Судьба\Безжалостная профанация (джен)

Мир молчал. Это была не тишина отсутствия звука. Это была тишина отсутствия жизни. Абсолютный, стерильный ноль. Ветер был камнем. Пыль была камнем. Эхо выстрелов было камнем. Весь переулок превратился в сюрреалистичный памятник одному-единственному мгновению.

Ассасин, застывший в прыжке, был шедевром гротескного искусства. Каждая хитиновая пластина, каждый блик неона на его лезвиях, даже искажение воздуха от скорости его движения — все было запечатлено с фотографической точностью. Он был вечной угрозой, которая никогда не достигнет цели.

Гарри медленно подошел к нему. Он протянул руку и коснулся каменной поверхности. Холодная. Твердая. Мертвая. Он посмотрел на Райдер.

Она стояла, покачиваясь, опираясь на стену. Кровь перестала течь из ее глаз, оставив на бледных щеках две темные, ужасающие дорожки. Ее аметистовые глаза были тусклыми, как угли, из которых ушло тепло. Она потратила почти все. Использование Благородного Фантазма такого масштаба было актом отчаяния, равносильным тому, чтобы взорвать атомную бомбу, чтобы убить одного солдата.

— Ты… в порядке? — снова этот глупый, но необходимый вопрос.

— Я… существую, — выдохнула она. — Это максимум, на что я сейчас способна. Он был… быстрее, чем я ожидала.

Она говорила не о его скорости, а о его намерении. Этот Ассасин был не просто убийцей. Он был хирургом, нацеленным на точное, мгновенное устранение самой большой угрозы на поле. Он просчитался лишь в одном: он не учел, что эта угроза готова уничтожить саму себя, чтобы забрать его с собой.

Взгляд Гарри упал на D.Va.

Она сидела на теперь уже каменном асфальте, обхватив колени руками. Ее щебечущая маска слетела, обнажив то, что было под ней. Не ужас. Не панику. А тихую, бесконечную меланхолию. Она смотрела на свои руки, переворачивала их, будто видела впервые.

— Аватар… — повторила она, и ее голос был тихим, монотонным, лишенным всех красок. — Забавно, да? Всю свою жизнь я провела перед камерой. Создавала образ. Прокачивала скины. Думала, что MEKA — это просто мой робот. А оказалось, что я сама — просто интерфейс для управления им. Моя Героическая Сущность — это не я, Хана Сонг. Это огромная боевая машина. А я… я просто ее пилот. Ее самая красивая, самая яркая, самая живая деталь. Но все еще… деталь.

Она подняла на них глаза.

— Поэтому я и выжила. Я не живая в том смысле, в каком живые вы. Моя душа — это программный код. А код в камень не превратишь.

Это откровение, произнесенное посреди каменного кладбища, было страшнее любой битвы. Трагедия D.Va была не в том, что она могла умереть. А в том, что она не могла по-настоящему жить. Она была призраком в своей собственной машине.

Гарри ничего не сказал. Что можно сказать на это? Любые слова утешения были бы ложью. Он просто подошел к ней и протянул руку.

D.Va посмотрела на его руку, потом на него. В ее глазах промелькнула искра удивления.

— Ты… не боишься меня? После всего этого… бреда?

— У меня иммунитет к бреду, — тихо ответил Гарри. — Пойдем. Здесь небезопасно.

— Небезопасно? — она истерически хихикнула, обводя взглядом застывший мир. — По-моему, безопаснее уже некуда.

— Он был не один, — вмешалась Райдер. Ее голос был слабым, но твердым. — Такие, как он, не охотятся в одиночку. Это была проверка. Приманка. Они хотели посмотреть, на что мы способны.

Гарри кивнул, помогая D.Va подняться.

— И мы показали им слишком много. Теперь они знают наш главный козырь.

D.Va отряхнула свой розовый комбинезон. Ее лицо снова начало обретать черты привычной, дерзкой маски, но теперь под ней явно проглядывала трещина.

— Ладно. Допустим. И что теперь, мистер-спаситель-мира? Куда мы пойдем? Моя база на другом конце города, и что-то мне подсказывает, пешком мы туда не дойдем.

— Нет, — сказал Гарри. — Мы пойдем в логово зверя.

Он посмотрел в сторону кафедрального собора, который черным шпилем пронзал серое небо. Пульсация боли в его сознании не прекратилась. Наоборот, после использования Фантазма Райдер она стала сильнее, будто кровь и отчаяние привлекли внимание того, кто сидел в центре этой паутины.

— Мы не будем прятаться. Мы не будем убегать. Мы пойдем прямо туда. Этого они от нас точно не ждут.

— Гениальный план, Поттер, — фыркнула D.Va, хотя в ее голосе уже не было прежней насмешки. — Просто гениальный. Напасть на главного босса сразу после того, как твой ДД потратил ульту, а танк почти мертв. Что может пойти не так?

— Все, — спокойно ответил Гарри. — И именно поэтому это сработает.

Он подошел к Райдер. Она была бледной, как бумага, и тяжело опиралась на стену.

— Ты сможешь идти? — спросил он.

Она кивнула.

— Я смогу… сражаться. Если понадобится.

Гарри покачал головой. Он положил руку ей на плечо, и она вздрогнула от его тепла.

— Не понадобится. Твоя война на сегодня окончена.

Он закрыл глаза. Его вторая рука легла на тыльную сторону ладони, где горели Командные Заклинания.

— Я, Гарри Поттер, приказываю своему Слуге, Райдер…

Райдер напряглась, ее глаза расширились от ужаса и предательства. Неужели он?.. После всего?..

— …именем этого Командного Заклинания, — его голос был твердым, как сталь, и не допускал возражений. — Перенеси свою боль на меня.

Одна из трех красных дуг на его руке вспыхнула ослепительным светом. Райдер вскрикнула, но это был не крик боли. Это был крик протеста.

Ее тело окутало багровое сияние, которое тут же, словно по невидимому каналу, хлынуло в Гарри. Он стиснул зубы, его тело выгнулось дугой. Это не было похоже на обычную боль. Это было ощущение, будто в его вены вливают жидкий лед и битое стекло. Это была боль духовного тела, разрываемого на части, боль отката от использования силы, способной искажать реальность. Он принял на себя все. Истощение. Раны. Отчаяние.

Когда свечение погасло, он тяжело дышал, опираясь на колени. Пот стекал по его лицу. Но он стоял.

Райдер, наоборот, выглядела… целой. Бледность ушла с ее лица, рана на животе затянулась, оставив лишь разорванную ткань. Ее аметистовые глаза снова горели ясным, сильным светом. Она смотрела на Гарри с выражением, в котором смешались шок, ярость и нечто совершенно новое, чему она еще не знала названия.

— Ты… идиот, — прошептала она.

— Я в курсе, — выдохнул Гарри, выпрямляясь. — Это моя основная тактическая характеристика.

D.Va смотрела на эту сцену с широко открытыми глазами. Она видела много странного. Но такого — никогда. Мастер, жертвующий собой, чтобы исцелить Слугу? Это нарушало все правила, всю логику Войны за Грааль.

— Окей, — сказала она медленно, будто пробуя слова на вкус. — Пожалуй, я останусь с вами, ребята. Кажется, ваш стрим будет поинтереснее моего.

Гарри кивнул, все еще пытаясь отдышаться.

— Отлично. Тогда нам нужно оружие.

Он подошел к окаменевшей статуе Ассасина. Меч Гриффиндора в его руке коротко вспыхнул. Одним точным, сильным ударом он отсек одну из хитиновых конечностей-лезвий. Камень со звоном раскололся. Гарри поймал черное, острое, как бритва, оружие.

Он протянул его D.Va.

— Стример, — сказал он. — Пора становиться бойцом.

Она неуверенно взяла в руки тяжелое, холодное оружие. Оно совершенно не гармонировало с ее розовым комбинезоном и веселыми рисунками на щеках. Но в том, как она сжала рукоять, уже чувствовалась сталь.

И они втроем — измученный волшебник, исцеленный монстр и аватар, нашедший свое оружие, — двинулись прочь из каменного переулка, оставив позади застывшую сцену своего первого, страшного триумфа, и направились к сердцу тьмы.

* * *

Путь к собору был не просто перемещением в пространстве. Это было падение в кроличью нору, вырытую безумным архитектором. Чем ближе они подходили к источнику сигнала, тем меньше реальность походила на город и тем больше — на битый файл сохранения. Асфальт под ногами шел волнами, здания изгибались под невозможными углами, словно нарисованные Сальвадором Дали в приступе мигрени. Фонарные столбы мерцали, на долю секунды превращаясь в виселицы, а затем обратно.

Гарри шел первым. Каждый шаг давался ему с усилием, с каким поднимают могильную плиту. Боль Райдер, перетекшая в него, не была просто раной. Это был яд Горгоны, разъедающий его магические каналы. Его левая рука онемела, в боку пульсировал раскаленный шар, а перед глазами плыли черные круги. Но он не замедлял ход. Он привык к боли. Боль была его старым другом, единственным, кто никогда его не предавал.

Райдер шла чуть позади, ее рука постоянно тянулась к нему, готовая подхватить, но останавливалась в сантиметре. Она знала: если она коснется его сейчас, он может рассыпаться. Его гордость — это несущая конструкция его существования.

D.Va замыкала шествие. Она несла отрубленную конечность Ассасина на плече, как гигантский двуручный меч из jRPG. Для нее происходящее было не мистическим ужасом, а плохим левел-дизайном.

— Офигеть, текстуры поплыли, — прокомментировала она, пнув ногой мусорный бак, который при ударе рассыпался на пиксели. — Разрабы этой карты явно кранчили последние полгода. Оптимизация — ноль из десяти. Эй, Поттер, у тебя пинг не скачет? Ты выглядишь так, будто у тебя потери пакетов девяносто процентов.

Гарри, не оборачиваясь, хрипло усмехнулся.

— У меня просто… аппаратное устаревание.

— Классика, — кивнула D.Va. — Железо не тянет новый движок. Слушай, а мы вообще уверены, что идем в правильный инст? Обычно перед финальным боссом должна быть сейв-зона. Ну там, торговец, починка брони, аптечки. А тут только… глитчи и депрессия.

— Мы и есть аптечки, — тихо сказала Райдер. — Для того, кто нас там ждет.

Внезапно улица кончилась. Просто оборвалась в никуда. Перед ними открылась огромная площадь, вымощенная черным и белым мрамором в виде гигантской шахматной доски. А в центре этой доски, пронзая небо готическими шпилями, стоял Собор.

Но это был не храм Божий. Витражи горели не святым светом, а ядовитым неоном: «JACKPOT», «SIN CITY», «LAST CHANCE». Вместо горгулий на карнизах сидели золотые херувимы с лицами, искаженными алчностью, сжимающие в руках фишки и игральные кости. Из открытых дверей, высоких, как врата в Морию, доносилась не органная музыка, а какофония джаза, звона монет и истерического смеха.

— Окей, — сказала D.Va, присвистнув. — Беру свои слова назад. Дизайн локации — десять из десяти. Это же казино! Реально казино в церкви! Какой постмодерн, я тащусь!

Гарри смотрел на это строение с ненавистью. Он чувствовал, как пульсация боли в его голове синхронизируется с ритмом неоновой вывески. Это место было опухолью.

— Это не постмодерн, — сплюнул он кровь на мрамор. — Это богохульство. В самом прямом смысле.

Они ступили на шахматную площадь. И как только нога Гарри коснулась первой белой клетки, механизм сработал.

Из мраморных плит с грохотом поднялись фигуры. Но это были не шахматы. Это были скелеты. Скелеты в истлевших, но все еще элегантных смокингах и галстуках-бабочках. В пустых глазницах горели красные огоньки камер наблюдения. В костяных руках они сжимали не мечи, а подносы с острыми, как бритва, игральными картами, и рулетки, превращенные в циркулярные пилы.

— Faites vos jeux! — проскрежетал один из них, кланяясь с издевательской учтивостью. — Делайте ваши ставки, господа! Жизнь или смерть? Красное или черное?

Их было десятки. Сотня. Целая армия мертвых крупье, охраняющих вход в святилище азарта.

— Мобы! — радостно взвизгнула D.Va, перехватывая хитиновый клинок поудобнее. — Наконец-то фарм! Чур, я танкую! Поттер, ты хилер, держись сзади и не сдохни! Райдер, ты ДД, фокусируй элиту!

Гарри хотел возразить, что он вообще-то боевой маг, но боль скрутила его внутренности новым спазмом.

— Делай… как она сказала, — выдохнул он Райдер.

Бой начался. И это было великолепное, абсурдное зрелище.

D.Va ворвалась в толпу скелетов, размахивая оружием Ассасина как бейсбольной битой. Она двигалась с неестественной скоростью прогеймера, уворачиваясь от летящих карт за микросекунды до удара.

— Хедшот! Даблкилл! Ремпейдж! — комментировала она каждое свое убийство, превращая кровавую бойню в шоу. — Эй, скелетон, у тебя хитбокс кривой! Фиксите баги!

Райдер двигалась иначе. Она была тенью, скользящей между вспышками карт и лезвий. Ее цепи пели смертельную песню, обвиваясь вокруг костяных шей и рассыпая противников в прах. Она не тратила лишних движений. Она просто зачищала периметр вокруг Гарри, создавая для него зону безопасности.

А Гарри… Гарри просто шел.

Он шел сквозь хаос, опираясь на меч Гриффиндора как на трость. Скелет-крупье выскочил перед ним, занося циркулярную пилу-рулетку. Гарри даже не поднял меч.

— Депульсо, — прошептал он устало.

Скелета отбросило на десять метров, и он разлетелся о стену собора фонтаном костей и фишек.

Они прорвались к дверям. D.Va, тяжело дыша, но сияя от адреналина, добила последнего врага эффектным вертушкой.

— Изи катка! — заявила она, опираясь на меч. — Лут, правда, отстой. Одни фишки.

Гарри подошел к огромным дубовым дверям. На них были вырезаны сцены Страшного Суда, но вместо грешников в котлах варились те, кто поставил на «зеро» и проиграл.

Он положил руку на створку. Она была теплой и вибрировала.

— Готовы? — спросил он.

— Рождена готовой, детка! — подмигнула D.Va.

— С вами — хоть в Тартар, — тихо ответила Райдер.

Гарри толкнул двери.

Двери распахнулись с торжественным, тяжелым звуком. Но вместо ожидаемого полумрака их ударила волна света, звука и запаха.

Запах дорогих сигар, дешевых духов и отчаяния. Золотой свет люстр. Звон бокалов.

Внутри собора не было алтаря. Все огромное пространство нефа было превращено в гигантский игровой зал. Игровые автоматы стояли рядами там, где должны были быть скамьи для прихожан. Вместо исповедален были кабинки для VIP-игроков. Под куполом, где должен был быть лик Христа, вращалась гигантская голограмма рулетки.

И там было людно. Но не людьми.

Тени. Призраки. Души, проигравшие себя. Они сидели за столами, дергали рычаги, делали ставки своими воспоминаниями, своими чувствами, своими именами.

А в самом конце зала, на возвышении, где должен был стоять алтарь, стоял огромный, покрытый зеленым сукном стол для покера.

За столом сидел человек.

Он был одет в рясу священника, но поверх нее был наброшен пиджак дилера казино. На его шее висел золотой крест, инкрустированный игральными костями. Его руки ловко тасовали колоду карт, рубашки которых были черными, как грех.

Он поднял голову. Его глаза были пустыми и темными, как сама бездна, но на губах играла вежливая, профессиональная улыбка.

— Добро пожаловать в Святую Церковь Азарта, — произнес Котомине Кирей, и его голос, усиленный акустикой собора, раскатился как гром. — Я ждал вас. Гарри Поттер. Медуза Горгона. И… — он на секунду запнулся, глядя на розовую фигуру, — …незарегистрированный баг системы.

Он развел руками, словно приглашая их в объятия.

— Вы пришли как раз вовремя. Мы начинаем главную игру вечера. Ставка — Святой Грааль. Бай-ин — ваша душа.

Кирей щелкнул пальцами.

Из теней за его спиной, из-за алтаря, поднялась гора мышц. Гигантская, темная фигура с кожей цвета камня и глазами, горящими безумием.

Геракл. Берсеркер.

Но он не был в цепях. Он был… в смокинге. Гигантском, трещащем по швам смокинге. А в руках он держал не каменный меч, а гигантскую, вырванную с корнем колонну, на которой неоном горела надпись: «JACKPOT».

— Мой чемпион готов раздать карты, — улыбнулся Кирей, и его улыбка была страшнее любого демона. — Скажите, мистер Поттер… Вы верите в удачу? Или вы предпочитаете… шулерство?

D.Va уронила челюсть.

— Офигеть… Берсеркер в смокинге. Я видела все. Теперь я могу удалять игру.

Гарри сделал шаг вперед, переступая порог. Боль в его теле достигла пика и вдруг исчезла, сменившись ледяной ясностью.

— Я не играю в азартные игры, святой отец, — сказал он, поднимая меч Гриффиндора. — Я обычно переворачиваю стол.

Котомине Кирей не стал произносить длинных речей. Он просто сделал жест рукой, похожий на благословение, переходящее в команду «Фас».

— All in, — произнес он мягко.

Геракл-Берсеркер, эта гора мышц, упакованная в трещащий по швам смокинг размера XXXXXL, взревел. Это был рев не зверя, а проигравшегося в пух и прах игрока, который видит перед собой того, кто сорвал банк. Он замахнулся своей колонной «JACKPOT», и воздух в соборе сгустился от давления маны.

— Огроменная хитбокс-зона! — заорала D.Va, активируя двигатели на своем комбинезоне (видимо, остатки функционала MEKA были вшиты прямо в ткань). — Танкую! Поттер, давай баффы! Райдер, фланкуй!

Она бросилась вперед, стреляя из хитинового меча Ассасина, который теперь каким-то образом плевался розовыми лазерными лучами (видимо, концептуальное улучшение Слуги).

Берсеркер ударил. Колонна обрушилась на пол там, где секунду назад была геймерша. Мрамор взорвался шрапнелью. Ударная волна сбила бы Гарри с ног, если бы не цепь.

Холодная, стальная змея обвилась вокруг талии Гарри и резко дернула его в сторону. Он не сопротивлялся. Он знал это ощущение. Это была Райдер. Она не просто спасла его; она переместила его в идеальную позицию для атаки.

— Бомбарда Максима! — рявкнул Гарри, направляя палочку (которую достал, так как меч был занят D.Va) на люстру над головой Геракла.

Тонны хрусталя и бронзы рухнули вниз, осыпая гиганта дождем из острых осколков. Геракл даже не почесался. Его «Двенадцать Подвигов» работали как чит-код на бессмертие.

— У него резист к физике! — крикнула D.Va, отлетая от пинка гигантским лакированным ботинком. — И к магии! И к логике! Это же имба! Нерфите Берсеркера!

В этом хаосе, среди летящих фишек, кусков мрамора и лазерных лучей, между Гарри и Райдер возникла тишина. Та самая, их собственная.

Они не смотрели друг на друга. Им не нужно было.

Берсеркер замахнулся на Райдер. Гарри не думал.

— Протего! — Щит возник в миллиметре от ее лица, приняв удар, способный расколоть гору. Гарри сплюнул кровь — отдача ударила по его внутренностям, — но он улыбался.

В ту же секунду, используя щит как трамплин, Райдер взмыла в воздух. Она приземлилась на плечо гиганта, ее цепи мгновенно обвили его шею, пытаясь задушить недышащее.

— Гарри! — крикнула она. Не «Мастер». Просто имя.

— Вижу! — отозвался он.

Он понял ее замысел без слов. Она не пыталась убить Геракла. Она пыталась заставить его потерять равновесие.

Гарри направил палочку не на монстра, а на пол под его ногами.

— Дефодио!

Мрамор под ногами гиганта превратился в крошку. Геракл, потеряв опору и влекомый инерцией цепей Райдер, с грохотом рухнул на колени.

В этот миг их взгляды встретились. На долю секунды. В ее аметистовых глазах, обычно холодных, полыхало торжество. Не от победы над врагом. А от того, что он был рядом. Что он понял. Что он прикрыл.

Это была близость более личная, чем любое касание. Они танцевали на лезвии бритвы, и каждый знал, что партнер его поймает. Почва для чувств была уложена не словами, а этим безумным, смертельным ритмом их сердец, бьющихся в унисон.

Но Геракл был не просто монстром. Он был трагедией.

Он стряхнул с себя Райдер, как назойливую муху, и поднялся. Его глаза горели красным огнем безумия. Он заревел, обращаясь к Кирею, который все так же спокойно тасовал карты.

— ▂▂▃▃▄▄▅▅! — (непереводимый рев, в котором слышалось: «Где мой выигрыш?!»).

Гарри, тяжело дыша, вдруг опустил палочку. Он применил Метод Орсона Скотта Карда: чтобы победить врага, нужно понять его настолько глубоко, что ты полюбишь его. А полюбив — уничтожишь.

— Он не даст тебе выигрыш, Геракл, — крикнул Гарри, перекрывая шум битвы. Его голос был полон не ярости, а печали. — Посмотри вокруг! Это не храм!

Берсеркер замер. Он медленно повернул свою массивную голову к Гарри.

— Ты ищешь искупления, — продолжил Гарри, делая шаг вперед, игнорируя протестующий крик Райдер. — Ты думаешь, что если выполнишь условия, если победишь в игре, боль уйдет. Я тоже так думал. Но посмотри на дилера.

Гарри указал мечом на Кирея.

— Дом всегда выигрывает. Потому что Дом питается не деньгами. Он питается твоей надеждой.

В глазах Геракла что-то мелькнуло. Искра разума, пробившаяся сквозь пелену безумия. Он посмотрел на Кирея. Потом на игровые автоматы, пожирающие души. Потом на свою колонну «JACKPOT», которая на самом деле была пустотелой дешевкой из папье-маше.

— Грааль… — прохрипел гигант. Это было первое человеческое слово, которое он произнес.

Кирей перестал улыбаться.

— Досадная проницательность, мистер Поттер.

Но было поздно.

Геракл взревел. Но теперь это был рев не ярости, а горя. Осознание обмана, помноженное на безумие, создало критическую массу.

Он не стал атаковать Гарри. Он схватил огромный покерный стол обеими руками.

— (ノಠ益ಠ)ノ彡┻━┻ — (метафорический звук переворачивания стола эпических масштабов).

Зеленое сукно, карты, фишки, сам Кирей — все полетело в воздух. Геракл начал крушить. Он разносил игровые автоматы, вырывал с корнем люстры, крушил стены. Это был бунт обманутого вкладчика, у которого есть божественная сила.

Один из его ударов снес гигантскую неоновую вывеску над алтарем. Буквы заискрили, замигали и с грохотом рухнули на пол перед героями.

Пыль осела. И в мерцающем свете умирающего неона Гарри, Райдер и D.Va прочитали название заведения.

«CASINO HOLY GRAIL»

(Мелким шрифтом: ООО «Вселенское Зло», лицензия №666).

Геракл стоял посреди руин. Его смокинг превратился в лохмотья. Он смотрел на эту вывеску. На этот «Святой Грааль», который был просто брендом дешевого казино.

И величайший герой Греции, победитель Гидры и Немейского льва, медленно осел на кучу битого кирпича и пластика. Он обхватил свою огромную голову руками и заплакал.

— Ы-ы-ы-ы! — разнеслось по разрушенному залу. — Граа-а-аль! Фальшивка-а-а!

Это было смешно. Это было нелепо. Гигант, рыдающий как ребенок, у которого отобрали конфету. D.Va даже начала хихикать, но тут же зажала рот рукой.

Потому что это было и невыносимо больно. За этим комичным плачем слышалась трагедия существа, которое поняло: искупления не купить. Ни за подвиги, ни за фишки.

Среди этого сюрреалистичного пейзажа — разрушенного казино и рыдающего полубога — образовался островок тишины.

Гарри и Райдер стояли рядом. Адреналин схлынул, оставив после себя звенящую чистоту восприятия. Они оба были в пыли, в крови, измотанные. Но они были живы. И они были вместе.

Гарри посмотрел на нее. Без повязки, с растрепанными волосами, она была самой красивой и самой настоящей вещью в этом искусственном мире. Он вспомнил, как она защищала его. Как он защищал ее.

— Райдер… — начал он.

Она повернулась к нему. В ее глазах больше не было льда. Там было тепло. То самое, которое она ощутила от его руки.

— Гарри…

Они стояли так близко, что он чувствовал запах ее волос — запах моря и свободы. Слов не нужно было. Нужно было просто сказать это вслух, чтобы зафиксировать реальность.

«Я люблю тебя». Три слова, которые могли бы исцелить их обоих окончательно.

Они потянулись друг к другу. Воздух между ними наэлектризовался. D.Va тактично (или просто офигев от происходящего) молчала, снимая все на камеру.

— Гарри, я… — начала Райдер, и ее голос дрогнул.

— Хлоп-хлоп-хлоп.

Медленные, саркастичные аплодисменты разрушили момент, как молоток — стекло.

Из кучи обломков, отряхивая пыль с безупречной сутаны (пиджак дилера где-то потерялся), поднялся Котомине Кирей. Он выглядел ничуть не расстроенным тем, что его бизнес уничтожен. Наоборот. Он выглядел… удовлетворенным.

— Какая драма. Какая страсть, — произнес он, подходя к ним. — И какой восхитительный катарсис у нашего друга Геракла. Я чувствую себя зрителем в первом ряду.

Райдер мгновенно закрыла собой Гарри, стилет в ее руке хищно блеснул. Гарри поднял палочку.

— Игра окончена, Кирей, — сказал Гарри. — Казино закрыто.

— О, игра никогда не заканчивается, мистер Поттер, — усмехнулся священник. — Она просто меняет локацию. Но вы правы. Война за Грааль… технически завершена. Победителя нет, есть только разрушения и разочарование. Как и в жизни.

Он подошел к плачущему Гераклу и похлопал его по плечу. Тот даже не отреагировал, продолжая выть.

— Однако, — продолжил Кирей, — как гостеприимный хозяин, я не могу отпустить гостей голодными. Вы уничтожили мою духовную пищу, поэтому придется довольствоваться физической.

Он щелкнул пальцами. Реальность моргнула.

Они больше не были в руинах собора. Они сидели за столом в маленьком, уютном, но слегка зловещем китайском ресторанчике. Геракл (уже без смокинга, в набедренной повязке) сидел в углу, все еще всхлипывая, но перед ним уже стоял таз с едой. D.Va сидела на стуле, ошарашенно глядя на палочки для еды в своих руках.

А перед Гарри и Райдер стояли две глубокие тарелки, наполненные субстанцией, которая светилась зловещим, адским красным цветом.

— Мапо-тофу, — торжественно объявил Кирей, садясь напротив и складывая руки в замок. — Мой личный рецепт. Говорят, он настолько острый, что позволяет почувствовать себя живым даже мертвецам.

— Это… босс-файт? — с ужасом спросила D.Va, понюхав тарелку и тут же закашлявшись.

— Это причастие, — улыбнулся Кирей. — Ешьте. Тот, кто доест до конца, получит ответы. Или язву желудка. В любом случае, это будет незабываемый опыт.

Гарри посмотрел на красное варево. Потом на Райдер. Она смотрела на тарелку с таким же ужасом, с каким смотрела на свое отражение.

— Кажется, — вздохнул Гарри, беря ложку, — самое сложное испытание только начинается.

Райдер слабо улыбнулась. Впервые за все время.

— Вместе? — спросила она.

— Вместе, — кивнул он.

И они одновременно зачерпнули ложками огненную суть бытия, в то время как на фоне продолжал рыдать самый сильный герой Греции, а Кирей наблюдал за ними с выражением абсолютного, нечеловеческого блаженства.