А что, если хоккей? (джен)

Услышав свою фамилию, Гарри ушам своим не поверил, "наверное мне шайбой слишком сильно прилетело", — подумал неуверенно топчущейся на месте мальчик. Остальные уже неслись к стоящим у бортика родителям.

— Ну и чего ты стоишь, иди, порадуй своего дядю, он ведь у тебя любит, когда ты ему хорошие новости приносишь.

— Тернер, вы, наверное, ошиблись, я ведь, я ведь только начал, и… — начал было Гарри.

— Нет, всё верно, это моё решение, не в первом звене, ясное дело, но в третьем периоде я тебя в составе точно выпущу. Тебе нужно попробовать настоящий игровой лёд. Твой прогресс начал замедляться, хотя нет, не так, и я такое ранее уже видел. Так бывает, ты уникум, хватаешь всё на лету и научить чему — либо тебя мне сейчас уже практически нечему. Тебе нужна практика, но практика без прогресса — это застой, а потому мы будем двигаться, ты будешь. И это принесёт нашей команде очки. Выходи на лёд, летай, веди за собой свою тройку, и вы повергнете команду и вратаря противника в священный ужас.

— Хорошо, тренер. — максимально энергично и сосредоточено кивнул ему Гарри.

— Сейчас главное — это не бояться, чем раньше ты поймёшь. Чем раньше прекратишь обращать внимание на возможно не радующиеся твоему выходу трибуны. Тем легче тебе будет в будущем. Поэтому просто летай. Майку белых рыцарей возьмёшь у тренера Гордона, ну всё, иди.

И Гарри пошёл, вначале к тренеру Гордону, а затем прижимая к груди белую с красными полосами форменную майку, к ожидающему его у бортика дяде.

— Я буду играть в основе, тренер сказал, что выпустит скорее всего в третьем периоде. — тихо произнёс, остановившийся перед бортом Гарри.

— Уверен?

— Тренер мне так сказал, и вот, майка игрока. На ней моя фамилия…

— Действительно твоя, — кивнул взявший у племянника его новую форму мистер Дурсль. — жаль, что здесь не написано Дурсль, но и так тоже нормально, не опозорь меня, понял?

— Я буду в строгости следовать указаниям тренера. — отчеканил уже от зубов отскакивающее объяснение Гарри. Этому его научил, видящий как давит на него опекун, старший тренер.

Тренерский состав Дурсль старший уважал и мужчина этим воспользовался, банально несколько раз достаточно громко раздал мальчику указания, а затем, пока дядя не видел, шепнул, как и что тому в случае чего отвечать.

И вот уже более месяца как неизменно срабатывало и раз тренер велел, значит так надо. Тренеру всяко виднее, что для победы нужно. Именно так рассуждал Вернон Дурсль и это было очень удобно.

Через три дня наступило ожидаемое всеми маленькими детьми Рождество. Волшебная ночь, но главное утро, утро, в которое хорошим мальчикам достаются столь долгожданные ими подарки. Именно поэтому Гарри в гостиной пока не показывался. Это семейный праздник, так ему в прошлом году объяснила тётя и съездив по загривку полотенцем, велела более не донимать её. И вот, как и в прошлом году, над его головой пронёсся слоноподобный топот и вниз, к стоящей у камина ёлке спустился проснувшийся сегодня раньше обычного Дадли. Но оно и понятно, Рождество же, подарки же. Минута, две, и дом огласил ни разу не радостный вопль, да такой, что Гарри таки рискнул и приоткрыв дверь своего чулана, выглянул посмотреть.

Глазам его предстало, наверное, самое неимоверное для дома Дурслей зрелище. Посреди гостиной стоял Дадли, в руке у него был его рождественский носок. Но самое главное, его руки, они были черными. Не верящий тому, что он видит, Гарри пропустил момент, когда был замечен и увидевший его Дадли во всё горло закричал о том, что Гарри его подарки украл и не просто украл, но ещё и угля ему в носок вместо его, Дадли, сладостей насыпал. Вниз пронеслась не успевшая себя толком в порядок привести тётя Петуния и тоже увидевшая смотрящего в гостиную Гарри, не стала разбираться.

— А ну иди сюда, неблагодарная ты тварь, Вернон столько для тебя сделал, и вот чем ты нам за это отплатил! — схватив Гарри за волосы, закричала она на него. После чего отобрав у Дадли так и находящийся у того в руках рождественский носок, измазала в его содержимом перепуганного и ничего не понимающего мальчишку.

А в то время, пока миссис Дурсль трясла и вымазывала своего племянника углём и сажей, заметивший находившийся под ёлкой подарок, подписанный для Гарри, Дадли не придумал лучшего, чем схватить на кухне ножницы и что есть силы несколько раз проткнуть коробку.

Именно за этим занятием их всех и застал спустившийся на шум в пижаме, домашнем махровом халате и тапочках, глава семейства.

— Что у вас тут происходит, Петуния? — спросил он, подавляя зевок и именно в этот момент увидел, чем именно занимается Дадли. — Ах ты неблагодарная тварь. Мало того, что делать ничего не хочешь, учишься черт знает как. Так ты ещё и чужие вещи портишь?! Пошёл вон, неблагодарный, ты наказан. Никаких каникул, никаких друзей. Марш в свою комнату, позже я поднимусь и заберу у тебя всё твои игры. — в неверии замерший Дадли затих и приготовился, как он привык, зареветь.

А мистер Дурсль тем временем сделал несколько глубоких вдохов и продышавшись, продолжил.

— А ты, Петуния, не хочешь ли ты мне объяснить. Почему мой любимый, да, именно любимый племянник! Столь неожиданно стал похож на трубочиста века так из восемнадцатого. Отпусти его и поясни мне, что тут у вас происходит! И почему в настолько светлый и праздничный день я опять вижу всё это непотребство?!

— Вернон, он… — начала было миссис Дурсль, но тем не менее разжала хватку.

— Ты, иди, приведи себя в порядок! Рождественское утро, слышишь меня?! — указав на Гарри, рявкнул на него мистер Дурсль.

— Ддда, дядя. — не вполне твёрдо произнёс шмыгающий носом Гарри и покорно направился в сторону ванной.

— А теперь ты, Петуния, я слушаю?

— Он насыпал нашему сыну угли в носок.

— Хм, а это точно был именно он?

— Но Дадли же…

— А если он скажет тебе, что над домом зависло НЛО и рептилойды воруют твою грязную посуду, ты тоже ему поверишь?

— Но, Вернон… — начала было пояснять Петуния.

— Угли в его носок насыпал Я! И я же убрал все его подарки, ты табели его оценок видела?

— Но Вернон… — вновь предприняла попытку всё объяснить миссис Дурсль.

— Не но, а наказан. Хулиганство в школе, плохие оценки. Постоянные задирания девочек. А теперь ещё и это. Ты только посмотри во что он купленные мной для Гарри, новые хоккейные перчатки превратил!? — произнёс явно не собирающийся всё спускать на тормозах глава семьи. И именно в этот момент увидел, что Дадли всё ещё здесь. И тот конечно же посчитал, что сейчас самое время и разревелся. Отца он слушать и не думал, и поэтому совершеннейшее не ожидал того, что вместо объятий и успокоения, совмещённого со сладким, получит не слабый такой подзатыльник, и на глазах у ошарашенной поведением мужа матери, буквально волоком будет потащен в сторону лестницы.

— Ты хотя бы представляешь себе, сколько они стоили, неблагодарная ты маленькая тварь?! Да как ты только посмел, да если бы я в твоём возрасте!!! — орал на ребёнка,от шока даже прекратившего рыдать, Вернон. — марш в свою комнату, и стой в углу. Когда разберусь тут, приду и проверю, и если ты думаешь, что тебе всё это сойдёт с рук, то ты очень и очень сильно заблуждаешься. Ты посмел покуситься на святое, ты знаешь, что для меня значит хоккей и ты не пожелал быть на месте Гарри, и вот теперь, когда он делает,то, что должен был делать ты. Ты вытворяешь нечто подобное. Видеть тебя не желаю, прочь с глаз моих.

— А теперь с тобой, — произнёс вернувшийся спустя минуту вниз мистер Дурсль. — ещё раз не посоветуешься со мной — и я решу этот вопрос. Я наказал Дадли, лишил его подарков и сладкого, и что я вижу? Я вернулся с работы, а его носок буквально ломился от конфет, а под ёлкой целая гора подарков для него. Ничем вообще не заслуженная и это при том, что угли в носок куда как более достойного, чем Дадли, племянника, ты подсыпать, как я посмотрю, не забыла. А он, между прочим, вчера место в основном составе взял. Официальную форму получил, меня порадовал.

— Вернон, но ведь он же… — Предприняла очередную попытку вразумить мужа Петуния.

— Слышать ничего не желаю, он делает ровно то, что я от него требую. Не артачится, не перечит. Радует успехами, его оценочный табель едва ли не на голову лучше, чем у Дадли, и при всём при этом ты смеешь с ним подобным образом поступать. Мне жаль, что ранее я всего этого не замечал. Но на этот раз, на этот раз... Мужчина сунул ей под нос изрезанные и безнадёжно испорченные перчатки. — Я купил их ему для игры, это профессиональный инвентарь, и он недёшев, и теперь он испорчен. Испорчен, потому что ты сверх меры потакаешь нашему сыну. В общем, более я этого не допущу и наказания с Дадли не сниму. Никаких игр, работа по дому и зубрёжка чёртовых уроков. Не знаешь, чем заняться, так у нашего сына почерк как у курицы лапой, вот этим и займись. Позорище, а не сын владельца фирмы «Граннингс». — припечатал жену мистер Дурсль.

Вскоре скандал начал затухать и планомерно переместился на второй этаж, где, судя по доносящимся до Гарри звукам, дядя показывал тёте истинные "успехи" их сына. И прячущийся до этого мальчик рискнул покинуть своё убежище. Коим ему послужил коридорчик в прихожей. Небольшой тамбурок для обуви и верхней одежды. При выключенном свете его там никто не заметил. А вот замерший в нём Гарри видел, как дядя в сердцах швырнул новенькие, но безнадёжно испорченные хоккейные перчатки, в находящееся под мойкой помойное ведро.

Из слов дяди он понял, что это был его подарок, его самый первый в жизни рождественский подарок. Дарили ли ему что бы то ни было родители, Гарри не знал. И вот теперь его подарок, заслуженный им подарок. Именно это и подтолкнуло, и, ещё раз прислушавшись, Гарри решился. Покинул своё убежище. Тихо прокрался на кухню, выхватил из ведра белые с красными полосами кожаные перчатки. И мышкой шмыгнул к себе в чулан, где тут же и спрятал. Не дай боже увидят, что он в помойке рылся.

Спустя час вернулся дядя и велев выходить, забрал его с собой в Лондон. Петуния, как и Дадли, остались дома, а Гарри впервые в своей жизни гулял по рождественскому Лондону. Дядя показал ему Букингемский дворец и рассказал о том, что материнскую команду рыцарей поддерживает сам принц Уэльский. После чего отвёл на каток и разрешил просто кататься, пока Гарри сам не упадёт. Это был, без сомнения, самый счастливый для него рождественский день. Мальчик носился по льду с разрешения дяди в своей новой форменной майке. «На вот, — сказал он ему, — рождество же, надевай прямо поверх куртки».

Белый как снег, с ярко красным номером и фамилией над ним, и гербом белых королевских рыцарей на груди. На льду он чувствовал себя самым счастливым и никак не понимал, как Дадли мог отказаться от этой по настоящему уникальной свободы. Вскоре нашлись ещё несколько ребят его возраста, и в итоге всё вылилось в импровизированный хоккейный матч, ну как матч. Просто шайбу по льду гоняли почти до самого вечера. На ужин дядя завёл его в небольшое кафе и купил огромный кусок английского рождественского кекса. По мнению Гарри, это было прекрасное рождество, чего никак нельзя было сказать о Дадли. Ведь в этот день под присмотром матери он сидел в гостиной и писал строчки. Игры у него, как отец и обещал, забрали, а также заставили помыть за собой после обеда посуду и это было ужасно.

Уже вечером дома, Гарри борясь со сном дождался, когда все заснут и тихонько включив свет в своей находящейся под лестницей каморке, принялся за осмотр. Дыр было много и это всколыхнуло утренние воспоминания, от чего захотелось заплакать. Он ведь так старался… безмолвные кипучие слезы потекли на повреждённую кожу и кое-где торчащую сквозь дыры набивку.

— Я вас починю, — горячечно зашептал, прижавший к себе свои перчатки мальчик. И как будто бы с живыми, принялся с ними разговаривать — вы потерпите, я найду нитки, иголку и скотч, всё зашью, всё заклею, всё хорошо будет. — С трудом удерживая рыдания, бормотал так уставший ребёнок.

Вот уже четыре месяца он играл в эту игру. Он нравился дяде, и тот защищал его от Дадли и его друзей. И только на льду, всего на два, иногда три часа в день, Гарри мог быть по-настоящему свободен. В остальное же время, в остальное он инстинктивно был напряжён. В школе, в машине, в гостиной. Везде. Ведь дядя Вернон любит только и исключительно свой любимый хоккей. Не Гарри, лишь его номер на майке, и это номер на майке кушал сегодня английский кекс, гулял по Лондону, катался на коньках. Для дяди он всегда будет только лишь номер. Никогда Гарри, только цифры на его спине.

Так в обнимку с перчатками и заснул, а наутро обнаружил, что те совершенно целы. И вновь разревелся, и несколько раз ударил себя по рукам. Ведь теперь дядя заметит, и если это случится… Что будет, если дядя узнает, что он опять вытворил это, мальчик даже думать боялся. А потому спрятал злосчастные, столь не вовремя сами собой починившиеся перчатки и приведя себя в порядок, вышел в ванную.

* * *

Прошло два месяца, пролетели рождественские праздники, своё взяли обыкновенные серые будни. А ещё у них в команде появилось пополнение. Новенького представили как Жано Ла Труделя. Оказалось, что его родители переехали в Англию из самой Канады. А также, что дома Жано также весьма успешно играл. И вот теперь будет играть уже здесь. И Гарри, сам того не ожидая, с ним подружился. Они будто бы нашли друг друга и вначале на тренировках, а затем и в официальных играх составили игровую пару.

И вот после одной из таких тренировок, Гарри чуть подзадержался и зашёл в раздевалку тогда, когда все уже по большей части ушли. На скамейке сидел только, чем-то, судя по всему, очень расстроенный Жано. Мальчик едва не плакал, баюкая в руках свои, как это вскоре выяснилось, повреждённые перчатки.

— Ты чего, что случилось?

— Перчатки порвал… — давя всхлип, пробормотал светловолосый и очень грустный мальчишка. — отец расстроится.

— Тоже мне потеря, хотя, стой, это ведь у тебя наши, рыцарские? — с затаённой надеждой в голосе уточнил, окрылённый мимолётной идеей Гарри.

— Ну да, папа купил, а я… — вновь шмыгнул носом Жано.

— А давай поменяемся, у меня дома точно такие же совсем новые есть, и я их тебе взамен этих отдам. Только ты мне нитку и иголку достань, ладно? — На одном дыхании выпалил Гарри.

— Зачем тебе? — Удивлённо моргнул, смотрящий на ставшего ему за этот месяц с небольшим другом англичанина, Жано.

— Надо, я всё равно не могу их использовать, но клянусь, они совсем новые. Вот только если дядя меня в них увидит, то будет очень зол.

— Почему?

— Не могу объяснить, сам не знаю, но точно знаю, что так и будет, так выручишь? — просительно переспросил у друга Гарри.

—Ну ладно… — пробормотал ничего не понимающий, но на глазах повеселевший Жано.

— И нитки с иглой для ремонта не забудь. — напомнил ему Гарри, а в следующий миг из-за двери раздалось дядино строгое: "чего копаешься?", и стало как-то не до разговоров.

Немного удивлённый Жано проводил друга задумчивым взглядом, но к следующей тренировке подготовился и, как и попросил его Гарри, утянул из шкатулки у мамы моток белых, а впридачу ещё и красных ниток, и три иглы, и, запрятав всё это в сумку со снаряжением, отправился с отцом на тренировку. Перчаток отцу он так и не показал, а потому тот нисколечки не удивился тому, что на лёд мальчик вышел уже в новых. Как будто бы только что из магазина. Что до Гарри, то его счастью не было предела. От следов своей, так бесящей дядю ненормальности, он успешно избавился и теперь радостно прятал в сумке выменянные у Жано повреждённые перчатки.

Старые его были уже почти ни к чёрту, да и маловаты, честно говоря. По приезде домой Гарри тут же шмыгнул в свой чулан и вооружившись иглой с нитью, принялся за работу. Перчатки Жано, понятное дело, ножницами никто не протыкал и спустя час, и несколько раз уколотых пальцев вполне себе пригодно отремонтированные, они были уже у него в сумке, которая едва в чулане помещалась, но не в багажнике же машины её хранить. Через два дня официальный матч, его четвёртый по счёту. За предыдущие три Гарри забил в общей сложности шесть голов. Пять из которых с подачи сразу же вошедшего в основу Жано. Тот, правда, тоже не отставал и заколотил по итогу четыре. Три из которых с подачи Гарри.

Финальный матч серии получился на загляденье, из пяти отправленных в ворота противника шайб, на счету неугомонной парочки отметились четыре, да и оставшаяся залетела к противнику после голевой передачи. И тогда же Гарри рискнул легализовать своё новое-старое приобретение и оказавшись напротив дяди, чуть виноватым голосом поблагодарил и на удивлённый взгляд того, показал шитые-перешитые и не всегда по делу, перчатки.

— Простите меня, дядя, я их тогда из ведра забрал. Они очень удобные, я их починил, и вот. Я очень вам за них благодарен.

— Починил? — переспросил и думать забывший обо всём этом Вернон Дурсль.

— Да, немного нитки, иголка, и они как новенькие, ну почти. — максимально доверительно пояснил ему Гарри.

В ответ, мазнувший взглядом по перчаткам Вернон Дурсль кивнул. И чуть подумав, добавил:

— Молодец, сегодня ты хорошо играл, я тобою очень доволен.

— Благодарю, дядя.

— Ладно, хватит сантиментов, иди в раздевалку, жду тебя на улице. Заедем по дороге в спортивный, купим тебе новые. И не дожидаясь ответа, развернулся и вышел.

— Ну что, получилось? — спросил подкатившийся сзади Жано.

— Ага, ничего не заметил, от сердца, Жано. — улыбаясь во все свои имеющиеся у него на данный момент молочные зубы, ответил другу Гарри.

— Да ладно тебе, они удобные очень, так что. — По-дружески отмахнулся от друга Жано.

Именно так и завершилась первая в жизни Гарри серия игр. За ней последовала ещё, и ещё одна. Пролетел год, а за ним ещё практически четыре. Детство осталось где-то позади, и впереди замаячил подростковый дивизион. На летние каникулы, и так довольно короткие для их вида спорта, разъезжались полными надежд. Дядя даже проговорился, что школу, мол, для него в Лондоне выбрал достойную. Правда, на самом деле не выбрал, а это из школы ему позвонили и сообщили, что предлагают спортивную стипендию, но племяннику это было знать совершенно не обязательно. Так что пусть лишний раз будет благодарен.

Успехи племянника получше всякого кальвадоса согревали мужчине душу. На собственного сына он практически не смотрел. Поставил крест, и сбагрил на плечи вечно балующей этого не оправдавшего его чаяний балбеса, Петунии. Настрого им обоим Поттера трогать после той игры запретив, и после той же игры переселив оного в комнату, некогда бывшую второй спальней Дадли. При этом заставив прежнего её жильца все игрушки свои в свою комнату перетаскать самолично. После чего закупил новую мебель и объявил о том, что теперь племянник будет жить здесь.

— Но, Вернон, — запротестовала тогда тётя Петуния — он же…

— Ненормальный, ты это хотела сказать? Лично я за прошедшие месяцы ничего из этого за ним не заметил. А раз так — то и будет так, как я сказал. Как я и говорил тебе, хоккей из кого угодно сделает человека, даже из ненормального, и если бы не ты… О чём взрослые говорили далее, Гарри не услышал, и с тех пор жил в этой самой второй, бывшей комнате Дадли. И ненормальности своей он очень боялся, а потому во всём был предельно осторожным.