Турист Поттер: Маршрут Перестроен (джен)

Серый свет лондонского утра вползал в спальню так же неохотно, как и во все предыдущие сотни дней. Гарри открыл глаза за секунду до того, как зачарованный петух на часах Молли Уизли набрал в грудь воздуха для своего пронзительного крика. Машинальным движением, не глядя, Гарри придавил часы ладонью, обрывая механическое ликование на полувздохе. В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь далеким гулом просыпающегося магловского Лондона и едва слышным шуршанием Кикимера, который возился этажом ниже.

Всё шло по заученному сценарию. Тяжелый подъем, холодная вода в лицо, попытка усмирить непослушные волосы, которые, казалось, жили своей собственной, отдельной от Гарри жизнью. Спускаясь по лестнице, он слышал привычное ворчание домовика — Кикимер сражался с пылью на портретных рамах, попутно выговаривая невидимым собеседникам всё, что он думает о «молодом хозяине, который губит свое здоровье в министерских подземельях».

На кухне его ждал безупречный порядок и горячий завтрак. Овсянка, тосты с апельсиновым джемом и чернильно-черный кофе, запах которого был единственным ярким пятном в этом монохромном утре. Рядом с приборами, как обычно, возвышалась стопка почты.

Гарри лениво перебрал конверты. Большинство из них отправились в корзину сразу: яркие, пахнущие приторными цветочными духами, или украшенные магическими блестками, которые переливались при свете ламп. Один из конвертов — из тонкого, почти прозрачного пергамента — случайно раскрылся, и на стол выпала тонкая прядь волос, перевязанная золотой нитью. Гарри поморщился, чувствуя прилив глухого раздражения, и брезгливо смахнул «подарок» в мусорное ведро. Эта фанатичная любовь незнакомых людей была сродни липкой паутине — она не ранила, но вызывала желание немедленно вымыть руки.

Он потянулся к «Ежедневному Пророку», ожидая увидеть очередную передовицу о росте цен на драконью кровь или репортаж о новом назначении в Визенгамоте. Но вместо привычного лица Кингсли Шеклболта или Глории Гаммонд, его взгляд наткнулся на нечто совершенно иное.

«ЛУНА ЛАВГУД ВОЗВРАЩАЕТСЯ ИЗ ЭКСПЕДИЦИИ В ПАТАГОНИЮ — ЭКСКЛЮЗИВНОЕ ИНТЕРВЬЮ»

Гарри замер, забыв про кофе. На главной фотографии, занимавшей добрую половину полосы, Луна Лавгуд широко улыбалась в камеру. Она выглядела иначе, чем в его воспоминаниях: кожа заметно потемнела под южным солнцем, на носу появилась россыпь веснушек, а в светлые волосы были вплетены какие-то диковинные перья и бусины. За её спиной громоздились зазубренные пики Анд, укутанные в голубоватую дымку, и небо там казалось таким пронзительно-чистым, что от одного взгляда на него становилось больно глазам.

Луна на снимке не позировала. Она смеялась, откидывая назад голову, и держала в руках какой-то странный, поросший мхом артефакт. В её взгляде не было ни тени той усталости, которая стала для Гарри второй кожей. Она выглядела... живой. По-настоящему, пугающе живой на фоне серого лондонского утра.

Гарри почувствовал, как внутри, где-то за ребрами, что-то странно и болезненно ёкнуло — словно старая, давно забытая струна внезапно отозвалась на случайный звук. Он продолжал смотреть на фотографию, игнорируя остывающую кашу. Контраст между этой загорелой девушкой на фоне диких гор и его собственным существованием в стенах из отполированного камня и бумажных отчетов вдруг стал невыносимым. Он не мог понять, что это за чувство — зависть, тоска или просто эхо прежней близости, — но оно впервые за долгое время заставило его сердце биться чуть быстрее.

— Хозяин Гарри не ест, — раздался за спиной скрипучий голос Кикимера. — Хозяин Гарри смотрит в газету так, будто увидел там привидение старой хозяйки Блэк.

Гарри вздрогнул, закрыл газету и быстро сделал большой глоток уже холодного, горького кофе.

— Всё в порядке, Кикимер, — тихо ответил он, хотя знал, что это не так. — Просто... старая знакомая вернулась домой.

Он встал, бросив последний взгляд на край газеты, откуда выглядывала улыбка Луны, и начал собираться в Министерство. Рутина требовала его присутствия, но сегодня трещина в её идеальном куполе стала заметно шире.

* * *

Министерство встретило его привычным гулом и влажным сквозняком, который всегда гулял по Атриуму, когда сотни волшебников одновременно аппарировали в отведенные сектора. Гарри медленно шел сквозь толпу, но сегодня его взгляд, обычно устремленный в пол или на ботинки впереди идущего, вдруг начал цепляться за детали, которые раньше сливались в общую серую массу.

Вокруг него пульсировала жизнь, но она казалась какой-то механической. Высокие своды Атриума отражали шарканье сотен ног по полированному темному паркету. Гарри смотрел на лица чиновников, выходящих из каминов: они стряхивали пепел с мантий заученными жестами, их глаза были устремлены в пространство, а губы беззвучно шевелились, проговаривая тезисы к утренним докладам или списки покупок.

Эти лица... они казались Гарри пугающе похожими друг на друга. Стертые, выцветшие, отмеченные печатью многолетней кабинетной службы. Вот прошел пожилой волшебник из Сектора борьбы с неправомерным использованием магии — его спина была согнута под невидимым грузом папок, а в складках его мантии, казалось, навечно застрял запах старого пергамента.

«Через двадцать лет я тоже буду так спешить? — подумал Гарри, и от этой мысли по спине пробежал холодок. — Буду ли я так же стоять в очереди к лифту, зажав в руке термос и думая только о том, чтобы форма 27-B/6 была заполнена без ошибок?»

Его размышления прервал резкий всплеск движения справа.

— Мистер Поттер! О, мистер Поттер, подождите, пожалуйста!

Из потока людей вынырнула полная ведьма в ярко-зеленой шляпе, украшенной довольно облезлым чучелом какой-то тропической птицы. В руках она судорожно сжимала клочок бумаги и перо. Гарри замер, чувствуя, как лицо принимает привычную маску вежливой отстраненности. Это было так же неизбежно, как гравитация: кто-то узнает, кто-то попросит, кто-то захочет кусочек его славы.

— Пожалуйста, всего одну подпись! — причитала она, тяжело дыша. — Мой племянник будет просто в восторге, он так мечтал...

Гарри не слушал. Его мысли всё еще были в Патагонии, среди голубых ледников и улыбающихся девушек, которые не носят министерских мантий. Он на автомате взял у женщины листок и быстро, не глядя, черкнул на нем размашистое «Гарри Поттер».

— О... О Мерлин! — ведьма прижала бумагу к груди, и её глаза округлились. — Посмотрите! Смотрите все!

Гарри моргнул и только сейчас опустил взгляд на то, что только что подписал. Вместо коллекционной карточки или фотографии на него смотрел бланк предварительного заказа из министерской столовой. Его имя теперь красовалось жирным росчерком прямо поверх надписи: «Одна порция диетического пудинга с тапиокой и двойной чай».

— Вы подписали мой обед! — ведьма выглядела так, будто только что выиграла джекпот в «Ежедневном пророке». — Теперь это семейная реликвия! Я вставлю это в рамку и повешу на кухне! Диетический пудинг самого Гарри Поттера!

Она развернулась и, сияя, бросилась обратно в толпу, размахивая листком, как знаменем. Несколько прохожих обернулись, провожая её недоуменными взглядами, а затем снова перевели глаза на Гарри.

Он стоял посреди Атриума, всё еще сжимая в руке чужое перо, которое ведьма в восторге забыла забрать. Вокруг него продолжали течь люди — одинаковые, усталые, спешащие. И впервые этот нелепый, комедийный эпизод не вызвал у него даже тени улыбки. Наоборот, он подчеркнул абсурдность всего происходящего. Грань между Героем и курьезом стерлась окончательно.

Гарри аккуратно положил чужое перо на край ближайшей конторки и направился к лифтам. Медный звон прибывающей кабины прозвучал для него как гонг, объявляющий начало очередного раунда в битве с пустотой.

* * *

Едва Гарри успел дойти до своей перегородки и бросить сумку на стол, как над ухом материализовался фиолетовый меморандум. Самолётик не стал кружить, а резко клюнул его в плечо, развернувшись в воздухе.

— Поттер, к Робардсу. Сейчас же, — проскрежетал голос помощника главы Аврората.

Рон, который в этот момент безуспешно пытался выудить из ящика стола застрявшее перо, замер и присвистнул. Его взгляд, полный дружеской, но явной зависти, заставил Гарри почувствовать себя еще более неловко.

— Ого, — выдохнул Рон, выпрямляясь. — Глава вызывает лично в девять утра? Ставлю на повышение, приятель. Наверняка предложат должность старшего аврора или какую-нибудь секретную группу. Везунчик ты, Гарри. Пока я буду разбираться с нелегальными поставками навозных бомб, ты будешь вершить историю.

Гарри лишь неопределенно кивнул и, не снимая мантии, направился к кабинету в конце зала.

Кабинет Гавейна Робардса был территорией, свободной от министерского лоска. Здесь не было зачарованных окон с видом на Альпы или пушистых ковров. Воздух был пропитан запахом старого табака, крепкого чая и дорожной пыли. Стены заменяли огромные пробковые доски, сплошь утыканные картами Британии, схемами магических связей и колдографиями преступников. Некоторые лица были небрежно перечеркнуты густыми чернилами — те, кто уже обрел свой приют в Азкабане или могиле.

Сам Робардс сидел за монументальным столом, заваленным папками так, что видна была лишь его седая голова и тяжелые плечи. Он был человеком действия, ветераном, который ценил Гарри не за молнии на лбу, а за умение сохранять хладнокровие под перекрестным огнем.

— Присаживайся, Поттер, — Робардс не поднял глаз от пергамента, но жестом указал на жесткий стул напротив. — Разговор будет серьезный.

Он наконец отложил перо и сцепил пальцы в замок, внимательно изучая Гарри.

— Я долго наблюдал за твоей работой в эти два года. Ты дисциплинирован, ты точен, и у тебя есть то, чему не научат в Академии — чутье охотника. Но главное, — Робардс сделал паузу, — у тебя есть имя, которое до сих пор открывает те двери, которые для Министерства заперты наглухо.

Он вытащил из-под стопки бумаг запечатанный конверт с печатью Министра.

— Мы формируем новое спецподразделение. Группу по расследованию нераскрытых дел времен войны. Те «висяки», которые мы не успели закрыть в горячке первых месяцев. Остатки Пожирателей, тайные схроны, темные артефакты, которые до сих пор всплывают в частных коллекциях. Я хочу, чтобы ты возглавил эту группу.

Предложение повисло в воздухе, тяжелое и значительное.

— Это карт-бланш, Гарри. Свои люди, свой бюджет, прямой доклад Кингсли. Больше ответственности, но и дела будут... твоего уровня. Настоящая работа, а не ловля карманников.

Робардс откинулся на спинку кресла, ожидая привычного азарта в глазах своего лучшего сотрудника. Год назад — нет, даже полгода назад — Гарри бы вскочил, полный готовности немедленно приступить к делу. Это было именно то, ради чего он шел в авроры: защищать, искать правду, доводить начатое до конца. Но сейчас, глядя на перечеркнутые лица на стенах и серый налет пыли на папках, он чувствовал лишь холод.

Перед глазами снова всплыла Луна на фоне патагонских гор. Там были простор и свобода, а здесь — еще больше ответственности, еще больше папок, еще больше теней прошлого, которые нужно было систематизировать и подшить в архив.

Гарри смотрел на конверт на столе Робардса и понимал, что эта блестящая карьерная лестница, которую ему только что подставили, ведет прямиком в тот самый тупик, от которого он пытался сбежать каждое утро.

В этом неловком молчании Гарри сидел неподвижно, глядя на тяжелую печать Министерства на конверте, который Робардс пододвинул к нему. Гладкий воск казался застывшей каплей крови. В кабинете повисла вязкая пауза, нарушаемая лишь мерным тиканьем напольных часов и едва слышным шелестом самопишущего пера, которое за спиной начальника заполняло какой-то бесконечный реестр.

Внутри него не шелохнулось ни единой эмоции. Это было пугающе: он слышал слова о доверии, о карт-бланше, о «делах его уровня», но они долетали до него словно сквозь толщу воды. Где было то лихорадочное нетерпение, с которым он когда-то бросался в любую авантюру? Где был тот азарт, что заставлял кровь кипеть в жилах перед лицом опасности? Вместо них в груди поселилась тяжелая, свинцовая усталость, которая, казалось, пропитала даже кости.

«Это же финишная прямая, — твердил ему внутренний голос. — То, к чему ты шел через Академию и бессонные дежурства. Вершина».

Но вершина эта больше не казалась достижением. Она выглядела как еще более высокий штабель папок, еще более глубокий колодец, в который ему предлагали прыгнуть добровольно.

Перед глазами, перекрывая суровое лицо Робардса и пыльные карты на стенах, снова всплыл образ из утренней газеты. Луна. Ветер, запутавшийся в её волосах, яркие бусины и бесконечный горизонт, не скованный стенами из черного камня. Она не просто «была в экспедиции», она дышала полной грудью. Гарри же поймал себя на мысли, что уже несколько месяцев вдыхает только застоявшийся воздух подземелий, пропахший магическими чернилами и старой кожей.

Когда он сам в последний раз чувствовал себя живым? Не «эффективным», не «полезным», не «героическим», а просто живым? На памяти всплывал только холодный туман над озером в Хогвартсе и вкус свободы сразу после финальной битвы — вкус, который он умудрился забыть за два года службы.

— Гарри? — Робардс слегка нахмурился, не дождавшись немедленного «Да, сэр». — Что-то не так?

Гарри медленно поднял взгляд. Его голос прозвучал тише, чем обычно, но удивительно твердо.

— Можно... подумать, сэр? — он запнулся, подбирая слова. — Мне нужно несколько дней, чтобы всё взвесить.

На лице Робардса отразилось искреннее изумление. Его брови поползли вверх, собирая кожу на лбу в глубокие гармошки. Он ожидал чего угодно — вопросов о полномочиях, о составе группы, даже просьбы о прибавке к жалованью, но только не этой странной, отрешенной медлительности. Глава Аврората на мгновение прищурился, пытаясь разглядеть в глазах Поттера скрытый мотив, но нашел там лишь глухое спокойствие.

— Подумать? — переспитал Робардс, и в его тоне промелькнула тень разочарования. Он медленно убрал руки со стола и откинулся в кресле. — Что ж. Это серьезный шаг, я понимаю. Ответственность огромная.

Он сделал паузу, барабаня пальцами по столешнице.

— Конечно, Гарри. Возьми время. Но не затягивай слишком сильно. Такие предложения, как это, не делают дважды. Министр хочет видеть результат, а не вакантное место в штатном расписании. Дай мне ответ к началу следующей недели.

Гарри встал, чувствуя, как невидимая петля на его шее слегка ослабла, стоило ему только отсрочить решение.

— Спасибо, сэр. Я... я дам знать.

Он вышел из кабинета, не глядя на конверт. За дверью его ждал шумный офис, полный людей, которые мечтали бы оказаться на его месте, и Рон, который наверняка уже готовил поздравительную речь.

* * *

Гарри шел по центральному проходу штаба Аврората, чувствуя себя так, словно его мантия была налита свинцом. Шум офиса — стрекотание самопишущих перьев, хлопки трансгрессии в специальных зонах и приглушенные споры — казался ему теперь каким-то фоновым белым шумом.

Рон, который, судя по всему, за последние десять минут не написал ни строчки, подскочил на месте, едва Гарри переступил порог их отдела. Он едва не опрокинул чернильницу, лихорадочно подаваясь вперед.

— Ну? — выпалил он, сияя от нетерпения. — Что сказал Робардс? Давай, не томи, Поттер, у меня от ожидания уже искры из глаз сыплются!

Гарри медленно опустился на свой стул. Он машинально подвинул кружку «Сонный аврор», которая тут же сменила надпись на «Задумчивый аврор».

— Он предложил мне возглавить новое подразделение, — негромко произнес Гарри, глядя на свои руки. — Специальную группу по расследованию нераскрытых дел времен войны.

На секунду в их углу воцарилась тишина, а затем Рон издал такой восторженный возглас, что пара авроров за соседними столами неодобрительно обернулись.

— Мерлин, Гарри! — Рон с размаху хлопнул ладонью по столу, заставив стопку рапортов подпрыгнуть. — Это же круто! Собственное подразделение! Это не просто повышение, это... это высшая лига! Ты понимаешь, что ты теперь будешь сам себе хозяин? Никаких патрулей в Лютном по расписанию, никаких дежурств у входа. Только настоящие, крупные дела.

— Да... — Гарри заставил себя выдавить подобие улыбки, но она получилась слабой и неопределенной. — Наверное.

Рон на мгновение осекся. Он внимательно всмотрелся в лицо друга, замечая отсутствие привычного блеска в глазах и странную бледность. Его энтузиазм слегка поутих, сменившись легким недоумением.

— «Наверное»? Приятель, ты вообще слышишь себя? Тебе только что вручили ключи от Министерства на золотом блюде! — Рон покачал головой, но тут же понимающе хмыкнул, списывая всё на шок. — А, я понял. Ты просто не ожидал. Переваришь — обрадуешься. Это же всегда так: сначала кажется, что гора слишком высокая, а потом начинаешь лезть и понимаешь, что вид сверху того стоит.

Рон уже начал расхаживать по узкому пространству между их столами, явно охваченный вдохновением. Он заложил руки за спину, подражая походке важного чиновника.

— Представь только: «Гарри Поттер, глава специальной следственной группы». Я уже вижу заголовки в «Пророке». Гермиона будет просто в восторге. Хотя нет... — Рон остановился и комично нахмурился. — Сначала она, конечно, закатит глаза и прочитает мне лекцию часа на полтора о важности «баланса между работой и личной жизнью» и о том, что ты «взваливаешь на себя слишком много». Но в глубине души она будет лопаться от гордости. Будет говорить своим коллегам в Отделе существ: «О, мой друг Гарри? Да, он сейчас страшно занят, руководит спецподразделением, знаете ли...»

Рон весело хохотнул, не замечая, что Гарри в этот момент снова потянулся к утренней газете, лежащей в ящике стола. Фотография Луны всё еще была там — маленькое окно в мир, где не было ни спецподразделений, ни должностей, ни необходимости соответствовать чьим-то ожиданиям.

— Тебе нужно это отпраздновать, — продолжал Рон, уже планируя вечер. — Сегодня же пойдем в «Дырявый котел». Я угощаю. Ну, то есть, после такого повышения ты, конечно, скоро будешь получать вдвое больше, но первый круг — за мной!

Гарри слушал его голос, как далекое радио. Рон был счастлив за него, искренне и преданно, и от этого чувство вины за собственное безразличие только крепло, оседая тяжелым осадком на дне души.

* * *

Больше глав и интересных историй на https://boosty.to/stonegriffin. Графика обновлений на этом ресурсе это никак не коснется — работа будет обновляться регулярно, и выложена полностью : )