Новое начало (гет)

Что ж, добро пожаловать на борт второй части трилогии, как я ее назвала, «На руинах прошлого». Впереди нас ждут еще шесть глав о приключениях наших любимых героев и их родных. Пристегнитесь, мы взлетаем.

Гермиона в очередной раз сверялась со списком вещей, которые собиралась взять с собой в Австралию. Гарри и Рон сидели напротив, развалившись за кухонным столом, и выглядели при этом так, будто их только что извлекли из-под обломков.

— Гермиона, ты трахаешься со Снейпом? — неожиданно спросил Рон.

— Нет, я ем тост. Честно, Рон, если ты не можешь отличить одно от другого, то неудивительно, почему у тебя ничего не вышло со Сьюзен, — парировала она, скатывая пергамент в трубочку.

— Ты поняла, что я имею в виду, — ухмыльнулся Рональд.

— А с чего вдруг ты решил задать этот вопрос?

— Он наверху, в душе, насвистывает. А ты выглядишь… ну, очень расслабленной и довольной, — пояснил Гарри.

— Учитывая последние события, мы не ожидали застать вас сегодня утром в таком настроении, — добавил Рон.

— Мы вместе, если вы об этом, — подтвердила Гермиона.

Рон и Гарри переглянулись, лица их выражали полное непонимание.

— Вау, Гермиона… Я… честно говоря, не знаю, как к этому относиться, — осторожно сказал Гарри.

— Давай помогу. Сначала ты испытаешь недоверие, тревогу и каплю отвращения. Подумаешь: «А как же моя мама?» Потом забеспокоишься о возрасте и том, что он был нашим учителем. Затем придет осознание: «Вообще-то они отлично подходят друг другу». Ты вспомнишь, как Снейп жертвовал собой во время войны, и решишь, что он заслуживает шанс на нормальную жизнь. И в итоге поймешь: главное для тебя — чтобы твоя сестра была счастлива. И ты окружишь ее своей любовью и будешь во всем поддерживать.

— Оказывается, я гораздо глубже, чем думал, — усмехнулся Гарри, проводя рукой по традиционно взъерошенным волосам.

— Мой мозг не выдержал бы такого диапазона эмоций, — возразил Рон.

Гермиона повернулась к нему:

— С тобой все проще: ты подумаешь «вау, какие они крутые», а потом немного позавидуешь, что у меня есть отношения, а у тебя — нет.

— Вот! Это точно про меня! — гордо согласился Рон.

— Только не ведите себя при нем странно. Он очень переживает о том, как люди воспримут наши отношения. А мне он действительно нравится. Очень.

— Мама сойдёт с ума, — предупредил ее Рон. — Готовься к совершенно неприличным вопросам про свадьбу и детей.

Гермиона побледнела.

— Ой…

— Минерва вот кто реально выйдет из себя, — заметил Гарри. — Не знаю, в хорошем или плохом смысле.

— Я уже с ней поговорила. Всё в порядке, — голос Гермионы был решителен и тверд.

Гарри бросил на неё косой взгляд.

— Звучит немного зловеще… но я промолчу.

— Ты ведь не называешь его «Снейп» в постели? — поддел ее Рон.

Гарри тут же стукнул его кулаком в плечо.

— Если уж вам так важно знать, — спокойно ответила Гермиона, подмигивая друзьям в лучшей Роновской манере, — в это время я вообще теряю способность связно говорить.

— Рон, зачем ты это спросил?! — возмутился Гарри, слегка покраснев.

— Ну, она сама сказала — у неё есть отношения, а у меня нет. Так что живу её жизнью, — как ни в чем не бывало парировал Рон.

Гермиона улыбнулась — ей понравилось, как парни приняли новость.

В этот момент на лестнице раздались шаги. Гермиона метнула на друзей строгий, многозначительный взгляд — Снейп вошёл в кухню, и она закатила глаза, наблюдая, как парни изо всех сил изображают беззаботность. Неумело.

Снейп взглянул на неё, она улыбнулась — насколько смогла — ободряюще. Он вздохнул и тяжело опустился на соседний с ней стул.

— Так вы сегодня улетаете в Австралию? — нарушил молчание Гарри, пока оно не стало неловким.

— Да. Северус считает, что мы сможем снять заклятие с моих родителей, — рассказала ему Гермиона, улыбаясь.

Северус прочистил горло.

— Теоретически — да. Но в таких делах не может быть никаких гарантий. Есть риск, что не получится.

Гермиона кивнула, взяла его за руку.

— Я знаю, но хочу попробовать.

Северус слегка сжал её ладонь и улыбнулся, почти нежно.

Гарри и Рон молча доедали завтрак, наблюдая за парой. Рон бросал на Гарри взгляды а-ля «Ты это видишь?», на что тот отвечал: «Да. Заткнись и ешь».

— Будем на связи, — сказал Гарри.

— Обещай, что хотя бы попробуешь воспользоваться телефоном, который я тебе купила, — взмолилась Гермиона.

— Да ладно тебе, не может же все быть так сложно?

— Он не работает в Министерстве и на твоей работе, но в любом маггловском месте Британии ты сможешь получить мои сообщения.

— Ладно, Гарри, пора, — сказал Рон, запихивая в рот последний кусок бекона. — Береги себя, Гермиона. Удачи. — Он обнял её одной рукой, оставив жирное пятно на плече. — Увидимся, Снейп.

— Прошу тебя, не трогай меня, — буркнул Северус, с отвращением глядя на пятно.

Рон расхохотался. Гарри обнял Гермиону аккуратно — обошлось без пятен — и кивнул Снейпу.

— Надеюсь, всё пройдёт хорошо. Не знаю, кому из вас сказать «береги себя», так что… просто не умирайте. Ни один из вас.

— Ах, наконец-то то, в чём я хорош, — съязвил Снейп.

— Вернёмся, прежде чем вы успеете соскучиться, — пообещала Гермиона, провожая друзей взглядом.

Как только раздался хлопок аппарации, она повернулась к Снейпу.

— Когда ты хочешь…

Больше он ничего не успел: Гермиона уже устроилась у него на коленях, притянула его голову к себе и прижалась губами к его рту.

Когда она отстранилась, он окончательно и бесповоротно забыл, о чем собирался говорить.

— Ты прекрасно целуешься, — мечтательно промурлыкала Гермиона.

— Я не привык к подобному, — немного смущенно ответил Северус, — возможно, это твое влияние.

— Ты говоришь идеальные вещи, даже не стараясь.

— Вот это уж точно не похоже на меня, — усмехнулся он.

Гермиона поцеловала его снова, затем откинулась назад, поправила Северусу волосы и со вздохом проговорила: — Пожалуй, нам пора.

* * *

— Добро пожаловать в Австралию! Приятного пребывания! — радушно улыбнулся иммиграционный офицер в Брисбене.

Гермиона взяла свой паспорт и обернулась. Снейп разговаривал с другим чиновником, тот, пробежав глазами по его документу, махнул в сторону двери справа. Гермиона с тревогой смотрела, как они зашли в какую-то комнату, уселась на стул и стала ждать.

Через пять минут они вернулись в холл, Снейп держал в руках свой паспорт. Оглядевшись и заметив ее, он пошел в ее сторону.

— Поехали.

— Что это было?

— Временное заклинание слежения. Снимут, когда уедем.

— А на меня, кажется, не накладывали… — обеспокоенно сказала Гермиона, крутя головой в поисках офицера.

Снейп усмехнулся. Горько.

— Это условие моего въезда в страну. Бывших заключенных обычно не пускают, но Минерва договорилась, и для меня сделали исключение. При условии вот этого.

— Тебя похитили и пытали! — возмутилась она.

— Нет. Это из-за… другого времени, — тихо сказал он, поджав губы.

— Ааа… — прошептала Гермиона.

— Именно, — кивнул Северус.

Она подняла на него глаза.

— Прости. Я должна была подумать об этом.

— За что? Я сам захотел поехать с тобой. Мне плевать, что пришлось сделать, чтобы это случилось. Хотя… — он вдруг замялся, — ты ведь хотела, чтобы я был здесь?

В её груди снова вспыхнуло то тёплое чувство. Она встала на цыпочки и нежно поцеловала его.

— Спасибо.

Северус обнял Гермиону и заправил каштановую выбившуюся прядь ей за ухо.

— От влажности твои волосы выглядят ужасно.

— Сволочь, — рассмеялась она.

— Почувствовал, что обязан напомнить.

— Хорошо. Я уже начала чересчур нежничать.

— Жара отупляет, — подытожил Северус, беря её за руку и направляясь к выходу.

— У меня в сумке путеводитель по аппарации по Австралии.

— Давай сначала прогуляемся и поедим. Погода, кажется, не отвратительна.

— Я думала, солнечный свет — враг твой, — поддразнила Гермиона, глядя на его бледное лицо.

— Ещё чеснок и святая вода, разумеется, — парировал он, доставая из кармана солнцезащитные очки.

Гермиона засмеялась.

В этот момент — вдали от министерского хаоса, прогуливаясь вдоль реки и, как подростки, держась за руки, — Гермиона была совершенно счастлива. Конечно, тревога за родителей нарастала и накатывала, как волна, готовая смыть её, но стоило сосредоточиться на твёрдой ладони и шершавом большом пальце, который время от времени гладил её руку, — и страх отступал.

Она сделает всё, что в её силах, чтобы всё исправить, но если Северус не сможет вернуть её родителям память… то никто не сможет.

✎﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏

Примечания автора:

Ангури — настоящее место, и оно действительно прекрасно. Интересный факт: пляж Ангури объявлен «Национальным заповедником для серфинга», а местные волны известны во всём мире. Городок окружён национальным парком Юрайгир.

Для тех, кто не знаком с австралийским сленгом: «poms» (или «pommie») — дружеское прозвище для британцев. В современном контексте оно не несёт негатива, а используется с лёгкой насмешливой теплотой. Австралийцы обожают Англию — поэтому половина из нас живёт там, а другая упрямо держится за монархию.

Родителей Гермионы они нашли в маленьком прибрежном городке Ангури на самом севере Нового Южного Уэльса. И в этом же городке сняли маленький щитовой домик с верандой, практически упирающейся в пляж, в котором решили отдохнуть пару дней, насыщаясь тишиной и красотой места.

* * *

— Северус, проснись!

Мгновение спустя он уже сидел, сжимая в кулаке палочку.

— Что случилось?

— Ты кричал так, словно тебя пытают… Мне пришлось разбудить тебя, — пояснила дрожащим голосом Гермиона.

Северус тут же расслабился.

— А… да. Спасибо, что разбудила.

Едва различив в темноте ее сидящий на другой половине кровати силуэт, Северус протянул руку и притянул Гермиону к себе.

— Что тебе снилось? — спросила она, прижавшись щекой к его груди.

— Ужин у Уизли. Ты заставила меня пойти туда.

Гермиона неуверенно хихикнула.

— Наверное, еще и заставила сидеть рядом с Перси?

— Нет. С Артуром. И он требовал, чтобы я объяснил ему, что такое интернет.

Тут Гермиона засмеялась уже по-настоящему.

— Неудивительно, что ты кричал.

Они лежали в темноте, слушая шум прибоя за окном.

— Ты не расскажешь мне, что тебе снилось на самом деле? — через несколько минут тихо спросила она.

— Нет. Достаточно того, что это у меня в голове.

Гермиона промолчала, да и что она могла сказать? Любые ее слова в этот момент были бы неуместной пустой болтовней. Вместо этого она сосредоточилась на ритме его дыхания под своей щекой и вскоре снова уснула.

* * *

На следующее утро они сидели на пляже, глядя на волны, когда рядом с ними раздался голос: — Думаете, «а не заняться ли нам серфингом?» Волны сегодня небольшие, спокойные.

Гермиона обернулась — на соседней лавочке сидел мужчина, появление которого она даже не заметила — настолько была погружена в свои мысли.

— Простите, что? — переспросила она.

— Вы британцы! Круто. Я решил, что вы оцениваете волны.

— Боюсь, серфинг не про нас, — призналась она.

— Это пока! — незнакомец рассмеялся. — Моя сестра — тренер по этой части в местной школе, если захотите — и вас научит.

— Спасибо, я подумаю, возможно, если будет время, попробую, — улыбнулась ему Гермиона.

Улыбка незнакомца стала шире. Он наклонился вперед, чтобы лучше разглядеть Северуса.

— Классная тату, приятель! Здесь делали?

Лицо Северуса побледнело, а взгляд метнулся к открытой Тёмной метке.

— Нет… дома. Давно.

— О, ей уже несколько лет, да? Должно быть, сделали на совесть, она до сих пор выглядит свежо! Отличная работа. А я вот недавно сделал, — незнакомец закатал рукав футболки, показывая им татуировку: единорога среди ярких цветов.

— Какая прелесть! — восхитилась Гермиона.

— Да, моей дочке три года, и она обожает единорогов. Ну, знаете, магия и всё такое прочее.

— Разумеется, — сказал Северус.

— Вы мне знакомы… Мы раньше не встречались? — спросил мужчина у Гермионы.

— Нет, не думаю.

— Что ж, было приятно с вами поболтать, ребята. Мне пора на работу, так что, если я вообще хочу куда-то пойти сегодня, надо идти прямо сейчас. — Незнакомец встал, махнул им рукой и направился вдоль пляжа.

Северус и Гермиона переглянулись и расхохотались.

— Добро пожаловать в Хогвартс! — воскликнула Гермиона.

— Где мы научим вас всему магическому и такому прочему! — закончил Северус.

— Это было потрясающе! — Она хихикнула. — Я обожаю Австралию, — и, вздохнув, откинулась на спинку лавки.

— Кстати, о «магическом и прочем»… Поттер выходил на связь?

— Типа того. Он явно с кем-то советовался, что можно писать, а что нет, и теперь я едва могу расшифровать его сообщения. Они начали судебные процессы над мелкими сошками. И, судя по всему, самая интересная новость магической Англии — ты.

Северус резко вздохнул и съязвил: — Как печально, что я сейчас не там.

— Гриммо засыпает горами фанатских писем… И нижним бельём. От ведьм, которых заводит твоё тёмное прошлое и трагическая история любви, — добавила Гермиона и рассмеялась, наблюдая за его ошеломлённым лицом.

— Звучит ужасно и, скорее всего, крайне негигиенично.

— Надеюсь, тебя интересует бельё только одной ведьмы, — она просто не могла упустить возможность поддразнить его.

— Безусловно. Но если она узнает о тебе, мне конец, — парировал Северус. Туше.

Гермиона толкнула его, притворно возмущаясь.

— Ты ужасен.

— Да, это так.

Она прислонилась к его плечу, и Северус, пересев, обнял ее.

— Я боюсь за родителей, — прошептала Гермиона.

— Я знаю.

— Если ничего не получится, то, наверное, всё. Моей семьи больше не будет.

— У тебя по-прежнему будут два неуклюжих, чрезмерно заботливых брата и их отвратительные манеры, — напомнил Северус.

Гермиона улыбнулась.

— Верно. И у меня будешь ты.

— Я думал, мы стараемся тебя подбодрить.

— Северус, — беззлобно, но предостерегающе предупредила она. Он крепче обнял ее, и она еще теснее прижалась к нему.

* * *

Позже Гермиона уговорила Северуса сходить в местную рыбную лавку. Она колебалась, выбирая между жареной камбалой и устрицами, когда кто-то дотронулся до её плеча.

— Простите, можно вас?

Она обернулась и застыла — перед ней стоял и улыбался ее отец.

— Простите, что беспокою, но вы так похожи на мою жену, что я подумал: не согласитесь ли вы сфотографироваться с ней? Нам кажется, это будет здорово!

— О… конечно, — пробормотала Гермиона.

— Моника! — крикнул он.

У Гермионы пересохло во рту, когда из толпы покупателей вышла её мать.

— Здравствуйте, я Моника, — представилась она. — Простите за Венделла, он увидел вас и немного разволновался. Я говорила ему не беспокоить вас, но…

— Всё в порядке.

Гермиона неловко улыбалась, пока ее мать стояла рядом, а отец фотографировал.

— Отлично, спасибо!

— Гермиона, ты уже решила, что… — начал Северус, подходя ближе, но замер, увидев ее в компании этих двоих.

— Северус, это Моника и Венделл. А это — Северус, — представила она родителей, надеясь, что Северус поймет, кто они такие.

— Рад с вами познакомиться, — сказал он, бросив на Гермиону быстрый взгляд.

— Вы из Англии? Мы прожили там почти всю жизнь, но несколько лет назад переехали сюда, — непринужденно рассказала Моника.

— Да, мы здесь в отпуске, — ответил ей Северус, видя, что Гермиона растерялась.

— О-о-о, порой я скучаю по дому, — вздохнула Моника. Они с Венделлом обменялись одним из тех взглядов, которыми обмениваются люди, прожившие вместе много лет, — целый диалог в одном мгновении.

— Мы будем рады, если вы присоединитесь к нам за ужином. Я как раз собирался приготовить баранину на гриле. Вы могли бы рассказать нам новости родной страны, — вдруг пригласил их Венделл.

— С удовольствием, — согласился и за себя, и за Гермиону Северус.

— Вот наш адрес, — Моника быстро записала его на обороте чека и протянула Северусу. — Приходите к шести, с собой ничего не приносите.

— Обязательно, спасибо, — поблагодарил он, пряча бумажку в карман.

— Тогда до вечера, — с горем пополам выдавила из себя Гермиона.

Старшая пара помахала им на прощание и вышла из магазина.

— Извини, я больше не голодна, — сказала Северусу Гермиона.

— Пойдём домой.

* * *

За час «до» Гермиона, нависая над унитазом, ладонью вытирала губы, а Северус молча гладил её по спине и подавал ей успокаивающее зелье.

— Я не смогу, — причитала она. — Я должна быть сосредоточена, чтобы снять заклятие, а я…

— Гермиона, никто не спорит, что ты очень одаренная ведьма, но для тебя это слишком личное. Думаю, я справлюсь сам.

— Я разрываюсь: то ли порадоваться тому, что ты наконец признал мой ум, то ли разозлиться из-за того, что считаешь меня слишком эмоциональной.

Она прополоскала рот, вернулась в гостиную и тяжело опустилась на диван. Северус последовал за ней.

— Если ты случайно не снимешь заклятие, а повредишь их разум — ты никогда себе этого не простишь. А если провалюсь я — ты будешь ненавидеть меня до конца своих дней и винить за то, что я настоял на этом, но в целом, думаю, ты справишься.

Гермиона смотрела прямо перед собой, но все же потянулась и взяла его за руку.

— Как ты это сделаешь?

— Представь пазл: полностью белый, без углов, неправильной формы, трёхмерный и существующий одновременно в нескольких точках времени, — попытался объяснить Северус.

— Звучит так себе, — уныло сказала Гермиона.

— Именно.

✎﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏

Примечания автора:

Я думаю, что вопрос о родителях Гермионы можно раскрыть множеством способов: от «она никогда не пытается их вернуть» до «пытается — и все разрушает». Если бы у нее получилось, ее родители могли бы отреагировать с недовольством, гневом, облегчением и т. д. и т. п. Я же выбрала этот довольно спокойный вариант, потому что он соответствует образу родителей Гермионы в этой истории. Они очень любят ее, и эта способность любить означает, что они с облегчением восприняли новость о том, что она жива и пережила войну, и простили ее за то, что она натворила. А вот ее новые отношения… Ну, это уже другая история😉

Я сознательно не стала подробно описывать процесс восстановления памяти — хотелось уделить время самому интересному...

Грейнджеры мирно спали, лежа бок о бок на диване. Гермиона подмешала в их бокалы с вином слабенькое снотворное зелье. Она чувствовала себя ужасно, так же плохо, как в тот день, когда стёрла им память, но другого пути не было. Северус сидел перед ее родителями на стуле, Гермиона же, пытаясь сохранять спокойствие, стояла в нескольких шагах от них. Они решили использовать модифицированное ею заклинание стирания памяти. Гермиона отдала Северусу флаконы с утраченными воспоминаниями родителей, а также один дополнительный флакончик с новым воспоминанием. В нем она объясняла, что и зачем сделала, а также вкратце пересказывала родителям события войны и последующих лет.

Перед поездкой Гермиона тщательно изучила австралийское законодательство. Формально — да, они совершали преступление, применяя это заклинание к магглам, но оно не было запрещенным, и Гермиона вполне обоснованно считала, что вряд ли кто-то обратит на их поступок внимание. А если и обратит, то подготовленные ею документы выдержат проверку, и этим все закончится.

* * *

Северус полагал, что справился. Проще всего оказалось вернуть исходные воспоминания на их места, сложнее — внедрить сконструированное Гермионой объяснение, не нанеся при этом слишком большого ущерба сознанию ее родителей.

Во времена Волан-де-Морта никто — и он в том числе — не ходил по чужим сознаниям на цыпочках, все предпочитали действовать по принципу «выжженной земли». Тогда Северус в основном занимался восстановлением «вражеских» сознаний до степени «можно снова допросить», а не возвращал их в прежнее здоровое состояние.

Северус осторожно вышел из сознания отца Гермионы. Он не стал использовать заклинание, которое она так тщательно разрабатывала, поскольку его собственные, так скажем, не особо светлые исследования показали: легилименция, вероятно, лучший — ну, если быть до конца честным с самим собой, то, пожалуй, единственный вариант решения проблемы. Но рассказать об этом он решил Гермионе позже. Если с ее родителями все будет в порядке. И если она все еще будет с ним разговаривать.

* * *

Волан-де-Морт, вспоминал Северус, был большим любителем перестраивать чужие сознания. До своей первой смерти он добился успеха во внедрении ложных воспоминаний — в основном в головы чиновников Министерства, — но о самом своем удачном эксперименте он тогда особо не распространялся.

В «старые добрые», когда Реддл еще не шлепал по каменному полу дома Малфоев босыми ногами и не заставлял своих рыцарей лебезить перед его фамильяром, а предпочитал выпивку и шумные веселые компании, он как-то рассказал Северусу, как внедрил Беллатрисе воспоминание об их… бурно проведенной ночи.

Северус до сих пор содрогался, вспоминая, с каким энтузиазмом Реддл тогда описывал детали.

Какую цель он преследовал? Всё банально до тошноты: месть и власть, власть и месть. Родольфус тогда стал вести себя вызывающе и активно намекал на то, что не против — читайте: желает — взять на себя больше руководящих функций в их дружном коллективе… Потому Реддл создал очень подробный образ того, как, за неимением более подходящего слова, «отымел» Беллу, — к большому неудовольствию Северуса, Лорд в мельчайших подробностях описал ему эту сцену, — и вложил его в сознание мадам Лестрейндж. Вероятно, он рассчитывал вызвать у Родольфуса комплекс неполноценности и сделать того менее опасным, но на самом деле Реддл добился лишь того, что Белла стала им одержима и жила этой одержимостью до тех пор, пока Молли не избавила мир от ее присутствия.

В моменты скуки (и особенно когда чувствовал себя особенно мелочным) Северус слегка подталкивал это воспоминание обратно в фокус сознания Беллы и просто наблюдал. Когда же Реддл вернулся, ситуация стала еще более комичной, поскольку Северус был почти уверен, что у того ниже пояса ничего больше не работало.

Хотя… если подумать… может, поэтому у него и появился вдруг змеиный язык?..

Мозг Северуса с визгом затормозил и решительно отказался развивать эту мысль дальше — слишком высок был риск необратимой психотравмы.

* * *

Пробуждение оказалось… довольно неожиданным.

Мать Гермионы открыла глаза первой, медленно моргнула, увидела дочь — и воскликнула: «О, Гермиона, милая!»

Отец просто встал, подошёл и обнял её.

Гермиона расплакалась.

Северус вышел на веранду и тяжело опустился на ступеньки. Мужчина в чем-то, что с натяжкой можно было бы назвать подобием купального костюма, помахал ему рукой, проходя мимо с собакой на поводке. Северус содрогнулся: у Австралии определенно были свои недостатки, и, решив, что безопаснее всего смотреть вверх, поднял взгляд к небу. Млечный Путь сиял ярко. Давненько он не сидел вот так просто на крыльце. Однажды он наверняка лишил кого-то родителей, а сегодня кому-то их вернул — кажется, жизненный круг замкнулся. Северус не верил в судьбу, он верил в то, что жизнь — это бой, где тебя будут швырять из одной передряги в другую, до тех пор пока ты не откинешься, но даже он не мог не признать, что в том, что он сделал, было что-то про восстановление вселенского кармического баланса.

— Вот ты где! — раздался голос за его спиной.

Гермиона.

— Вернись в дом! Я хочу представить тебя им как следует! — Она была взволнована, и Северус понял: он не сможет ей отказать.

— Так откуда вы друг друга знаете? — спросила мать Гермионы, слегка настороженно рассматривая Северуса.

— О, эм… Мы знали друг друга по Хогвартсу, но возобновили общение всего несколько месяцев назад, — нервно проговорила Гермиона, крепко держа его за руку, пока они сидели на диване.

Северус, эксперт в искусстве украдкой поглядывать по сторонам (всему, что он знал, он научился у лучшей в мире мастерицы этого дела — Минервы), заметил, что отец Гермионы пытается украдкой разглядеть их переплетённые пальцы.

— А чем ты сейчас занимаешься… э-э-э… Северус? — продолжила допрос мать Гермионы. Очевидно, главный инквизитор этой семьи.

— Технически я в отпуске, но не уверен, что вернусь к выполнению должностных обязанностей, — уклончиво ответил он.

— И что же это за должность? — вмешался в разговор отец.

— Директор Хогвартса, — невозмутимо ответил Северус, позволяя родителям Гермионы сделать любые выводы.

* * *

Когда они вернулись домой, Гермиона была измотана, но сияла от счастья. Она то беспрестанно болтала о родителях, то, внезапно бросаясь к Северусу, обнимала его так, будто хотела сломать ему парочку рёбер, то убегала и снова начинала трещать о родителях, чтобы повторить цикл. Северус, никогда не видевший её такой, был одновременно очарован и ошеломлён. Когда она наконец выдохлась и рухнула на кушетку, он сел рядом с ней, тоже совершенно обессиленный.

Легилименция отняла у него много сил, как и последовавший за ней допрос с пристрастием со стороны Грейнджеров. В итоге они все-таки съели обещанную отцом Гермионы баранину, приготовленную на гриле (и она была восхитительна), и допили принесенное им с Гермионой вино.

Родители расспрашивали Гермиону о её жизни, о Гарри и Роне, о волшебном мире и Англии в целом, и Гермиона с радостью рассказала им обо всём.

Действительно обо всем, — заметил про себя Северус. Она без единого намека на стеснение рассказала им о том, как она спасла его из Азкабана, и о последующем расследовании в Министерстве.

Взгляды, которыми Грейнджеры сверлили его во время рассказа, были ему до боли знакомой смесью любопытства и тревоги.

Наконец Гермиона зевнула: — Всё. Я выдохлась, — вздохнула она, поворачиваясь к нему. — Спасибо тебе, Северус. Большое. За всё. Я не могу выразить, как много это для меня значит.

— Я был рад помочь, — с улыбкой сказал он, глядя на Гермиону. Северус наклонился и страстно поцеловал ее. Поначалу Гермиона удивилась его напору, но охотно ответила на поцелуй. Ей вдруг стало очень тепло, и, несмотря на усталость, она всерьез подумывала о том, чтобы снять с себя кое-что из одежды, но тут в дверь постучали. Она прервала поцелуй.

— Стучат?

Северус высвободился из объятий и направился к входной двери. На крыльце стояли две женщины, облаченные в деловые костюмы и выглядящие очень неуместно среди пляжных домиков.

— Северус Снейп? — спросила та, что была ниже ростом.

— Да.

— Мы представители Департамента авроров Нового Южного Уэльса. Мы здесь, чтобы задержать вас по следующим обвинениям: применение запрещённого заклятия, использование магии на магглах и нарушение условий визы. Вы будете доставлены в наше управление для дачи показаний. Вы понимаете, в чем вас обвиняют?

— Да, — просто сказал Северус, и Гермиона, впервые в жизни, онемела.

— Пойдёте добровольно или потребуется применение силы? — спросила более высокая женщина-ведьма.

— Добровольно, — ответил он, делая шаг вперёд.

— Погодите минуту! — К Гермионе вернулся дар речи.

— Мы забираем его в нашу штаб-квартиру в Сиднее, — ответила невысокая ведьма, протягивая Гермионе конверт. — Здесь вы найдёте указания, которые помогут вам аппарировать туда, если понадобится.

— Хорошо, — Гермиона кивнула, машинально принимая из ее рук бумаги.

Северус подумал, что она выглядит довольно спокойной, что, скорее всего, означает, что на самом деле Гермиона сооовсем не спокойна.

— Гермиона, со мной всё будет в порядке. Пожалуйста, проведи время с родителями, — он постарался произнести это как можно более успокаивающим тоном, но по её лицу было ясно — эффект был абсолютно противоположным.

Высокий аврор взяла Северуса под руку, и в момент аппарации он до последнего удерживал взгляд Гермионы и даже пытался ободряюще ей улыбнуться.

✎﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏

Примечания автора:

Можно возразить: канонический Снейп не стал бы рисковать «планом» ради подобной акции. Но к тому времени, когда он стал директором, он уже полностью выгорел и мчался навстречу концу. Так что это не кажется мне натяжкой.

И да, я снова выбрала в качестве главной героини женщину, а не мужчину.

Кроме того, в реальной истории уже был случай (во время войны), когда детей эвакуировали из Великобритании в Австралию. Так что идея, что ведьма могла подумать об этом, а Австралия — принять беженцев, не кажется мне надуманной.

Северус сидел в маленькой, очень прохладной комнате. Он был почти уверен: помещение охлаждал маггловский кондиционер, а не соответствующее заклятие, и часть ожидания провёл, уставившись на вентиляционные решётки в потолке и размышляя, какие ещё маггловские технологии и как часто используются в этом здании.

Где-то в голове мелькнула мысль: «Надеюсь, Гермиона с наслаждением проведет время с родителями. Может, даже попробует заняться серфингом…»

Затем он провел еще несколько очень приятных минут, представляя Гермиону в бикини (конечно, зеленом). Для Северуса это был новый опыт — создавать фантазию, которая, во-первых, была основана на образе реально существующего человека, с которым он действительно был близок, а во-вторых, чьи прощальные слова были чем-то большим, чем «отвали, а лучше сдохни».

Он уже начал «расставлять по местам» веснушки на ее воображаемых плечах, когда другая неуверенная в себе и более тревожная часть его сознания подбросила ему новый образ: мускулистый в самом расцвете сил инструктор нагло по-хозяйски обнимает Гермиону.

Северус вздохнул и, выбросив всё это из головы, решил сосредоточиться — ясность ума, так сказать, наше всё. Он неплохо справлялся с этой задачей, когда в комнату вошел невысокий темноволосый волшебник и сел за стол напротив Северуса.

— Здравствуйте, Мастер Снейп, меня зовут Джереми Гоф, я руковожу этим отделом, — он постучал шариковой ручкой по столу, привлекая внимание Северуса.

Северус заметил этот жест, и Гоф, поймав его взгляд, покрутил ручку между пальцев.

— Да, перьев здесь нет. Чернила слишком быстро сохнут. Так что всё это бессмысленно.

— Понятно, — пожал плечами Северус.

— Не так часто к нам заглядывают знаменитости.

Северус собрал всё своё самообладание в кулак, чтобы не усмехнуться, и сохранил абсолютно нейтральное выражение лица.

Гоф заглянул в свиток перед собой.

— Итак… Вы, так скажем, вернулись к жизни после нескольких лет небытия. В Англии, говорят, по этому поводу поднялась та еще шумиха.

— Возможно.

— Но меня интересуют ваши действия здесь.

— Естественно.

— Мне сообщили, что вы знали, что в Австралии легиллименция запрещена, и даже ожидали нашего прихода. Но всё равно применили заклятие.

— Да.

— К паре магглов. Нужно ли мне напоминать вам, что применение магии к магглам у нас строго незаконно?

Пауза.

— Нет.

— Однако я хотел бы поговорить с вами о других магглах… «Мангуст» вам о чем-то говорит?

Если бы Северус был обычным человеком, он бы дёрнулся, как от пощёчины, но он им не был. Так что внешне ничего не произошло.

«Мангуст»…

Эта изначально безумная идея пришла ему в голову сразу после того, как он стал директором Хогвартса. Ещё до начала учебного года. Мысль осенила его в приступе паники, когда он сидел за директорским столом и наблюдал, как в реестре учеников проявляются имена магглорожденных детей, которые в ближайшее время должны были получить сову.

Тогда ему стало дурно.

Северусу удалось выйти на контакт с магглорожденной ведьмой, которая после окончания школы почти полностью отказалась от магического мира и пошла служить в маггловскую армию. Как ему удалось выяснить, после нескольких командировок на Ближний Восток её демобилизовали по состоянию здоровья, и она жила на пенсию по инвалидности. Судя по всему, она была находчивой, вспыльчивой и не питала особой любви к волшебному сообществу — идеальное сочетание.

Чтобы встретиться с этой женщиной, Северус наложил на себя чары — простенькое, но энергозатратное заклинание красоты, которое ежедневно использовал Злотопуст-Никчёмный-Маг-Локонс. Усилия, требуемые для поддержания чар, объясняли, почему Локонс едва мог наколдовать что-то большее, чем завязывание шнурков.

В какой-то момент он даже задумался: «Изменилась бы моя жизнь, если бы я всегда выглядел так же, как человек, который смотрит на меня из зеркала?», но потом отбросил эту мысль, как и желание найти зеркало Эиналеж, далеко в сторону.

Желание чего-то невозможного было бессмысленной тратой эмоциональной энергии, которой у него в то время и так не хватало. А мысль о том, что его «красота» — всего лишь набор чар, сама по себе была чертовски унылой.

Северус передал женщине список имен и все галеоны, накопленные за жизнь и ранее припрятанные в Тупике.

«На что мне они?» — думал тогда он. «Разве что на роскошные похороны, на которые никто не придёт, кроме Минервы, и та явится лишь для того, чтобы убедиться, что я мёртв».

Он велел ведьме найти и спрятать как можно больше детей из списка, выделил на это деньги и предупредил, что их будут преследовать и что будет очень-очень плохо, если кто-то узнает, что ей в руки попала копия списка, который должен быть только у него.

Хотя он все равно был обречен, вопрос был лишь в том, когда это случится, так что какая, по сути, разница, приблизит ли это его смерть?

Женщина отмахнулась от его предупреждений, согласилась взяться за задание и настояла на том, что их операции нужно название. Северусу было все равно, и она назвала ее «Мангуст».

Чёрт побери.

После той встречи Северус ненадолго задумался о магглорожденных однокурсниках Поттера, но это было слишком рискованно. Они были слишком известны. Он успокоил себя мыслью, что Орден позаботится о защите их самих и их семей. Конечно, теперь он знал, что Орден не позаботился ни о ком, кроме Дурслей (фу), и это, как он теперь размышлял, и стало причиной того, что он оказался здесь, в Австралии, под стражей.

Северус больше не слышал о той женщине, но однажды он встретил ее снова… когда она была в поместье Малфоев, где ее пытал Макнейр.

В настоящем Северус почувствовал отголоски привычной тупой боли вины, которая обострялась каждый раз, когда Волан-де-Морт приказывал кого-то казнить, и особенно её.

Она ничего не выдала, а из-за маггловских лекарств, которые она принимала, применить к ней легилименцию было практически невозможно. Пожиратели смогли увидеть лишь обрывки её военных воспоминаний. Беллатриса же вломилась в её разум с такой силой, что потом два дня мучилась галлюцинациями.

К счастью, Северуса не вызывали на тот допрос.

Перед смертью женщина показала им средний палец, и Северус тогда подумал: «Это один из немногих случаев открытого неповиновения, которые мне доводилось видеть в стенах этого дома и в рамках этой войны».

Он так и не узнал, потратила ли она деньги и попыталась ли хотя бы кого-то спасти, но позже, в кошмарном сне наяву, которым стало для него директорство, стало ясно: на младших курсах практически не оказалось магглорожденных.

Но рейдов в тот год было так много, что Северус понятия не имел, что произошло: погибли ли те ученики, проигнорировали ли их родители письма или же Минерва просто смогла их предупредить? У него не было времени со всем этим разбираться, так что он просто не стал заострять на этом внимание. Иногда он все же думал о той женщине и надеялся, что, когда придёт его час, он тоже сможет показать Волан-де-Морту средний палец, но когда это время настало, он был слишком занят тем, что корчился от боли, пытаясь зажать разорванное горло.

— Не особо, — ответил он Гофу.

— Не особо? Я занимался логистикой эвакуации. До того, как всё пошло к чёртовой матери.

Северус нахмурился.

— Логистикой?

— Да. Как только они прибывали, мы находили жильё, работу родителям, оформляли иммиграционные документы. Ну, знаете, логистика.

Северус смотрел на сидящего напротив мужчину, чувствуя, как внутри у него всё закипает, но внешне оставался спокойным.

— Сколько семей вы эвакуировали?

— Девятнадцать. Пока не перекрыли канал на том конце.

Северус переварил полученную информацию: эта сумасшедшая ведьма связалась с австралийским министерством и за несколько недель вывезла девятнадцать семей.

«Действительно находчивая», — подумал он. «И все же мертва…»

Средний палец Волан-де-Морту на прощание.

Пошёл ты.

— Понятно.

— Что с ней случилось?

— Пытки. Убивающее проклятие.

— Черт… Она сказала, что о «Мангусте» знали только двое: она и инициатор операции. Тот, кто дал ей список и всё оплатил.

Северус пожал плечами.

— Мы сообразили: список мог быть только у того, у кого был доступ к школьным записям. Очень близкий доступ. Высший. Доступ уровня директора. Когда после вашей смерти всплыла новая информация, мы сложили два и два и предположили, что за всем этим стоите вы.

— Вы рассказали об этом кому-нибудь в Англии?

— Мерлин, нет. От вашего Министерства за версту несло антимаггловской предвзятостью. Все это знали. Так что мы держали все в секрете.

— Разумно.

— Дети в порядке, кстати. Все.

— Это… приятно слышать.

— А теперь вернемся к текущей ситуации. Уилкинсы, простите, Грейнджеры, в данный момент дают показания о ваших действиях, и мы уже опросили их дочь.

— Они здесь?

— Да. Их дочь связалась с нами сразу после вашего ареста, чтобы организовать разрешение на парное аппарирование сюда ее родителей.

— Ааа…

— Она ждёт снаружи. Хочет поговорить с вами.

— Ооо…

— Именно.

— Все так плохо?

— Ага.

* * *

Гоф проводил Северуса в другую комнату, где, барабаня пальцами по столу и выглядя крайне раздраженной, сидела Гермиона, указал ему на место напротив нее, и Северус сел. Затем он взглянул на Гермиону, одними губами пожелал Северусу «Удачи» и вышел, самодовольно ухмыляясь.

Северус посмотрел на неё с бесстрастным выражением лица и медленно приподнял одну бровь.

— Не смей строить из себя профессора Снейпа, — прошипела разъярённая Гермиона. — Поверить не могу, что ты это сделал.

— Что ты имеешь в виду? Твои родители вернулись. Разве не этого ты хотела?

— Какого чёрта, Северус?!

— Все мои подсчеты указывали на то, что это единственный выход.

— Мы могли бы обсудить это! Может, ты мог бы упомянуть, что собираешься использовать заклятие, за которое тебя арестуют в другой стране?! А не делать из этого сюрприз!

— Я хотел вернуть тебе родителей. Сделать тебя счастливой.

Гермиона в отчаянии всплеснула руками.

— Однажды я сказала Гарри, что у него «комплекс спасателя». А у тебя — «комплекс самопожертвования».

— Прости? — Северус почувствовал, как в нем нарастает гнев. Гермиона же резко сменила тон.

— Северус, я с тобой не потому, что ты мне полезен. Я с тобой, потому что ты забавный, смелый и заботливый. И я считала тебя гениальным… Но после этого случая готова кардинально пересмотреть свое отношение к этой твоей черте.

— Я понимаю.

— Тебе не нужно совершать великих жестов или жертвовать своей жизнью и свободой, чтобы я тебя ценила. Клянусь, если смогу найти хроноворот, который отправит меня достаточно далеко в прошлое, я наложу такое проклятие на всех, кто заставил тебя думать, что твоя единственная ценность — самопожертвование, что им мало не покажется.

— Гермиона…

— И в следующий раз, когда буду в Хогвартсе, вылью литр ацетона на портрет Дамблдора.

— Гермиона!

— Обязательно так и сделаю! Если ты так эффектно нарушаешь закон в чужой стране, то я тоже могу позволить себе безрассудную беспечность, — она скрестила руки на груди и нахмурилась. Северус подумал, что она невероятно хороша, когда злится, но тут же мысленно отругал себя за то, что у него пересохло во рту, и подался вперед как раз в тот момент, когда Гермиона снова открыла рот.

— Грейнджер! — строго сказал Северус. Она захлопнула рот. — Послушай. Ты сказала, что я нравлюсь тебе таким, какой я есть. Что ж, вот такой я и есть. Обещаю, что в будущем мы будем все обсуждать и, возможно, что-то даже решать вместе, но я не Поттер и не Уизли. Я не умру на месте, если тебя не будет рядом, чтобы присматривать за мной и постоянно указывать, что мне делать.

— Ладно, — сказала она. — Это справедливо.

Он улыбнулся.

— Хотя ацетон всё же приготовь. Мне начинает нравиться эта идея.

✎﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏

Весна... Работы становится больше — это всё, что я могу сказать в свое оправдание.

Гермиона сидела на станции портключей в Сиднее и с нескрываемой ненавистью читала недавно вышедшую неавторизованную биографию Гарри, написанную Ритой Скитер. Северус же сидел рядом и барабанил пальцами по колену.

Австралийские власти решили ограничиться предупреждением по первым двум пунктам обвинения, но депортировали его за нарушение условий въезда в страну.

Гермиона вернула родителей в Ангури, собрала все их вещи и вернулась в Сидней, чтобы встретиться с Северусом.

Он просил её остаться в Австралии с родителями, но она отказалась, аргументировав это тем, что в ближайшее время они все равно планируют поездку в Англию. Гермиона также упомянула, что предложила показать родителям, как изменился волшебный мир с момента их отъезда, а также организовать совместный ужин с Гарри и Уизли. На что Северус сухо заметил, что после всего, что он пережил, это будет «жестоким и извращенным наказанием». Гермиона — странно, да? — не сочла его сарказм смешным.

Я не дуюсь, — оправдывала она себя, листая страницы в ледяном молчании, — просто мне не хочется сейчас с ним разговаривать.

Северус, напротив, находил всё это, особенно её реакцию, безмерно забавным. Игнорируя его хищную ухмылку, Гермиона перевернула страницу, побледнела, захлопнула книгу и сунула её обратно в сумку.

Северус, до этого момента с интересом наблюдавший за происходящим, нарушил молчание:

— Что твои родители сказали обо мне?

— Они очень благодарны тебе за то, что ты вернул им память, — несколько натянуто ответила Гермиона.

— Хм, красноречиво. Я имел в виду себя, тебя, ну… нас.

— Я поняла, что ты имел в виду, просто хотела схитрить, — созналась Гермиона гораздо более дружелюбным тоном.

— Пять баллов за попытку.

— Они… немного сомневаются.

Северус вздохнул.

— Мама спрашивала про «того милого рыжеволосого мальчика», но я сказала, что не знаю никаких милых рыжеволосых мальчиков. Только Рона.

— Уверен, в их мечтах идеальный мужчина их единственной дочери всегда был вылитым мной, — полным сарказма голосом ответил Северус. — Вот чего я боялся в наших отношениях. Давай начистоту: люди всегда будут гадать, не опоил ли я тебя чем, и думать, что ты могла бы найти кого-то получше.

Гермиона покачала головой и тут же возмутилась:

— Это совсем не так! Когда я ходила к Минерве, мне не нужно было убеждать её в том, что ты мне подходишь. Мне пришлось доказывать ей, что я достойна тебя.

Северус нахмурился.

— Она сказала, что тебе и так досталось, и если для меня это не серьезно, то лучше мне обходить тебя десятой дорогой.

— Она сказала, что ты… ну, одним словом, угрожала ей.

— О да-а-а. Однако, когда с этим было покончено, она довольно открыто поделилась со мной своими сомнениями, и все они сводились к тому, подхожу ли я тебе. Не наоборот, заметь.

— Ты, очевидно, её убедила.

— Что ж, это я умею. Разве я не убедила тебя? — Гермиона легонько толкнула его локтем в бок.

— Убедила… Замучила, заставила подчиниться… На самом деле это вопрос терминологии, — рассеянно произнес Северус, думая о Минерве.

— Я очень серьёзно отношусь к тебе, — заверила его Гермиона, улыбаясь.

Северус нахмурился. Ему было некомфортно, когда она с такой прямотой говорила подобные вещи. Это напоминало ему преподношение ему чего-то невообразимо ценного и хрупкого на блюдечке с той самой каёмочкой. Чего-то, чего он, по своему мнению, не особо заслуживал. Он бы, конечно, никогда не использовал эту ее «слабость» против неё… но от некоторых привычек очень трудно избавиться.

Он вдруг осознал: Гермиона сказала ему нечто очень важное, а он сидит и молчит с обеспокоенным видом.

Это плохо, верно?

— Прости, — затараторила Гермиона. — Наверное, это было слишком резко. И рано. Извини.

Северус мысленно простонал. Он должен был что-то сказать, что угодно. Гермиона уже начала краснеть.

— Вовсе нет, — выпалил он, и Гермиона просияла, но тут же ее улыбка из открытой превратилась в несколько выжидательную полуулыбку. Он подумал, что, вероятно, должен сказать что-то еще, но не был уверен, что именно, и внутренне запаниковал, когда ее улыбка начала гаснуть… Но старые привычки опять же не подвели: лицо его осталось совершенно спокойным.

— Что ты читала? — спросил он не столько для того, чтобы отвлечь ее, сколько… Черт, да, для того, чтобы отвлечь ее.

Гермиона метнула взгляд в сторону и хмыкнула.

— А? Ну, Рита пишет, что удивительно, что Гарри вообще что-то успевал делать и смог победить, ведь, пока мы были в бегах, я каждую свободную минуту вешалась ему на шею.

— Я и не подозревал, насколько притягательным был Поттер во время ваших палаточных приключений, — отшутился Северус с ноткой саркастичного недоверия в голосе.

— Они оба воняли, храпели, а Рон еще и постоянно ныл, пока не свалил. Очевидно, что все мои фантазии воплотились в жизнь, — проворчала Гермиона.

Северус расхохотался.

— Понятно. Мне очень интересно узнать больше о твоих фантазиях, — протянул он, и она улыбнулась ему в ответ.

— Ты уверен? Они очень грязные, — Гермиона кокетливо ему подмигнула.

— Мои любимые.

Он прекрасно понимал — Гермиона только что не моргнув глазом соврала ему, но знал: сейчас не время для расспросов.

После их шутливой перепалки она немного расслабилась и положила голову ему на плечо. Они просидели в тишине с минуту или около того, пока Северус не заметил приближающегося к ним чиновника с портключом.

* * *

Когда они материализовались в лондонском терминале портключей, их ждала сова. Гермиона взяла свиток, прочла, растерянно посмотрела на Северуса, нахмурилась и перечитала записку снова.

— Что случилось?

Она пожала плечами: — Гарри. Он просит нас аппарировать исключительно в дом на Гриммо, и никаких объяснений. Только и всего.

Снейп приподнял бровь.

Они аппарировали на кухню, и, хотя была середина ночи, Рон и Гарри ждали их там с напряженными лицами.

— Привет! — взвизгнула Гермиона и бросилась обнимать названных братьев, начав с Гарри.

— В чём дело, Уизли? — не теряя времени, спросил Рона Снейп.

Рон покачал головой.

— Мы избавляемся от них, а они снова появляются. Всё из-за этой чёртовой книги. О тебе там целая глава, — сердито сказал он. — Скитер — идиотка.

— От чего вы избавляетесь? — уточнила Гермиона, всё ещё обнимая Гарри.

Рон кивнул в сторону входа. Снейп подошёл к ближайшему окну и побледнел.

Перед домом, щипая невидимую траву, резвились четыре бесплотно-серебристые лани.

— Блять, — выдохнул он.

— Магглы их не видят из-за чар, наложенных на дом, — устало напомнил Гарри, — но мы подумали, что лучше вас предупредить, чтобы это не было для вас шоком.

Гермиона тоже подошла к окну.

— Ох…

— Блять, — снова выругался Снейп.

— Ага, — согласился Рон. — Я сказал Гарри, что именно так ты и скажешь.

— Пожалуй, я пойду спать, — безучастно произнес Северус.

— Эм, Чарли был в Англии и оставался здесь, пока вы были в Австралии, так что мы перенесли твои вещи в комнату Гермионы, — сказал Гарри. Северус резко кивнул и, не сказав ни слова, вышел за дверь.

— Всё прошло лучше, чем я ожидал, — вздохнул Рон. — Прости, Гермиона. Мы думаем, это своего рода дань уважения. Мы оба перепугались. Когда появилась первая, я подумал, что это призрак, и чуть не завизжал, а Гарри накрыли воспоминания о лесе. В общем, было… неприятно.

— Да. Неприятно, — вздохнув, согласился Гарри. — Как твои родители? — спросил он с некоторым отчаянием.

— Отлично! Прекрасно! Они скоро приедут… ммм… в гости… — Гермиона, закусив губу, машинально ответила, переводя взгляд с двери на окно и обратно.

— Ладно, расскажешь завтра. А мы расскажем тебе о кандидатах на вакантную должность министра, — сказал Гарри, поднимаясь и бросая на Рона многозначительный взгляд. Рон тоже встал.

— Да. Хм, хорошая идея. Ну что ж. Э-э-э. Спокойной ночи и всё такое.

Гермиона поцеловала их обоих и пошла наверх. Там она долго стояла под душем, прежде чем направиться в свою комнату. Свет в ней был выключен, но она видела: Северус уже лежал в кровати под одеялом. Он был неподвижен, дышал медленно и ровно, и Гермиона решила, что он спит. Она очень тихо откинула одеяло со своей стороны и забралась в постель. Северус лежал лицом к стене, и она еще с минуту смотрела на его спину, прежде чем принять решение и обнять его за талию. Он тут же накрыл ее ладонь своей.

— Она пишет полную чушь для недалеких идиотов, — сказала Гермиона в его затылок.

— Действительно.

Гермиона закусила губу.

Чёртова, чёртова Скитер.

— Хочешь, я снова посажу её в банку?

На мгновение воцарилась полная тишина, а потом Северус рассмеялся.

— Черт возьми, Грейнджер, я рад, что ты не попала на Слизерин. Иначе берегись, мир.

— Я была бы доброй и благородной правительницей, — величественно заявила она. — С законами, обязывающими читать хотя бы одну книгу в день, и запретом обсуждать квиддич после пяти вечера.

Северус повернулся к ней лицом.

— В наших отношениях я белый и пушистый, — сказал он. — А ты горгулья.

Гермиона приложила палец к его губам.

— Это наш секрет, — прошептала она. — Ты можешь ходить с мрачным видом и делать добрые дела исподтишка, а я буду всем улыбаться, строить из себя пай-девочку и хладнокровно устранять всех, кто посмеет тебя тронуть.

Она почувствовала, как он придвинулся ближе, и его губы коснулись её рта.

— Значит, ты прикроешь мой тыл, да? — прошептал он, улыбаясь.

— Конечно, — подтвердила Гермиона и потянулась вниз. — И фронт тоже.

✎﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏

— В последнее время я только и делаю, что накладываю заглушающие чары, — непринужденно заметил Рон, намазывая тост маслом.

Гермиона, самодовольно улыбаясь, жевала свой тост и взглядом выражала одновременно раздражение и предостережение.

— Мучают какие-то звуки, Уизли? — съязвил Снейп. — Это называется оргазмы. Знаю, для тебя это станет шоком, но женщины их испытывают. Уверен, ты ошеломлён и подавлен чем-то настолько тебе незнакомым.

Гарри поперхнулся яйцом и закашлялся.

— Эй! — возмутился Рон.

— Ну-ну, Северус, — успокаивающе сказала Гермиона.

— Что? Не моя вина, что он беспомощен в постели, — как ни в чем не бывало пожал плечами Снейп.

— Это немного грубо, — проканючил Уизли.

— Рон, — широко ухмыляясь, сказал Гарри, — пора признать очевидное.

— О, пошли вы все! — бросил Рон, на ходу подхватил кусок бекона, остатки своего достоинства и выскочил из кухни, хлопнув дверью.

— Не понимаю, зачем он вообще с тобой заигрывает, — усмехнулся Гарри, качая головой.

— Потому что он идиот, — сказал Снейп, с отвращением глядя в «Ежедневный пророк». Пока он говорил, на стол перед ним опустился розовый свиток.

Гарри вскочил с криком: — Рон! Еще один!

Раздались быстрые шаги, и Рон ворвался в комнату. Хором они крикнули «Агуаменти» и вместе поливали свиток до тех пор, пока он не рассыпался в пыль.

— Э-э-э… что это было? — спросила Гермиона.

— Ещё одно пошлое письмо для Снейпа.

— Что?! — Северус с ужасом уставился на его останки.

— Это как кричалки, только… пошлые. Начинаются они все нормально, ну немного игриво, но ничего особенного, а вот если на них не отвечать… Они становятся всё пошлее и пошлее. Мы прослушали парочку ради смеха, но потом они вышли из-под контроля. Мы узнали кое-что… очень странное. Джордж посоветовал просто поливать их водой, чтобы заткнуть.

— Джордж знал, как заставить их замолчать, да? — подозрительно спросила Гермиона.

— Возможно, это новый продукт «Волшебных вредилок Уизли», — смущённо признался Рон.

— Скажи своему брату, чтобы он немедленно прекратил создавать эту мерзость, — приказал Снейп. — Такие вещи — идеальный способ для недалеких идиотов поиздеваться или, не дай Мерлин, подомогаться к ведьмам.

— Именно это я им и сказал, — поддержал его Гарри.

— Ну же, Уизли, — настаивал Снейп, сверля его взглядом.

— Есть, сэр! — покорно ответил Рон и аппарировал.

— Как ты держишься после разоблачения Скитер? — спросила Гермиона Гарри.

— Нормально. Перенаправил всех сов на работу — там фильтруют всё подозрительное. А подозрительного много. Хотя нижнего белья получаю меньше, чем Снейп, — усмехнулся он.

— Прекрасно, — проворчал Северус, закатывая глаза.

— Я перенаправил и твою почту, Гермиона, — сказал Гарри более сдержанным тоном.

— Центр ненависти, верно? — догадалась она.

Гарри кивнул. Снейп бросил на них многозначительный взгляд.

— Рита любит убивать репутации и гордится этим. И всегда находится горсть людей, которые принимают ее писанину близко к сердцу и шлют мне кричалки, называя шлюхой и требуя держать свои «грязные руки» подальше от святого Гарри.

— Да, людям нравится думать, что в той палатке мы занимались чем-то еще помимо того, что орали друг на друга и умирали от голода, — задумчиво произнес Гарри.

— Драгоценные воспоминания, — вздохнула Гермиона.

— Значит, мне следовало отправить вам пиццу вместо меча? — сухо спросил Снейп, глядя на них поверх газеты.

— О, это было бы потрясающе! — мечтательно сказала Гермиона. — Представляешь, Гарри?

— Ещё бы, — согласился тот, закрывая глаза.

— Запомню на случай следующей войны, — сказал Снейп, наблюдая за двумя погруженными в свои мысли волшебниками.

* * *

Минерва уговорила Северуса встретиться с ней в «Трех мётлах». Она утверждала, что там хороший выбор вин и спиртных напитков, но Северус знал правду — скидка для сотрудников Хогвартса.

Как только они сели за столик, он понял — прийти сюда было ужасной идеей, и неловко сгорбился над своим бокалом, игнорируя любопытные взгляды окружающих.

— Не обращай на них внимания, — сказала Минерва. — Они просто в восторге.

— Заткнись, — простонал Северус, проводя рукой по лицу.

— Как Австралия?

— Впечатляет.

— Да, я слышала. Я столько сил вложила, чтобы получить для тебя визу…

— Да-да, ты молодец. Буду должен. Память восстановили, родителей вернули, меня отпустили без предъявления обвинений. Всё хорошо, — Северус пренебрежительно махнул рукой.

— А что мисс Грейнджер? — формально спросила Минерва.

— Берешь быка за рога?

— Да, это экономит время. Итак… мисс Грейнджер?

— Всё отлично.

— Просто отлично? — Минерва отпила из бокала и поиграла бровями. Северус неловко поерзал на стуле.

— Всё замечательно. Она очень… опекает меня, — неубедительно закончил Северус. Минерва кивнула с довольным видом.

— Что ж, придется сказать Сивилле, что ты официально несвободен. Она будет в отчаянии.

— Оставь ее в покое, — огрызнулся Северус.

Он не любил Сивиллу, но ему не нравилось, когда над ней насмехаются. Это напомнило ему о том, как друзья Лили подшучивали над ней из-за его глупой влюбленности. Не всем дано быть гламурными и популярными, думал он, и нет смысла издеваться над кем-то только потому, что он тебе нравится. Это бессмысленно жестоко, а Северус предпочитал, чтобы его жестокость имела цель. Например, заставить Уизли пересмотреть необходимость создания некоторых своих изобретений, или заставить Поттера-старшего перестать просыпаться по утрам и изобретать новые изощренные способы сделать его, Северуса, школьную жизнь невыносимой.

Тем не менее, напомнил себе Северус, Поттер мертв, его сын оказался почти приличным человеком, а сам Северус переживает далеко не самый худший период своей жизни.

В любом случае, Сивилле, возможно, и не хватало нескольких извилин в голове, но она была частью очень, очень маленькой группы людей, считающих его интересным… в романтическом плане. Поэтому, хотя он скорее отрезал бы себе ногу, чем провел с ней наедине больше минуты в замкнутом помещении, он никогда не насмехался над ее чувствами. Только над ее идиотскими представлениями о том, что можно предсказывать будущее. Это была куда более благодатная почва для сарказма.

— Успокойся, Северус, — утешила его Минерва. — Я думала, люди становятся добрее, когда их хорошо… кормят.

Северус бросил на неё взгляд, полный ненависти. Она расхохоталась.

— У меня новости. Я прошла собеседование на пост Министра.

Северус посмотрел на неё.

— Понятно.

— Не надо так. Я в идеальном возрасте для карьерных перемен. И я твердо верю в правило «хочешь, чтобы что-то было сделано правильно — сделай это сам».

— Ну, полагаю, ты привыкла иметь дело с детьми, — пробурчал он.

— Вот именно! Если получу эту работу, то ты должен будешь подумать о должности в министерстве. Нам с тобой когда-то хорошо работалось вместе.

— У нас разные определения понятия «хорошо», — сказал Северус, но на самом деле ничего подобного не чувствовал.

Может быть, действительно стоит подумать о работе в министерстве? Стабильный доход может быть полезен, — подумал Северус.

У него было смутное представление о том, на что тратят деньги люди, состоящие в отношениях, но, кроме интересных книг и хорошего кофе, Гермиона, похоже, ни на что по-настоящему не тратилась. Казалось, ей больше ничего не было нужно. Возможно, постоянные встречи со смертью в юности научили её ценить простое?

— Тебе определенно стоит об этом подумать. Есть новости по поводу дома?

— Судя по всему, его вернут мне в течение нескольких дней.

— Звучит обнадеживающе. Должно быть, тебе уже надоело на Гриммо?

Снейп неопределённо пожал плечами.

Поттер и Уизли уже порядком ему надоели, но в очень малых дозах они были вполне сносны.

Этим утром он проснулся очень рано от холода и обнаружил рядом с собой небольшой комок, состоявший из Гермионы и девяноста пяти процентов одеяла. Ему удалось высвободить её, а затем распределить одеяло более равномерно, и когда он уже собирался улечься поудобнее, Гермиона перекатилась на него, оплела его руками и ногами и оказалась обманчиво тяжёлой. Северус пролежал так до тех пор, пока не пришло время вставать. Ему было очень неудобно, он не мог сомкнуть глаз, но в то же время чувствовал себя чертовски счастливым.

Жизнь на площади Гриммо имела свои преимущества, но он и представить себе не мог, как уговорит Гермиону переехать к нему в Тупик, в эту дыру.

Минерва прервала его размышления, поставив перед ним огромный стакан огневиски. Честно говоря, эта ведьма была погибелью его печени.

— Давай! — весело скомандовала она. — Если займу пост, то отпразднуем как следует. Может, даже устроим ночной стрип-квиддич! — сказала Минерва, смеясь над выражением лица Северуса.

Северус скривился.

— Как раз вовремя. Я только оправился после последнего матча.

* * *

Вернувшийся «домой» слегка пошатывающийся Северус застал Гермиону и Поттера склонившимися над книгой о защитных чарах. Оба выглядели очень напряженными.

— Что происходит? — спросил он. Гермиона подняла глаза и широко ему улыбнулась.

— О, привет! Ничего особенного, просто укрепляем защитные чары. Гарри, кажется, есть еще одна книга, которая нам поможет, она принадлежит Северусу, я сейчас ее принесу, — сказала она и ушла.

— Что на самом деле происходит? — спросил он Поттера, который скривился и протянул ему только что доставленный номер «Ежедневного пророка».

Развернув газету, Северус увидел их с Гермионой фотографию, сделанную на станции портключей. Очевидно, снимок был сделан после их возвращения из Австралии, на фото Северус довольно дерзко откидывал волосы с лица Гермионы и целовал ее в губы. Снова и снова и снова.

«ГРЕЙНДЖЕР СНОВА ЖАЖДЕТ СЛАВЫ», — гласил заголовок над фотографией.

Северус поднял глаза.

— Что это?

— Скитер люто ненавидит Гермиону. Кто-то явно продал ей это фото, и вот теперь она написала статью о том, что Гермиона «помешана на сексе со знаменитыми волшебниками». Судя по всему, упор идет на оскорбление памяти, э-э-э, моей мамы. Выпуск вышел час назад, и с тех пор мы не знаем, куда деваться от кричалок. Они орут на Гермиону, называют ее шлюхой, говорят, что она предаёт… Каким-то образом они обошли мою защиту. Поэтому мы пытаемся усилить защитные чары, чтобы полностью их блокировать.

Северус был вне себя от гнева. Он медленно положил газету на стол и превратил ее в конфетти. Сдержав поток рвавшихся наружу отборных ругательств, Северус обратился к своим магическим резервам и сосредоточился на защите дома.

Гермиона вернулась как раз когда он уже начал работать. Воздух в доме стал очень тяжелым и наэлектризованным. Она посмотрела на Гарри и тот одними губами произнес: «Защитные чары».

Северус открыл глаза.

— Готово, — сказал он. — В этот дом не войдет никто, кроме вас двоих, Уизли, ваших кровных родственников. Ну и меня, конечно.

— О, спасибо! — с облегчением сказала Гермиона. — Я правда…

— Принеси банку, — сквозь зубы процедил Северус.

✎﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏

— Итак… — начал Драко. — Ты и Снейп, серьезно?

— Ага, — кивнула Гермиона.

— Теперь понятно, почему ты постоянно побеждала меня на зельях, — ухмыльнулся Драко.

— Ну да, а ещё ты был бездарным халтурщиком, — парировала она.

— Ты спускалась на «дополнительные занятия»? — спросил Драко, многозначительно подняв брови. — И под «спускалась» я имею в виду…

— Подземелья, — твёрдо сказала Гермиона.

Драко расхохотался, уткнувшись в свою пинту.

— Конечно, конечно. Просто интересно… Ты ведь спус…

— Постоянно, — ответила Гермиона. — Поэтому мои волосы всё время были в таком беспорядке.

Драко на миг опешил, а потом залился смехом. Его высокий, неудержимый хохот вполне себе окупил ее шутку.

— Что ж, слизеринки в любом случае будут впечатлены. Ты сделала то, что им никогда не удавалось.

— Что ты имеешь в виду?

— Ладно. Тебе нравился Снейп в школе, хоть он и был с тобой ужасно груб, верно? А вот с нами он был очень мил. Он же был нашим деканом.

— О-о-о-кей, — протянула Гермиона, не понимая, куда он клонит.

— И в нем сочетались сила и опасность. Ведьмам такое нравится…

— Ну, полагаю, ты у нас в этом эксперт, — сухо сказала Гермиона. — Так в чём суть?

— Ну… для старшеклассниц не были чем-то из ряда вон выходящим… э-э-э… неожиданные бессонницы… или… кошмары, из-за которых приходилось посреди ночи идти в покои декана в полупрозрачной ночной рубашке.

У Гермионы отвисла челюсть.

— Ты шутишь.

— Мерлин. Твое лицо! Нет, я не шучу! Вы, гриффиндорцы, чертовы ханжи!

— То есть… он…

— Нет! То-то и оно, что никто не добился успеха. Многие пытались, но никому не удалось. Он просто приглашал их внутрь, угощал горячим напитком, говорил что-то утешающее и отправлял восвояси либо с успокаивающим зельем, либо со снотворным. Масса разочарованных барышень… — Драко все еще смеялся. Гермиона, немного успокоившись, наконец тоже рассмеялась.

— Знаешь, он, вероятно, вообще не понимал их намёков. Он ужасно плох в чтении таких сигналов, — объяснила она.

Ей представилась странная картина: инженю в очень откровенной сорочке стучит в дверь, дверь открывает сонный, взъерошенный Северус (образ, который Гермиона находила невероятно сексуальным), который угощает ее горячим шоколадом, по-отечески гладит по голове и провожает обратно в общежитие, оставив ведьму ни с чем, кроме зелья и надутых губ.

Гермиона усмехнулась про себя.

— Какие же это были безумные годы, — задумчиво сказал Драко, ударившийся в меланхолию после второй кружки пива.

— Мы почти не пострадали, — весело сказала Гермиона.

— Министерство вернет большую часть денег, которые отец заплатил Кардингу, — неожиданно сказал Драко.

— Что ж, это хорошо, не так ли?

— У меня есть идея, как их использовать. И мне кажется, тебе это будет интересно. Ты ведь не вернёшься в Министерство?

— Для меня оно точно потеряло свою привлекательность, — согласилась Гермиона. — Что ты задумал?

— Идея родилась из того, чем мы занимались вместе. Я подумал, что мы могли бы запустить программу обмена опытом между магглами и волшебниками. Начнем с Хогвартса: волшебнорождённые ученики станут наставлять магглорождённых в волшебном мире через различные мероприятия, и наоборот. В маггловском мире, например, будем уделять внимание не только искусству и спорту, но и науке и истории, как ты делала раньше. Таким образом, дети смогут познакомиться с разными сферами обоих миров и, возможно, разрушат застарелые стереотипы и убеждения, которые не имеют ничего общего с реальностью.

Гермиона посмотрела на Драко и удивленно моргнула. Он воспринял ее молчание за сомнение.

— Я могу платить тебе зарплату, по крайней мере, в течение первых трёх лет. Я подумал, что мы могли бы попытаться убедить Снейпа вести дуэльный клуб и учить детей. Честно, как он не мог в школе. Я бы, конечно, платил и ему.

— О! — воскликнула Гермиона.

— Я уже побывал в школе, поговорил с директором и его заместителем. Если я соберу команду и запущу проект, они одобрят поездки как внеклассные мероприятия, — перебил ее Драко.

Гермиона подняла руку: — Драко, заткнись! Я заинтересована. Но никакого разделения на факультеты. Все смешиваются со всеми. Хорошо?

— Определённо, — тут же согласился он. — Думаешь, тебе удастся убедить старика?

— Если хочешь умереть, продолжай называть его так, особенно в его присутствии. Когда найду его — обязательно спрошу. Он весь день где-то пропадает. Боюсь, в это время он может где-то пускать на ингредиенты… Скитер.

— Не велика потеря, — пожал плечами Драко. Гермиона мысленно с ним согласилась, но, скрестив руки на груди, вслух простонала:

— Возможно, но я не хочу, чтобы его снова посадили в Азкабан. В первый раз нам повезло вытащить его!

— То есть ты не против, если он что-то сделает со Скитер, — усмехнулся Драко, — ты просто боишься, что его поймают. Классическая Гермиона.

Она пожала плечами.

— Просто расставила приоритеты.

Драко рассмеялся и допил свой напиток.

* * *

Когда Гермиона вернулась домой, Северус уже был там и пил чай в компании Луны.

— Вот ты где! — радостно воскликнула она и, подойдя, поцеловала его. — Рита ещё жива?

— Да, — ответил он, но в уголках его губ заиграла зловещая ухмылка. Луна тоже улыбнулась.

— Чаю, Гермиона? — предложила она.

Гермиона переводила взгляд с одного на другого.

— Да, спасибо. Ладно, выкладывайте: что происходит?

— Мисс Лавгуд связалась со мной по поводу интервью для «Придиры». Я решил, что это хорошая возможность… облегчить душу, — как ни в чем не бывало попивая чай, пояснил Северус.

— Общественность имеет право знать, — серьезно, немного загадочно, но все же с улыбкой проговорила Луна.

— Я ничего не понимаю, — призналась Гермиона.

— Возможно, тебе стоит прочитать интервью, — сказала Луна, протягивая ей журнал. — Спецвыпуск вышел час назад.

Гермиона в замешательстве нахмурилась.

На первой странице красовался заголовок: «СЕРДЕЧНЫЕ МУКИ ГЕРОЯ», а под ним — фото Северуса со следами благородного страдания на лице.

— Что за чёрт?

— Обычно мы не занимаемся подобной таблоидной журналистикой, — сказала Луна, — но я уверена — это ради очень хорошего дела, — объяснила Луна. Северус молчал.

«Выход биографии Гарри Поттера, написанной Ритой Скитер, и ее недавнее освещение моих отношений с Лили заставили меня почувствовать, что ее снова у меня отняли», — прочитала Гермиона вслух. Она подняла глаза.

— Что?!

— Читай дальше, — мягко велела Луна.

«Каждая глава и статья были для меня как нож в сердце», — прочла Гермиона.

— Какого?!

— Я несчастный, сломленный человек, — заявил Северус. — Она превращает мою жизнь в ад, постоянно терзая меня воспоминаниями о прошлом, — он театрально смахнул несуществующую слезу.

Гермиона уставилась на него во все глаза.

За дверью раздался хлопок, и в комнату вошел Гарри.

— Рон опоздает — его вызвали в редакцию «Ежедневного Пророка». Там хаос: люди орут на редактора, требуют уволить Риту. За полчаса прилетели десятки кричалок. Рита скрылась — никто не знает, где она.

Гермиона все еще смотрела на Северуса.

— А-а-а… — протянула она.

— Я связалась с редактором Пророка, — заговорила Луна, — и заявила: каждый раз, когда они будут печатать статью Скитер о тебе, я буду публиковать что-то подобное.

— Я много что еще могу рассказать, — драматично произнёс Северус, приложив руку к сердцу.

Гермиона почувствовала, как на глаза навернулись слёзы.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста! — лучезарно улыбнулась Луна.

Северус встал, подошел к Гермионе и обнял ее.

— Я буду прикрывать твой тыл, — прошептал он ей на ухо, и Гермиона крепко обняла его в ответ.

— Понятия не имею, что происходит, — растерянно сказал Гарри, — но если это вывело Скитер из строя — я полностью за.

Затем его лицо исказилось.

— Хотя то, что происходит сейчас, немного меня травмирует, — добавил он, когда Гермиона и Северус начали целоваться.

— Заткнись, Гарри, — радостно велела ему Луна. — Это мило.

— И немного мерзко.

— Гермиона никогда не жаловалась, когда ты поливал слюнями Джинни, а это было очень громко, — спокойно возразила Луна. Гарри покраснел.

— Ладно. Согласен. Принято к сведению.

* * *

Министерство наконец вернуло ему Паучий Тупик, и он решил поскорее вернуться туда.

С каждым днем Поттер все больше и больше хотел, чтобы Северус провел для него «экскурсию по закоулкам памяти», связанным с его родителями. Северуса это совершенно не интересовало, и он бы сделал все возможное, чтобы не заходить в эти самые закоулки, даже если бы все остальные отделы его памяти были в огне, так что возвращение в отчий дом пришлось как нельзя кстати.

Неделю назад Северус осторожно намекнул Гермионе: «Ты можешь приходить, когда захочешь. Оставаться, насколько захочешь. Без обязательств. Просто… если захочешь. Хотя дом — та еще развалюха и... забудь. Глупая идея».

В тот же вечер она с улыбкой, сумкой и едой на вынос переступила порог его дома и больше его не покидала.

Через три дня появился Кричер.

Судя по всему, Поттер сказал эльфу, что тот может «помочь привести в порядок дом Северуса», если захочет. Как оказалось, Кричер ой как этого хотел. А потому последние несколько дней эльф с энтузиазмом занимался уборкой и починкой различных вещей, сломанных Министерством во время чересчур тщательного обыска в доме Северуса.

Сегодня, например, он занялся библиотекой, которую Гермиона педантично пополняла всеми книгами, которые она… ну… украла из этого дома много лет назад. И весь день Кричер с Гермионой спорили о том, что делать со старыми томами, некоторые из которых за долгие годы использования пришли в негодность.

Спускаясь по лестнице, Северус покачал головой, услышав громкие голоса в гостиной.

— Ты не можешь чистить эти книги магией, Кричер! Это книги по тёмным искусствам, они сотрут тебе лицо в кровь, — раздражённо сказала Гермиона.

— Магия домовых эльфов отличается от магии волшебников, — отвечал Кричер самым надменным и в то же время покровительственным тоном.

Северус вздохнул: если он не вмешается, это может затянуться надолго.

— Гермиона, — сказал он, остановившись в дверях.

Она стояла перед книжным стеллажом в своей фирменной позе, которую Северус про себя называл: «Я знаю, что для тебя лучше, и хочешь ты того или нет — ты сделаешь, как я говорю».

— Я знаю, что ты бы с удовольствием осталась и продолжила спорить с пожилым эльфом, который добровольно вызвался помочь нам разобраться с беспорядком, но мы опоздаем на праздничный ужин в честь Минервы.

Гермиона бросила на него сердитый взгляд.

— Не заставляй меня чувствовать себя виноватой, он до сих пор обзывается, когда забывает о манерах.

Кричер уставился на неё невинным взглядом, и она вздохнула.

— Ладно. Делай, как хочешь. Только будь осторожен, не поранься.

— Я переоденусь, это не займет много времени, — сказала Гермиона и стала подниматься по лестнице, перепрыгивая через ступеньку.

Северус прислонился к стене и стал ждать.

* * *

Он был удивлен тем, как приятно ему было делить с ней дом.

Казалось, Гермиона всегда была рада проводить с ним время, что, честно говоря, до сих пор было для него чем-то невероятным. Она могла часами сидеть рядом, читая, а потом вдруг рассказать что-то интересное или, что более вероятно, указать на ошибку кого-то другого.

По ночам она грела об него свои холодные ноги, отбирала одеяло, ее волосы оказывались повсюду, и, несмотря на маленький рост, она занимала непропорционально много места в кровати. Но она осторожно будила его, когда ему снились кошмары, целовала и обнимала, пока он снова не засыпал.

А ещё она любила вытворять с его телом разные вещи, которые ему очень нравились и на которые отвечал взаимностью при любой возможности.

В общем, Северус был счастлив.

Она ему очень нравилась. У него было много… чувств… к Гермионе, которые он не хотел анализировать, потому что боялся снова почувствовать себя уязвимым.

Так что пока он просто говорил себе: «Она нравится мне больше всех на свете».

* * *

Гермиона спустилась вниз в элегантном наряде, даже ее волосы были почти приручены.

— Я нормально выгляжу? — спросила она, слегка нервничая.

— Идеально, — ответил Северус без тени сарказма.

Она улыбнулась.

— Пошли. Прости, что задержала.

— Не извиняйся. Мы пропустим первый раунд, и это, кстати, отлично. Минерва пригрозила отпраздновать победу на выборах с размахом, так что моя печень благодарит тебя.

— Трудно представить Хогвартс без Минервы, — задумчиво сказала Гермиона.

— Оба выживут, — фыркнул Северус. — Её раздражающе завышенные представления о справедливости лучше реализовать на посту Министра. Мерлин спаси того, кто попытается подкупить или запугать её.

Они аппарировали к «Мётлам».

Гермиона услышала шум еще снаружи, как будто внутри происходило что-то грандиозное. Она вдруг занервничала и повернулась к Северусу, который выглядел спокойным, что обычно означало совсем обратное.

— Здесь будет весь персонал, — нерешительно сказала она. — Всё будет… нормально?

— Нет. Будет скучно, и тебе придётся притворяться, что ты любишь людей, от которых на самом деле тебя тошнит. Стандартный сценарий, — ответил он. — Пойдём, пока Поттер и Уизли не начали тебя искать.

Внутри яблоку негде было упасть. В центре стояла сияющая, принимавшая огромную кружку эля от Хагрида Минерва.

В углу за столиком Гермиона заметила Пэнси Паркинсон, Трейси Дэвис и Дафну Гринграсс (которые явно заметили, что она пришла с Северусом) и немного насторожилась, особенно когда Северус потянулся и переплел их пальцы. Гермиона слегка улыбнулась им, мол, не волнуйтесь, и, к ее удивлению, Пэнси ответила ей улыбкой, и все три девушки подняли бокалы, словно произнося тост в ее честь.

Гермиона хихикнула, Северус посмотрел на нее.

— Заводишь новых подруг? — подозрительно спросил он.

— Э-э-э… нет, не совсем. Просто Драко считает, что я для них — сэр Эдмунд Хиллари или Тенцинг Норгей.

На лице Северуса отразилось недоумение, и он нахмурился.

— Что?

— Да так, ничего особенного. Драко недавно рассказывал мне, что у многих девочек на Слизерине были проблемы со сном.

Северус закатил глаза.

— Можешь мне не рассказывать. Это я каждую ночь просыпался от их «кошмаров». Это сводило с ума.

— В основном девушки? — невинно спросила Гермиона.

— Да. Их бессонница, вероятно, была следствием упорного ношения абсолютно неподходящей для сырого шотландского замка ночной одежды. Я имею в виду, что согревающие чары — это, конечно, хорошо, но не более того. Я все время говорил им, чтобы они надевали фланелевые рубашки или что-то более теплое, но, похоже, они меня не слушали. Так над чем ты смеёшься? — обиженно спросил он.

— Ни над чем! Совсем ни над чем! — ответила Гермиона, с трудом сдерживая смех.

— Твоя реакция — полная противоположность «ничему», — подозрительно пробормотал Северус, но его отвлёк крик Хуч из другого конца зала, вызывавшей его на какой-то только им известный конкурс выпивки.

Северус мысленно отметил, что позже нужно будет расспросить Гермиону о том, что заставляло ее трястись от беззвучного смеха.

* * *

Минерве не потребовалось много времени, чтобы освоиться в Министерстве, и благодаря своему твердому, справедливому и беспристрастному руководству она быстро завоевала расположение населения. Все начало налаживаться.

Гермиона несколько раз возвращалась на Гриммо, но ненадолго, лишь для того, чтобы повидаться с друзьями.

Северус решил, что ему гораздо больше по душе жизнь с Гермионой в Тупике, чем в любом другом месте, и, несмотря на свои опасения, пытался «ослабить защиту».

Кричер наконец вернулся на Гриммо, и Северус наслаждался покоем. Драко приходил через день, работая в его доме над их с Гермионой проектом и попутно пытаясь уговорить его присоединиться к ним. Северус колебался — работа предполагала преподавание, а он ненавидел преподавание. Хотя, возможно, без… внеклассных занятий, которые ему приходилось вести в Хогвартсе, все вышло бы не так плохо? Ему нравилась идея работать с Гермионой, но он боялся, что если они будут проводить слишком много времени вместе, то она быстро устанет от него.

— Северус! — позвала Гермиона из кухни.

— Да?!

— Тебе официальное письмо от Министра, — озадаченно сказала Гермиона. — Минерва просит тебя явиться в Министерство. Прибыла делегация из Австралии, и она хочет обсудить с тобой… не понимаю, что это значит, но какого-то «Мангуста».

Северус глубоко вздохнул.

— Чёрт.

✎﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏

Предыстория следует…