Свет в руинах. Том второй (джен)

Как только тяжелая дубовая дверь кабинета закрылась за четой Айнцберн, тишина, повисшая в помещении, показалась оглушительной.

Северус Снейп всё еще стоял у стола. Он выглядел так, словно по нему только что проехался тот самый бронированный «Мерседес». Зельевар судорожно выдохнул, запустил длинные пальцы в черные волосы и, отбросив всякие правила субординации, тяжело опустился в кресло для посетителей, в котором минуту назад сидела Айрисфиль. От обивки всё еще пахло морозной свежестью и дорогими духами.

— Альбус, — голос Снейпа был хриплым, граничащим с отчаянием. — Скажите мне, что у вас есть план. Скажите мне, что вы не собираетесь просто позволить отряду континентальных ликвидаторов и сумасшедших алхимиков свить гнездо в Хогсмиде!

Дамблдор не ответил сразу. Директор Хогвартса медленно обошел свой стол и подошел к стеллажам, уставленным тонкими серебряными приборами. Эти артефакты десятилетиями анализировали магический фон замка, предупреждая директора о малейших колебаниях темной магии.

Один из приборов, похожий на сложную астролябию, тихо жужжал. Внутри него, вместо тревожного красного дыма, пульсировал ровный, чистый свет, переливающийся оттенками золота и рубина.

Альбус с легкой, почти детской улыбкой коснулся пальцем стеклянной колбы прибора.

— Удивительно… — прошептал он, словно обращаясь к самому себе. — Какая потрясающая, монолитная гармония.

— Гармония?! — Снейп резко подался вперед. — Альбус, этот человек, Кирицугу Эмия — профессиональный убийца магов! Он носит магловское огнестрельное оружие под плащом! Если какой-нибудь глупый семикурсник из Слизерина решит неудачно пошутить над его дочерьми, Эмия просто прострелит ему колено! В лучшем случае!

Дамблдор повернулся к зельевару. В его голубых глазах поверх очков-половинок плясали веселые искорки, но взгляд оставался пронзительно-мудрым.

— О, Северус, я ни на секунду не сомневаюсь в том, что мистер Эмия способен на крайние меры, — спокойно кивнул директор, возвращаясь к своему креслу. — Более того, я почти уверен, что прямо сейчас он прописывает сектора обстрела из окон Визжащей хижины. Но скажи мне: ты почувствовал в нем жажду бессмысленного разрушения?

Снейп нахмурился, вспоминая мертвые, черные глаза наемника.

— В нем нет эмоций, Альбус. Он машина.

— Ошибаешься, мальчик мой. Он был машиной, пока не обрел семью. И теперь эта семья — здесь, — Дамблдор откинулся на спинку кресла. — Том Реддл вернулся в Британию как дух. Часовая Башня ищейками рыщет по Европе. Грядут темные времена, Северус. И в эти времена я не могу представить себе лучшей охраны для нашей школы, чем параноидальный, гениальный Убийца Магов, который считает Хогвартс временным домом своих детей.

Снейп моргнул. Логика Дамблдора, как всегда, была пугающей в своем прагматизме.

— Вы… вы хотите использовать его как цепного пса? — недоверчиво спросил зельевар. — Альбус, он не подчиняется вам. Он никому не подчиняется! Если он увидит угрозу, он нанесет удар, не спрашивая разрешения.

— Именно так, — мягко улыбнулся Дамблдор, беря со стола лимонную дольку. — Он — волк, Северус. Но он их волк. Если Темный Лорд попытается приблизиться к замку, ему придется иметь дело не только с нашими защитными чарами, но и с человеком, который умеет минировать подступы. Я не собираюсь им управлять. Я просто позволю ему защищать то, что ему дорого. Это делает замок самым безопасным местом на Земле.

Снейп тяжело вздохнул, признавая правоту старика, но его лицо всё еще оставалось напряженным.

— Допустим, Эмия — это радикальная система безопасности. Но его жена? Айрисфиль фон Айнцберн. Вы видели её, Альбус. Она ведет себя как ребенок в магазине сладостей, но уровень её праны… она подавляет. И она абсолютно непредсказуема. Она приземлила машину на Гремучую Иву и даже не извинилась! Как я должен общаться с этой… сумасшедшей аристократкой?

Дамблдор перестал улыбаться. Его лицо стало очень серьезным, а взгляд потеплел, наполнившись глубочайшим уважением.

— Северус, — тихо произнес директор. — Ты судишь её по манерам. Но ты не видишь её сути. И я должен рассказать тебе кое-что, что в корне изменит твое отношение к леди Айрисфиль.

Дамблдор медленно опустился в свое кресло. Он не смотрел на Снейпа. Его взгляд скользнул к старинным, вырезанным из моржовой кости шахматам, стоящим на краю стола.

— Британские маги склонны к изоляционизму, Северус, — тихо, с ноткой старческой ностальгии начал Альбус. — Мы прячемся за проливом и думаем, что наш Темный Лорд — это предел возможного зла. Но в молодости, еще до начала моей открытой войны с Геллертом, я много путешествовал. Я видел вещи, от которых стынет кровь.

Снейп нахмурился, не понимая, к чему ведет директор, но промолчал.

— Я имел сомнительную честь вести беседы с Зокеном Мато, — Дамблдор поморщился, словно от кислого вкуса. — Человеком, который так отчаянно боялся смерти, что превратил собственную душу в колонию трупных червей. Я пил чай с Дарником Иггдмилленния — политиком настолько амбициозным, что он украл у целой нации величайший артефакт ради власти. Континентальная магия жестока, Северус. Она не терпит слабости.

Директор взял в руки фигуру белого короля и задумчиво покрутил её.

— И среди этих древних монстров семья Айнцберн всегда стояла особняком. Они не искали власти над миром. Они искали Чудо. Истинное спасение души. Я знаком с Юбштахайтом фон Айнцберном уже больше семидесяти лет. Мы играли в шахматы по переписке. Иногда на один ход уходило по два года. У него блестящий, абсолютно безжалостный, математический ум.

Снейп скептически изогнул бровь:

— И этот «безжалостный ум» позволил своей внучке с размаху посадить автомобиль на вашу лужайку?

— Айрисфиль не его внучка, Северус.

Голос Дамблдора прозвучал так тяжело, что сарказм Снейпа мгновенно улетучился.

— Она — его творение, — продолжил директор, глядя зельевару прямо в глаза. — Гомункул. Высшая искусственная форма жизни. Юбштахайт создал её с одной-единственной целью: стать Сосудом для ритуала Святого Грааля. Она родилась не для того, чтобы жить. Она родилась для того, чтобы вместить в себя колоссальную прану, перегореть и умереть на алтаре, открыв путь к Третьей Магии.

Снейп замер. Воздух в кабинете внезапно показался ледяным. Как Мастер Зелий и темной магии, он прекрасно понимал физику подобных процессов.

— Сосуд… — прошептал Снейп. — Если она гомункул-носитель такого класса… срок её годности не должен превышать десятка лет. Её магические цепи должны были рассыпаться в прах еще зимой.

— Именно, — кивнул Дамблдор. — В том зеркале Еиналеж, Северус, Гарри видел не своих мертвых родителей. Он видел свою приемную мать. Живую и здоровую. У мальчика на руках умирала единственная мама, которую он знал, и он пошел в тот люк не ради абстрактного блага всего мира. Он пошел за чертежом Философского Камня, чтобы спасти её.

Снейп почувствовал, как сердце пропускает удар. Пазл, разрозненные кусочки которого болтались в его голове всё лето, вдруг сложился в пугающую, ослепительную картину.

«Она умирала. Он скопировал структуру Камня. Но Камень Фламеля не работает на искусственной плоти… Ему нужен был мост. Органическая матрица…»

Зельевар резко вскинул голову. Его черные глаза расширились от шока.

— Флакон, — выдохнул Снейп. Его голос сорвался на хрип. — Склянка со слезами феникса и соком мандрагоры. То, что я дал ему в больничном крыле.

— Вы дали ему недостающий катализатор, Северус, — мягко подтвердил Альбус. — Он синтезировал свой собственный Камень Потока. Он использовал вашу основу, структуру Фламеля и… свою кровь. Кровь Лили, несущую концепцию абсолютной защиты. Он влил её в цепи Айрисфиль и остальных гомункулов замка.

Северус Снейп осел в кресле, словно из него выкачали весь воздух.

Та женщина, что смеялась во дворе. Та, что излучала жизнь ярче, чем кто-либо другой. Она была обречена на мучительную смерть. И она выжила.

Она выжила потому, что Гарри Поттер оказался гениальным алхимиком. И потому, что Северус Снейп отдал ему свой самый редкий препарат.

Снейп не смог спасти Лили Эванс. Это было его проклятием, его вечной, гноящейся раной. Но теперь… теперь он помог сыну Лили спасти его мать. Он передал эстафету жизни.

Зельевар закрыл лицо руками. Его плечи едва заметно дрогнули. Дамблдор деликатно отвернулся, давая Мастеру Зелий несколько секунд на то, чтобы справиться с эмоциями, которые тот подавлял годами.

Когда Снейп наконец опустил руки, его лицо снова стало непроницаемым, но в глубине глаз больше не было той ядовитой горечи. Там появилось нечто похожее на мрачное, тяжелое умиротворение.

— Значит, кровная магия Поттеров и европейская алхимия, — ровным голосом произнес Снейп. — Они теперь связаны физиологически. Это объясняет её нестандартное поведение. Она опьянена жизнью, которую ей подарили.

— И она будет защищать эту жизнь и своих детей с яростью, которая нам и не снилась, — Дамблдор улыбнулся, вновь переходя к своему привычному тону. — Как вы думаете, Северус, будет ли разумно оставить столь выдающуюся волшебницу, знающую секреты высшего структурирования праны, просто сидеть в Визжащей хижине и пить чай?

Снейп подозрительно прищурился. Он слишком хорошо знал этот интонационный оборот директора.

— Альбус… только не говорите мне, что вы собираетесь…

— Хогвартс всегда рад новым, перспективным кадрам, — глаза Дамблдора радостно блеснули. — К тому же, после поспешного и, увы, трагичного отъезда профессора Квиррелла, у нас образовалась нехватка кадров.

— Вы не можете отдать ей Защиту от Темных Искусств! — Снейп даже приподнялся с кресла. — Эта должность проклята! И к тому же, у нас уже есть этот павлин, Златопуст Локонс!

— О, Златопуст прекрасно справится с Защитой… или с демонстрацией того, как не надо защищаться, — усмехнулся Дамблдор. — Нет, я не собираюсь отдавать мадам Айнцберн проклятую должность. Но в нашем расписании давно не хватает факультатива, который бы расширил кругозор студентов за пределы британской островной магии. Как насчет… «Основы Континентальной Алхимии и Структурной Магии»?

Снейп представил себе Айрисфиль фон Айнцберн, обучающую третьекурсников тому, как вливать прану в предметы, и тихо простонал.

— Хогвартс не доживет до Рождества. Они взорвут замок.

— Зато это будет весьма познавательный взрыв, — философски заметил Дамблдор.

2 сентября. Раннее утро. Окраина Хогсмида.

Солнце только начало подниматься над шотландскими холмами, когда Альбус Дамблдор и Северус Снейп подошли к забору того места, которое местные жители многие годы обходили стороной.

Визжащая хижина больше не визжала. И хижиной она тоже больше не была.

Снейп моргнул, подозревая, что ему в утренний чай подлили что-то не то.

Вместо покосившейся, гниющей деревянной развалюхи перед ними стояло изящное, трехэтажное шале в стиле южногерманской архитектуры. Дерево было идеально отполировано, крыша покрыта матовой, поглощающей свет черепицей, а окна сверкали бронированным стеклом.

Вокруг шале, прямо в воздухе, медленно вращались три концентрических кольца светящихся рун — барьер, который по плотности праны не уступал защите самого Хогвартса.

На крыльце, методично полируя снайперскую винтовку куском фланели, сидела Майя Хисау. Заметив визитеров, она не подняла оружия, но её взгляд зафиксировал их головы как потенциальные мишени.

— Быстро работают, — восхищенно констатировал Дамблдор, поправляя мантию. — Истинное мастерство.

Снейп издал звук, похожий на стон висельника.

— Альбус. Пожалуйста. Скажите, что мы пришли сюда просто проверить, не заминировали ли они Хогсмид, и уйдем.

— О, Северус, не будь таким пессимистом. Мы пришли налаживать академические связи! — директор бодро распахнул калитку (которая сама услужливо открылась, просканировав его ману) и зашагал к крыльцу.

Майя молча открыла перед ними дверь.

Внутри шале пахло свежим деревом, дорогим кофе и озоном. Лизритт, всё в той же желтой пижаме с ленивцами, дрыхла на диване в гостиной, свесив руку до пола. Селла, с идеально прямой спиной, вытирала пыль с каминной полки.

В центре гостиной, за круглым столом, сидели Кирицугу и Айрисфиль. Убийца Магов пил эспрессо, просматривая какие-то схемы на ноутбуке (который работал здесь вопреки всем законам британской магии). Айрисфиль, в легком утреннем платье, читала свежий выпуск «Ежедневного Пророка», то и дело весело хихикая над британскими новостями.

— Доброе утро, мистер и мадам Айнцберн! — Дамблдор вошел в гостиную так, словно был их старым соседом. — Надеюсь, переезд прошел без затруднений?

Кирицугу закрыл ноутбук. Щелчок прозвучал как выстрел.

— Директор. Профессор Снейп. Мы не ждали вас так рано, — Эмия не встал, но его взгляд был холодным и цепким. — Если вы пришли по поводу той лужайки…

— О, оставьте лужайку в покое! — отмахнулся Дамблдор, присаживаясь в предложенное Селлой кресло. Снейп остался стоять у двери, скрестив руки на груди и мысленно возводя окклюменционные барьеры. — Я пришел с предложением.

Айрисфиль отложила газету. Её алые глаза с любопытством уставились на старика.

— С предложением? Мы уже оплатили все взносы, Альбус.

— Речь не о деньгах, мадам. Речь о будущем, — Дамблдор подался вперед. — Хогвартс стоит на пороге больших перемен. Вчера я имел удовольствие наблюдать за вашими детьми. За Гарри, чьи таланты выходят за рамки понимания наших учителей. За юным Широ, чей аналитический дар уникален. За мисс Тачи, чья защита прочнее наших стен. И за вашими дочерьми, которые… обладают огромным потенциалом.

Снейп в углу нервно сглотнул. «Огромный потенциал» — так Дамблдор обычно называл стихийные бедствия.

— Нашим студентам, — продолжил директор, — не хватает широты взглядов. Защита от Темных Искусств учит отбиваться от проклятий, но не учит понимать суть магии. Зельеварение учит следовать рецептам, но не учит изменять материю силой воли. Хогвартсу нужен новый курс.

Кирицугу прищурился.

— Вы хотите, чтобы я преподавал вашим детям тактику выживания? Директор, мои методы не подразумевают оценок. Они подразумевают либо выживание, либо смерть. Родители ваших учеников сожгут школу.

— Нет-нет, мистер Эмия. Ваша роль в охране периметра меня полностью устраивает, — Дамблдор повернулся к Айрисфиль. Его глаза радостно блеснули. — Мое предложение адресовано вам, мадам Айнцберн.

В комнате повисла идеальная, звенящая тишина.

Лизритт на диване перестала храпеть. Селла выронила тряпку. Кирицугу замер с чашкой кофе на полпути к губам.

Снейп закрыл глаза. «Началось. Конец близок».

— Мне? — Айрисфиль удивленно моргнула, приложив тонкие пальцы к груди. — Вы хотите, чтобы я стала профессором?

— Именно так! — Дамблдор просиял. — Курс «Основы Континентальной Алхимии и Структурной Магии». Для старшекурсников и особо одаренных студентов. Вы — носитель древнейших знаний Европы. Вы понимаете суть праны так, как никто в Британии. И, к тому же, вы уже находитесь здесь.

Айрисфиль медленно расплылась в улыбке. Эта улыбка становилась всё шире и шире, пока не превратилась в выражение абсолютно неконтролируемого, фанатичного восторга.

— Учитель… — прошептала она, и её глаза засияли, как два рубина под солнцем. — Я буду задавать домашние задания! Я смогу научить их интегрировать прану в механизмы! О, Альбус! Мы сможем провести практические занятия по зачарованию двигателей внутреннего сгорания! Я покажу им, как сделать так, чтобы метлы не просто летали, а преодолевали звуковой барьер! Мы устроим гонки на выживание над Черным Озером!

ИК.

Звук прозвучал неестественно громко.

Все повернулись к двери.

Северус Снейп, Мастер Зелий, гроза подземелий и бывший Пожиратель Смерти, стоял, вжавшись в дверной косяк. Его лицо приобрело легкий зеленоватый оттенок. Он смотрел на сияющую Айрисфиль с таким первобытным, священным ужасом, словно она только что предложила сварить суп из дементоров.

Он попытался сказать что-то язвительное, но вместо этого его грудная клетка снова дернулась, и он издал второй, совершенно жалкий ик.

«Гонки на выживание. Зачарованные двигатели. Она убьет нас всех. Она просто сотрет Хогвартс с лица земли во имя педагогики», — в панике билась мысль в голове зельевара.

Снейп медленно, незаметно для всех, сложил пальцы в защитную мудру и мысленно вознес молитву всем богам, в которых никогда не верил. «Пощади. Просто пощади нас».

Кирицугу с тяжелым вздохом поставил чашку на стол. Он посмотрел на Дамблдора взглядом человека, который только что наблюдал, как кто-то добровольно сунул голову в пасть мантикоре.

— Вы не понимаете, на что подписываетесь, Альбус.

— О, я уверен, это будет весьма освежающий опыт! — Дамблдор встал, явно довольный собой. — Мадам Айнцберн… или мне уже называть вас Профессор Айнцберн? Занятия начнутся со следующей недели. Мы выделим вам аудиторию на шестом этаже.

— Это просто чудесно! — Айрисфиль захлопала в ладоши. — Селла! Готовь учебные планы! Лизритт, ты будешь моим ассистентом по демонстрации физических нагрузок при магическом истощении!

Лизритт на диване застонала и натянула подушку на голову.

Дамблдор учтиво поклонился и направился к выходу. Снейп, стараясь не делать резких движений, выскользнул за дверь первым, отчаянно желая оказаться как можно дальше от этого эпицентра безумия.

Когда они вышли за калитку, Дамблдор глубоко вдохнул утренний воздух.

— Ну вот, Северус. Как я и говорил: новые горизонты. Думаю, студентам это пойдет на пользу.

Снейп остановился посреди дороги. Он посмотрел на замок Хогвартс, возвышающийся над ними, и его голос был полон искренней, неподдельной скорби:

— Альбус. Темный Лорд был локальной проблемой. Вы только что выдали официальную лицензию на массовое уничтожение психики всей школы. Я прошу прибавки к жалованью. В галеонах. И ящик огневиски.

Дамблдор лишь загадочно улыбнулся. Второй год в Хогвартсе обещал быть не просто интересным. Он обещал стать легендарным.

Сентябрь. Подземелья Хогвартса. Урок Зельеварения.

В кабинете зельеварения, как всегда, царили сырость, полумрак и тяжелый запах маринованных жаб. Второкурсники Гриффиндора и Слизерина заняли свои места, с трепетом ожидая появления Мастера Зелий.

Дверь распахнулась с привычным, пугающим грохотом. Северус Снейп влетел в класс, словно огромная черная летучая мышь. Его мантия взметнулась, когда он резко развернулся у своего стола.

Гарри внимательно посмотрел на профессора. На первый взгляд, Снейп остался всё тем же Ужасом Подземелий: бледное лицо, сальные волосы, крючковатый нос и взгляд, от которого первокурсники падали в обморок. Но наметанный глаз Айнцберна (и ученика Кирицугу) уловил детали.

Правое веко Снейпа едва заметно, ритмично подергивалось. А на его идеально чистом, строгом преподавательском столе стоял абсолютно неуместный предмет: огромная, пузатая хрустальная ваза, доверху наполненная ярко-желтыми лимонными дольками.

Дамблдор действительно сдержал слово. Он удвоил жалованье зельевару за «вредные условия труда», но на категоричный запрос ящика огневиски ответил вежливой запиской: «Алкоголь притупляет бдительность, Северус, а она вам сейчас ох как понадобится. Глюкоза же, напротив, питает мозг. Угощайтесь на здоровье. А.В.Б.Д.»

Снейп мрачно уставился на класс. Его взгляд скользнул по Рону и Гермионе, задержался на Гарри, а затем… затем зельевар посмотрел на новые лица.

За первой партой Слизерина, закинув ноги на перекладину стула и покачиваясь, сидела Хлоя. На ней была форма с алой подкладкой, которая смотрелась на её смуглой коже удивительно стильно. Рядом с ней, с выражением глубокой обреченности на лице, сидел Драко Малфой. За прошедшие дни Хлоя уже успела объяснить слизеринцам, что теперь Гриффиндор заправляет в подземельях, и сделала это так убедительно, что даже Крэбб и Гойл старались не дышать в её сторону.

За партой Гриффиндора, позади Гарри, устроился Широ. Перед ним был разложен стандартный набор ингредиентов, но рыжеволосый мальчик смотрел на них не как маг, а как шеф-повар мишленовского ресторана. Тачи сидела рядом с ним, положив свой огромный, обернутый тканью щит прямо на пол, словно это был обычный рюкзак.

— Сегодня мы варим Рябиновый отвар, — голос Снейпа был сухим и скрипучим. Он судорожно выдохнул, рука рефлекторно дернулась к вазе. Он выудил оттуда лимонную дольку и, скривившись так, словно это был яд мантикоры, закинул её в рот. Леденец хрустнул на зубах с пугающим звуком. — Ингредиенты на доске. Приступайте. И если кто-нибудь… — его взгляд остановился на Хлое, — …решит проявить излишнюю инициативу, он будет мыть котлы до самого Рождества.

Класс зашуршал пергаментами и зазвенел ножами.

Гарри работал в паре с Гермионой. Они действовали как единый механизм: Гермиона зачитывала пропорции, Гарри вымерял их до миллиграмма.

Но настоящее шоу происходило за соседними партами.

Снейп медленно шел между рядами, источая угрозу, хрустя лимонной долькой. Он остановился возле парты Широ и Тачи.

Широ нужно было нарезать корень маргаритки «тонкими, полупрозрачными слайсами». Обычные студенты кромсали тугие корни вкривь и вкось, обливаясь потом.

Широ даже не взял палочку. Он взял серебряный нож для зелий. Его глаза на секунду вспыхнули синим.

— Структурный анализ… — едва слышно шепнул он.

А затем нож в его руке превратился в размытое пятно. Вжик-вжик-вжик.

Через три секунды перед Широ лежала идеальная, математически выверенная стопка полупрозрачных кружочков корня, каждый толщиной ровно в один миллиметр.

Снейп замер. Он посмотрел на корень. Потом на нож. Потом на Широ, который с вежливой, спокойной улыбкой смахнул нарезанный ингредиент в котел.

«Это не зельеварение. Это промышленная шинковка, — в ужасе подумал Снейп. — Он даже магию не применил. Только чистую кинетику и понимание структуры. Кто эти дети?!»

Сглотнув кисло-сладкую слюну, Снейп молча двинулся дальше, к рядам Слизерина.

И тут раздался громкий ПШШШШ!

Над котлом Хлои и Драко взметнулся столб розового дыма.

Снейп коршуном бросился к их парте.

— Айнцберн! Малфой! Что вы натворили?! Отвар должен быть бледно-зеленым!

Драко вжался в стул:

— Профессор, я говорил ей, что сок рогатого слизня нужно добавлять по капле! А она…

— А я влила всё сразу и добавила щепотку перетертой чешуи саламандры! — гордо заявила Хлоя, невинно хлопая золотыми глазами. — Профессор, бледно-зеленый отвар лечит простые раны. Но если мы форсируем реакцию выделения тепла через саламандру, мы получим мгновенный коагулянт!

— Вы могли взорвать половину подземелья, невыносимая девчонка! — прошипел Снейп, нависая над ней. Он уже открыл рот, чтобы снять баллы с обоих факультетов.

Хлоя ничуть не испугалась. Она подперла щеку кулачком и с милой улыбкой посмотрела на Ужас Подземелий.

— Ой, да ладно вам, профессор. Моя мама, профессор Айрисфиль, говорит, что «магия без маленького риска взрыва — это просто скучная кулинария». Кстати, она просила передать, что ждет вас сегодня на чашечку чая в Визжащей хижине. Сказала, хочет обсудить… кажется, «турбированные котлы»?

Снейп побледнел. Упоминание Айрисфиль сработало как заклятие экстренного торможения. Правый глаз зельевара задергался с удвоенной частотой. Он представил себе Айрисфиль, обсуждающую с ним реактивные котлы, и почувствовал, что ему срочно нужна еще одна лимонная долька. Или десять.

Он глубоко, судорожно вздохнул.

— Ваш коагулянт… — Снейп заглянул в котел Хлои, где розовое зелье медленно булькало, приобретая идеальную, густую консистенцию. Это действительно был шедевр нестандартной алхимии. — …приемлем. Но за грубое нарушение техники безопасности… минус пять баллов Слизерину… и Гриффиндору. А теперь марш переписывать рецепт на доску!

Хлоя пожала плечами, ничуть не расстроившись, и подмигнула Гарри, который наблюдал за сценой с другого конца класса.

Урок закончился без жертв (если не считать нервную систему Северуса Снейпа).

Когда студенты собирали сумки, Гарри подошел к учительскому столу. Он положил свой идеально сваренный, бледно-зеленый отвар на край столешницы.

Снейп, мрачно жующий леденец, посмотрел на него.

— Идеальная консистенция, Поттер. Как и всегда, — сухо констатировал профессор. — Ваша… семья… весьма шумно вливается в учебный процесс.

— Они адаптируются, сэр, — Гарри позволил себе легкую, понимающую улыбку. Он опустил голос так, чтобы его слышал только Снейп: — Хлоя любит провокации, но она никогда не подвергнет класс реальной опасности. А Широ просто… очень любит готовить. Спасибо за ваше терпение, профессор.

Гарри достал из кармана мантии небольшой, элегантный флакон из матового черного стекла и поставил его рядом с вазой лимонных долек.

— От отца. В знак благодарности за ваш вклад в наше... весеннее исследование.

Снейп прищурился. Он дождался, пока класс опустеет, и осторожно взял флакон. Откупорив крышку, он принюхался. Это был не алкоголь. Запах был густым, благородным и успокаивающим — аромат темного, глубоко обжаренного кофе, смешанный с морозной альпийской свежестью и легкой ноткой полыни.

— Вытяжка Абсолютной Ясности, — негромко пояснил Гарри. — Дедушка синтезировал её специально для тех, кто работает с тонкими ментальными структурами. Три капли на чашку чая мгновенно снимают любую мигрень, восстанавливают окклюменционные барьеры после перенапряжения и... — Гарри скользнул взглядом по вазе с леденцами, — полностью нейтрализуют негативное влияние избыточной глюкозы на нервную систему.

Снейп закрыл флакон. В мире зельеваров такой состав стоил дороже жидкого золота. Он не просто успокаивал — он делал разум идеальным оружием. Алкоголь лишь притуплял чувства, а этот эликсир дарил контроль. «Айнцберны не дарят подарков. Они делают инвестиции, — понял Северус, убирая бесценный фиал во внутренний карман мантии. — И они только что инвестировали в мою работоспособность».

— Передайте лорду Айнцберну и мистеру Эмии мою... признательность, Поттер. Свободны. Гарри кивнул и вышел, оставив Мастера Зелий наедине с осознанием того, что у него появились союзники, которые понимают его нужды лучше, чем Дамблдор.

Сентябрь. Кабинет Защиты от Темных Искусств.

Гилдерой Локонс стоял у доски, ослепительно улыбаясь. На нем была мантия цвета незабудки, идеально гармонирующая с цветом его глаз. Весь класс был увешан его собственными портретами, которые то и дело подмигивали студенткам.

Гермиона сидела на первой парте, подперев подбородок руками, и смотрела на профессора с благоговейным обожанием.

А вот «фракция Айнцбернов», занявшая весь задний ряд, источала коллективный скепсис.

Гарри сидел ровно, его лицо не выражало ничего, но внутри он уже составил профайл: «Угроза нулевая. Интеллект средний. Нарциссизм критический. Папа Кирицугу бы его даже на допрос не взял — он сломается от одного вида пистолета».

Широ, сидящий рядом с Гарри, с искренним недоумением смотрел на тест, который Локонс только что раздал.

— Гарри… — шепотом позвал Широ. — Я не понимаю. Здесь спрашивают, какой любимый цвет профессора. Это какая-то сложная шифровка? Британские маги используют цвета для обозначения эфирных потоков?

— Нет, Широ, — мрачно отозвался Рон, сидящий перед ними. — Он просто самовлюбленный идиот.

Хлоя на своем бланке уже рисовала карикатуру, где Локонса поедает горный тролль, а Иллия методично замораживала чернила в своей чернильнице, просто чтобы не уснуть.

Тачи сидела идеально прямо. Её щит лежал у ног. Она воспринимала Локонса как фоновый шум.

— Итак! — Локонс собрал тесты и поцокал языком. — Почти никто не вспомнил, что мой идеальный подарок на день рождения — это гармония между всеми магами и не-магами! Но перейдем к практике. Моя задача — вооружить вас против самых жутких созданий этого мира!

Он эффектно сдернул ткань с большой клетки, стоявшей на столе.

Внутри бесновались, верещали и бились о прутья маленькие синие человечки с заостренными мордочками.

— Свежепойманные корнуэльские пикси! — драматично провозгласил Локонс.

Симус Финниган фыркнул.

— Не вижу ничего смешного! — оскорбился профессор. — Они могут быть дьявольски коварными! Посмотрим, как вы с ними справитесь!

Он распахнул дверцу клетки.

Это была катастрофа.

Пикси вырвались наружу, как стая синих ос. Они начали крушить всё на своем пути: рвать учебники, бить чернильницы. Локонс выхватил палочку, крикнул: «Пескипикси Пестерноми!», но заклинание не сработало. Один из пикси выхватил палочку у профессора и выбросил её в окно. Локонс, взвизгнув, нырнул в свой кабинет и захлопнул дверь.

Двое пикси спикировали прямо на Невилла Долгопупса. Они вцепились ему в уши, явно намереваясь поднять мальчика в воздух и повесить на люстру, как это бывало раньше.

Но Невилл Долгопупс больше не был тем мальчиком, который плакал от каждого шороха. Он был часовым, который выдержал ночь у Зеркала Еиналеж. Он был тем, кому Ледяной Принц доверил тыл.

Вместо того чтобы махать руками и визжать, Невилл вспомнил урок Гарри на скользкой тропе. «Центр тяжести вниз!» Невилл резко присел, намертво упершись ногами в пол. Его вес потянул пикси вниз. Синие человечки заверещали от натуги, теряя подъемную силу. Невилл не стал доставать палочку — он схватил с парты тяжелый том «Собрания сочинений Локонса» и с размаху, как теннисной битой, впечатал книгой по одному из пикси. Тот с писком отлетел в стену и сполз на пол в глубоком нокауте.

— Отличная работа, солдат! — крикнул Гарри, перекрывая шум. Он вскочил на парту. — Прайд! Боевое развертывание!

На другом конце класса Драко Малфой вжался в стену. Пикси уже летели к нему, целясь в его идеально уложенные волосы. Драко потянулся к двери, готовясь бежать, как Крэбб и Гойл. Но он вдруг вспомнил лицо Рона Уизли, сидящего на каменном коне перед ударом Королевы. Он вспомнил кровь на своей руке перед паутиной Тьмы. «Слизеринцы не бегут от синих мартышек,» — с яростью подумал Драко.

Он выхватил палочку из боярышника. — Поттер! — крикнул Драко через весь класс. — Давай левый фланг!

Гарри удивленно и радостно кивнул. — Принято, Драко! Хлоя, помоги ему! Широ, Тачи — защита центра!

И Хогвартс увидел то, от чего у любого традиционного преподавателя волосы встали бы дыбом. Ученики не прятались. Они перешли в контрнаступление.

Драко, встав спина к спине с Хлоей Айнцберн, двигался с пугающей, аристократичной точностью. — Иммобилюс! — холодно чеканил Драко, замораживая пикси в воздухе одного за другим. — Бам! — вторила ему Хлоя, не произнося заклинаний, а просто стреляя с кончика палочки точечными разрядами статического электричества, сбивая тех, кто пытался обойти Малфоя сверху. Они работали в паре так, словно тренировались годами.

В центре класса Широ Эмия схватил перевернутую парту и, влив в неё прану (Trace ON), использовал её как огромную, непробиваемую мухобойку, прикрывая Невилла и Рона. Рон, воодушевленный примером Невилла, мастерски левитировал чернильницы, сбивая пикси на подлете к Гермионе.

Тачи стояла перед остолбеневшей Грейнджер, её щит излучал мягкое сияние, создавая непреодолимый барьер для любого существа, пытавшегося атаковать их сверху. — Угроза минимальна, — монотонно констатировала Деми-Слуга, впечатывая щитом особо наглого пикси в парту.

Гарри стоял на возвышении, руководя этим оркестром разрушения. За полторы минуты класс был зачищен. Оглушенные, замороженные и перемазанные чернилами пикси валялись по всему кабинету. Широ и Невилл уже методично собирали их за крылья и забрасывали обратно в клетку.

Гермиона медленно опустила руки. Она смотрела на разгромленный класс, на запертую дверь кабинета Локонса, а затем на Невилла и Драко, которые тяжело дышали, но выглядели как победители.

— Он просто... сбежал, — прошептала Гермиона. Её вера в печатное слово рассыпалась в прах.

В этот самый момент тяжелые двери аудитории мягко отворились. Воздух в классе внезапно стал свежим и наполнился ароматом альпийских цветов.

На пороге стояла Айрисфиль фон Айнцберн. На ней была приталенная мантия профессора, но сшитая по её собственным лекалам — белоснежная с алыми руническими узорами на полах. В руках она держала изящную серебряную указку.

Она окинула взглядом разгромленную аудиторию, запертую дверь кабинета Локонса, тяжело дышащих учеников и клетку, в которую Невилл заталкивал последнего пикси.

Айрисфиль ослепительно улыбнулась. Её глаза вспыхнули рубиновым светом, от которого по спинам всех присутствующих (кроме её семьи) пробежал первобытный холодок.

— Добрый день, класс! — её мелодичный голос прозвучал как песня сирены. — Я — профессор Айнцберн. Я заглянула к своему коллеге Гилдерою по обмену опытом. Но я вижу, что вы уже перешли к практическим занятиям по выживанию в условиях полной некомпетентности командования!

Айрисфиль шагнула в класс, и её улыбка стала еще шире, а аура — еще тяжелее. Это была улыбка хищника, который пришел наводить порядок.

Айрисфиль легкой, скользящей походкой пересекла разгромленный класс и остановилась перед запертой дубовой дверью кабинета Локонса. Из-за толстого дерева доносилось сбивчивое, нервное дыхание.

— Профессор Локонс? — пропела Айрисфиль нежным, почти материнским голосом, слегка постучав по дереву серебряной указкой. — Вы там застряли?

Из-за двери раздался приглушенный, фальшиво-бодрый голос: — О, мадам Айнцберн! Я просто... даю им возможность проявить самостоятельность! Ничто так не закаляет характер, как практический опыт! Я как раз собирался выйти и собрать остальных!

Рон закатил глаза так сильно, что едва не потерял равновесие, а Гермиона сжала кулаки, окончательно прощаясь с образом героя из книг.

— Практический опыт — это чудесно, Гилдерой! — радостно согласилась Айрисфиль. — Но вы заперли дверь изнутри магическим замком. В бою запертая дверь — это ловушка для вас самих. Позвольте мне показать классу, почему физические преграды — это иллюзия безопасности.

Она не стала произносить «Алохомора». Она даже не достала палочку. Айрисфиль просто приложила кончик своей серебряной указки к замочной скважине. Её алые глаза вспыхнули.

— Трансмутация структуры. Нить, — тихо произнесла она.

Гарри, стоявший ближе всех, почувствовал резкий перепад давления эфира. Тяжелая дубовая дверь, укрепленная железными коваными петлями, вдруг издала протяжный стон. А затем... она начала расплетаться.

Это было пугающее и одновременно завораживающе красивое зрелище. Твердое дерево и металл под воздействием магии Айнцбернов теряли свою физическую форму, превращаясь в тысячи тончайших, сияющих серебряных нитей. Дверь просто растворилась в воздухе, словно клубок пряжи, за который дернули с чудовищной силой.

Серебряные нити послушно скользнули к руке Айрисфиль, сплетаясь вокруг её запястья в изящный, сверкающий браслет.

Класс дружно ахнул. Трансфигурация такого уровня без палочки и формул была невозможна по стандартам Хогвартса. Драко Малфой побледнел еще сильнее, понимая, что мать Поттера только что разобрала дубовую стену на атомы просто потому, что ей было лень стучать.

В открывшемся кабинете, под столом, сжавшись в комок и обхватив голову руками, сидел Гилдерой Локонс.

Айрисфиль изящно взмахнула рукой. Одна из серебряных нитей метнулась вперед, обхватила лодыжку Локонса и с мягкой, но неумолимой силой вытянула визжащего профессора из-под стола на середину класса.

— А вот и наш доблестный командир! — Айрисфиль ослепительно улыбнулась, пока Локонс, красный от стыда и весь в пыли, поспешно вскакивал на ноги, пытаясь поправить съехавшую набок мантию.

— Мадам Айнцберн! Это... это было лишним! Я всё контролировал! — попытался возмутиться Локонс, сверкая фирменной улыбкой, которая сейчас больше походила на оскал паникующего кролика.

— Вы контролировали только пространство под вашим столом, профессор, — Айрисфиль перестала улыбаться. Её лицо приобрело ледяное, аристократическое выражение, от которого у студентов по спинам побежали мурашки. Она повернулась к классу.

— Дети. Сегодня профессор Локонс блестяще продемонстрировал вам главное правило выживания мага. Магия — это не слова из учебника. Магия — это намерение и воля. Если вы кричите заклинание, но внутри вас живет страх, ваша прана рассеивается. Инструмент не сработает в трясущихся руках.

Она плавно подошла к клетке, куда Широ и Невилл затолкали оглушенных пикси. Некоторые из них уже начали приходить в себя и злобно верещать.

— Вы пытались применить к ним чары оцепенения, — продолжила Айрисфиль, не глядя на Локонса. — Вы просили их остановиться. Но магия контроля не просит. Она подчиняет.

Она снова взмахнула рукой с серебряным браслетом. Нити сорвались с её запястья и сквозь прутья клетки ворвались внутрь. Они двигались быстрее молнии. В долю секунды каждый из тридцати пикси оказался спеленут сверкающей серебряной паутиной. Нити сковали их крылья, лапы и даже заклеили рты. Существа застыли в воздухе внутри клетки, подвешенные на растяжках, словно изящные синие статуэтки в ювелирной витрине.

В классе стояла мертвая тишина.

— Структурный контроль, — констатировал Гарри с гордой полуулыбкой, кивнув Рону. — Мамин коронный прием.

Айрисфиль обернулась к студентам. Её глаза снова лучились теплом. — Я наблюдала за вами из коридора. Вы действовали великолепно! Она посмотрела на Невилла. — Мистер Долгопупс! Вы использовали физику против аэродинамики. Это было смело и невероятно эффективно. Пять баллов Гриффиндору за умение не терять голову.

Невилл вспыхнул от гордости, выпятив грудь.

Айрисфиль перевела взгляд на Драко. Слизеринец внутренне напрягся. — Мистер Малфой, — произнесла Айрисфиль. — Встать спина к спине с представителем другого факультета, забыв о гордости ради тактической победы — это признак истинного лидера. Десять баллов Слизерину за холодный рассудок.

Драко сглотнул. Он посмотрел на Гарри, затем на Айрисфиль и медленно, с достоинством поклонился. «Айнцберны действительно вознаграждают за пользу, а не за цвет галстука, — подумал Малфой. — Отец был прав. Их нужно держаться».

Гермиона, которая всё это время стояла, не смея пошевелиться, наконец подняла руку. — П-профессор Айнцберн... — робко начала она, глядя на серебряные нити в клетке. — То, что вы сделали с дверью... и с пикси... Этому можно научиться? Этого нет в школьной программе.

Айрисфиль подошла к девочке и ласково поправила её растрепавшиеся кудряшки. — Этому нельзя научиться по книгам, милая Гермиона. Но этому можно научиться на практике. Если вы не боитесь экспериментов, я жду вас всех на моем факультативе «Континентальной Алхимии». Там мы будем учиться не махать палочками, а понимать саму суть вещей.

Она повернулась к Локонсу, который всё еще стоял у стены, боясь лишний раз вздохнуть. — Спасибо за гостеприимство, профессор Локонс! Ваш урок был... крайне показательным. Надеюсь, вы не против, что я забрала вашу дверь? Я сделаю из неё прекрасный набор спиц для вязания.

Айрисфиль помахала классу рукой и легкой походкой вышла в коридор, оставив после себя шлейф альпийского аромата и тридцать полностью переформатированных детских умов.

Как только её шаги стихли, Рон повернулся к Гарри. Его глаза горели. — Гарри, — с придыханием сказал Уизли. — Твоя мама... она просто... она только что уничтожила Локонса, даже не повысив голоса! И Дверь! Она расплела дверь!

Гарри усмехнулся, похлопав Рона по плечу. — Я же говорил. Моя семья не играет в игры.

В углу класса Широ кивнул сам себе, подтверждая какие-то свои расчеты, а Хлоя и Тачи уже обсуждали, стоит ли записаться к маме на факультатив, чтобы легально что-нибудь взорвать.

Гилдерой Локонс медленно сполз по стене на пол. Его звездная карьера в Хогвартсе дала трещину в первый же день, и он с ужасом осознал, что Защита от Темных Искусств — это ничто по сравнению с визитом Светлой Алхимички.