Круг Скарабея (джен)

Леос заорала. Неровный камень заглушил вопль, не дал эху распространиться, но командира Сол-Ма, стоявшего совсем рядом, наверняка оглушило.

Мёртвый антропоморф открыл глаза! Нет-нет-нет, не может быть. Это… это совершенно немыслимо! Однако Леос смотрела на него сквозь затемнённую крышку и видела чёрные глаза с красными точками — можно было бы сказать зрачками, не будь это заведомо анатомически некорректно. Эти чёрные глаза смотрели на Леос в ответ, и она даже могла разглядеть движение век.

После крика почти на минуту стало тихо, но вдруг тишину прорезали три коротких удара, будто кто-то учтиво постучал в дверь. Леос обернулась. Другой антропоморф тоже, по всей видимости, был жив. Он поднял левую руку к лицу и постучал в стекло изнутри саркофага. Заметив, что на него смотрят, он ещё и помахал в знак приветствия. Едва заметно, ведь в тесном саркофаге не развернёшься, но он совершенно определённо пошевелился.

— Итак, — заговорил командир Сол-Ма, — у нас есть два предположительно живых предположительно мегиза в саркофагах, которые надо доставить на корабль.

— Мой командир, может, их оттуда выпустить? — вклинился Ан-Су. — Задохнутся же!

— За две тысячи лет не задохнулись, а сейчас задохнутся? — усомнился Ум-Шем.

— А мы вообще сможем достать отсюда саркофаги? — Лем-Но задумчиво почесал подбородок и уставился в тёмный проход. — Большая часть пути проходит по вертикали.

— Если правильно провести тросы, то сможем, — постановил командир. — Леос, насколько опасны могут быть эти двое?

Откуда бы Леос это знать? Она впервые в жизни видит кого-то живого в таком виде, и в научной литературе подобные случаи не описаны. Можно даже сказать, Леос прямо сейчас совершает научное открытие! Значит, надо действовать корректно. Она украдкой вздохнула и заговорила максимально серьёзным тоном:

— Я бы сказала, что у них должны быть атрофированы мышцы, но, очевидно, это не так. Возможно, стоит позвать доктора Лонрея для оценки их состояния?

Командир Сол-Ма едва слышно хмыкнул.

— Чтобы его оценить, он всё равно скажет открыть саркофаги. Ладно. Леос, Ан-Су, Нур-Тет и Эрс-Иш, отойдите подальше. Если положение выйдет из-под контроля, поднимайтесь наверх.

Археолог и те, кто, по мнению Сол-Ма, мог быть ранен. Леос было неловко понимать, что пострадали эти трое из-за неё, из-за того, что она неосторожно наступила на очередную ловушку. Но от объективной реальности не убежишь.

— Рау-Фай, лазер ещё заряжен? — спросил Сол-Ма.

— Да. — Близнец поудобнее перехватил рукоятку.

— Открываю.

Командир Сол-Ма приложил ладонь к плоскому кругу-замку по центру правого саркофага. Круг вспыхнул холодным голубым светом, и от него по чёрной крышке побежали тонкие угловатые полосы. Они сошли на боковые стенки, спустились к полу — и вдруг крышка, изогнувшись, как алюминиевый лист, втянулась в стенки. Леос не ожидала подобных технологий здесь, в гробнице двух-, а то и трёхтысячелетней давности.

«Предположительно мегиз», как его обозначил Сол-Ма, почти не двигался. Он расслабил руку, которой стучал по стеклу, и чуть повернул голову вправо, в сторону второго саркофага. На его лице не отразилось ни капли эмоций, что было, несколько знала Леос, довольно странно для мегизов. Светящиеся точки — у этого антропоморфа они были фиолетовыми — исчезли, и теперь глаза казались чёрными, словно лишёнными зрачков.

— Вроде неагрессивен, — заметил Лем-Но. — Мой командир?

— Продолжайте наблюдение, открываю второй. Ал-Хеф, сообщите Ир-Гиан, что нам нужно поднять два саркофага.

— Будет сделано. — Ал-Хеф убежала наверх.

Второй саркофаг открылся ровно так же, как и первый, вот только его обитатель резко подскочил на месте и чуть не получил в лицо лазером. Рау-Фай не стал стрелять — палец лёг на спусковой крючок, но не дрогнул, не шевельнулся. Воин замер, направив лазер в лоб противника и не спуская с него глаз. Противник, впрочем, не собирался нападать, а увидев собрата, и вовсе обмяк и закрыл глаза, будто собрался умереть обратно.

— Рау-Фай, отойдите. Леос, какова вероятность, что они нас понимают?

— Государственный язык Нимерсанет был зафиксирован в неизменном состоянии в Третий Нерациональный период, но до или после заключения этих двоих в пирамиды, я сказать не могу. Впрочем, вряд ли язык успел измениться слишком сильно за возможный промежуток времени…

Леос взглянула на «предположительно мегизов» по-новому. Сол-Ма было, вероятно, всё равно, но ей стало… неуютно вот так обсуждать условно-разумных существ, которые, скорее всего, её понимают. Да, они могли не знать языка Нимерсанет, но это было маловероятно: Нимерсанет именно в Третий Нерациональный период стала самым технологически развитым государством, что и позволило ей существовать, когда от соседей остались только гробницы. Документально подтверждено, что как минимум восемьдесят процентов населения Мериса свободно говорили на языке более развитого соседа. Да, с вероятностью в те же восемьдесят процентов обитатели гробницы понимали всё, что сейчас слышали, и от этого… Нет, не стоит так думать. Нормального археолога не должны останавливать чувства к объектам исследования. В том числе к мегизам.

— Значит, вы двое понимаете нас хотя бы частично, — констатировал Сол-Ма, повернувшись к первому.

Тот медленно, словно пробуя тело на прочность, сел и так же медленно кивнул. «Предположительно мегиз» свесил ноги с ложа саркофага и осторожно встал. Командир Сол-Ма сместился, загородив Леос обзор, но она успела рассмотреть, что первый примерно одного с ней роста. Сказать о его телосложении что-то ещё было нельзя — и из-за Сол-Ма, и из-за свободного кроя верхней одежды, которая вдобавок была чёрного цвета и размывала фигуру в неясную тень.

Первого, казалось, ничуть не волновало, что он стоит между двумя вооружёнными воинами, один из которых к тому же чуть не убил его соседа. Он шагнул к этому самому соседу и дотронулся до его плеча. Второй открыл глаза и сел, причём двигался быстрее и резче.

— Вы пойдёте с нами, — сказал командир Сол-Ма.

Леос оттеснили ещё дальше, следом за ней из погребальной камеры вышел командир, за ним — первый. Второй «предположительно мегиз» тоже встал и последовал за ним, то и дело оглядываясь на Рау-Фая. Второй оказался ниже Леос на полголовы.

По шахтам оба обитателя пирамиды ползли сами, хоть и с явным трудом. Когда позади остался последний щит и пол осветился золотыми солнечными лучами, второй схватил первого за локоть и отшатнулся. Первый бесшумно вздохнул, положил ладонь поверх его руки и решительно двинулся к выходу следом за командиром Сол-Ма.

Снаружи Ир-Гиан, высокая плечистая женщина с некрасивой короткой стрижкой и обветренным лицом, уже руководила развёртыванием тросов. Леос с первого дня на «Абенехе» забавляло, что оба её помощника уступали своей командирше и в росте, и в ширине плеч. Ин-Эн, кудрявый темноволосый мужчина с зигзагообразным шрамом на правой половине лица, был даже ниже Леос!

Командир Сол-Ма оставил Лем-Но и отряд помогать Ир-Гиан, а Леос, предположительно раненых и предположительно мегизов отправил к доктору Лонрею.

Низкоходный малый военный корабль не имел отдельного лазарета, но у бортового врача, в отличие даже от командира, был собственный рабочий кабинет. Импровизированный отряд явился туда без конвоя, хотя Леос не сомневалась, что Нур-Тет, Ан-Су и Эрс-Иш внимательно следят за «предположительно мегизами», да и первый отряд капитана Сех-Ди должен был скрыто за ними присматривать. В этот отряд как раз входили две сверхнезаметные боевые змеи…

— Добрый день, доктор! — Леос приоткрыла дверь и заглянула в залитый свежим лиственным ароматом зелёный сумрак. — Здесь трое раненых и двое… из гробницы.

Резкая вспышка бестеневых ламп заставила её зажмуриться. Доктор Лонрей встал из-за стола, со вздохом поправил очки и направился к двери.

— Значит, трое раненых и два трупа?

— Нет… все живы. — Леос запнулась. — Они лежали в саркофагах, но живы и… ну, относительно в норме. Предположительно, это мегизы.

— Ух ты! — выдохнули сзади, прежде чем доктор успел хоть как-то выразить свои впечатления.

— Эш, осмотри раненых, — приказал он, глядя за спину Леос. — А мы с госпожой археологом разберёмся здесь.

Помощница доктора, остренькая, подвижная и худая как жердь женщина, быстро увела Нур-Тета, Эрс-Иша и Ан-Су прочь — видимо, в кают-компанию, которой полагалось пустовать, пока экипаж занят саркофагами. Доктор тем временем достал из ящика стола медицинский сканер, блестящую белую штуковину, похожую на старинное оружие — пистолет. Увидев его, второй, до этого всё время жавшийся к первому, вдруг выскочил вперёд и загородил его собой.

— В Третий Нерациональный период сканеры ещё не изобрели, — подсказала Леос.

— Да… Прошу прощения, — примирительно улыбнулся доктор. — Это медицинский сканер. Он изучает организм и проверяет его состояние. Продемонстрирую.

Он направил сканер на Леос. Устройство мерно зажужжало, его «дуло» засветилось фиолетовым, и спустя минуту на боковой стороне последовательно зажглись девять бледно-зелёных лампочек.

— Состояние госпожи Кайрай оценивается как отличное. Перехожу к следующим пациентам.

Доктор Лонрей говорил спокойно, словно имел дело не с аномалией (они пролежали два с лишним тысячелетия в саркофагах и выжили!), а с рядовыми пациентами. Если бы вместо «предположительно мегизов» перед ним стояли Ан-Су и Эрс-Иш, едва ли что-то бы изменилось.

Леос наблюдала со стороны. «Предположительно мегизы» по-прежнему молчали, пока доктор проводил обследование, но окружение рассматривали внимательно. Первый отрешённо скользил взглядом по помещению, ненадолго останавливаясь на различных приборах. Второй с подозрением смотрел на сканер, как будто тот вопреки заверениям мог стрелять. Когда в кабинет вошла Эш, оба уставились на неё. Первый — вопросительно, второй — почему-то с надеждой.

— Эш, принеси им что-нибудь переодеться… — попросил доктор. — Думаю, можно позаимствовать форму Ин-Эна и Шай-Са.

Ну да, техники ниже среднего роста, как раз подойдут.

Проводив помощницу взглядом, Лонрей вновь обратился к своим пациентам. Исследуемым объектам, если говорить более корректно, ведь именно эта формулировка попадёт в документы.

— Сейчас мне нужно будет провести анализ вашей крови, чтобы убрать приставку «предположительно».

Второй дёрнулся, будто собирался что-то сказать, но в последний момент передумал.

— Это не слишком приятно, но необходимо.

Оба позволили проколоть кожу на пальцах, и через четыре минуты, одновременно с возвращением Эш, экран планшета Лонрея заполонил плотный строй цифр, диаграмм и комментариев к ним. Леос не могла со своего места разобрать текст, но отлично видела, что в диаграммах преобладал синий. Им программа обозначала мегизов.

Сбоку на экране всплыли несколько дополнительных окон, похожих на ссылки на чьи-то медкарты, но доктор смахнул их прочь.

— Итак, — заговорил он, — состояние обоих пациентов оценивается как хорошее. Отличное, если учесть лежание в саркофагах, что бы это ни значило.

Первый едва заметно усмехнулся.

— Оба пациента, несомненно, являются мегизами.

— О, — прокомментировала Эш, что-то расписывавшая на экране своего планшета. Леос давно заметила за ней привычку не печатать, а именно писать при помощи стилуса.

— Для восстановления физической формы рекомендую стандартное питание и физические упражнения… — Лонрей вдруг прервался и неодобрительно покосился на свой планшет. — Леос, какие у вас на их счёт планы?

Планы… Какие у Леос могут быть планы? Она ехала к гробнице Кер-Мерсет, ожидая увидеть древние обломки, черепки и прочие останки двухтитысячелетней давности. Скелет в обрывках одежды или мумию, если повезёт. Леос предстояло описать найденное и весь обратный путь вожделенно смотреть на артефакты в надежде, что в Академии Вселениума ей позволят хотя бы присутствовать при проведении части исследований. Однако находки — исследуемые объекты — оказались живыми.

— Мы всё ещё должны доставить их в Нимерсанет и передать Академии, — подумав, сказала Леос. — Можем и сами аккуратно изучать, без… серьёзного вмешательства.

Второй мегиз снова встал вплотную к первому, как будто собирался заслонить его собой.

— Вот как. — Леос показалось, что доктор Лонрей чем-то недоволен. — Что ж, думаю, мне пора доложить о результатах исследования Сол-Ма.

Доктор ушёл. Эш продолжала что-то расписывать. Мегизы так и стояли посередине кабинета.

— Эм-м… — Леос неловко схватила стопку одежды, которую Эш оставила на краю смотрового кресла. — Думаю, вам всё-таки стоит переодеться… Ваша одежда… должно быть, запылилась… — Она прикусила язык. Как же глупо!

Второй мегиз забрал у неё вещи и передал половину стопки первому. Одежда тут же вернулась обратно на кресло, просто разделённая пополам.

Все трое замерли. Казалось, мегизы чего-то ждут. Первый приподнял бровь и пристально посмотрел Леос в глаза. Запоздало до неё дошло, что приличия требовали отвернуться, когда человек рядом собирается раздеваться. Но… но они всё ещё объекты исследования. И заодно потенциальная угроза — неизвестно, как мыслят, и могут напасть. Маловероятно, но. Но.

Первый мегиз продолжал смотреть. Леос захотелось провалиться в технический отсек.

— Сол-Ма убьёт меня, если я оставлю вас без присмотра, — вздохнула она и всё-таки отвернулась.

* * *

Капсула пахла пластиком. Этот резкий, разъедающий ноздри запах был единственным, что осталось рядом. Даже твёрдое плоское ложе под спиной не причиняло такой боли. Тишина. Темнота. Пластик.

Тихое потрескивание. Слабый свет где-то вдали. Узкие яркие лучи. Один — ближе всех. Его приглушала полупрозрачная крышка, но с непривычки он бил по глазам, с болью забирался под опущенные веки.

— …это характерная черта людей Мериса, так называемых мегизов, — ворвался в сознание звонкий женский голос, приглушённый капсулой.

Что значит «так называемых»? Мегиз — народ Мериса, а не какая-то там условность! Или людям вне капсулы мегиз незнакомы? Кто они? И где сейчас капсула? Где…

Стало нечем дышать. Будто воздух, которого до этого момента было достаточно, вдруг разом исчез, исчерпался. Проглотив подступающую панику, Энриз поднял руку и постучал. Спокойно. Не показывая страха.

«Пожалуйста, откройте. Выпустите меня отсюда».

Снаружи заговорили. Четыре… пять мужских голосов, два женских, один из них — уже знакомый. Отряд воинов и учёный. Насколько Энриз умел определять голоса, шестеро примерно одного возраста, командир отряда — старше. Говорили на языке Нимерсанет, который…

— …был зафиксирован в неизменном состоянии в Третий Нерациональный период.

Что это значит? Как можно зафиксировать язык в неизменном состоянии? Он ведь живой! Неведомый Третий Нерациональный период вопросов не вызывал — Энриз прекрасно помнил нимеру и их помешанность на правилах. Зацепился он за другое: две тысячи лет. Две! Тысячи! Этого не должно было быть.

— Значит, вы двое понимаете нас хотя бы частично. — Командир отряда наконец соизволил обратиться напрямую к Энризу.

Частично… Да, пожалуй, это лучшее определение. Энриз кивнул: он понимал все слова, но от него ускользали некоторые смыслы.

Несмотря на это, он, наверное, чувствовал себя не так уж и плохо. Тело казалось до противного слабым, но две тысячи лет спустя это можно было считать вариантом нормы. Спросить бы у кого-нибудь знакомого… Возможно, даже получится. Во тьме, разрезанной десятком налобных фонарей — отряд оказался больше, чем Энриз предположил из капсулы, — угадывался силуэт ещё одного мегиза. Надеясь, что его не пристрелят за лишние движения, Энриз осторожно встал и подошёл поближе. Фонарь того воина, которого звали Рау-Фай (что за странное дробление на слоги?), освещал знакомое лицо.

Прямые волосы цвета тёмной земли, до плеч, словно не росли все эти годы. Съехавший с головы капюшон, сбитый на правое плечо. Красные отблески в глазах. Не нужно было всматриваться, чтобы узнать. Рейми, ассистент профессора Миарро с кафедры биоинженерии Эримрейского университета. Обычно именно он занимался сопутствующим их общему проекту документооборотом. Понять бы ещё, что Рейми забыл в соседней капсуле… и что вообще произошло.

По пути из пирамиды на корабль удалось выцепить не так уж много информации. В помещении за камерой светились многочисленные надписи, но Энризу не хватило времени дочитать даже первую попавшуюся фразу. «Гробница №001, содержащая информационные блоки ”Память“ и ”Мелодия“, а также…» Доверия не внушало.

Доверия, в общем-то, не внушало ничто из увиденного. Ни странные, неудобные переходы, по которым их вели, ни слишком яркое солнце, ни горячий песок. Одинаковые сине-зелёно-бежевые воины и их песчано-серый корабль даже пугали. Леос и Лонрей, двое нимеру с нормальными для их народа именами, показались Энризу более приятными. Но вот пистолет… Пистолет оказался сканером. Только в Нимерсанет могли придумать сканер такого вида!

Рейми, хотя он намного лучше Энриза разбирался в медицинских технологиях, эта штука тоже напугала: он выскочил вперёд, закрывая Энриза от предполагаемой опасности. Энриз был ему за это весьма признателен, но всё же предпочёл бы не предоставлять их… исследователям лишних данных для анализа. Причём больше его нервировали даже не доктор и археолог, а помощница, засевшая в углу и не пропускавшая ни единого движения. Её глаза светились почти так же, как огоньки на сканере, но не складывались в определение «хорошо». Вместо этого Энриз читал «Я готовлю для вас вопросительные клещи».

Эш — так её звали — сильно отличалась от остальных, как будто была представительницей другого народа. Энриз увидел ещё трёх таких, когда их с Рейми вели сюда. Они чем-то напоминали мегиз… но Энриз мог обманывать себя: встреченные им сегодня нимеру вели себя так, словно мегиз — реликт из давнего прошлого. Против воли почувствуешь себя древним ископаемым, когда тебя вдруг решает исследовать археолог!

— Мы всё ещё должны доставить их в Нимерсанет и передать Академии, — вдруг сообщил этот самый археолог в ответ на вопрос врача. — Можем и сами аккуратно изучать, без… серьёзного вмешательства.

«Вы же уже установили, что мы вас понимаем, верно? Какого ишеммет вы тогда ведёте себя, словно мы — ископаемые скелеты, а не люди?»

Энриз не стал спрашивать вслух, хотя высказывание Леос задело его за живое. Пока они с Рейми, не сговариваясь, предпочли молчать.

Оба сменили одежду на местную. Синие комбинезоны, почему-то более свободного кроя, чем у воинов, хотя тоже форменные; бежевые плащи с металлическими вставками на плечах и золотисто-зелёные пояса. Энриз заметил, что у старших по званию: командира, врача и ещё пары человек неизвестного рода деятельности — на груди имелись неоновые вставки, но назначения их он на глаз не определил. Для полного комплекта недоставало лишь синих шлемов или платков, которые носили те, кто не был в пирамиде.

Когда никто не смотрел, Рейми извлёк из складок старой одежды флейту и быстро спрятал её под плащ. Энриз усмехнулся: у него при себе достойных сохранения вещей не нашлось.

Вопреки собственному желанию изучить мегиз, Леос ничего не говорила и не делала, только разглядывала их, примостившись на стуле у входа. Эш продолжала что-то записывать, Рейми рассматривал большое пальмообразное растение в углу. Энриз изучал обстановку: стерильно-белые стулья, медицинское кресло и одноногий стол, привинченный противоположным боком к стене; бледно-бирюзовую обшивку со слабым волнообразным узором, тёмные почти до черноты растения, множественные бестеневые лампы. В этом же положении всех присутствующих и застал командир корабля, явившийся минут десять спустя в компании двух воинов, которых Энриз ещё не видел.

Женщины, на вид старше Леос, но младше командира; одна высокая и гибкая, с оливковой кожей, другая — ниже, изящнее, бледнее. Усилия пришлось бы приложить, чтобы найти сходства, а не отличия, но прочие детали скрадывала форма.

По приказу командира две воительницы куда-то увели Рейми, Леос и Эш он тоже выгнал. Дождавшись, пока за ними закроется дверь, командир опёрся о неё спиной, словно преграждая путь к выходу, и произнёс:

— Насколько я понимаю, старший в вашей паре именно вы.

Энриз не ответил. Он молча рассматривал своего не то противника, не то собеседника. Высокий, смотрит с равнодушием камня, да и черты камнеобразные — не то чтобы грубые, но резкие, словно выбитые в граните. Серые глаза, в которых мерещится электронная прозелень, почти как на неоновом ромбе на его груди. Оружия, на первый взгляд, нет, но ромб и тяжёлый браслет на левой руке сеют смутные сомнения. Хотя, если верить пустым крючкам слева на поясе, основное своё оружие он всё-таки снял. Кажется, в пирамиде там что-то висело. Не пистолет, но… металлическая палка? Трубка? Энриз предположил, что нечто стреляющее.

— Вы находитесь на этом корабле в качестве особо ценного груза, — сообщил командир совершенно спокойным тоном. — Вам не причинят вреда без объективной причины. Путь до Нимерсанет займёт приблизительно два месяца.

«Не создавайте мне проблем», — сказал бы недоброй памяти господин Налатей. Командир корабля завершил свой монолог без угроз и приказов. Энриз продолжал молчать.

Звукоизоляция на корабле оказалась отменной: пока они молча стояли друг против друга, установилась полная, совершенная тишина. Ни шагов за стеной, ни гула механизмов, ни единого возгласа. Не было слышно даже тишайшей фоновой музыки, которая в Мерисе была бы естественной и неотъемлемой частью любого помещения. Энризу показалось, что он снова задыхается.

Пауза затягивалась, как петля на шее. Заливалась в лёгкие солёной водой. Но нарушить молчание первым казалось Энризу сродни поражению. По неясной причине он не хотел и боялся проиграть.

— Вы не можете говорить? — спросил командир, выпрямившись и подойдя на шаг ближе. Прозвучало угрожающе, хотя тон оставался безукоризненно ровным.

— Могу, — выдохнул Энриз, с трудом поборов порыв отшатнуться.

— В таком случае впредь будьте рациональны и отвечайте на вопросы.

Технически первая фраза в их диалоге была произнесена без вопросительной интонации… Энриз криво усмехнулся и рухнул на ближайший стул. Кисть со звонким и болезненным «ток!» ударилась об угол стола, но Энриз почти ничего не почувствовал. Он будто выплыл из тёмной глубины и смог вдохнуть. Стало бы легче, не кружи рядом предположительно вооружённый рациональный крокодил.