А как бы поступила Гермиона (гет)

ГЛАВА 2

В дверном проеме стоял высокий, худой и нескладный, рыжий мальчишка.

— Привет! Меня зовут Рон Уизли. Можно к вам, а то все остальные купе заняты?

Гарри кивнул, и рыжий быстро уселся. Он украдкой покосился на Гарри, но тут же перевел взгляд, делая вид, что его очень интересует пейзаж за окном. Гарри заметил на носу у мальчика черное пятно, которое матери так и не удалось стереть.

— Эй, Рон! — Окликнули его заглянувшие в купе двое таких же рыжих и абсолютно одинаковых. — Мы пойдем. Там Ли Джордан едет в двух вагонах от нас, он с собой гигантского тарантула везет.

— Ну идите, — промямлил Рон.

— Ты действительно Гарри Поттер? — Выпалил вдруг Рон, и сразу стало понятно, что его распирало от желания задать этот вопрос. Он ради этого и подсел в купе Гарри, хотя в вагоне была куча свободных мест.

Гарри кивнул, а Эмма мысленно сделала фэйспалм.

— О, а я уж подумал, что это очередная шутка Фреда и Джорджа, — выдохнул Рон. — А у тебя действительно есть... ну, ты знаешь...

Он вытянул палец, указывая на лоб Гарри.

Гарри провел рукой по волосам, открывая лоб. Рон, увидев шрам, не сводил с него глаз.

— Значит, это сюда Ты-Знаешь-Кто...

— Да, — мрачно подтвердил Гарри. — Но я этого не помню.

— Совсем ничего не помнишь? — Судя по голосу, Рон надеялся на обратное. — Ну, вообще ничего?

— Я помню лишь много зеленого света, и все.

— Ух ты! — качнул головой Рон. Он сидел и смотрел на Гарри, не отводя глаз, как зачарованный, но потом спохватился и уставился в окно.

— У тебя в семье все волшебники? — Спросил Гарри. Рон был ему не интересен, но поскольку Гермиона молчала, с неприязнью косясь на рыжего, а тишина начинала давить, он решил попробовать продолжить разговор.

— Э-э-э... да. Думаю, да. — После некоторого раздумья выдал Рон. — Кажется, у мамы есть двоюродный брат, он сквиб, бухгалтер, но мы о нем никогда не говорим.

— А почему? — Эмма решила вмешаться в разговор.

— Что «почему»? — Рон с недоумением посмотрел на нее, как будто только сейчас заметил, что в купе присутствует кто-то еще.

— Почему вы не говорите о вашем родственнике, твоем двоюродном дяде, как я понимаю? У вас вообще много родственников?

— Есть еще мамина тетя Мюриэль и всё. Только я, мои братья и сестра…

— И много у тебя братьев? — С интересом спросил Гарри.

— У меня их пятеро. — Голос Рона почему-то был совсем невеселым. — Я шестой. И мне теперь придется сделать все, чтобы оказаться лучше, чем они. Билл был лучшим учеником школы, Чарли играл в квиддич, носил капитанскую повязку. А Перси вот стал старостой. Фред и Джордж, конечно, занимаются всякой ерундой, но у них хорошие отметки, и их все любят. А теперь все ждут от меня, что я буду учиться не хуже братьев. Но даже если так и будет, это ничего не даст, ведь я самый младший. Значит, мне надо стать лучше, чем они, а я не думаю, что у меня это получится. К тому же когда у тебя пять братьев, тебе никогда не достается ничего нового. Вот я и еду в школу со всем старым — форма мне досталась от Билла, волшебная палочка от Чарли, а крыса от Перси.

Рон запустил руку во внутренний карман куртки и вытащил оттуда жирную серую крысу, которая безмятежно спала.

— Ее зовут Короста, и она абсолютно бесполезная — спит целыми днями. Отец подарил Перси сову, когда узнал, что тот будет старостой, и я тоже хотел, но у них нет де... я хотел сказать, что вместо этого получил крысу.

У Рона покраснели уши. Казалось, он решил, что сказал много лишнего, поэтому замолчал и стал смотреть в окно.

Эмма в свою очередь внимательно рассматривала крысюка.

«Так вот ты какой, Питер Петтигрю. Красив, ничего не скажешь.» — Подумала Эмма. Ей вспомнились несколько обычных, серых крыс, участвовавших в съемках там… И с каким отвращением Руп прикасался к ним. Она же вообще старалась не контактировать с крысами, хоть те и были домашними и достаточно воспитанными. Эта же тварь была еще и реально жирной, растекшейся по мальчишеской ладони, неопрятным серым комком.

Мысли Эммы переключились на то, каким образом можно было бы пораньше освободить из заключения Сириуса Блэка, открыв сущность крысы-Петтигрю. И через несколько минут активных размышлений, она с удивлением поняла, что никаких возможностей для реализации задуманного, без привлечения посторонней помощи, а, следовательно, открытия определенной информации о себе, не имеет. Колдовать она не умеет, связей в волшебном мире у нее нет, да и легализовать само знание, как о Блэке, так и о Петтигрю, он не может. Единственным фактом, способным каким-либо образом ускорить освобождение Блэка, являлось его крестничество. Но то обстоятельство, что крестный не мог бы причинить крестнику вреда, было ей известно только из многочисленных фанфиков. Сама Джоан о подобном не упоминала. Решив пока отложить вопрос о судьбе Сириуса, Эмма прислушалась к разговору в купе.

Пока она предавалась размышлениям, Рон открыл Гарри мир волшебных сладостей и в настоящий момент рассказывал о коллекционных карточках, колдографиях и волшебных портретах.

В этот момент кто-то постучал в дверь купе. На пороге появился круглолицый мальчик, которого Эмма мельком видела на платформе. Выглядел он так, словно собирался вот-вот расплакаться.

— Извините, — сказал мальчик — Вы тут не видели жабу?

Рон и Гарри дружно покачали головами, и мальчик начал причитать.

— Я потерял ее! Она вечно от меня убегает!

— Она найдется, — заверил его Гарри.

— Да, наверное, — грустно произнес круглолицый. — Что ж, если вы ее увидите... — И с этими словами он собрался уходить.

— Подожди! Как тебя зовут? — Эмма вдруг подумала о том, что если Золотого трио не избежать, то может получится заменить в нем Уизли на Лонгботтома.

— Невилл. — Грустно ответил мальчик.

— А я Гермиона. А это Рон и Гарри. Пойдем, Невилл, я помогу тебе найти твоего питомца.

Эмма поднялась и вместе с Невиллом вышла из купе.

Она отвела Невилла в вагон старост, где симпатичная кареглазая шатенка, моментально проникнувшись проблемами первачков, в несколько движений и одно слово призвала грустно крякавшую жабу и вручила ее смущенному мальчику.

Пока они гуляли к старостам и обратно, Эмма успела узнать, что Невилл является наследником рода Лонгботтом, что его воспитывала бабушка и что он очень боится оказаться на Хаффлпаффе.

Оставив Невилла в соседнем вагоне, где тот ехал в одном купе с двумя девочками, одной с длинными, прямыми, черными волосами, бледным лицом и огромными темными глазами, напомнившей Эмме образ Уэндсдей Аддамс, и другой, румяной, голубоглазой блондинкой, весело защебетавшей, едва Невилл вошел в купе.

Пришлось остаться и познакомиться.

Блондинка представилась Ханной Эббот, а брюнетка Дафной Гринграсс. Когда Эмма назвала свое имя, она заметила промелькнувшую на лице Дафны гримаску. Ханна же наоборот, обрадовавшись маглорожденной, она засыпала Эмму вопросами и той удалось покинуть купе лишь через четверть часа.

Открыв дверь в свое купе, Эмма замерла от неожиданности. Рона не было, Гарри что-то с увлечением читал, а напротив него, закинув ногу на ногу и раскинув руки по спинкам соседних кресел, сидел ОН!

Никакого сходства ни с одним рисунком фанатов и уж тем более с образом, который создал Том, в которого она была влюблена лет в четырнадцать, не было. Тонкие черты по-аристократически бледного лица были совершенны и даже сейчас вызывали оторопь таким своим совершенством. Спокойный взгляд серых глаз из-под непослушной пряди платиновых волос, рассыпанных по плечам и сзади достигавших лопаток. Идеально подогнанный костюм-тройка, белая сорочка, черные туфли и небрежно накинутая на плечи мантия, завершали образ, скорее подходивший вампиру из саги «Сумерки».

Плавным, слитным движением, он оказался на ногах и слегка склонил голову, от чего густые и даже на вид тяжелые волосы, практически скрыли лицо.

— Позвольте представиться, мисс, мое имя Драко.

— Малфой?! — Не смогла сдержаться удивленная Эмма.

— Мне очень приятно, что прекрасная мисс не сочла за труд ознакомиться со справочником известных семей и родов магической Британии, и лестно, что вы обратили внимание на описание моего рода. Да, меня зовут Драко Малфой. А как ваше имя, мисс?

— Гермиона Грейнджер. И мне также очень приятно познакомиться с представителем столь известной и выдающейся фамилии. — Она повернулась к Гарри. — А куда делся Рон?

Тот поднял глаза от книги и лучезарно улыбнулся: — Мы не сошлись с ним в вопросах о круге моего общения и его праве влиять на него. Поэтому, после некоторой дискуссии, он предпочел найти своих братьев и присоединиться к ним.

— Наследник Поттер хочет сказать, — Драко решил ответить на невысказанный вопрос Эммы, — что после определенного рода высказываний обо мне, моей семье и иных, дружественных нам родах, мистеру Уизли было указано на его неподобающее поведение, после чего он принял решение удалиться, не продолжая разговора.

В наступившей тишине, Эмма переводила ошарашенный взгляд с сероглазого блондина на зеленоглазого брюнета и, пожалуй, впервые за обе жизни, не знала что сказать. Мало того, что Гарри Поттер совершенно спокойно общается с Драко Малфоем, так еще и это самый пресловутый чистокровный Малфой, прекрасно поняв, что разговаривает с маглорожденной, никак не показал ни пренебрежения, ни скуки, ни злости. Что происходит вообще?!

Пока Эмма пребывала в ступоре, Гарри и Драко переглянулись и вдруг, совершенно неприлично, совершенно не аристократично и очень, очень громко заржали.

Минут через десять, прерываемых на смех, всхлипывания и икание, Эмме рассказали, что Гарри и Драко познакомились еще месяц назад на Косой аллее и с тех пор несколько раз там встречались, когда Гарри приезжал в банк и больницу. Когда Драко увидел его в купе и решил зайти, поприветствовать родственника, Уизли решил проявить инициативу и вписать себя на место лучшего друга знаменитого Гарри Поттера, что последнему отнюдь не понравилось и, указав Рону на его неправоту, он отказался от его помощи в налаживании отношений.

Пока длился рассказ, все перешли на ты и по именам. И Эмма подумала, что все-таки не стоит особо рассчитывать на предзнание событий.

— Скажи, Драко, — обратилась она к Малфою, — а ты знаком с некой Дафной Гринграсс?

— Да, конечно. Она или ее младшая сестра, мои возможные невесты. А почему ты спрашиваешь?

— Она и Ханна Эббот едут в одном купе с Невиллом Лонгботтомом. Я с ними познакомилась. Мне показалось, что Дафна испытывает ко мне неприязнь.

— Неприязнь значит! — Драко даже повысил голос. — То есть ты для нее грязнокровка!

— Эм… Прости, Драко, а для тебя я разве не грязнокровка?

— В моем роду, — Малфой серьезно посмотрел прямо в глаза девочке, — еще помнят разницу между грязнокровными предателями и обретенными маглорожденными. Мой papá ведет дела с маглами и восхищается ими. Я думаю, ему будет интересно узнать о тех настроениях, что прививаются детям в семье Гринграсс.

Эмме даже стало несколько неловко. Этот Драко не был похож ни на образ, созданный Томом, ни на описанный Джоан. Спокойный, с чувством юмора, не заносчивый, да еще этот взгляд… Она с ужасом осознала, что нынешний образ, наложившись на детские мечты из прошлого и совершенно невероятное душевное сочетание в настоящем, вызвали в ней строго определенные желания. Этот, вполне себе мужественный, даже для одиннадцати лет, уверенный в себе, Драко, вполне мог бы занять в их компании то место, что должен был и хотел занять Рон. И никаких возражений против этого у нее не было. Напряженную тишину разрушил звонкий голос Поттера.

— Скажи, Драко, а что имел в виду Уизли, называя тебя пожирательским выкормышем? Это какая-то присказка?

— Кхм… — Драко, как и все белокожие люди, краснел некрасиво. Алые пятна появились на скулах и шее неравномерно, напоминая эритему. — Не совсем присказка… Видишь ли, мои отец и дед были членами организации, именуемой в газетах Пожирателями смерти и возглавляемой, побежденным тобой лордом, которого-нельзя-называть. После его исчезновения, большинство членов этой организации были признаны преступниками и осуждены. Мой отец был оправдан, но, как видишь, это не мешает некоторым людям относиться к нашей семье с предубеждением.

— А ты не знаешь, зачем ваш лорд убил моих родителей и хотел убить меня? — В голосе Гарри звучала такая тоска, что проняло даже Эмму. Она вдруг осознала, что это не книга и не фильм, что здесь все происходит по-настоящему, вокруг живые люди и смерть родителей Гарри является трагедией ровно в той степени, что и смерть любых других родителей, любого ребенка, в том её, прошлом мире.

Теперь лицо Драко резко побледнело, что выглядело еще более впечатляюще, чем пунцовые пятна. Он резко поднялся.

— Гарри! Я не знаю, почему Тот-кого-нельзя-называть пришел в ваш дом и совершил то, что совершил. Могу сказать лишь то, что к тому времени он превратился из харизматичного лидера, за которым пошли многие и многие, далеко не самые глупые и доверчивые люди, в сумасшедшего маньяка, для которого убийство было просто способом избавиться от проблемы. Большинство его бывших соратников удерживала рядом с ним только магическая привязка, наложенная под видом способа связи и помощи. Ты можешь мне не верить, но мой отец относится к тому, что ты сделал десять лет назад, с глубокой благодарностью. Я же, в свою очередь, поскольку уважаю своего отца и его мнение, также благодарен тебе и твоим покойным родителям. Надеюсь, что наша зарождающаяся дружба не разрушится из-за действий того, кого уже не привлечь к ответу?

— Спасибо, Драко. И извини. — Голос Гарри звучал глухо, но в нем были слышны облегчение и грусть. — Я не знаком с твоим отцом и не могу судить о нем, его поступках и их мотивах. Но я вижу, какой у него вырос сын. И я благодарен ему за это. Я был бы рад, чтобы наше общение продолжалось, без оглядки на деяния наших родителей.

Гарри протянул руку и Драко, с видимым удовольствием, ее пожал. А Эмма тихо офигевала от разворачивающейся перед ее внутренним взором картины. Слушая словесную эквилибристику двух наследников старинных родов, она вдруг увидела то, на что не обращала внимания ни в той жизни, когда пыталась вжиться в роль, ни в этой, когда изучала, пусть и по книгам, магический мир. Абсолютное большинство последователей Волдеморта были представителями древних чистокровных семей. И тот факт, что они признали лидером полукровку, а она была уверена, что об этом было известно, означал, что его идеи и способы их реализации, полностью их устраивали. Вряд ли несколько сотен умных, взрослых волшебников, оказались тайными маньяками. Значит все не так просто, как было описано, и как она раньше полагала, и надо быть очень внимательной, чтобы не обмануться или не быть обманутой.

За всеми разговорами, никто не заметил, как за окном стемнело и поезд начал сбавлять ход. Раздалось объявление о прибытии на станцию Хогсмид и об отсутствии необходимости забирать багаж. Драко, попрощавшись, отправился в свое купе, а Гарри с Эммой, по очереди переодевшись в школьную форму, стали ждать остановки поезда.