Сталь и Камень / Steel and Stone (джен)

— Поэтому, когда родились мои сводные братья, я заботилась о Рейстлине и Карамоне. Моя мать… не могла этого делать, — закончила Китиара. — За этим словом скрывалось многое: частые приступы транса и болезни матери, а также недели, которые женщина проводила в постели, пока Китиара с помощью отчима ухаживала за близнецами.

— Когда им исполнилось по шесть лет и Рейстлина приняли в школу магов, я покинула Утеху. Это было давно — семь, десять лет назад. — Она старалась говорить непринужденно.

— Ты впервые с тех пор возвращаешься в Утеху? — спросил Танис, объезжая скалистый выступ на своем мерине с массивным костяком по кличке Бесстрашный. Он направил гнедого по более легкому пути — по утоптанной земле. Одной рукой он стянул кожаную повязку со лба, другой вытер пот с лица. Затем снова надел повязку. Летняя жара была невыносимой даже на тенистой тропинке.

— Я время от времени возвращаюсь сюда. — Китиара пожала плечами. — Я была там, когда умерла моя мать, и еще пару раз. Я привожу близнецам подарки и деньги, когда они у меня есть.

— Ты не кажешься... — Танис не договорил.

Китиара внимательно посмотрела на него.

— Кем, полуэльф? Когда он не смог продолжить, она потянулась к нему и, улыбаясь, пихала полуэльфа кулаком, пока тот не скривился от боли.

— Для сестры, которая не видела своих братьев целый год, ты, похоже, не особо торопишься вернуться, — наконец сказал Танис. — Мы в пути уже больше месяца, а ты совсем не торопишься. На самом деле, — добавил он, увлекаясь этой темой, — именно ты настояла на том, чтобы уехать после "хоракса".

Шестифутовый насекомоподобный монстр ворвался в лагерь однажды утром более двух недель назад, покопался в их вещах и сбежал с рюкзаком Китиары. Это существо, приземистое, с панцирными пластинами, защищавшими его от нижней челюсти до самой задней пары ног, имело двенадцать ног и обладало пугающей быстротой и свирепостью.

Сначала Китиара заподозрила, что маг Вэлдана послал за ней хоракса, чтобы вернуть сумку с ледяными самоцветами. Но она отбросила эту мысль, когда плотоядное существо после долгих блужданий наконец вернулось в свою подземную колонию. Они с полуэльфом воспользовались ранним утренним похолоданием, которое замедлило хладнокровное существо и нескольких его сородичей.

Из-за похода против хораксов они отклонились на юг и запад, в леса Квалинести, на территорию родины Таниса, но все еще были далеки от запланированного маршрута до Утехи. Экспедиция заняла половину месяца, прошедшего с момента первой стычки Таниса и Китиары с хобгоблинами. Теперь путешественники, чей багаж снова был уложен за седлом Китиары, находились в нескольких милях к югу от Гавани.

— Я все еще думаю, что тебе было бы проще купить новый рюкзак, — настаивал Танис. — Этот выглядит так, будто пережил гражданскую войну.

— Ну, так оно и есть, — пробормотала Китиара, защищаясь.

— Так почему же ты была так решительно настроена вернуть его? — Он с любопытством посмотрел на нее, но выражение его лица оставалось мягким.

Она ощетинилась.

— Я же сказал тебе, что это не твое дело.

Танис отмахнулся от ее возражений, как от мух, круживших в воздухе.

— Я рисковал ради этого жизнью, Кит.

Китиара хлопнула по луке седла.

— Мне нужно обсудить с Рейстлином одно дело, — горячо сказала она. — Кое-какая… справочная информация… в рюкзаке.

— Это объясняет, почему ты так стремилась заполучить хоракса, — упрямо сказал он. — Но не объясняет, почему ты не спешишь встретиться с братом сейчас.

"Боги, ну и любопытный же этот полуэльф!"

— Я все еще работаю над планом, — горячо сказала она. — Ты мог бы продолжать путь без меня, полуэльф. Это была не твоя битва. Ты мог бы продолжить путь один, чтобы поскорее встретиться со своим другом-гномом в Утехе.

— Как будто я брошу женщину и позволю ей в одиночку сражаться с плотоядным монстром.

Китиара выхватила кинжал из ножен. Прежде чем Танис успел сделать еще один вдох, он уже смотрел на острие ужасного оружия. Однако его, похоже, не слишком впечатлила ее молниеносная реакция, и это еще больше разозлило воительницу. Китиара наконец заговорила, выплевывая каждое слово.

— Полуэльф, мне не нужен мужчина, чтобы меня защищать!

Танис, к ее удивлению, улыбнулся. Затем он запрокинул голову и расхохотался.

— Конечно, Кит. Конечно.

Китиара, все еще кипя от злости, убрала кинжал в ножны. Они проехали с милю в молчании. Наконец Танис, бросив на неё извиняющийся взгляд, нарушил тишину.

— Могу я тебе помочь? Я имею в виду, с твоим планом?

Наемник фыркнул.

— Как будто ты можешь.

— Я веду дела Флинта Огненного Горна, а когда дело касается торговли, нет никого более неорганизованного, чем этот гном. Возможно, я смогу что-то посоветовать тебе и твоему брату.

Китиара посмотрела на Таниса.

— Спасибо, но нет, — только и сказала она.

Таниса, похоже, не смутил отказ Китиары от его помощи. Почти час они ехали бок о бок в дружеском молчании. Но когда Китиара наконец заговорила, казалось, что прошло совсем немного времени.

— Ты тоже, похоже, не очень-то торопишься вернуться в Утеху, — заметила она. — А как же твой друг-гном? Он не будет гадать, куда ты запропастился?

Полуэльф покачал головой.

— Флинт знает, что я отправился в Квалиност навестить родственников. Он знает, что я вернусь, когда смогу.

Китиара протянула руку, сорвала лист с нависающего над ними платана и принялась небрежно обрывать его.

— Родственники? Твои родители?

Танис замешкался, прежде чем ответить.

— Моя мать умерла. Меня вырастил брат мужа моей матери.

— Муж матери… — Китиара в замешательстве посмотрела на Таниса. — Не твой отец? — Она пыталась сопоставить то, что он уже рассказал, с новой информацией. — Но ты говорил, что вырос при дворе Беседующего-с-Солнцем. Она не могла скрыть своего удивления: все знали, что Беседующий-с-Солнцем — лидер народа квалинести. — Брат Беседующего женился на человеческой женщине? Я думала, людей не было в Квалиносте уже много веков.

— Если вообще были, — сухо ответила Танис. — Моя мать была эльфийкой. А отец — человеком.

Китиара дернула поводья Обсидиана. Выдрессированная лошадь остановилась на полпути.

— Ладно, теперь я совсем запуталась, — призналась воительница. — Брат эльфийского Беседующего — человек?

Танис отвернулся.

— Может, оставим все как есть?

— Хорошо. — Китиара пустила Обсидиана в галоп. — Мне нет дела до твоего происхождения, полуэльф.

Она выпрямилась в седле и поскакала прочь.

Танис несколько мгновений неподвижно сидел верхом на Бесстрашном, погруженный в раздумья, а Китиара скакала вперед, не оглядываясь. Наконец, когда она скрылась за поворотом, полуэльф окликнул ее. Она остановилась, а мерин поскакал к ней.

Полуэльф не смотрел на Китиару.

— Моя мать была замужем за братом Беседующего, который, да, был эльфом, — бесцветным голосом произнес он. — На дороге их подстерегла банда людей — головорезов и воров. Они убили мужа моей матери. Мою мать изнасиловал человек, и после моего рождения она умерла. Беседующий вырастил меня вместе со своими детьми.

— А-а-а. — Китиара решила, что лучше ничего не говорить. Но Танис не закончил. Казалось, ему нужно было выговориться. Его челюсть была сжата, серо-зеленые глаза смотрели жестко; костяшки пальцев, сжимавших поводья Бесстрашного, побелели.

— Тот, кто стоял за нападением, не был человеком, — сказал он. — Это был другой брат Беседующего.

Глаза Китиары расширились.

— Я думала, эльфы выше всего этого, — пробормотала она. — Эльфийская честь и все такое.

Танис пронзил ее взглядом.

— Это не шутка, Китиара. Честь для меня очень важна. Моя мать и человек, который должен был стать моим отцом, погибли из-за бесчестья. Он замолчал, и его скулы внезапно залил румянец.

Китиара успокаивающе кивнула. Но про себя она подумала: «Нет, Танис вряд ли поможет ей с фиолетовыми самоцветами».

* * *

В деревне стоял дух застоявшегося пива.

Танис и Китиара остановили лошадей. В общине было две короткие улочки и несколько обшарпанных домов с серыми дощатыми стенами, в некоторых из которых была всего одна большая комната с соломенной крышей и окном, затянутым промасленным пергаментом. Один дом, побольше остальных, выделялся на фоне других: его владелец выкрасил наружные доски в насыщенный коричневый цвет. По сравнению с теплым коричневым домом серые здания казались мертвыми. Жилище было обнесено частоколом и окружено двойным рядом высоких цветов рашель, ярко-розовые и фиолетовые бутоны оживляли унылый пейзаж. Попутчики не увидели ни единого жителя.

Китиара принюхалась и указала на открытую входную дверь коричневого дома.

— Специи и дрожжи, — сказала она. — Чувствуешь запах?

Танис спешился и направился к дому.

— Хозяин можешь продать нам хлеба? — крикнул он. Пустой желудок Китиары утвердительно заурчал.

Китиара осталась сидеть верхом на Обсидиане, а Танис запрыгнул на крыльцо коричневого дома, постучал в дверь, подождала немного и вошел, несмотря на то, что изнутри никто не откликнулся. В деревне не было ни конюшни, ни таверны, где путник мог бы выпить кружку эля, но она мало чем отличалась от десятков других деревень, в которых Китиара останавливалась за эти годы. В таких местах всегда находились те, кто был готов накормить незнакомцев за хорошую цену.

Однако поселение казалось заброшенным. Двери и ставни были наглухо заперты.

— Кто-нибудь дома? — позвала Китиара. Она ждала. Обсидиан, привыкший к осадам и битвам, стоял неподвижно, и единственным признаком жизни было то, что он помахивал своим черным хвостом. В воздухе роились мухи.

Наконец заскрипела половица.

— Зачем ты в Меддоу? — раздался резкий женский голос из-за приоткрытой двери. — Что твой друг делает в кондитерской Ярлбурга? У нас здесь много людей, все вооружены мечами и булавами. Мы можем за себя постоять. Уходи.

Китиара спрятала улыбку. За себя постоять! Они были напуганы до смерти. Она сняла шлем.

— Мы путники, направляемся в Гавань. Нам нужна еда и питье, ничего больше. И, — она многозначительно помолчала, — я могу заплатить.

Снова пауза, а затем на крыльцо хижины рядом с коричневым зданием нерешительно вышла женщина средних лет в юбке со складками, платке и кожаных тапочках. В потрескавшихся руках она держала большой деревянный вязальный крючок, к которому тянулась зеленая пряжа, от вязания, судя по всему, задней части детского свитера. Ее руки не переставали двигаться, наматывая пряжу, конец крючка покачивался, как синичка. Китиара проследила нитью до оттопыренного кармана на передней части крестьянской юбки. Через каждые несколько петель женщина дергала за пряжу, отчего карман подпрыгивал, и из клубка пряжи в кармане высвобождалось еще несколько витков.

— Я могу дать вам воды, но у меня нет лишней еды, — раздраженно сказала женщина. Она переводила взгляд с Китиары на пол крыльца.

— Хлеба нет? — Спросила Китиара. — Но я чувствую запах дрожжей.

— Мы… мы… Женщина глубоко вздохнула и начала снова. — Ярлбург… — ее смелость улетучилась, она прижала вязальный крючок к дрожащим губам, а затем указала им на открытую входную дверь коричневого здания. — Там. — Ее глаза наполнились слезами. — Ярлбург тоже мертв. — Я просто знаю. Мы все умираем один за другим.

— Тоже мертв? — повторила Китиара и отступила на шаг, отводя Обсидиана. — Что это за мор — чума? — У нее мурашки побежали по коже. Китиара с радостью сразилась бы с любым живым врагом, но чума? Никто на Кринне не знал, что вызывает болезни, хотя некоторые говорили, что жрецы и целители, служившие старым богам за много лет до Катаклизма, могли лечить такие недуги. В те дни приверженцы новых религий говорили, что больные сами навлекают на себя беду, отклоняясь от нравственной чистоты.

Женщина покачала головой.

— Нет, никакой чумы. Люди просто… исчезают. Думаю, они уходят в болото. — Она указала на восток худой рукой, которая едва удерживала вязальный крючок.

— Есть какие-нибудь признаки борьбы? — спросила Китиара.

Крестьянка в ответ лишь покачала головой, но, похоже, внезапно убедилась, что незнакомцы не имеют отношения к тому, что наводило ужас на Меддоу. Она вышла из дома. Женщина не смотрела на свою вязальную работу; ее нервная болтовня не отставала от лихорадочных движений вязального крючка.

— Утром мы обнаружили, что их двери открыты, а сами они исчезли, — со слезами на глазах сказала она. — Я просто знаю, что все они мертвы: Берк, Дастер, Браун, Йохон, Марон и Кит. А теперь еще и Ярлбург! У нас осталось всего трое мужчин, полдюжины женщин и больше дюжины детей. Что будет с нашими малышами, если заберут всех родителей? — Она начала всхлипывать, вытирая слезы вязанием. Она посмотрела на Китиару мокрыми глазами. — Вы, похоже, солдат, мэм. Не могли бы вы с другом помочь нам?

Китиара задумалась.

— Сколько вы можете заплатить?

Женщина отступила на шаг.

— Заплатить? — дрожащим голосом спросила она. — У нас нет денег.

— Тогда извините, — резко бросила Китиара. — У нас с другом срочные дела в Утехе. Мы не можем задерживаться. Она повернула Обсидиана в сторону кондитерской Ярлбурга. Женщина за ее спиной снова расплакалась.

— Подождите! — снова заговорила женщина. — Я могу отдать вам это. — Она помахала перед Китиарой куском свитера. — Скоро я закончу. Может быть, у вас есть дочь или сын, которым он подойдет?

— Боги упаси, — коротко рассмеялась Китиара. — Это все мне не нужно! — Она снова отказала в помощи крестьянке. — Мне нужно встретиться со своим спутником и двигаться дальше. Мы надеемся добраться в Гавань до наступления темноты.

Руки женщины перестали вязать, опустились на фартук и сплелись в замок. Когда Китиара отвернулась, умоляющий взгляд крестьянки погас.

— Есть короткий путь, — окликнула она Китиару. — Идите по тропе за домом Ярлбурга, на восток. Вы быстро доберетесь до развилки у розового кварцевого валуна. Левая дорога немного петляет, но она приведет вас в Гавань.

— А правая? Китиара обернулась, поднявшись на крыльцо Ярлбурга.

— Она ведет прямо в болото. Будьте осторожны.

Китиара поблагодарила ее и вошла в коричневое здание.

Крестьянка повернулась к своей хижине.

— А может, и наоборот, — пробормотала женщина с невеселой улыбкой. — Я забыла.

* * *

Несмотря на открытую дверь, в кондитерской Ярлбурга было душно. По спине Китиары пробежала струйка пота. Она чувствовала запахи корицы, имбиря, гвоздики и чего-то сладкого, похожего на цветочные лепестки. Она слышала, как Танис возится в задней комнате — огромной кухне, как она теперь видела, с кирпичной печью в одном конце и деревянным столом, занимавшим большую часть комнаты. Под столом лежал наполовину полный мешок пшеничной муки.

Танис стоял у раздвоенной двери, ведущей в переулок. Нижняя половина двери была закрыта, а верхняя — открыта.

— Отсюда пахнет болотом, — сказал он и добавил: — Здесь никого нет, но явно кто-то недавно пёк здесь хлеб.

— Кто-то нападает на деревню. Это происходит по ночам, мне рассказала одна крестьянка. — Китиара пересказала историю крестьянки, опустив ее тщетную мольбу о помощи. — Нам нужно взять что-нибудь из еды и выдвигаться. Несколько подносов, в том числе тот, что стоял на полке рядом с ней, были накрыты мешковиной. Китиара заглянула под нее и увидела дюжину глазированных булочек. Она проткнула одну из них острием кинжала и откусила кусочек.

— М-м-м-м, — сказала она, прежде чем проглотить. — Начинка из хурмы. Хочешь?

— Танис достал из кошеля на поясе монету — без сомнения, плату за провизию. Он огляделся, затем положил ее на исцарапанную ножом стойку. — Кто-нибудь ее найдет. В любом случае, как можно есть в таком месте? — спросил он. — Хозяин, наверное, уже мертв где-нибудь на болотах.

Она в три укуса расправилась с булочкой, тщательно облизала пальцы и взяла еще одну.

— Если бы я отказывалась от еды, когда обстоятельства далеки от идеальных, полуэльф, я бы умерла от голода. А от женщины с мечом мало толку, если она ослабла с голодухи. — Она вытерла руки о короткую кожаную юбку. — Видишь где-нибудь хлеб? Посмотри под тем полотенцем у двери.

Танис не шелохнулся. И ничего не сказал.

— Стесняешься? — спросила Китиара. — Сомневаюсь, что старина Ярлбург будет против, если мы попробуем его стряпню. Что ему теперь с той выпечки?

Танис по-прежнему молчал. Китиара убрала кинжал в ножны. Она высыпала булочки из подноса на полотенце и завязала его узлом.

— Они нам еще пригодятся, — заметила она.

— Тебе совсем не любопытно, что случилось с ними со всеми? — спросил Танис.

Китиара покачала головой.

— Пока в опасности не я, мне нет дела. — Танис бесстрастно наблюдал за ней, его лицо ничего не выражало. — Что? — спросила она.

— Я пытаюсь кое-что понять, — мягко ответил полуэльф, поворачиваясь в сторону переулка.

— Что понять? — спросила она.

— Не знаю, бесчеловечна ты или просто человек?

Танис вышел в переулок, оставив Китиару неподвижно стоять посреди кухни. В одной руке она сжимала буханку ржаного хлеба, в другой — полотенце, полное булочек. Китиара смотрела ему вслед, и в ее крови вскипал гнев.

"Будь проклят этот человек. И будь проклята его высокомерная эльфийская кровь!"

* * *

Танис ничего не сказала Китиаре, когда они покидали Меддоу. Она указала на короткий путь, о котором, по ее словам, ей стало известно, и, когда через несколько минут они добрались до развилки, молча указала на левую тропинку. Они пустили лошадей рысью, и сумерки окутали их.

Вскоре тропа стала вязкой, и лошади начали хлюпать копытами по раскисшему торфу.

— Не может быть, чтобы это была та самая тропа, — сказал Танис, оглядываясь назад.

— Женщина сказала, что левая тропинка немного изгибается, — резко ответила Китиара. — Это и есть левая тропинка, черт возьми. Поторопись. Уже темнеет.

Танис кивнул.

— Не хотелось бы возвращаться к развилке и сворачивать направо, — пробормотал он.

По мере продвижения по тропе растительность менялась. Деревья теперь были покрыты серо-зеленым мхом, напоминавшим пряди волос высохшего трупа. По обеим сторонам тропы росла странная трава — красная, высотой по плечо, с облачками крошечных насекомых на верхушках. Китиара коснулась одного из стеблей и с криком отдернула руку.

— Меня укусили!

Танис осадил Бесстрашного и наклонился, чтобы осмотреть ее руку.

— Это насекомые или растение? — спросил он. Из двух порезов у основания большого пальца сочилась кровь. — Похоже на следы от зубов, — задумчиво произнес он.

Китиара снова вспылила.

— Не говори глупостей. Кто вообще слышал о растениях, которые кусаются?

Полуэльф задумчиво потер подбородок.

— Я слышал и о более странных вещах, — сказал он.

Она отдёрнула руку.

— Ты пытаешься меня запугать, полуэльф. Поехали. — Она пропустила Обсидиана вперёд, мимо гнедого мерина. Танис медленно последовал за ней.

Тропинка сузилась, по обеим сторонам тянулись заросли красной травы, так что Танис и Китиара почти ничего не видели. Лошади могли двигаться только гуськом. Запах болота усилился, как и жужжание насекомых. Однажды прямо перед Обсидианом что-то фиолетовое размером с лошадиное копыто промелькнуло по тропинке, волоча за собой маленькую трепещущую птичку. Конь так испугался, что Китиаре с трудом удалось его успокоить. Когда Обсидиан наконец успокоился, Китиара крикнула Танису вслед:

— Что это было, во имя бездонной Бездны?

— Болотный паук, — сухо сказал Танис. — Ядовитый.

С наступлением сумерек на путешественников набросились полчища комаров. Танис вытащил одеяло из своего спального мешка и накрыл им голову, чтобы защититься от кровососов. Китиара последовала его примеру.

— Не задевай растения, — предупредил он. Китиара что-то проворчала в ответ, но продолжала вести Обсидиана по центру тропы.

Танис внезапно спешился, подобрал с тропы камень и швырнул его в красноватую траву. Послышался всплеск.

— Левая развилка вела в Гавань? — повторил он.

Китиара остановилась и огляделась.

— Так она сказала. — Ее взгляд перебегал с мха на траву, с травы на узкую тропинку. — Так она мне сказала.

Трава с обеих сторон сомкнулась вокруг них. В сгущающихся сумерках они услышали, как слева от них что-то большое плюхнулось в воду. Летучие мыши кружили над головой, охотясь на ночных насекомых. Болото гудело, словно в нем жужжала тысяча насекомых.

— Ты когда-нибудь сражалась на болоте? — тихо спросил Танис. Не обращая внимания на комаров, он сбросил одеяло и потянулся за мечом.

Китиара покачала головой.

— А ты?

Танис кивнул.

— Однажды. С Флинтом.

По какому-то молчаливому решению они сохраняли непринужденный тон.

— Кто здесь живет? — Спросила Китиара.

— Ты когда-нибудь слышала о джарак-синнах?

Она снова покачала головой.

— Это раса людей-ящеров. Их яд смертелен, — сказал Танис.

С наступлением ночи вокруг них стало темнеть, и они решили перейти на шепот.

— И, конечно, еще есть огры, их можно встретить повсюду, — продолжил он. — И шатающиеся холмы. Они похожи на груды гниющих листьев, пока не поднимутся и не поглотят тебя. Болотные аллигаторы, с которыми я сражался вместе с Флинтом. На кончиках их хвостов есть ядовитые шипы. Они пытаются парализовать тебя, утащить в воду и утопить. — Он не стал упоминать, что в той схватке дерзкий гном едва не погиб и выжил только благодаря большому количеству квалинестийских трав, нейтрализующих яд.

Китиара откинула одеяло и обнажила меч. Танис уже был наготове.

— Итак, мы на болоте. Возвращаемся или идём дальше? — спросила воительница.

Танис посмотрел на алую траву.

— Мы не смогли бы развернуть лошадей на этой узкой тропинке, даже если бы захотели. Идем, но будь наготове, Кит.

Они двигались всё медленнее, навостряя уши при каждом новом всплеске и пузырьке, доносившемся с болота. Зловоние гниющих растений и животных усилилось. Солинари поднялась и заливала путешественников платиновым лунным светом.

Затем внезапно в небе появилось нечто, похожее на две серебряные луны. Китиара указала на них и закричала.

— Смотри, полуэльф! Свет! В конце концов, это Гавань! — Не обращая внимания на испуганный крик полуэльфа, она пнула Обсидиана в бока и уверенно помчалась вперед. У полуэльфа не было другого выбора, кроме как пустить Бесстрашного в галоп.

— Китиара, подожди! — крикнул он. — Это блуждающий огонек! Воительница скакала дальше, словно не слыша его.

Тропинка расширилась и свернула вправо, огибая черный водоем. Над ними сияла Солинари, и её свет придавал потустороннее свечение мху сфагнуму на деревьях, окружавших путников. Танис поравнялся с всадницей и потянулся к поводьям Обсидиана. Китиара повернулась к нему. На мгновение на ее лице отразилось замешательство. Но затем оно исчезло.

— Блуждающий огонек? — спросила она.

Второй шар висел ниже, за прудом. Его диаметр был с длину руки. Пульсирующий огонек менял цвет с белого на бледно-зеленый, с фиолетового на синий.

— Блуждающий огонек разумен, — объяснил Танис, не опуская меча. — Он заманивает жертв, притворяясь фонарем, и сбивает людей с толку, пока они не попадают в топи.

— В топи? — Китиара огляделась.

Танис указал на черную лужу у их ног.

— Топи.

Ее голос звучал приглушенно. Она взглянула на парящий в воздухе мерцающий огненный шар.

— Он нападет?

— Возможно. Не позволяй ему даже прикоснуться к тебе. Ты получишь удар током, который может убить тебя на месте.

Китиара спешилась, держа меч в правой руке, а кинжал — в левой.

— Должно быть, это то самое существо, которое убило Ярлбурга и остальных, — сказала она. — Вероятно, оно подошло к краю болота рядом с Меддоу и заманило их туда. Танис кивнул в знак согласия.

— Чем питается блуждающий огонёк? — не унималась воительница.

— Страхом.

Судя по взгляду Китиары, она решила, что Танис над ней насмехается, но полуэльф продолжил.

— Я слышал, что испуганный человек излучает ауру. Некоторые существа могут ее чувствовать. Блуждающие огоньки не убивают своих жертв сразу — например, просто касаясь их, — а предпочитают медленную смерть, потому что могут впитывать страх и использовать его как пищу.

В этот момент пульсирующий шар начал медленно, но уверенно светиться, пока его сияние не позволило полуэльфу и воительнице разглядеть груду вещей вокруг черного зыбучего песка. В призрачном свете они разглядели черепа, мечи и кошельки с деньгами. Китиара указала на них.

— Сокровища?

— Наверное, их бросали блуждающему огоньку в надежде его задобрить, — сказала Танис.

Нижние ветви деревьев, нависавшие над озером, были лишены листвы — свидетельство того, что отчаявшиеся руки хватались за все, что могло противостоять силе топей.

Лицо Китиары блестело от пота — как, без сомнения, и лицо Таниса, понял полуэльф. Блуждающий огонек светился все ярче, его цвет менялся все быстрее.

— Кит, — сказал он, — он питается нашим страхом! Подумай о чем-нибудь другом.

Она закрыла глаза.

— Утеха.

— Хорошо, — успокаивающе сказал Танис. — Валлины… подумай о них.

— Куда бы я ни приезжала, — сказала она, — люди спрашивали меня, каково это — жить в домах в кронах огромных валлинов в Утехе.

— С веревочными мостиками, соединяющими деревья.

— Можно прожить всю жизнь, ни разу не ступив на землю.

— Для гнома это нехарактерно, — заметил Танис. — У Флинта Огненного Горна один из немногих домов у подножия стволов. Он редко поднимается наверх, разве что в таверну Отика.

Свет померк, затем снова засиял, потом снова померк.

Затем наступила темнота.

Внезапно единственным источником света стал тусклый свет Солинари. Танис спрыгнул с Бесстрашного, перекинув лук через плечо.

— Он собирается напасть! — Он хлопнул мерина по крупу, и Китиара последовала его примеру, ударив Обсидиана. Две лошади поскакали по тропинке в противоположных направлениях. Полуэльф и воительница встали спина к спине и стали ждать. Танис услышал, как Китиара шепчет себе под нос: «Утеха, Утеха».

— Деревья валлины, — ответил он. — Вспомни валлины.

И тут вокруг них разверзлась ночь. Вспыхнул такой яркий взрыв света, что он на мгновение ослепил полуэльфа. Когда его зрение прояснилось, он увидел шар голубого пламени, летящий в их сторону. Схватив Китиару за руку, он потащил ее вниз по тропинке, и кометоподобное существо, посветлев до бледно-зеленого, пронеслось над их головами. Кончики волос Таниса затрещали, когда блуждающий огонек пронесся мимо, Китиара выругалась.

— Лююююдиии! — Призрачный голос, казалось, окружал их, то затихая, то усиливаясь и проникая в каждую клеточку их тел. Тем не менее блуждающий огонек вернулся на свое место над топями. Существо колебалось, его цвета менялись с каждым вздохом спутников.

— Клянусь Такхизис! — воскликнула Китиара. — Ты не говорил, что эта штука умеет говорить!

— Я и сама не знал.

— У вас нет шансов, люююдиии. — Блуждающий огонек сменил цвет с зеленого на синий, затем на фиолетовый, а затем на ослепительно белый.

Танис сглотнул и крепче сжал свой меч.

— Он вибрирует быстрее. Должно быть, именно так он издает звуки.

— Я убью вас… медленно-о-о-о.

Китиара прошептала:

— Как нам его убить?

— Его можно убить мечом, но мы должны сделать это так, чтобы он нас не коснулся.

Существо приблизилось.

— Ты почувствуешь боль, чело-ве-чек.

Танис и Китиара выставили перед собой мечи. Оба держали в руках кинжалы.

— А стрела убьет его?

Танис кивнул.

— Представь себе этот страх, человек. Подумай о своей смерти.

— Ты лучник, полуэльф, — сказала Китиара. — Меч — мое оружие. Я прикрою тебя.

— Ты все равно будешь слишком напуган.… для прицеливания, человееек. Ты просто побежишь в панике. — Существо подплыло еще ближе. — Полуэээльф. Ты умрешь перррвым, я дум-маю.

"Он пытается вывести тебя из равновесия, Танис. Помни, что за твоей спиной Китиара Ут Матар".

Танис прошептал:

— Не давай ему сосредоточиться. Когда я выстрелю, падай на землю.

Китиара на мгновение замерла. Затем развернулась лицом к блуждающему огоньку. Она погрузила ноги в сырой торф.

— Все в порядке, чудовище, — рявкнула она.

— Да? — Шипение эхом отразилось от свисающего мха, отражаясь от поверхности топей. Краем глаза Танис заметил, как болотный паук выполз из тени на разровненный торф.

Голос Китиары звучал надменно.

— Мы не боимся тебя, чудовище!

Что-то вроде свистящего смеха пульсировало вокруг них.

— Мои чувства говорят мне об обратном, человек. Да, я питаюсь совсем как в ваших страшных сказках. Я избавлю тебя от быстрой смерти.

В этот момент Танис вытащил стрелу из колчана и тем же движением потянулся за луком. Он откатился от Китиары и блуждающего огонька, заставив паука отползти обратно в траву. Затем он наложил стрелу на тетиву и выпустил ее. Китиара уже опустилась на одно колено, выставив вперед меч. Ее кинжал описывал круги в воздухе.

Стрела прочертила дугу в ночи и задела край пульсирующего светящегося шара. Существо исчезло в маленьком белом взрыве.

Наступила тишина.

Танис и Китиара переглянулись.

— И это все? — недоверчиво спросила Китиара.

— Не знаю, — ответил полуэльф, поднимаясь. — Я никогда раньше не сражался с такими тварями. — Он натянул тетиву и двинулся к Китиаре. Она не сдвинулась с места. Ее взгляд метался из стороны в сторону.

Внезапно поляну сотряс еще один взрыв. В траве затрещали фиолетовые, синие и зелёные молнии.

— Полуэльф!

Стоя рядом с топями, Танис развернулся, чтобы отразить новую угрозу, и выпустил ещё одну стрелу. Выстрел прошёл мимо цели, и блуждающий огонёк устремился к нему, сверкая в воздухе тёмно-синими молниями. Танис услышал крик Китиары: — Не дай ему коснуться тебя! — и отскочил в сторону. Когда он прыгнул, существо пронеслось мимо него со свистом.

В тот момент, когда его тело коснулось холодной черной поверхности топей, полуэльф понял, что сделал именно то, чего хотел блуждающий огонек. Он начал барахтаться в липкой жиже, пока не осознал, что его движения только затягивают его все глубже в смертоносный песок. Он уже был по пояс в воде, и до края ямы было не дотянуться.

Китиара издала боевой клич, и Танис увидел, как она нанесла удар по блуждающему огоньку. Он снова попытался вырваться, но лишь еще глубже погрузился в воду.

Он лежал, прижавшись спиной к грязи. Над ним и справа от него продолжалась битва. Блуждающий огонек, вспыхнув зеленым и фиолетовым, атаковал и отступил, очевидно, надеясь столкнуть Китиару в топи, но фехтовальщица отказалась подчиниться. Она сохраняла позицию среди разбросанных костей, оружия и кошельков с монетами на широкой тропе. Танис подбадривал ее криками; Китиара мрачно улыбалась и продолжала сражаться.

Полуэльф заметил над головой ветку, освещенную Солинари. Если бы он только мог до нее дотянуться... Танис потянулся. Его пальцы задели несколько веточек. Он старался не думать о предыдущих жертвах, которые пытались сбежать таким же образом. Он снова потянулся. Правая рука схватила веточку и потянула, но та сломалась. Левой рукой он ухватился за веточку побольше и потянул ее на себя; на этот раз она не сломалась.

Наконец Танис повис на ветке толщиной с большой палец, держась обеими руками. Это не остановило его погружение, но замедлило. Возможно, он выиграет немного времени. Более крепкие ветки, на которых еще оставались листья, покачивались в футе над тонкой веткой, но это небольшое расстояние казалось ему милей.

Блуждающий огонек все еще упорно сопротивлялся. Воительница отбивалась кинжалом и мечом, уворачиваясь, делая ложные выпады и нанося удары по мерцающему шару света.

— Ну же, жалкий светлячок! — насмехалась она. — Я видела искры и побольше от стали и камня!

— Боги, — с благоговением прошептал Танис, — она его не боится!

Огонек вспыхнул в ответ на насмешки Китиары. Когда свечение угасло, огонек уменьшился в размерах. Танис понял уловку Китиары. Если блуждающий огонек питается страхом, возможно, его можно ослабить, вызвав противоположные эмоции. Пока Китиара продолжала насмехаться, Танис покрепче сжал ветку.

Его левая рука коснулась чего-то пушистого.

Танис поднял голову, и у него перехватило дыхание. Прямо рядом с его рукой на ветке примостился ядовитый паук-болотник размером с кулак. Он попытался сдвинуться вправо. Из-за этого движения он провалился в зыбучие пески еще на ладонь, а лиловое существо последовало за ним по ветке.

— Кит! — крикнул он.

Воительница оглянулась, поморщилась и удвоила усилия, сражаясь с блуждающим огоньком. Но покачивающееся существо взмыло в воздух и зависло прямо над веткой, на которой висел полуэльф.

— Блуждающий огонек растет от твоего страха, Танис! — крикнула Китиара. — Не корми его!

Пурпурный паук протянул лапку и погладил мизинец Таниса.

— Валлины, — пробормотал полуэльф себе под нос.

— Утеха, — добавила Китиара. — Веревочные мосты. Картофель со специями и эль в таверне «Последний Приют».

Блуждающий огонек опустился ниже; ядовитый паук положил на руку Таниса еще одну лапку, потом еще одну. Крошечные коготки на концах лапок впились в кожу полуэльфа. Он не смел пошевелиться, стараясь не думать о ядовитых клыках паука, но цвет блуждающего огонька стал ярче и насыщеннее.

— Флинт Огненный Горн, — в отчаянии пробормотала Танис. — Пряный картофель.

Китиара перехватила кинжал: теперь ее сильные пальцы сжимали лезвие, а не рукоять. Блуждающий огонек неподвижно висел всего в футе от Таниса, явно сосредоточившись на полуэльфе. Китиара прищурилась, прицеливаясь. Затем одним плавным движением она метнула кинжал, одновременно выкрикнув:

— Танис! Отпусти! — Танис рухнул в топь, а за ним последовал паук.

Кинжал Китиары перевернулся в воздухе, пролетел через место, где висел Танис, и вонзился в блуждающий огонек точно в центре.

Воздух содрогнулся от взрыва. На этот раз существо исчезло навсегда.