Зафира (джен)

Элиас вновь шёл по уже знакомой ему горной тропе, и с каждым шагом его сердце билось всё чаще. Было то от предвкушения скорой встречи или от страха перед отказом, он не знал. Но ему это было и неважно, ведь дорога уже почти привела к цели. Туман клубился вокруг, и теперь он будто пытался задержать, образумить путника, обвивая ноги, влажным холодом касаясь распалившегося лица. Вдалеке уже виднелись очертания пещеры, а в груди разливалась странная уверенность: он сделал правильный выбор. Даже если Зафира отвергнет его, даже если она снова напомнит ему о его ничтожности перед ней, он будет счастлив хотя бы оттого, что увидит её снова.

Когда король брошенного королевства, наконец, увидел вход в пещеру, дыхание его перехватило. Сказочное сияние, которое он так хорошо помнил, снова встречало его. Такое мягкое, манящее, почти насмешливое. Элиас переступил порог, с трудом сдерживая внутренний трепет.

— Я вернулся, — вдруг выпалил невпопад рыцарь, и его голос дрожал от волнения. Все заготовленные речи вылетели из головы, едва он оказался под сводами пещеры дракона.

Тишина. Она коснулась легко, почти невесомо, но от этого чувства только обострились. Лишь далёкий стук капель из чёрного нутра пешеры, да едва уловимое дыхание гор касались чуткого уха. Но затем послышался шорох. Какой-то тягучий, шершавый. Трение чешуи о чешую, понял Элиас. И вот из темноты выступила фигура. Зафира... Та же величественная осанка, те же переливы чешуи, тот же пронзительный взгляд, сковывающий по рукам и ногам. Но теперь в нём читалось не звериное любопытство и не божественная мудрость. Холод! Этого Элиас страшился больше всего.

— Да. Ты вернулся, — её голос звучал всё так же мелодично, но в нём зашипела раскалённая сталь в бочке с водой — недовольство. — Я ведь предупреждала. Похоже, ты не услышал.

Элиас сделал шаг вперёд, отбросив неуместный страх.

— Я услышал, — горячо изрёк он. — И я понял. Я хочу защищать вас. Служить вам. Быть рядом.

Зафира в изумлении подняла голову, а её крылья слегка шевельнулись, создавая порыв ветра, который отбросил рыцаря к стене пещеры. Она сделала шаг вперёд, один плавный грациозный шаг, от которого пол под ногами незваного гостя дрогнул.

— Люди так забавны в своей самоуверенности, — усмехнулась хозяйка пещеры, обнажив на миг клыки. — Ты думаешь, твои чувства что‑то значат для меня? Для той, кто видел века? Кто помнит эпохи, когда твоего рода ещё не существовало?

Зафира склонилась к нему, и её огненное дыхание обожгло лицо. Элиас замер, не в силах пошевелиться.

— Ты видишь красоту? — прошептала дракайна, красуясь в центре своей обители, и в её голосе зазвучали бархатные, почти соблазнительные нотки. — Ты восхищаешься этой чешуёй? Женскими изгибами? — Когтистая рука провела по предплечью, по внушительному бюсту, по чешуйчатому округлому бедру. — Но ты забываешь, кто я.

Внезапно она одним резким движением схватила его поперёк груди. Почти угрожающе, властно Зафира подняла рыцаря над землёй, как детскую игрушку, и приблизила к совсем нечеловеческому лицу. Выдохнув жаркий воздух, она обожгла им открытую кожу пленника. Достаточно, чтобы он почувствовал тщательно рассчитанную силу. Достаточно, чтобы осознать, насколько он хрупок перед ней.

— Посмотри на меня, — приказала она. — Вглядись.

Элиас и не думал отворачиваться. В глубине её золотых глаз плясали отблески пламени. Он почувствовал, как что‑то внутри него дрогнуло, но не от страха, а от первобытного трепета перед силой, которая была ему неподвластна.

— Говоришь, ты хочешь служить? — продолжила тем временем Зафира, невесомо коснувшись длинным когтем груди рыцаря, отчего ткань его плотной рыцарской куртки и рубахи под ней затрещала. Голос Зафиры стал ещё ниже — утробное урчание, от которого по спине бежали мурашки. — Хорошо. Тогда докажи, что достоин хотя бы стоять рядом.

Она небрежно опустила Элиаса на землю, отчего тот чуть было позорно не рухнул на пол пещеры, и, отступив назад, показала себя во всей красе. Женщина-дракон выпрямилась во весь свой исполинский рост, расправляя могучие крылья и плавно двигая шипастым хвостом. Чешуя вспыхнула, разбрасывая зеленоватые блики по стенам, создавая вокруг неё таинственный ореол. И в этом сиянии не было приглашения, лишь предупреждение.

— Служение дракону — не романтическая приключение, — прорычала дракайна. — Это испытание. Я — древняя сила, что старше твоего королевства, старше твоей семьи, старше самой памяти людей. Думаешь, тебе хватит силы, хватит воли, чтобы пройти мою проверку?

Её крылья вновь развернулись за спиной, закрывая выход из пещеры. Глубокие тени заиграли на стенах, будоража неприятные мысли, создавая иллюзию, будто сама пещера оживает, дышит, следит. Ждёт.

— Если ты готов, — сказала Зафира, и в её взгляде мелькнуло что‑то, напоминающее ожидание, — тогда оставайся. Но помни: я не дам тебе того, чего ты хочешь. Я не стану твоей. Я никогда не стану чем‑то меньшим, чем я есть.

Элиас вздрогнул, чувствуя, как спины коснулся холодок. Какой-то странный, непривычный страх сжал горло, а он всё никак не мог отвести взгляд от её силуэта: величественного, опасного, пьяняще прекрасного. И такого манящего. Каждый изгиб её тела, каждое движение крыльев, каждый отблеск чешуи будто гипнотизировал его, лишал воли. Элиас вдруг узрел пропасть между ними: древняя стихия и простой человек, осмелившийся заглянуть в глаза древней богини... Рыцарь стоял заворожённый, не в силах отвернуться. Он чувствовал себя крошечным, уязвимым и в то же время... Замеченным? Его одержимость не умерла, но переродилась: теперь он видел не объект восхищения, а силу, достойную преклонения.

— Я останусь, — выдавил он из себя  хрипло, с трудом скрывая дрожь собственного голоса. — На ваших условиях, конечно.

Зафира слегка склонила голову в бок — одобрение? Сомнение? Её глаза полыхали в полумраке пещеры: она словно видела в крошечном назальном человечке свой ужин. Или, быть может, она читала каждую его мысль, каждую искру желания и страха, бушевавших в душе. Она сделала шаг вперёд, неторопливый, почти ленивый, но Элиас невольно отступил, наткнувшись спиной на стену.

— Хорошо, — сладко протянула она, отчего по телу рыцаря пробежала волна жара, смешанного с леденящим ужасом. — Тогда начнём твоё «первое испытание»? — Если бы Элиас не был уверен, что перед ним дракон, он бы услышал в голосе Зафиры иронию. — Посмотрим, хватит ли тебе стойкости.

Женщина-дракон приблизилась вплотную к рыцарю, и совсем не отправляющие язычки голубого пламени почти коснулись его лица, дурманя разум, заставляя вжаться в стену сильнее. Элиас замер, не смея пошевелиться. Он чувствовал мощь, таящуюся в этом создании: одно лёгкое движение — и она могла бы раздавить его, сломать, как сухую ветку. Но вместо этого Зафира лишь слегка наклонила голову, так, что её громадный глаз оказался на уровне его лица.

— Ты дрожишь, — в урчащем голосе звучала насмешливая хищная нежность. — Хорошо. Страх очищает и учит смирению. И пока ты помнишь, где твоё место, тебе не грозит расплата за дерзость.

Глаза закрылись сами. Всего на мгновение. Просто, чтобы вернуть контроль над собственным телом. Когда он открыл их снова, Зафира уже отстранилась и, не оборачиваясь, направилась вглубь пещеры. Дозволение? Приглашение?Тень её силуэта на стене колыхалась в полумраке, а толстый шипастый хвост мерно покачивался при каждом шаге, маня и предостерегая одновременно.

Рыцарь медленно втянул прохладную свежесть пещеры через нос, стремясь унять своё обезумевшее сердце. Он знал, что теперь для него пути назад нет. Думать о том, что это самообман он не желал. Потому, сжав кулаки, он уверенным шагом последовал за дракайной. Но не как влюблённый наивный юноша, а как безумец, ступивший на край пропасти, готовый либо сорваться вниз, либо научиться летать. Глупость юных лет.

На половине пути Элиас замер, точно заяц при виде охотника. Зафира повернулась к нему одним изящным, плавным движением, полным первобытной грации. Точно хищный зверь. Движение, от которого перехватило дыхание — храбрый рыцарь совершенно позабыл, как дышать. Она склонилась так близко, что голубые искры её пламени вновь коснулись кожи, а в блестящих глазах отразился его собственный крошечный силуэт.

— Ты думаешь, я не вижу, что творится в твоей душе? — поинтересовалась хищница. — Твои мысли прозрачны, как горный ручей. Ты говоришь, что хочешь служить, но на самом деле жаждешь совсем иного.

— Да, — выдохнул Элиас не в силах лгать. — Я не могу перестать думать о вас. О вашей силе, мудрости, о красоте...

Зафира издала низкий гортанный звук — не смех, а что‑то среднее между ним и рыком. Её острый, как серп, коготь снова коснулся его груди, но на этот раз скользнул выше: плавно очертив кости ключиц, затем вверх по изгибу шеи, вдоль линии подбородка, заставляя поднять голову. Прикосновение было одновременно обжигающим и ледяным, властным и дразнящим.

— Глупый смертный, — не иначе, как промурлыкала дракайна. — Ты играешь с огнём. В буквальном смысле.

Из её ноздрей вырвались тонкие струйки дыма, а глаза вспыхнули ярче. Было сложно понять, забавляет её наглец или раздражает. Элиас почувствовал, как по спине пробежал холодок, хотя никакой каменной стены позади на этот раз не было. Но рыцарь не отступил. Не смог.

— Я знаю, — прошептал он. — И всё равно остаюсь.

Зафира выпрямилась, явно нарочно блеснув клыками: то ли насмешка, то ли угроза. Она сделала шаг в сторону, освобождая путь к небольшому бассейну с кристально чистой водой, на поверхности которой отражалось её мерцающее тело. Элиас решил счесть это намёком, что, конечно, дракайну позабавило. Она играла с ним, но кроме неловкости, Элиас не ощущал негодования в себе.

— Раз уж ты так жаждешь служить, докажи это, — легко произнесла она, протягивая большой серебряный кувшин, размером почти с Элиаса. — Наполни этот сосуд водой из источника за пещерой.

Рыцарь молча кивнул, стараясь не выдать охватившего его волнения. Он и сам не знал, какие чувства его обуревают: была ли это надежда, что дракайна восприняла его всерьёз? Или же сомнение в том, что он справится с, казалось бы, лёгкой задачей? Восторг от того, что Зафира не прогнала его? Или, быть может, страх, что, вернувшись, он обнаружит пустующую пещеру? Отбросив ненужные мысли, он направился к выходу, но у самого порога услышал урчаший голос, томный, почти ласковый, но от того ещё более опасный:

— И ещё кое‑что, рыцарь. Когда вернёшься, я решу, достоин ли ты остаться. А пока… Наслаждайся мыслью, что я жду тебя, — ухмыляясь, заметила женщина-дракон, отвернувшись от Элиаса и сбросив верх своего и без того откровенного одеяния, полностью оголяя стальные мышцы спины.

С трудом заставив себя всё же вывалиться наружу вместе с громоздким кувшином, рыцарь ощутил, как холодный горный ветер ударил в раскрасневшееся лицо, отрезвляя. Но в голове всё ещё звучал чарующий голос, а на коже будто оставалось призрачное прикосновение когтей и жаркого драконьего дыхания. Элиас затянул ремни вокруг сосуда крепче, закинул его за спину и зашагал к источнику. Каждый шаг отдавался в груди глухим стуком сердца. Он знал, что это только начало игры, которую затеяла Зафира. Игры, в которой он готов проиграть всё, лишь бы хоть раз увидеть тень настоящей улыбки за драконьей насмешкой.