Начать сначала (гет)

Две недели спустя

Две недели — это, оказывается, и много, и мало. Достаточно, чтобы привыкнуть к мысли о том, что она здесь, что её можно встретить на улице или в Министерстве — и недостаточно, чтобы перестать искать её глазами везде, куда бы Джордж ни пошёл. В магазине, дома, даже во сне. Он слышал знакомый смех на Диагон-аллее и замирал на секунду, а потом понимал, что это не Грейс, и злился на себя — и на неё. Это было глупо, недостойно для мужчины его возраста, но он ничего не мог с собой поделать.

После того совещания в Министерстве с ним связывались только один раз — Гарри просил предоставить информацию обо всех каналах поставки, которые ему известны (в том числе и о нелегальных). Джордж отправил подробный отчёт, и с тех пор — тишина.

Но он знал, что дело движется. На последнем субботнем ужине Гарри не было, и Джинни, пожимая плечами, сказала, что он загружен работой по новому делу и приходит домой только ночью, а иногда не приходит совсем. Молли сочувственно вздыхала, гладила Джинни по плечу и говорила что-то утешительное, но Джордж не слушал. Он смотрел в свою тарелку и думал о том, что Гарри хотя бы есть, ради кого возвращаться домой. В отличии от него.

* * *

Сегодня Джордж снова проснулся раньше будильника.

Спальня встретила его серым светом, пробивающимся сквозь неплотно задёрнутые шторы. Двуспальная кровать — слишком большая для одного — пустовала с той стороны, где когда-то спала Анджелина. Теперь она была аккуратно застелена, как в гостинице: Джордж уснул прямо поверх покрывала, потому что вечером снова пил, а потом просто не нашёл в себе сил на то, чтобы приводить себя в порядок перед сном и расстилать постель. Рядом с креслом валялась вчерашняя мантия, на спинке стула висело полотенце, на тумбочке стояла пустая кружка из-под кофе — в комнату давно никто не заходил, кроме её хозяина, и Джордж редко наводил здесь порядок.

Он сел на край кровати, провёл ладонью по лицу и почти силком заставил себя пойти в душ. Впереди был ещё один день в магазине: работа, покупатели, заказы — всё это позволяло ему отвлечься, хотя бы ненадолго уйти с головой в дела и не думать ни о чём.

Джордж одевался медленно, механически — рубашка, брюки, гастук, мантия, палочка... Точнее, палочку сначала нужно было найти, потому что она не лежала на тумбочке, как обычно. Не было её и на столе, ни на подоконнике. Джордж обвёл комнату взглядом, чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение. Ну где она, чёрт возьми?

Палочка нашлась под креслом — откатилась, наверное, когда он вчера сбрасывал мантию. Он нагнулся, поднял её, и вдруг понял, что руки слегка дрожат — от злости? Или от того, что он снова думает о ней, хотя поклялся себе не думать?

Хватит.

Он заставил себя выдохнуть и сосредоточиться на деле. У него есть работа, магазин, расследование, в конце концов. Он будет думать о накладных, о поставках, о цифрах. О работе. Только о работе.

...Сова прилетела, когда он уже собирался выходить.

Короткий пергамент, знакомый почерк: «Джордж, зайди, как будет время. Желательно сегодня. Гарри»

Джордж прочитал дважды. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, мешая дышать. Гарри просит его зайти в Министерство. Зачем? Она там будет? Или Поттеру просто потребовалось что-то уточнить? Он не знал, но надеялся — и ненавидел себя за эту надежду.

Палочка снова выпала из рук.

— Чёрт, — выругался он вслух и, подняв её, сделал глубокий вдох. Он напишет Гарри о том, что зайдёт в двенадцать, и постарается больше об этом не думать.

Это просто работа. Просто встреча.

Он справится.

* * *

Кабинет Гарри Поттера был таким же, как и его владелец — строгим, даже аскетичным, с минимум предметов. На столе, заваленном бумагами, красовался единственный личный предмет — колдография Джинни с сыном. Джордж, сидящий в жёстком кресле напротив, ловил себя на мысли о том, что завидует этой простой, ясной привязанности. Гарри было, за что держаться — семья, ребёнок, любовь. У него самого были только работа и пустота.

Гарри отложил папку и потёр переносицу — привычный жест, говорящий об усталости.

— Итак, благодаря вашей помощи у нас есть зацепка, — он посмотрел на Джорджа и потом — на Грейс, сидевшую напротив и смотрящую в окно. Она изучала вид на Лондон так, будто впервые его видела, но её спина была неестественно прямой, и Джордж вспомнил, как она дёрнулась десять минут назад, когда он вошёл. — Контрабанда идёт под прикрытием легальных поставок — и, вероятно, в этом замешано гораздо больше людей, чем мы думали. Возможно, есть и прикрытие от кого-то из министерства. Но какие именно артефакты ввозят в страну, пока неизвестно — а все, кто так или иначе связан с международными поставками в волшебном мире, допрошены и свою причастность отрицают.

— А Веритасерум? — спросила Грейс, отвлекаясь от вида за окном и заставляя Джорджа удивлённо приподнять брови.

...Воспоминание пришло к нему само — как и все остальные, связанные с ней.

———

Октябрь 1995 года. Хогвартс

Джордж шёл с тренировки по квиддичу в гордом одиночестве: Фред с Анджелиной пропали вдвоём сразу после её окончания и вряд ли вернутся до рассвета, а остальные игроки разошлись по своим делам. Группки школьников, попадавшиеся ему по пути, старались быть незаметными: Амбридж, кажется, тогда ещё не разошлась в полную силу, но первые взыскания уже начались, и все осторожничали, не желая попадаться ей на глаза.

Завернув за угол одного из коридоров, Джордж услышал детский плач и нахмурился. Плач раздавался из пустого класса, который обычно никем не использовался, что уже наводило на нехорошие мысли, так что Джордж, перехватив палочку покрепче, решительно вошёл туда — и удивился.

На стульях заднего ряда сидели двое: гриффиндорская первокурсница — маленькая девочка с двумя жидкими косичками (Джордж, хоть убей, не мог вспомнить её имя) и Грейс, которая держала девочку за руки и что-то тихо ей говорила. Джордж мало пересекался с Грейс тогда: разве что на общих уроках да в коридорах. Она не играла в квиддич, не была замешана ни в чём таком, в чём обычно были замешаны слизеринцы, общалась преимущественно с небольшой компанией своих подруг — в общем, не представляла для него никакого интереса. Когда он вошёл в класс, Грейс подняла голову и посмотрела на него так укоризненно, что Джордж почувствовал себя неуютно, но отступать уже было поздно.

Первокурсница, увидев его, расплакалась ещё сильнее, и Джордж сделал шаг назад: кажется, её не было в числе тех, на ком он тестировали «Забастовочные завтраки», и они никак не мог её обидеть. Или всё-таки была?..

— Я думала, что на вашем факультете принято защищать младших, — заметила Грейс, глядя на него с вызовом. Джордж приподнял брови, обиженный её тоном:

— Вообще-то да. А что здесь, собственно, произошло?..

— Какие-то третьекурсники спрятали портфель Мисси после уроков, — Грейс кивнула на девочку, и Джордж вспомнил, кто она такая. Мисси Мёрбл — ей отец был смотрителем в Азкабане, а матери, кажется, не было вовсе, и её воспитывала бабушка. Ох, чёрт.

— Они сказали, что я, что я... — Мисси попыталась что-то сказать, но расплакалась ещё больше и уткнулась головой в руки Грейс. Джордж присел перед ней на корточки:

— Они поступили ужасно, Мисси, — девочка всхлипнула, — и я думаю, что нам нужно преподать им урок. Я помогу найти твой портфель, а потом... Потом поговорим с твоими обидчиками.

Он перевёл взгляд на Грейс и увидел в её глазах что-то, похожее на одобрение и... Удивление.

— Я помогу с портфелем, — сказала слизеринка, поглаживая Мисси по плечу.

— Твои однокурсники не будут против того, что ты помогаешь гриффиндорцам? — иронично спросил Джордж, поднимаясь — и неожиданно для себя понимая, что он впервые не воспринимает кого-то из Слизерина, как врага. Грейс вскинула брови:

— Мне нет дела до моих однокурсников. А ты лучше подумай, как навести порядок на вашем факультете.

— Я же не староста, — хмыкнул Джордж, — этим пусть занимается мой младший брат.

Грейс покачала головой и встала, протягивая руку девочке:

— Пойдём, Мисси. Посмотрим, на что способы старшекурсники на вашем факультете...

———

Джордж вынырнул из своих воспоминаний как раз тогда, когда Гарри закончил объяснять Грейс, почему они не могут использовать Веритасерум на людях, не являющихся официальными подозреваемыми.

— И что мы будем делать дальше? — спросила Грейс, закусывая уголок нижней губы.

— У нас есть список дел, в которых были замешаны артефакты — в том числе и со смертельным исходом, — Поттер кивнул на лежавшую перед ним папку. — Ты сможешь их изучить? Может, найдёшь какое-то сходство?

— Да, конечно, — кивнула Грейс. — Где я могу получить подробную информацию о каждом деле?

— В министерском архиве... Я скажу стажёру Причарду, он проводит тебя. А ты, Джордж, — повернулся к нему Поттер, — в твоём отчёте были общие схемы. Грейс сейчас составит хронологию инцидентов с артефактами, и мне нужно, чтобы ты сопоставил две вещи: во-первых, поднял старые накладные и нашёл все поставки, которые были в те же даты, что и инциденты, или близко к этим датам. Во-вторых, в архиве есть образцы бланков и печатей десятков поставщиков. Сравни их с документами из папки. Мы ищем не грубые подделки, а микроотличия — шрифт, оттиск, формулировки…

— Я не против, Гарри, — протянул Джордж, перебивая его, — и я рад помочь. Но почему именно я?

— Во-первых, ты знаешь многих поставщиков — наверняка больше, чем аврорат. У тебя специфический опыт — ты эксперт не только в поставках, но и в том, как обойти систему... И в маскировке. И во многом другом. Там, где многие мыслят шаблонно, ты будешь искать лазейки. Я помню всё, что было в школе, и все ваши... Проделки.

Джордж мог бы поклясться, что краем глаза видел, как уголок губ Грейс дёрнулся.

— Послушайте, я знаю, что это необычно, — продолжил Гарри, глядя попеременно на Джорджа и на Грейс. — Но у нас внутри министерства, возможно, утечка. Боюсь, что, если я поручу это своему отделу, к вечеру об этом будет знать каждый второй чиновник из Отдела транспорта и не только. А вы оба — внешние эксперты. Вы мыслите не так, как авроры. Вы видите то, что мы, возможно, пропускаем. И, Джордж... — Гарри сделал паузу. — Мне нужен именно твой опыт. Не как владельца магазина, а как... скажем так, специалиста по творческому обходу правил.

Джордж откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, раздумывая над словами Гарри.

— Вы будете работать в связке. Только вдвоём. Всю информацию передавать только мне. — Гарри понизил голос. — Для всех вы будете вдвоем работать с документами «Вредилок», которые хранятся в Министерстве. Чтобы никто не задавал вопросов, почему вы двое целыми днями пропадаете в архиве. Ваша настоящая работа будет связана с этими документами в папке, — он кивнул на лежащую перед ним толстую папку. — Официально вы оба — внештатные эксперты Министерства и Аврората. Пропуск в архив подпишет Уильямсон...

Он замолчал, ожидая их ответа.

— Я не вижу в этом проблем с точки зрения эффективности, — первой нарушила тишину Грейс. — Если мистер Уизли готов к сотрудничеству.

«Мистер Уизли». От этого обращения что-то ёкнуло у Джорджа под рёбрами.

— Конечно, готов, — сказал Джордж, поддерживая тот же официальный, холодный тон.

— Отлично. — чуть улыбнулся Гарри, — Вот ваша рабочая папка. Пока что это всё, что у нас есть. — Он протянул им толстую папку с завязками, ту самую, что лежала всё это время перед ним.

Джордж и Грейс одновременно потянулись за ней. Его пальцы коснулись её костяшек — кожа была прохладной и сухой, и она дёрнула руку назад, словно обожглась. Папка на мгновение зависла в воздухе, прежде чем Джордж подхватил её.

— Извини, — пробормотал он, хотя не был уверен, за что извиняется. За прикосновение? За то, что вообще существует?

— Ничего страшного, — сказала Грейс, снова отворачиваясь к окну, но её пальцы при этих словах сжались в кулак. — Я изучу документы сегодня и составлю предварительный список артефактов для верификации.

— А я... Посмотрю бумаги и сметы, — добавил Джордж, листая папку и не видя ни строчки.

— Держите меня в курсе, — заключил Гарри. Его тон ясно давал понять: разговор окончен. — И, ребята... будьте осторожны. Не только с контрабандистами. — Он бросил быстрый взгляд на Грейс, а потом на Джорджа, словно хотел сказать что-то ещё, но так и не решился.

...Джордж первым вышел в коридор и прислонился к стене. Сердце колотилось где-то в горле, и он никак не мог понять — от страха или от предвкушения. Гарри явно не просто так поставил их работать вместе — но, Мерлин, зачем?.. Эту мысль тут же сменила другая: он будет работать с ней. Видеть её каждый день. Слышать её голос.

«Это просто работа», — напомнил Джордж себе. — «Просто расследование. Оно закончится, и всё будет по-прежнему».

Но он знал, что врёт. Что с той минуты, как он увидел её в переговорной, всё пошло не так. Что он снова тонет, и на этот раз у него нет даже спасательного круга.

«Будьте осторожны... Не только с контрабандистами», — эхом отозвались слова Гарри. Джордж усмехнулся и пошёл к лифту.

Гарри, как всегда, видел самую суть. Опасность была не в преступниках.

Опасность была в ней.