Шляпные интриги (джен)

Устроившись на парапете Северной башни, Драко жевал умыкнутый с обеда кусок шоколадного торта, запивая его горячим чаем из фляжки, и размышлял о том, как быстро пролетел год. Он и оглянуться не успел, как на носу замаячили летние каникулы.

— Ты тут? — Грейнджер оперлась о парапет, глядя в медленно угасающее небо. — Скоро домой же. Ты вещи собрал?

— Уже, — кивнул Драко, доедая последние крошки торта и отряхивая мантию. — А ты?

— Еще днем, после последнего урока, — вздохнула Грейнджер. — Хотя так не хочется обратно! Ты не представляешь!

— Неужели совсем не скучаешь по родителям? — Драко не смог скрыть удивления.

— Скучаю, конечно, — ответила она, отодвигаясь, чтобы дать ему слезть с его насеста, — но дома не так интересно, как здесь. Да и ты ведь писать не будешь, только еще через два месяца увидимся.

Драко задумчиво посмотрел на кого-то, летающего на метле вокруг дальней башни.

— Этого мне отец точно не простит, — сказал он. — А как там Поттер и Уизли? После той псины и игры в шахматы кто угодно бы свихнулся.

— Они оба только вчера вышли из лазарета. Потрепаны, но живы, — ответила Грейнджер. — Мне повезло еще. Хотя знаешь, как страшно было!

— Знаю, — Драко поежился, — мне же пришлось сидеть рядом с этой псиной и играть на арфе, пока вы там шарились. Все ноги отсидел.

— Да, без тебя у нас бы не получилось попасть внутрь, — ответила Грейнджер. — Может, все-таки подумаешь насчет того, чтобы остаться на Гриффиндоре?

Драко поморщился и поудобнее закинул сумку на плечо.

— Ладно, не сердись, — Грейнджер тоже подняла свой баул, набитый книгами, и они двинулись к выходу. — Я одну штуку интересную прочитала в книге по боевой магии. Там говорилось в числе прочего, что любимым изречением Годрика Гриффиндора была фраза: «Не тот храбрец истинный, кто повсюду машет мечом и бросается первым в атаку, но тот, кто, одолевая свой страх, делает шаг вперед и воздевает руку для заклинания». Мне кажется, это очень про тебя.

Выдав это утверждение, она ускорила шаг, обогнав Драко и исчезнув за углом. Драко молча смотрел ей вслед.

* * *

Отец ждал на перроне, как всегда, красивый, с гордо вскинутой головой, напоминающий того белоснежного павлина, который расхаживал по их саду. Поигрывал тростью, при виде которой у Драко заныло в животе. Но он заставил себя твердым шагом подойти к Люциусу.

— Доброй ночи, папа.

— Доброй ночи, — слегка помедлив, вернул приветствие отец. — Идем.

Драко привычным движением волшебной палочки заставил чемодан слегка приподняться и поплыть рядом с собой. Люциус взглянул и с легким удивлением приподнял бровь.

— Вам уже преподают такие чары?

— Нет, папа, это я сам выучил, — ответил Драко, ожидая чего угодно.

Люциус немного помолчал. Они тем временем вышли к небольшой дверце, ведущей из прилегающего к станции крошечного домика смотрителя в роскошный сад, окружающий усадьбу Малфоев. Драко шел рядом с отцом, размышляя, влетит ли ему тростью за то, что оказался не на том факультете. Окна в доме не горели, а значит, мамы не было.

— С мамой все в порядке? — слегка дрогнувшим голосом спросил Драко.

— Тебе бы стоило побеспокоиться о себе, — с обманчивой мягкостью посоветовал Люциус, — но так и быть, отвечу на твой вопрос. Нарцисса спит, я позаботился об этом, чтобы у нас была возможность поговорить.

Драко вздохнул, поежившись. Но неожиданно вдруг понял, что страха перед наказанием не чувствует. Ну влетит ему тростью по заднице, и что? Задница же не отвалится. И раньше не отваливалась, и сейчас заживет.

Он поднялся следом за Люциусом в малую гостиную, где обычно проходили переговоры и наказания. Быстрее начнется, быстрее закончится, подумал он, сбрасывая мантию, стянув через голову жилет и расстегивая рубашку и брюки. Люциус смотрел на него своим обычным холодным взглядом, но, кажется, удивился.

— Я ничего тебе не велел, — наконец сказал он, испытующе глядя на сына.

Драко опустил глаза.

— Ты всегда наказывал меня, даже за меньшие проступки.

Люциус издал не поддающийся определению звук, затем опустился в кресло и знаком указал Драко на кресло напротив. Драко застегнул штаны и сел.

— Ты написал какую-то чушь о том, что Распределяющая Шляпа была в стельку пьяна, — сказал отец, глядя на Драко странным взглядом. — Признаться, сначала я не поверил тебе. Но Северус рассеял мои сомнения, подтвердив твои слова.

Драко промолчал, отгоняя призрак надежды.

— А еще он рассказал, что ты весь учебный год шлялся с грязнокровкой, предателем крови и тем самым знаменитым Гарри Поттером, о котором все говорят, — мягко продолжил Люциус.

— Грейнджер учится со мной на одном факультете, — безразлично сказал Драко, — а Поттер и Уизли… они тоже не прыгают от счастья, попав на Слизерин. Грейнджер очень… начитана, все время пропадает в библиотеке. Я лишь использовал ее, чтобы узнать, возможно ли сменить факультет.

Люциус чуть подался вперед, легкая улыбка тронула его губы.

— Что ж, надеюсь, твоя затея увенчалась успехом, — заметил он, — потому что я ни о чем таком никогда не слышал.

Драко поднял на него взгляд, наклонился и принялся копаться в сумке. Затем легким взмахом палочки зажег свечи в комнате и развернул свиток Грейнджер.

— В тысяча шестьсот сорок шестом году ведьма по имени Аннабет Стэнфорд поступила на факультет Пуффендуй. На следующий год обучения она узнала, что ее мать, тоже ведьма, Кларисса Стэнфорд, была сожжена заживо по обвинению в колдовстве. Это пробудило в ней жажду мести и глубокий интерес к наукам как возможности отомстить за гибель матери. Она настолько превзошла в науках своих сокурсников, что добилась повторного вердикта Распределяющей Шляпы, которая на четвертом курсе перенаправила ее в Когтевран. Когтевранцам тогда было проще получить ведущие места по работе в библиотеках и книгохранилищах. Грейнджер нашла упоминание об этом в одной из книг. Так что возможность есть, пусть и довольно… зыбкая, — сказал Драко, успешно скрывая торжество.

— Подумать только, грязнокровка сумела сделать то, чего не сумел ты, — в голосе Люциуса слышалась насмешка, от которой у Драко снова засосало под ложечкой.

— Ну, нужно же как-то их использовать, — пожал плечами Драко с самым равнодушным видом, на какой только был способен. — Пусть себе сидит в библиотеке, ищет для меня информацию, пока я спокойно делаю уроки и развлекаюсь.

Люциус усмехнулся.

— Наконец-то ты говоришь как истинный Малфой, — сказал он, закидывая ногу на ногу. — Что ж, пожалуй, ты заслуживаешь ужина. С матерью увидишься утром, сейчас ее лучше не тревожить. Ступай к себе, я велю Добби подать тебе ужин в спальню.

— Благодарю, папа, — Драко подобрал вещи и пошел к выходу.

В своей спальне он смог, наконец, выдохнуть. Быстро переодевшись в домашнюю теплую пижаму, он юркнул в постель. Спустя короткое время домовик появился рядом с кроватью с небольшим подносом, на котором стояли серебряные чаши с ароматно пахнущей домашней стряпней. Драко быстренько съел все до последней крошки и запил свежевыжатым соком манго. Пока Добби прислуживал ему, в голове у Драко зрела одна мыслишка, которая показалась ему весьма привлекательной. Он подумал, что Улисс, его филин, слишком заметен. Отец может заинтересоваться тем, к кому его отправляет Драко. Но Добби…

— Могу еще чем-то услужить, хозяин? — угодливо поклонился домовик, словно бы прочитавший его мысли.

А ведь это идея! Домовики ведь могут трансгрессировать куда угодно, на любые расстояния. Он прочитал об этом в старинной книге, которую ему как-то подсунула Грейнджер для закрепления урока по истории (который он благополучно проспал под бубнеж профессора Биннса).

Драко повыше натянул одеяло.

— Ничем. Пока можешь идти.

Добби трансгрессировал вместе с грязной посудой. Драко взмахом палочки погасил свечи и свернулся клубком под одеялом. Мысли постоянно уносили его в Хогвартс, в гостиную Гриффиндора, где все время царила веселая суматоха, где ребята обменивались опытом и помогали друг другу делать уроки. Он поймал себя на том, что с тоской думает о вечерних посиделках у камина вместе с Грейнджер и Долгопупсом, с вечно что-то взрывающим Финниганом и его лучшим другом Дином Томасом, которые были его соседями по комнате. Ему казалось, что он снова там, и весело потрескивает огонь в камине, смеются однокурсники, играя в Летучки, а теплая ладошка Грейнджер лежит на плече. И Долгопупс вполголоса объясняет разницу между смертокорнем и змеюшником подколодным. А над головами парит воздушный шар в виде дерева с вывернутыми корнями, перевязанный золотыми шнурками, с надписью по красному фону «Спартак-чемпион!», присланный одному из старшекурсников другом из русской школы. С этой мыслью он крепко уснул.

* * *

Прошел почти месяц с начала каникул. У Драко не было времени особенно думать о Хогвартсе, он почти везде был с отцом. И стал замечать нечто странное. Слова, тревожные жесты, то, как отец внезапно отправлял Драко в его комнату, когда приходили отцовские друзья. Словно опасался чего-то. Драко был озадачен. Что греха таить, и страшновато было. Отца он любил и уважал, но год, проведенный в Хогвартсе, на Гриффиндоре, изменил Драко больше, чем он сам думал. Потому сначала он слушал и наблюдал и лишь в середине июля решился написать письмо Грейнджер.

Отец уехал в город по деловым вопросам, Драко остался вместе с матерью, потому что ему нездоровилось. На самом-то деле он наслал на себя псевдо-лихоманку, о которой вычитал в старинной рукописи, потому что ему нужно было остаться дома. Обеспокоенная Нарцисса велела ему лечь в постель и послала за Северусом Снейпом. Драко прикусил язык, уже даже не рассчитывая, что удастся отделаться малыми потерями. Профессор Снейп, конечно, благоволил к нему, но исключительно ради старой дружбы с отцом. При мысли о том, что будет, когда он поймет, что пациент заколдовал себя сам, Драко охватила паника. Впрочем, он воспользовался моментом одиночества, чтобы жертва не была напрасной. Пока мать распоряжалась насчет обеда и писала письмо Снейпу, он ухитрился быстренько набросать небольшое письмо Грейнджер, где изложил свои опасения.

«Я почти постоянно при отце, поэтому часто писать не могу. Отец строит какие-то странные планы, он встревожен. Но что за планы, я не знаю. Я слышал только что-то про место под названием Тайная комната. Но ничего не понял кроме того, что она находится в школе. Если сможешь, узнай про нее. Не отправляй письмо с совой, я пришлю за ним своего домовика».

Свернув письмо в трубку, он подождал, пока шаги матери послышатся в начале лестницы, и позвал Добби. Действовать надо было быстро. Драко всучил письмо, прошептал имя Грейнджер и ее адрес и велел домовику доставить письмо и вернуться немедленно, чтобы его отсутствия не заметили.

Дверь отворилась, и в спальню вошла Нарцисса в сопровождении Снейпа. Драко постарался выглядеть как можно несчастнее, укопавшись под одеяло по самые глаза. Но в голове вертелось только одно: что, если Снейп узнает? У него даже горло сводило от страха, что его выведут на чистую воду и начнутся расспросы. Снейп окинул пациента беглым взглядом и повернулся к матери.

— Думаю, тебе стоит подождать в гостиной, Нарцисса, — мягко произнес он, — пока я осмотрю Драко и пойму причины болезни.

Нарцисса колебалась пару мгновений, потом вышла, прикрыв за собой дверь. Снейп подождал, пока ее шаги стихнут вдали, и подошел к постели. Драко смотрел на него как мышь на жмыра.

— И что же с вами случилось, Драко? — все тем же мягким тоном произнес Снейп, взмахом палочки придвинув пуф и присев. — Расскажите мне.

Драко сглотнул, не в силах отвести взгляда от черных глаз преподавателя.

— Я… пожалуйста, не говорите маме, — прошептал он, — это псевдо-лихоманка. Думаю, вы бы и так узнали.

Снейп приподнял бровь. Драко судорожно вцепился в край одеяла. Перед глазами пролетела вся прежняя жизнь и почему-то вереница троллей, танцующих танец маленьких лебедей в балетных пачках.

— Я хотел написать письмо… другу… из школы, — едва слышно произнес он, — если отец узнает, он меня убьет.

— Ну, убить не убьет, — задумчиво ответствовал Снейп, откинув одеяло и водя палочкой вдоль тела Драко, — но трепку получите знатную.

Драко сник. Дрожь в теле, вызванная заклятием, постепенно проходила, но теперь его начало трясти от страха. Снейп неожиданно положил руку ему на грудь, и страха как не бывало. От горячей ладони преподавателя по телу побежали волны тепла и успокоения.

— И кому же вы писали? — спросил Снейп.

Драко вздохнул.

— Пока еще никому. Хотел написать Невиллу Долгопупсу.

Ему показалось, что Снейпа перекосило при звуке имени Долгопупса, и это озадачило. Обычно на уроках зельеварения Драко всегда становился в пару с Невиллом, как более сильный зельевар, а на уроках травологии Невилл уже помогал ему, потому что травологию обожал до беспамятства, а у Драко от нее ум за разум заходил.

— Не слишком хороший вариант для дружбы, — сказал Снейп, — но не мне указывать вам, с кем дружить. Почему вы так боитесь Люциуса? Не думаю, что он будет против вашей дружбы с чистокровным волшебником из старинной семьи.

— Так ведь Невилл почти что сквиб, — сказал Драко, не погрешив против истины, — зато травологию знает, как никто другой.

Снейп задумчиво кивнул. Драко откинулся на подушку и накрыл его ладонь, все еще лежащую на груди, обеими руками, вцепившись в нее, как детеныш скорпизьяны в щитки на материнском брюхе.

— Прошу вас, профессор, не выдавайте меня, — умоляюще прошептал он. — Я даже не порки боюсь…

— А чего? — в голосе Снейпа послышался искренний интерес.

— Отец твердит, что я сам должен знать все предметы и вообще быть лучшим из лучших, потому что я Малфой. Он и Гриффиндор-то мне еще припоминает, хотя я тут совсем ни при чем. Все видели, что Шляпа была… того… пьяна просто в лоскуты…

Ему показалось, что уголок рта Снейпа дрогнул в едва заметной улыбке.

— И?

— Ну и… я в травологии совсем никак, — Драко поник, — не могу отличить златоцветник от буркоглаза. Невилл мне очень помог. Без него я бы вообще ничего не смог выучить. Порки я не боюсь, но не хочу разочаровать папу.

Снейп кивнул и аккуратно высвободил ладонь.

— Если все же надумаете послать письмо мистеру Долгопупсу, — произнес он так тихо, что Драко едва разобрал его слова, — используйте вашу птицу. Необязательно посылать домовика, как к мисс Грейнджер.

Драко почувствовал, как внутри все холодеет. Ну да, как же он мог забыть, что Снейп могущественный легилимент и окклюмент. Ему немедленно захотелось закопаться в кровать, а еще лучше — снова оказаться с троллем в туалете для девочек. Можно один на один, все не так страшно.

— Не стоит меня бояться, — Снейп на мгновение сжал его пальцы. — Ваши секреты — это ваши секреты. Хотя, конечно, не отличать златоцветник от буркоглаза…

Он помог Драко накрыться одеялом и поднялся с пуфа.

— Отдыхайте, — сказал он достаточно громко, чтобы оповестить всех обитателей Малфой-мэнора, включая пауков и горгужелиц, живших на чердаке. — И успокойтесь, это всего лишь алеманнская трясучка, ничего опасного.

Драко сглотнул и прикрыл глаза, сквозь ресницы наблюдая, как Снейп выходит из спальни. Теперь вместо страха он испытывал к профессору чувство, похожее на обожание, хотя и не мог понять, почему тот помог.

* * *

Переписка с помощью Добби шла вполне успешно. Драко как следует пошевелил мозгами и теперь специально подгадывал время на глубокую ночь, когда родители спали. Писал письма при свете волшебной палочки, и Добби тут же относил их, а спустя минут пятнадцать появлялся с ответом.

Грейнджер бросилась на поиски сразу же, но в последующих письмах ощущалось ее разочарование. Перелопатив кучу литературы, она так и не смогла отыскать ничего про Тайную комнату. В последнем письме она выражала надежду, что, возможно, в библиотеке Хогвартса найдется что-то по теме. Потому еще Драко с таким нетерпением ждал возвращения в школу.

* * *

И вот наступил конец августа. Отец, как всегда, взял с собой Драко, чтобы закупить необходимые учебники, а также зайти в одну лавочку в Лютном переулке, где Драко еще ни разу не был, хотя много слышал про нее. Лавка Горбина и Бэркса славилась тем, что продавала очень темные амулеты и принадлежности для черной магии.

Отец остановился на углу, поговорить с мистером Эйвери, которого Драко знал по визитам в Малфой-мэнор, и Драко поспешил в магазин, потому что в окно заметил кое-что, точнее кое-кого, кого совсем не ждал здесь увидеть. На него глянули испуганные зеленые глаза за стеклами круглых очков. Поттер торопливо выдирал руку из жуткой сушеной пятерни, сомкнувшейся на его запястье. Драко взглядом показал на здоровенный саркофаг, стоявший рядом. И только после того, как Поттер в него юркнул, вошел в лавку.

— С ума ты, что ли, сошел, Поттер, — прошипел он, поравнявшись с саркофагом. — Тихо сиди, сейчас отец придет.

Из саркофага не доносилось ни звука.

Все оставшееся время Драко ломал голову, что понадобилось Поттеру в черномагической лавке. Разглядывая выложенные на полках и развешанные на стенах товары, он подошел к прилавку, по приказу отца поставил шкатулку, которую тот ему вручил дома, и снова отошел к саркофагу. Поттер сидел тише мыши, но Драко все равно сделал страшные глаза в маленькое решетчатое оконце. Развернувшись спиной к саркофагу, он уставился на древнюю чернильницу с пером из очень старого серебра, стоявшую на полке. Чернильница была красивой и ощущалась очень опасной. Драко наклонился, принюхавшись, и слегка отпрянул, потому что пахло из нее чем-то острым, едким и тяжелым, но этот запах показался Драко просто потрясающим. Почему-то вдруг ему страстно захотелось эту штуку для себя. Драко сам бы не смог объяснить этого желания.

— О, — произнес мистер Горбин, оторвавшись от беседы с отцом, — отличный выбор, скажу я вам! У вашего сына великолепное чутье на по-настоящему редкие и удивительные артефакты. Ведь это чернильница великого Салазара Слизерина! И в ней еще есть остатки чернил, которыми тот писал.

Драко уставился на чернильницу, гипнотизируя ее. Этот аромат опасности, тяжелый и густой, просто сводил с ума. М-м-м, отец точно не купит. Но хоть аромат можно будет сохранить. Драко дождался, пока Горбин отвлечется на отца, вынул из-за пазухи маленькую длинную коробку и достал свое семейное серебряное перо с двойным наконечником, торопливо окунул в чернильницу. Уложить его обратно и закрыть коробку было делом пары секунд. Он увидел, что отец уже отходит от прилавка, и наклонился, принюхиваясь к чернильнице.

— Поосторожнее, юный Драко, — угодливо улыбнулся Горбин, обнажив желтые зубы, которые бы сделали честь любому гоблину, — чернила в этой чернильнице тоже непростые. Согласно сведениям из древнего манускрипта, для их изготовления использовалась кровь васи…

— Идем, Драко! — нетерпеливо произнес Люциус. И Драко покорно потрусил за за отцом, так и не успев дослушать, какому Васе принадлежала кровь, использовавшаяся для создания чернил.

* * *

В книжном магазине Драко сумел только скосить глаза на вход, показывая взглядом Грейнджер и вертевшемуся рядом Уизли, что отец идет следом за ним. И сделал вид, что по горло увлечен рассматриванием книг на огромном стеллаже. Но краем глаза успел заметить, как вошедший отец что-то сунул в котел маленькой рыжей девчонки, судя по виду — тоже Уизли. Та-а-ак, это уже становилось интересным. Он тенью скользил за отцом, размышляя, что такого мог тот передать мелкой рыжей. Явно ничего хорошего.

— Мне надо в Гринготтс, — с неохотой сказал Люциус, когда они, закупив все необходимое, включая новехонькую метлу «Нимбус-2001», шли по улице, — причем срочно.

— Папа, мне уже двенадцать, — напомнил Драко, — я вполне и сам смогу добраться до вокзала и пройти на нужную станцию.

Люциус с сомнением взглянул на него, но Драко принял самый невинный вид, стараясь, чтобы глаза его выглядели как можно голубее.

— Ладно, — сказал отец, оглядев его с головы до ног, — поспеши, поезд скоро отправится.

Драко ухватил свой изящный золотой чемодан и потащил к выходу из Косого переулка. Разумеется, он торопился. Так торопился, что едва не сшиб с ног топающую навстречу ведьму в лохмотьях, с большим подносом человеческих глазных яблок. Яблоки раскатились по всей улице. Обозленная ведьма направила одно из них, уцелевшее, на Драко и устрашающе зашамкала беззубой пастью.

— Я заплачу, мэм, — поспешно сказал он, — сколько я вам должен?

Ведьма прекратила шамкать и задумчиво обозрела его богатую мантию и золотой чемодан. Драко запустил руку в карман и вынул мешочек с галлеонами, который сунула ему мама на прощание, чтобы он мог купить себе что-то вкусненькое в Косом переулке.

— Здесь сто галлеонов, — сказал он, протягивая мешочек ведьме. Та поморгала слезящимися глазами, но выражение ее морщинистой физиономии сменилось на благостное.

— Ладно уж, — сказала она, — ступай, юноша… хотела навеки неудачей проклясть тебя, но так уж и быть, подправлю сроки. Ровно сутки неудачи будут тебя преследовать, а потом все станет так, как было.

Драко дунул через переход, волоча чемодан и понимая, что еще легко отделался. Знал он этих свирепых бабок. Одна такая наслала на его товарища по играм Крэбба многодневный понос, который удалось убрать, только заплатив старой карге кругленькую сумму.

Он быстрым шагом одолел расстояние до вокзала и устремился к платформе 9 и ¾. Возле нее он заметил ошалело моргающих Поттера и Уизли, сидевших прямо на земле среди раскиданных шмоток.

— Что у вас тут случилось? — спросил он, удивленно глядя на слизеринскую парочку.

— Не знаю, — Поттер поскреб в лохматой голове, — что-то странное. Не сработал проход.

— Давайте вместе, — сказал Драко, внутренне от души поржав. — Хотя бы поймете, как надо.

На сей раз они рванули, держась за руки, причем чемодан Драко вместе со своим добром волок Поттер. И на сей раз все получилось.

Ну, почти получилось.

— Вставай, надо идти, — сказал Поттер, протягивая руку и помогая ему подняться. — Если хочешь, конечно.

Слегка контуженный Драко мрачно поднялся, потирая одной рукой ушибленный лоб, а другой — отбитый зад.

— И как мы теперь попадем в школу? — поинтересовался Уизли.

— Есть одна идея, — сказал Поттер, и глаза его из-за круглых очков сверкнули, — только побыстрее идем!

* * *

— Да вы издеваетесь! — пробормотал Драко, впихивая свой золотой чемодан в потрепанный багажник древнего «форда». — На этой…

— Он очень обидчив, — поспешно предупредил Уизли, забираясь на переднее сидение, — так что трижды подумай, прежде чем его ругать.

Драко захлопнул рот и сел на заднее сиденье, прижав к себе клетку с Улиссом, который задумчиво смотрел сквозь прутья на соседнюю клетку с белоснежной совой.

Форд взял разгон медленно, взлетел и… исчез. Точнее, в зеркалах больше ничего не отражалось. Драко судорожно вцепился в клетку с филином. Они пролетели не такое уж большое расстояние, когда неожиданно отказала маскировка.

— Вот черт! — выдохнул Уизли, сворачивая к мосту, по которому пролегал путь поезда. — Хорошо, что мы уже далеко от города.

Он спустился ниже и полетел прямо над рельсами, но это продолжалось недолго, потому что сзади раздался гудок паровоз.

— Съезжай с дороги! — взвыл Драко, с ужасом глядя на мчащийся сзади локомотив.

Уизли с третьей попытки ухитрился перевалить через ограду и направить машину по ходу состава. Точнее, попытался, потому что ее занесло, а потом перевернуло так, что задняя дверца с громким щелчком распахнулась, и Драко вывалился, успев лишь одной рукой удержать падение клеток с совами, а другой — вцепиться в дверную ручку.

— Держись! — крикнул Поттер, перегибаясь через спинку сидения и протягивая ему руку. Драко каким-то невероятным способом извернулся в воздухе и ухватился за его ладонь. Кое-как втиснувшись обратно в салон, он захлопнул дверцу и дрожащими руками вцепился в спинку переднего кресла. От страха пересохло в горле, зато в штанах, кажется, стало мокрее, чем было раньше. Украдкой вынув палочку, Драко направил ее на пятно спереди, испарив его. Да уж, был бы позор так позор.

Дальнейший полет проходил относительно спокойно. Уизли вел машину, следуя линии движения поезда, потому они почти не опоздали, ну так, чуть-чуть.

Зато при попытке посадить летающий «форд» рыжий недоумок ухитрился вписаться аккурат в старое презлющее дерево, прозванное Гремучей Ивой, хотя больше ей бы подошло название «Дьявольская тварь».

В довершение всего придурошная машина выбросила их вместе с имуществом из салона, выплюнула чемоданы, зловеще и явно крайне неприлично бибикнула и умчалась прочь в сторону Запретного леса.

— Действительно… какой обидчивый, — проворчал Драко, с кряхтением поднимаясь на ноги.

— Отец меня убьет! — простонал Уизли.

* * *

Все бы ничего, они бы пробрались внутрь, оставив свои чемоданы в общей куче в приделе замка, но на лестнице Драко ухитрился отыскать ногой единственный мокрый и склизкий камень и навернулся так, что едва сумел подняться на ноги. Проклятье старой ведьмы продолжало действовать.

— Пошли сразу в гостиные, — сказал он, не выражая никакого желания испытывать судьбу и дальше, — сделаем вид, что сразу ушли спать.

— И кого вы надеетесь этим обмануть? — произнес зловещий бархатный баритон над их головами, и Драко втянул голову в плечи, невольно зажмурившись.

— Все трое, за мной, — сказал профессор Снейп, недобро глядя на троицу опоздунов. — Быть может, вы сумеете объяснить, почему не прибыли в экспрессе, как все нормальные ученики.

* * *

В свою гостиную Драко возвращался после того, как Снейп их от души пропесочил. Кажется, от исключения двух слизеринских придурков спасло только то, что Драко убедил профессора, что поездка на дряхлой развалюхе была его идеей. Но от наказания, разумеется, это их не спасло.

В гостиной было довольно людно, соскучившиеся за прошедшие два месяца однокурсники приветствовали его по-дружески, и Драко неожиданно для себя почувствовал, как улучшилось настроение.

— Драко, привет, — Грейнджер с облегчением бросилась ему на шею. — Почему тебя не было на обеде?

— Привет, Драко, рад тебя видеть, — Долгопупс возник перед ним, словно взрывопотам из тумана. — Слушай, не одолжишь мне перо? Надо срочно отправить сову бабушке, и мне осталось всего пару строчек дописать, а я в упор не помню, где свое оставил.

Драко вздохнул. Портить отношения с Долгопупсом не хотелось, багаж еще не прибыл, потому он достал заветное серебряное перо.

— Пиши вот этим концом, — предупредил он, шествуя к столу, где лежал пергамент, — этот, испачканный, не трогай.

За столом уже сидела маленькая рыжая Уизли, а перед ней лежала потрепанная тетрадь в кожаной обложке. Долгопупс протянул руку, чтобы взять перо, когда какой-то шустрый ученик промчался мимо и толкнул Драко с такой силой, что он почти рухнул на рыжую девчонку. Но хуже всего было то, что драгоценное перо глубоко воткнулось в ее тетрадь драгоценным кончиком с чернилами Слизерина. Драко показалось, что пол ушел из-под ног. Кожаная обложка дневника неожиданно вскипела и вспыхнула, сгорая. Драко сполз на ковер, зажимая уши, потому что голова чуть не лопнула от боли.

— Джинни! — донесся до него дрожащий голос Грейнджер словно издалека. — Джинни, где ты взяла эту тетрадь? Ох, милая, это похоже на очень плохую и темную магию.

Драко кое-как поднялся. Грейнджер стояла, направив палочку на тетрадь, которая наполовину обгорела, а наполовину была покрыта черной слизью. Подняв тетрадь с помощью заклинания левитации, она отправила ее в камин. Драко ошалело мотнул головой, подбирая свое перо, еще лежавшее на столе. Оно слегка оплавилось с той стороны, которой воткнулось в тетрадь. Вот же невезуха! Он вздохнул, было безумно жалко восхитительно благоухающие чернила с кровью неведомого Васи. Но контрольное обнюхивание показало, что чернила испарились начисто от контакта со странной тетрадкой.

Глядя на его огорченное лицо, Долгопупс пошел на попятный.

— Извини, — пробормотал он, — поищу в другом месте.

— Не стоит, — сказал Драко, — это перо о двух концах. Пиши тем, что не поврежден.

* * *

В это же время в гостиной Слизерина ученики столпились вокруг Гарри, которому внезапно стало так плохо, что он потерял сознание и рухнул прямо на ковер, обливаясь кровью из носа. Рон умчался за мадам Помфри, пока Дафна Гринграсс и Плейона Шаффер присматривали за Гарри.

* * *

В своем кабинете Альбус Дамблдор налил в рюмку крепчайшей аламарской настойки и выпил одним глотком.

— Первый пошел, — объявил он, с ухмылкой подмигнув Шляпе, которая спала мертвецким пьяным сном, звучно похрапывая.