Новое начало (гет)

Примечания автора:

Я думаю, что вопрос о родителях Гермионы можно раскрыть множеством способов: от «она никогда не пытается их вернуть» до «пытается — и все разрушает». Если бы у нее получилось, ее родители могли бы отреагировать с недовольством, гневом, облегчением и т. д. и т. п. Я же выбрала этот довольно спокойный вариант, потому что он соответствует образу родителей Гермионы в этой истории. Они очень любят ее, и эта способность любить означает, что они с облегчением восприняли новость о том, что она жива и пережила войну, и простили ее за то, что она натворила. А вот ее новые отношения… Ну, это уже другая история😉

Я сознательно не стала подробно описывать процесс восстановления памяти — хотелось уделить время самому интересному...

Грейнджеры мирно спали, лежа бок о бок на диване. Гермиона подмешала в их бокалы с вином слабенькое снотворное зелье. Она чувствовала себя ужасно, так же плохо, как в тот день, когда стёрла им память, но другого пути не было. Северус сидел перед ее родителями на стуле, Гермиона же, пытаясь сохранять спокойствие, стояла в нескольких шагах от них. Они решили использовать модифицированное ею заклинание стирания памяти. Гермиона отдала Северусу флаконы с утраченными воспоминаниями родителей, а также один дополнительный флакончик с новым воспоминанием. В нем она объясняла, что и зачем сделала, а также вкратце пересказывала родителям события войны и последующих лет.

Перед поездкой Гермиона тщательно изучила австралийское законодательство. Формально — да, они совершали преступление, применяя это заклинание к магглам, но оно не было запрещенным, и Гермиона вполне обоснованно считала, что вряд ли кто-то обратит на их поступок внимание. А если и обратит, то подготовленные ею документы выдержат проверку, и этим все закончится.

* * *

Северус полагал, что справился. Проще всего оказалось вернуть исходные воспоминания на их места, сложнее — внедрить сконструированное Гермионой объяснение, не нанеся при этом слишком большого ущерба сознанию ее родителей.

Во времена Волан-де-Морта никто — и он в том числе — не ходил по чужим сознаниям на цыпочках, все предпочитали действовать по принципу «выжженной земли». Тогда Северус в основном занимался восстановлением «вражеских» сознаний до степени «можно снова допросить», а не возвращал их в прежнее здоровое состояние.

Северус осторожно вышел из сознания отца Гермионы. Он не стал использовать заклинание, которое она так тщательно разрабатывала, поскольку его собственные, так скажем, не особо светлые исследования показали: легилименция, вероятно, лучший — ну, если быть до конца честным с самим собой, то, пожалуй, единственный вариант решения проблемы. Но рассказать об этом он решил Гермионе позже. Если с ее родителями все будет в порядке. И если она все еще будет с ним разговаривать.

* * *

Волан-де-Морт, вспоминал Северус, был большим любителем перестраивать чужие сознания. До своей первой смерти он добился успеха во внедрении ложных воспоминаний — в основном в головы чиновников Министерства, — но о самом своем удачном эксперименте он тогда особо не распространялся.

В «старые добрые», когда Реддл еще не шлепал по каменному полу дома Малфоев босыми ногами и не заставлял своих рыцарей лебезить перед его фамильяром, а предпочитал выпивку и шумные веселые компании, он как-то рассказал Северусу, как внедрил Беллатрисе воспоминание об их… бурно проведенной ночи.

Северус до сих пор содрогался, вспоминая, с каким энтузиазмом Реддл тогда описывал детали.

Какую цель он преследовал? Всё банально до тошноты: месть и власть, власть и месть. Родольфус тогда стал вести себя вызывающе и активно намекал на то, что не против — читайте: желает — взять на себя больше руководящих функций в их дружном коллективе… Потому Реддл создал очень подробный образ того, как, за неимением более подходящего слова, «отымел» Беллу, — к большому неудовольствию Северуса, Лорд в мельчайших подробностях описал ему эту сцену, — и вложил его в сознание мадам Лестрейндж. Вероятно, он рассчитывал вызвать у Родольфуса комплекс неполноценности и сделать того менее опасным, но на самом деле Реддл добился лишь того, что Белла стала им одержима и жила этой одержимостью до тех пор, пока Молли не избавила мир от ее присутствия.

В моменты скуки (и особенно когда чувствовал себя особенно мелочным) Северус слегка подталкивал это воспоминание обратно в фокус сознания Беллы и просто наблюдал. Когда же Реддл вернулся, ситуация стала еще более комичной, поскольку Северус был почти уверен, что у того ниже пояса ничего больше не работало.

Хотя… если подумать… может, поэтому у него и появился вдруг змеиный язык?..

Мозг Северуса с визгом затормозил и решительно отказался развивать эту мысль дальше — слишком высок был риск необратимой психотравмы.

* * *

Пробуждение оказалось… довольно неожиданным.

Мать Гермионы открыла глаза первой, медленно моргнула, увидела дочь — и воскликнула: «О, Гермиона, милая!»

Отец просто встал, подошёл и обнял её.

Гермиона расплакалась.

Северус вышел на веранду и тяжело опустился на ступеньки. Мужчина в чем-то, что с натяжкой можно было бы назвать подобием купального костюма, помахал ему рукой, проходя мимо с собакой на поводке. Северус содрогнулся: у Австралии определенно были свои недостатки, и, решив, что безопаснее всего смотреть вверх, поднял взгляд к небу. Млечный Путь сиял ярко. Давненько он не сидел вот так просто на крыльце. Однажды он наверняка лишил кого-то родителей, а сегодня кому-то их вернул — кажется, жизненный круг замкнулся. Северус не верил в судьбу, он верил в то, что жизнь — это бой, где тебя будут швырять из одной передряги в другую, до тех пор пока ты не откинешься, но даже он не мог не признать, что в том, что он сделал, было что-то про восстановление вселенского кармического баланса.

— Вот ты где! — раздался голос за его спиной.

Гермиона.

— Вернись в дом! Я хочу представить тебя им как следует! — Она была взволнована, и Северус понял: он не сможет ей отказать.

— Так откуда вы друг друга знаете? — спросила мать Гермионы, слегка настороженно рассматривая Северуса.

— О, эм… Мы знали друг друга по Хогвартсу, но возобновили общение всего несколько месяцев назад, — нервно проговорила Гермиона, крепко держа его за руку, пока они сидели на диване.

Северус, эксперт в искусстве украдкой поглядывать по сторонам (всему, что он знал, он научился у лучшей в мире мастерицы этого дела — Минервы), заметил, что отец Гермионы пытается украдкой разглядеть их переплетённые пальцы.

— А чем ты сейчас занимаешься… э-э-э… Северус? — продолжила допрос мать Гермионы. Очевидно, главный инквизитор этой семьи.

— Технически я в отпуске, но не уверен, что вернусь к выполнению должностных обязанностей, — уклончиво ответил он.

— И что же это за должность? — вмешался в разговор отец.

— Директор Хогвартса, — невозмутимо ответил Северус, позволяя родителям Гермионы сделать любые выводы.

* * *

Когда они вернулись домой, Гермиона была измотана, но сияла от счастья. Она то беспрестанно болтала о родителях, то, внезапно бросаясь к Северусу, обнимала его так, будто хотела сломать ему парочку рёбер, то убегала и снова начинала трещать о родителях, чтобы повторить цикл. Северус, никогда не видевший её такой, был одновременно очарован и ошеломлён. Когда она наконец выдохлась и рухнула на кушетку, он сел рядом с ней, тоже совершенно обессиленный.

Легилименция отняла у него много сил, как и последовавший за ней допрос с пристрастием со стороны Грейнджеров. В итоге они все-таки съели обещанную отцом Гермионы баранину, приготовленную на гриле (и она была восхитительна), и допили принесенное им с Гермионой вино.

Родители расспрашивали Гермиону о её жизни, о Гарри и Роне, о волшебном мире и Англии в целом, и Гермиона с радостью рассказала им обо всём.

Действительно обо всем, — заметил про себя Северус. Она без единого намека на стеснение рассказала им о том, как она спасла его из Азкабана, и о последующем расследовании в Министерстве.

Взгляды, которыми Грейнджеры сверлили его во время рассказа, были ему до боли знакомой смесью любопытства и тревоги.

Наконец Гермиона зевнула: — Всё. Я выдохлась, — вздохнула она, поворачиваясь к нему. — Спасибо тебе, Северус. Большое. За всё. Я не могу выразить, как много это для меня значит.

— Я был рад помочь, — с улыбкой сказал он, глядя на Гермиону. Северус наклонился и страстно поцеловал ее. Поначалу Гермиона удивилась его напору, но охотно ответила на поцелуй. Ей вдруг стало очень тепло, и, несмотря на усталость, она всерьез подумывала о том, чтобы снять с себя кое-что из одежды, но тут в дверь постучали. Она прервала поцелуй.

— Стучат?

Северус высвободился из объятий и направился к входной двери. На крыльце стояли две женщины, облаченные в деловые костюмы и выглядящие очень неуместно среди пляжных домиков.

— Северус Снейп? — спросила та, что была ниже ростом.

— Да.

— Мы представители Департамента авроров Нового Южного Уэльса. Мы здесь, чтобы задержать вас по следующим обвинениям: применение запрещённого заклятия, использование магии на магглах и нарушение условий визы. Вы будете доставлены в наше управление для дачи показаний. Вы понимаете, в чем вас обвиняют?

— Да, — просто сказал Северус, и Гермиона, впервые в жизни, онемела.

— Пойдёте добровольно или потребуется применение силы? — спросила более высокая женщина-ведьма.

— Добровольно, — ответил он, делая шаг вперёд.

— Погодите минуту! — К Гермионе вернулся дар речи.

— Мы забираем его в нашу штаб-квартиру в Сиднее, — ответила невысокая ведьма, протягивая Гермионе конверт. — Здесь вы найдёте указания, которые помогут вам аппарировать туда, если понадобится.

— Хорошо, — Гермиона кивнула, машинально принимая из ее рук бумаги.

Северус подумал, что она выглядит довольно спокойной, что, скорее всего, означает, что на самом деле Гермиона сооовсем не спокойна.

— Гермиона, со мной всё будет в порядке. Пожалуйста, проведи время с родителями, — он постарался произнести это как можно более успокаивающим тоном, но по её лицу было ясно — эффект был абсолютно противоположным.

Высокий аврор взяла Северуса под руку, и в момент аппарации он до последнего удерживал взгляд Гермионы и даже пытался ободряюще ей улыбнуться.

✎﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏