Идущий Вокс: Информатор в альтернативном мире (джен)

Абла была не из тех, кто много болтает — это Финдеру и так было ясно с первого взгляда. Так что одной партии в «четыре заточки» оказалось недостаточно, чтобы она заговорила. Пришлось три раза обыграть её всухую, один раз поддаться (и поймать её сердитый взгляд из-за этого), один раз действительно чуть не проиграть, но выйти в ноль, и, наконец, разгромно проиграть, когда Абла разгадала его тактику.

— Для Идущего ты хорошо блефуешь, — ухмыльнулась она, в который раз тасуя колоду. — Здешние шемлехи играют просто отвратно. Тебе удалось меня развлечь.

— Сочту за комплимент, — кивнул Вокс. — Так мы договорились?

— Ты сказал, что поможешь мне разобраться в шифре, — и тогда я верну тебе книгу.

— Точнее: ты мне её вернёшь — и тогда я обещаюсь помочь тебе разобраться.

Абла недовольно поморщила лицо.

— Говоришь складно, но всё ещё как городской гайкх. Где гарантии, что ты не обдуришь меня?

Вокс вздохнул.

— Мы ведь в сущности хотим одного и того же, Абла. Я хочу свою книгу, ты хочешь извлечь из неё пользу. Но если книга будет у меня, желаемого ты добьёшся быстрее. И все будут в выигрыше.

— Ну хорошо, — выдохнула Абла наконец. — Но никаких эбби. Обмен. И если вздумаешь меня обманывать — я узнаю и выпущу тебе кишки.

— Обманывать тебя не в моих интересах. Наоборот, если мы подружимся, — я мог бы подкидывать тебе неплохо оплачиваемую работу.

Глаза Аблы блеснули.

— Работу?

— Ты умелый боец. А такие всегда в цене.

Аблу разобрал смех.

— Работать на такого как ты?

— Только представь: я мог бы ежедневно надирать тебе зад в «четыре заточки».

— Знай свои пределы, Идущий. Я могу работать вместе с такими, как ты или Язай, но лучше я нырну в лужу мочи, чем буду работать на вас.

— Методы у нас с ним, может быть, и схожи, но я его сам лично не знал, — возразил Вокс. — Расскажешь, каким он был человеком? А пока можем сыграть ещё раз, ночь впереди долгая.

После его слов Абла долго тасовала карты.

— Да я и не знала его толком. Скрытный был это шемлех, всё время строил козни и держался ото всех особняком. Я просила его найти мою сестру.

— Вас с ней разлучили?

— Можно и так сказать. В самом детстве. Я обратилась к Язаю, чтобы он поискал и поспрашивал своих. Мне говорили, что он, если захочет, он за хорошие деньги всю Эбботимию перевернёт вверх дном. И паршивец что-то узнал, говорил, что вот-вот сообщит мне — да не успел, его прикончили. В его книжке наверняка что-то да осталось. Так что ты, — прищуренный взгляд Аблы вперился в Вокса, — если хочешь свою книжку назад, поможешь мне в ней разобраться.

— Значит, вот почему тебе она так нужна была, — удивился Вокс. — А Дамир?..

— Что Дамир? У него были свои причины с тобой говорить.

— Значит, все эти вопросы про «Навар Гааби» правда его интересовали, а не были трёпом?

— А мне почём знать? — Абла пожала плечами. — Мы с ним вообще в порту случайно пересеклись, и он сказал, мол, знает информатора по кличке «Вокс». Куда ты дел Язая, и как его книжонка попала к тебе в руки, мне на самом деле мало интересно. Я хочу только найти сестру.

— Тогда мне нужно немного больше информации. Где ты её видела в последний раз, обстоятельства пропажи, фамилия, принадлежность к дому, район, где вы жили…

На переносице Аблы проступила морщинка, причины которой Вокс вполне угадывал. Некоторые люди гораздо чаще пользовались грубой силой, чем собственным языком, а потому не любили излагать подробности своего прошлого. Особенно, если эти подробности были запутанными.

— Это произошло в детстве, — начала Абла медленно. — Я не помню, сколько мне было, может лет шесть, может и меньше. Но мы с Кали были ровесницами. Отец носил фамилию Латрис, и дом у нас был… большим. В какой-то момент что-то произошло и мы разорились. Я не знаю, что случилось с отцом, но в один вечер он просто не вернулся домой. Снаружи лил дождь, и к нам пришёл Инграм, наш родной дядя. Он часто к нам заглядывал. Он был очень беспокойным, вот это я помню, как сейчас. Инграм забрал Кали и пообещал, что чуть позже вернётся за мной. Я осталась ждать, а потом в дом ворвались люди и начали резать прислугу. Я кое-как унесла ноги и оказалась на улице. С тех пор я ничего о сестре не слышала.

Абла замолчала с недовольным видом. Обрыв её истории был как будто весьма продуманным: она рассказала ровно столько, сколько помнила о сестре, и ровно столько, сколько хотела рассказывать о себе самой, и ни строчкой более.

«Кали. Инграм. Латрис. Чёрт, как же тяжело без ведения записей», — подумал Вокс про себя, а вслух спросил:

— И ты пошла к Язаю?

Абла рассмеялась.

— Ага, шестилетняя малявка просто так возьмёт и пойдёт просить помощи у информатора? Разумеется, нет. Я не знала, где живёт Инграм, но мне было страшно. Сперва мне нужно было выжить. На Язая я наткнулась лишь пару лет назад в портовой передряге, и подумала, что он может помочь мне найти Кали. А потом его убили, как только он что-то нарыл.

Достав записную книжку Вокса из внутреннего кармана куртки, висящей на стуле, она хлопнула ей о стол.

— Я верну тебе её, как только ты мне поможешь, шемлех, даю слово. Так что вперёд. Открывай. Читай. Ищи сколько потребуется. Только скажи мне, что узнал Язай.

Взяв в руки утраченную записную книгу, уже успевшую пропахнуть дешёвым пойлом и, кажется, потом от накидки Аблы, Вокс раскрыл её и погрузился в мутные записи своего предшественника.

Фамилия «Латрис» точно встречалась ему в записях ранее: выходцы из дворянского клана, в последнем поколении (к которому, судя по расчётам примерного возраста, принадлежал отец Аблы) насчитывалось около двенадцати наследников.

— Как звали твоего отца? — спросил Вокс, листая страницы.

— Рукер. Рукер Латрис.

Это имя в записях отыскалось и было подчёркнуто без всяких дополнительных пометок: логично, что Язай начал поиски с Рукера и его родословной. Стрелка от его имени вела вниз, к нескольким перечёркнутым пунктам: «Зав.Лот.», «Навр.насл.», «Кул.д.К.». Все три пункта, насколько помнил Вокс, были сокращёнными наименованиями специфических игорных заведений, соседствующих с борделями: «Заводь Лоттера» и «Кулон де Кай». Последний выделялся на фоне остальных: это было заведение для настоящих богачей, чрезвычайно престижное. Язай же обвёл его несколько раз: Вокс ясно представил, как информатор обошёл несколько заведений, и только в последнем нашёл какую-то зацепку.

— А ты умеешь развлекаться, Альфе! — рассмеялась звонким ручейком полураздетая танцовщица Ирене, игриво прикрывая картами, сжатыми в пальцах, самые аппетитные части её тела. — И где ты так научился?

Улыбаясь ей в ответ, Язай Вокс продолжил выкладывать на стол одну комбинацию удачных карт за другой. В игре в «заточку» ему равных не было, а местные работницы, одетые в узкие полоски шёлка, которые не столько скрывали, сколько подчёркивали нужные изгибы, становились только разговорчивее, когда клиенты их обыгрывали.

Сюда, в бордель «Кулон де Кай», не пускали абы кого, но у Язая везде находились удачные проходки. Здесь он был всем известен под личиной импозантного молодого коллекционера Альфе Риторио.

— Мой брат был заядлым игроком. Между прочим, одним из лучших в моём городе. Он обучил меня множеству премудростей… Но с вашей, Ирена, игрой мои навыки не идут ни в какое сравнение!

— Жгучий вы льстец, — хихикнула Ирене довольно. — Обыгрываете меня на моём же поле и осыпаете комплиментами. Я-то думала, что настоящие мужчины нынче редкость…

— О, поверьте, в «заточку» вся наша семья играет великолепно. Отец рассказывал, что за всю его долгую жизнь был лишь один человек, которого отцу не удалось обыграть ни разу: мол, был настолько удачлив, что держал в руках одни «золотые копья», и никак иначе.

— Но это же невозможно!.. — возразила Ирене, ловко тасуя колоду и собирая ещё одну комбинацию. — Я затачиваю.

— И тем не менее, так рассказывал мой отец, да упокоят Кенины его несчастную душу. Этого человека звали Инграм, и, Скрытый подери, как бы я хотел однажды схлестнуться с ним в «заточку».

— Инграм? — улыбнулась Ирене краешками губ, глаза её как-то странно сверкнули в приглушённом свете приватной комнаты. — Не Инграм ли Гурр?

— Честно признаться, не помню его фамилии, — пожал плечами «Альфе» с легкомысленной улыбкой, — но то, что не удалось моему отцу, я наверняка бы смог совершить. А к чему вы, дорогая, упомянули Инграма Гурра?

— А вы никому не скажете? — Ирене заговорщически понизила голос, наклонившись к нему через стол. Другой бы мужчина отдал бы целое состояние, чтобы лицезреть чудесный вид, открывшийся Язаю — но тот наклонился вперёд, прямо к лицу Ирене, заглядывая ей в глаза, словно гипнотизёр.

— Даю слово, моя дорогая, я нем, как могила.

Его шёпот действовал на молодых девушек завораживающе, так что даже Ирене, видевшая множество мужчин ежедневно, не смогла устоять, наклонившись к самому его уху и едва не касаясь его мочки пышными губами, томно произнесла:

— Инграм Гурр владеет этим местом.

— Ну что там? — нетерпеливо потопала Абла, хмуро наблюдая, как меняется выражение лица Вокса, когда он прослеживает ход расследования Язая. Информатор не ответил, поглощённый в исследование книги.

После посещения «Кулон де Кай» Язай сделал внизу страницы одну короткую пометку: «И. Гурр».

«А вот это уже интересно, — подумал Вокс, без труда припоминая, где ему встречалась эта фамилия. — Домом Гурр владеют весьма влиятельные политики, приближенные к Совету. Какой стремительный взлёт от борделей!»

Поодаль от их столика над барной стойкой разбилась вдребезги стеклянная кружка и послышались пьяные возгласы, но Вокс не обратил на это внимание, наткнувшись на следующие несколько заметок Язая. Особенно его внимание привлёк ряд инициалов:

«Инг. Гурр. — Анп. Шаль. — К. Ш.»

Запуганный человечек в пенсне мелко дрожал, когда Язай положил перед ним удостоверение от имени Кинеска Рандиго, тайного казначея дома Октавира. Не было в этом здании хуже персоны, навестившей земляной реестр посреди бела дня, чем шпион дома Октавира. Кинеска Рандиго, личину которого сейчас примерил Язай, мог приходить в любое время, задавать любые вопросы и требовать любые документы, — и о его визитах работники реестра не имели права никому распространяться.

— Ч-что мы нарушили, господин Рандиго? — мелко дрожа, человек из реестра подобрал со стола документ. Язай холодно задрал подбородок, изображая надменность человека, имеющего дело только с высшим обществом.

— Пока что ничего. О моём визите запрещено знать всякому вне этого здания, это вам ясно?

— Ясно, как власть Кенина, господин Рандиго, — подобострастно поклялся работник.

— Вот и хорошо, — умело актёрствуя, Язай понизил голос, чтобы его мог слышать только напуганный человечек. — Речь идёт о высших лицах города. Дом Гурр, по подозрениям моего начальства, может быть замешан в махинациях с городской казной. Дело касается конкретно отца семейства, Инграма Гурра.

— Что вы говорите!.. — прошептал работник.

— Пока что это лишь подозрения, мы не хотим разрушать ничью репутацию. Так что, по официальному поручению лица, желающего остаться неназванным, я прошу вас предоставить мне список всех заведений, которыми владеет дом Гурр, и конкретно Инграм.

— Но это займёт время… — пролепетал работник неуверенно.

Язай с размаху сел на шаткий стул возле его стола, деловито закинув ноги в лакированных туфлях на столешницу.

— Не переживайте. Моя работа также не терпит спешки.

…В течение двух с половиной часов перед «господином Рандиго» на столе образовалась стопка наспех созданных копий документов, исследуя которые, Язай отметил для себя много интересных вещей: например, что Инграм Гурр до сих пор получал долю с нескольких плантаций, некогда принадлежавших наследникам семейства Латрис, а потом перепроданных; что у него имелось несколько виноделен в разных частях города, что он сдаёт несколько крупных складов в порту. Однако самое интересное, разумеется, обнаружилось на последнем листе: совсем крохотная приписка, что Инграм Гурр числится совладельцем игорного заведения «Кулон де Кай» вместе со своей супругой Анпиной Шаль. Родных детей не числится, однако есть приёмная дочь, Калесса, которой после смерти Инграма должны перейти права на владение частью его собственности.

— Ну и ну, — с улыбкой качал головой «господин Рандиго», делая поспешные записи в собственной записной книжке, — как интересно вы, господин Гурр, устроились…

«Помнится, Инграм Гурр какое-то время назад действительно выступал на открытом слушании по какому-то делу… но неужели это тот самый Инграм, который забрал у Аблы сестру?» — ошеломлённо подумал Вокс, продолжая поиски.

Рядом с инициалами «К. Ш.» Язай вывел крошечный символ, напоминающий щит. Он никогда ничего не рисовал от скуки, тем и примечательна была его записная книжка: в ней каждая закорючка куда-то отсылала и имела значение.

«Что это может значить?»

Больше нигде на страницах этот маленький щиток не встречался… кроме одного места, где Язай описывал какие-то хитросплетения отношений одной из портовых банд с несколькими людьми из Стражи — и как раз над именами этих людей и стоял такой же крохотный символ, напоминающий щиток. Значит, решил Вокс, он обозначает людей, которые состоят в Страже. Тогда осталось только понять, кто такой «К.Ш.», и как конкретно он связан с основными силовиками Эбботимии, и с пропавшей сестрой Аблы.

Впрочем, очень скоро Вокс получил ответ.

— Значит, мир? — глава Левого Берега портовых, Шельм протянул руку в дружеском жесте. Гнест, глава Правого Берега, морщась, пожал её. Сделка была заключена: ради общего мира, стороны в этот момент простили друг другу случайное убийство рядового рабочего…

— Народ, там Стража! — крикнул кто-то, вбегая в ангар. Все «Портовые», что были внутри, встревоженно переглянулись.

— Что им нужно? — спросил Шельм. — Мы же всё уладили, разве нет?

Гнест злобно посмотрел на стоящего поодаль Язая, который был тише обычного… но как-то особенно ядовито улыбался.

— Ты!.. — прорычал он, потянувшись за припрятанным за пояс ножом. — Ты сдал нас!

— «Сдал»?! — изумился Шельм, не понимая, о чём речь. Язай, стоящий поодаль, лишь развёл руками, широко улыбаясь:

— Я бы советовал тебе бежать, но… боюсь, уже поздно.

Двери амбара посрывало с петель тараном, и внутрь с обоих входов ворвались Стражи с оружием наперевес.

— Именем закона, никому не двигаться! — проревел звучный женский голос. Никто из замерших на месте Портовых так и не предпринял попытки к бегству: они были заперты, бежать больше некуда.

«А вот и наша потерянная дочь», — подумал Язай, отступая в тень, когда к Портовым с клинком наголо вышла крепко сложенная женщина. Доспехи скрывали очертания её фигуры, а глухой шлем не давал рассмотреть ни лица, ни волос, и тем не менее, звучный голос выдавал в ней молодую женщину.

Язай прекрасно знал, что это именно она, прежде чем Калесса Шаль вынесла свой приговор преступнику, которого кто-то так выгодно продал Страже, чтобы сместить баланс сил на Правом берегу.

— Я лейтенант Высшей Эбботимской Стражи, Калесса Шаль. Гнест Харва, — она обратилась к Портовому, который, даже несмотря на появление Стражи, всё равно не прекратил сжимать рукоять ножа, — ты обвиняешься в контрабанде, нескольких убийствах и работорговле. Именем закона, ты отправишься со мной — или погибнешь прямо здесь.

— Шант-азай… — ошеломлённо выдал Вокс одно из непереводимых местных ругательств. От догадки, к которой он пришёл, у него глаза на лоб полезли, а мозг чуть не взорвался. Он поднял глаза на Аблу, которая нетерпеливо постукивала пальцами по столешнице.

— Ну что там? — спросила она раздражённо. — Узнал что-то?..

«Узнал» — это мягко сказано. Если он нигде не допустил ошибки, если Абла правильно назвала имя человека, который забрал её сестру Кали, и, наконец, если Язай тоже нигде не ошибся, то за одним столом с Воксом сейчас сидела родная сестра Калессы Шаль — одного из высокопоставленных лейтенантов Стражи.

— Дай мне, пожалуйста, время поразмыслить, — выдохнул Вокс, устало откидываясь на спинку стула и поднимая глаза к потолку. Абла стукнула по столу кулаком.

— Сколько можно!!! Говори живо, что узнал! Где сейчас Кали?!

«О, поверь, ты будешь не очень рада узнать, что, возможно, «Кали» сейчас проводит очередной рейд, арестовывая или убивая твоих подельников».

— Скажи сперва вот что, — медленно произнёс он, — что ты намерена делать, когда найдёшь Кали? Ты установишь с ней связь?

Аблу этот вопрос удивил.

— Тебе какая разница, шемлех? Услуга за услугу, помнишь?

— От этого напрямую зависит, выживешь ли ты.

Она внимательно посмотрела в глаза Вокса, и тот увидел во взгляде наёмницы стальную решимость.

— У тебя уже нет выбора. Ты уже выдал, что что-то нашёл. Что Язай что-то нашёл. И ты не выйдешь отсюда живым, если я этого не узнаю, — в доказательство своих слов Абла выхватила из-за пояса нож и вонзила его в столешницу с громким стуком. — Говори.

«Впрочем, что мне с того, выживет ли она?» — подумал он устало. Представил, как скоро по улицам будут идти слухи, как сумасшедшую наёмницу прирезали, когда она попыталась даже не поговорить — просто подойти к лейтенанту Стражи, Калессе Шаль. Настолько ли Абла глупа, чтобы попытаться? Неясно.

Вздохнув, он склонился над столом, понизив голос, так что из-за шума таверны Абле тоже пришлось к нему склониться.

— Твоя сестра — лейтенант Эбботимской Стражи.

В глазах Аблы что-то дрогнуло — а затем они резко сузились, как у змеи, и возле горла Вокса оказалось лезвие ножа.

— Что ты сказал? — прошипела она, заглядывая ему в глаза и, кажется, не в силах поверить услышанному. — Повтори, шемлех.

У Вокса перехватило дыхание, но тот, взяв себя в руки и сжав пальцами столешницу, прохрипел:

— Калесса Шаль… дочь… Инграма Гурра…

Секунды текли очень долго: Абла, лицо которой застыло в гримасе непонимающей ярости, изо всех сил пыталась связать в голове, что он ей говорит, и вместе с тем сдержаться, чтобы не перерезать ему горло на месте, забрав книгу.

— Моя сестра… дочь Гурра? — процедила она сквозь зубы, медленно убирая нож. Она, судя по её виду, прилагала много сил, чтобы заставить себя вернуться на место и дать Воксу продолжить. Тот, не сводя с неё глаз, потёр горло, на котором остался небольшой порез.

— Я всегда считала, что Инграм — брат моего отца. Что он тоже Латрис. Откуда вдруг Гурр?

— Здесь не написано, как он сменил фамилию, — медленно подбирая слова, ответил Вокс. — Но Гурр втайне владел заведением, в котором Рукер Латрис играл в последний раз — «Кулон де Кай». Гурр также был женат на женщине по имени Анпина Шаль. Он спрятал ото всех Кали, назвав Калессой и дав материнскую фамилию — Шаль. А Калесса Шаль сейчас…

— …служит в Эбботимской Страже… — ошеломлённо закончила Абла. Редкий наёмник, часто бывавший в Эбботимии, не знал бы про жёсткий нрав лейтенанта Калессы. Превосходная фехтовальщица, не знающая равных, она устанавливала жёсткий порядок везде, где её назначали, была принципиальна и неподкупна, и никогда не шла на компромиссы. Среди «Портовых» она даже снискала прозвище «Железная Стражница».

«Не подумал бы, что у непогрешимой Калессы может быть такое прошлое, — Вокс потёр глаза: от обнаруженной информации голова натурально плавилась. — Наследница элитного борделя, дочь пьяницы, разорившего имение, ещё и сестра портовой наёмницы. А ведь если кто-то узнает… то Железной Стражнице конец».

— И что ты решила? — спросил он Аблу, как-то притихшую от всего рассказанного.

Подняв на Вокса глаза, та молча поднялась из-за стола, взяла плащ, накинула на плечи и двинулась прочь. Выйдя из шумной таверны, она исчезла с глаз, растворившись в темени ночных улиц и никому ничего не сказав.