое время. Пальцы Луны под его рукой едва заметно подрагивали, и это крошечное проявление ее уязвимости заставило Драко самого нервничать. Он вдруг поймал себя на странном желании — ему хотелось, чтобы рядом с ним ей не было страшно. Чтобы ей было хорошо.

— Мой отец всегда говорит, что настоящая сила волшебника не в заклятиях, она здесь... — Луна приложила свободную руку к своей груди, а затем внезапно к груди Драко, легонько коснувшись его мантии прямо над сердцем. — В том, что не видно глазами. И ты справляешься... У тебя все получается, даже если иногда и кажется, что это не так. И я думаю, что ты обязательно найдешь ответы, которые тебе нужны. Когда вода вся муть осядет и вода очистится.

— Муть? — хрипло переспросил Драко и накрыл ее руку своей, прижимая ладонь ближе к собственной груди так, чтобы она чувствовала бешеный стук его сердца. Дыхание на мгновение сбилось.

— Да, много мути, которую ты считаешь своей жизнью.

— В чем она выражается?

— В вещах к которым ты привык, считаешь их нормальными, но они тянут тебя на дно. Жестокость, страх, высокомерие... Или может тяжелые черные камни. — Ее взгляд скользнул вниз, к его левой руке — на одном из пальцев в отблеске луны сверкало массивное фамильное кольцо из платины, с черным ониксом и изысканной гравировкой. Драко почти никогда его не снимал.

— Что с ним не так, по-твоему?

— Он тяжелый. — Луна склонила голову и их дыхание смешалось. — Вода не любит тяжелые черные камни — они тянут на дно.

— Что же любит вода? — почти беззвучно спросил Драко, неосознанно приближая свое лицо к её. Слова потерялись в пространстве между ними.

— Она любит то, что ловит свет, — прошептала Луна.

— Ловит?

— Ну да, отражает, а не поглощает, как черное.

Внезапно Драко остро ощутил правдивость ее слов. Будто в этом кольце сконцентрировалась вся тяжесть того, что требовала от него семья. Вся его прошлая жизнь, ценности, его судьба, они больше не казались желанными, не придавали сил.

Он смотрел в ее лицо и Луна выглядела открытой и искренней. Ему показалось, что они похожи как отражение друг друга, только он был не правильным, искаженным. Возможно он смог бы стать собой...

Губы сами собой нежно, невесомо коснулись ее губ. Он не был настойчив, скорее спрашивал разрешения. Луна замерла, будто превратилась в статую.

— Что скажет на это мой призрак? — прошептал прямо в ее губы Драко. Он чувствовал, как его собственное сердце готово выпрыгнуть из груди.

— Это... это... — нерешительно прошептала Луна и задышала часто, выдавая волнение.

Ее растерянность, такая редкая утрата контроля, придала ему уверенности, и Драко вновь поцеловал ее. Этот поцелуй вышел увереннее, настойчивее, хотя он все еще старался действовать осторожно.

Луна на мгновение ответила — ее губы приоткрылись в инстинктивном движении, а затем она решительно отстранилась.

— В общем, знаешь, — сказала она громче и отвела взгляд. — Эм...

Следующим движением Луна поднялась с парапета, сделала глубокий вдох и Драко видел как дрожали ее пальцы, когда она поправляла юбку.

— Если бы я носила нечто столь тяжелое, которое тянет меня на дно, я бы, наверное... Наверное... Поискала у берегов реки гладкий камень, обточенный водой. Который не может причинить боли. Может, он не имел бы власти, но... он позволял бы плыть.

— Да, — кивнул Драко, теперь сам пребывая в полной растерянности. Похоже, она давала ему понять, что их встреча подошла к концу.

Луна обошла его и направилась к выходу, прижимая книгу к груди; у самой двери из оранжереи она остановилась и обернулась. Ее лицо в лунной темноте было плохо различимо, но голос прозвучал ясно:

— А ты знал, что кристаллы впитывают лунный свет?

— Да? — переспросил Драко, пытаясь разгадать этот ребус.

— Да, особенно здорово это получается на Часовой башне... По средам. После отбоя.

Она бесшумно вышла из оранжереи, оставив Драко одного. Губы его все еще хранили тепло ее прикосновения, а кольцо на пальце ощущалось, как настоящая железная удавка. Он медленно снял его, посмотрел на черный оникс в лунном свете и сунул в карман.